Слабости Мишель Гонсалес

      Нестись по коридору школы, распихивая там и сям сновавших школьников, торопившихся к выходу — не то чтобы культурно, но Мишель обязательно как-нибудь извинится перед всеми, кто умудрился попасть под горячую руку и получить синяк благодаря ей. Сейчас важнее было то, что Сая и Ушиджима уже были на полпути к дому Сакусы, а Сакуса, что уже полчаса ждал её непутёвую на улице, наверняка готов был нарушить парочку принципов нравственности и раздать хорошеньких тумаков своей девушке.       Но мексиканка не была виновата, честно-честно. Как только прозвенел звонок, оповестивший об окончании последнего на этот день урока, она следовала чёткому плану — молнией сбегать в учительскую, чтобы оставить разрешение от родителей на медицинскую проверку перед национальными — у Мишель совсем из головы вылетело сдать эту бумажку с утра — а потом встретиться со своим ненаглядным у выхода, чтобы пойти вместе к нему домой и встретить друзей. Других планов на сегодняшний день у неё не имелось, Микки должен был пойти гулять с Куроо, а у родителей был предрождественский званый ужин у семьи Никимура во главе со стариком Акаром, поэтому мексиканка была готова всецело посвятить себя друзьям.       В голове всё это звучало просто суперски, только вот на деле её ожидало такое фиаско, что впору было волком выть от бессилия. Биологичка — да чтоб у неё все растения в доме завяли! — так не вовремя отсиживающая свой костлявый зад на своём рабочем месте, быстренько прибрала к рукам шатенку со словами «у вас сегодня итак сокращённый день, будь добра хоть раз помочь своему учителю». Скрепя зубами и проклиная биологичку вплоть до седьмого колена, Мишель отправилась решать квест с ограничением во времени: если она задержится, Сакуса её закопает на побережье какого-нибудь не особо знаменитого пляжа в Канто, потому как терпеть не может долго ждать. Только вот если она не раздаст выданные ей формуляры старостам всех шести классов второгодок, то биологичка ей самолично трепанацию сделает. Из двух зол мексиканка выбрала притвориться суперсоником и попытаться не налажать в обоих делах, а потому носилась по всей Итачияме так, как будто ей вечный двигатель в жопу воткнули. Она быстро отыскала старост пяти классов, и даже триумфально прыгнула, чуть не проломив черепушкой дверной косяк, танцуя победный танец, когда обнаружила сразу троих старост на одном месте, стоящих и переговаривающихся друг с другом, у актового зала. Однако шестую старосту — старосту её собственного класса, она искала почти четверть часа. Амарин, чёрт бы её побрал, не отвечала ни на звонки, ни на сообщения с настоятельной просьбой сообщить своё местоположение — всё-таки Мишель не девочка на побегушках, как никак. В итоге с помощью знакомых девчонок-близняшек из параллельного класса, одна из которых ходит в художественный клуб вместе с Амарин, подсказала, что та должна быть в кабинете клуба журналистики, зависать с подругой. Засыпав близняшек пламенными благодарностями, мексиканка быстренько добралась до финиша, всучила в руку округлившей глаза старосте бумажку, развернулась и во избежание лишних вопросов испарилась из поля зрения Амарин так быстро, как могла. Не хватало ей ещё допросов всяких в духе «это что, у тебя засос на шее? постеснялась бы!».       На самом деле, она попалась с засосом только раз, и то случайно, выходя после тренировки из душа. Староста невесть что потеряла в спортивном крыле академии, а увидев одноклассницу в неподобающем виде, ужаснулась и охнула, будто увидела не засос, а развернувшийся перед глазами тройничок в публичном месте. Однако в считанные секунды позабыла насчёт бесчестной одноклассницы, когда из раздевалки выполз Комори, лениво зевая во весь рот. В последнее время староста стала более настойчивой и шла на многие меры, чтобы заполучить сердечко волейболиста, как только узнала, что романтический дуэт либеро плюс либеро распался и сходиться не намерен. А узнать было довольно нетрудно — Изуми уже во всю стреляла глазками и кокетничала с какими-нибудь накачанными красавчиками, а Комори, пубертатная зараза, уже умудрился покувыркаться с какой-то доигровщицей во время лагеря юниоров.       Мысленно послав в жопу Амарин на пяти языках и не забыв показать средний палец двери, за которой осталась вредная староста, мексиканка быстрым шагом направилась к выходу. С облегчением вдыхая морозный зимний воздух, она укуталась в серый шарф, подобранный в тон цвету глаз, и пошла вдоль тротуара к входным вратам, заприметив на другой стороне дороги смиренно ожидавшего её кудрявого брюнета. Тот, натянув свою излюбленную медицинскую маску и также укутавшись в шарф, неподвижно стоял, засунув руки в карманы, и от скуки занимался испепелением взглядом каждого прохожего.       Взяв волейболиста, как ориентир, она твёрдо зашагала к нему, не видя препятствий — а зря. В неё натуральным образом намеренно врезались. Отчасти, это была её вина, ведь она шла, не смотря по сторонам, однако столкновение до ужаса смахивало на подстроенное. На землю упали её перчатки и телефон, и Мишель, раздражённо засопев, наклонилась, чтобы поднять свои вещи. Благо удар был не сильным и её гаджет не пострадал.       — Я помогу!       Мамору — по стечению обстоятельств её одноклассник и виновник случившегося, наклонился и попытался помочь. «С чем ты хочешь мне помочь, бестолочь, собрать две вещи?» — подумала шатенка, в одно движение подобрав свои скромные пожитки. В Мамору, что было довольно странным, как будто бы вселилась Амарин, ведь после долгого времени затишья парень начал вновь бегать за Мишель, в основном появляясь в поле зрения тогда, когда рядом отсутствовали Комори и Сакуса. Он настолько достал своей настырностью и тупыми подкатами, что в последнее время мексиканка просто не сдерживалась и открыто посылала парня на три весёлые буквы.       — А ну быстро потерялся с моего поля зрения, пока тебя волейбольным мячом не пришили, — процедила она, складывая вещи в карман куртки. Она уже чувствовала цепкий взгляд обсидиановых глаз, наблюдающих за представлением со стороны. — Будешь первым, кто умер от орудия убийства — мяч.       — Да я ведь просто помочь хотел! — не унимался горе-поклонник. — Да поговори же ты со мной! Это конечно, не моё дело, но…       — Ты на удивление проницателен, — Мишель обернулась, чтобы посмотреть на угрюмое выражение лица одноклассника, — это действительно не твоё дело.       Она бы чувствовала себя плохо и жалела, что отвечает так грубо, если бы не знала, какой Мамору мудак и безжалостный бабник, перевстречавшийся с доброй половиной школьниц академии, хотя в его копилку не только ученицы Итачиямы попали — она в этом уверена.       Видимо, жесткие ответы девушки задели гордость Мамору, отчего тот всполошился, мгновенно разозлившись.       — Признай, что ты таскаешься со своим мизофобом только потому, что он популярный! — выплюнул он в сердцах вслед уходящей однокласснице. — Признай, что вокруг есть парни и получше!       — А ещё потому, что могу воровать его кондиционер для волос! — подтвердила мексиканка, проигнорировав последнюю реплику.       Не оборачиваясь, она показала Мамору средний палец, и с чистой душой засеменила по направлению школьных ворот.       — Нормально ты его, — оценил Сакуса, смотря за отвалившейся челюстью Мамору, которого редко когда отшивали.       — Прости, эти поклонники, совсем от рук отбились, — дурашливо взмахнув копной волос и приподняв ногу, Мишель легкомысленно улыбнулась. Быстренько свернув свой цирк, она вернула себе выражение задолбанности происходящим: — А вообще действительно прости, меня задержала чокнутая биологичка и моя староста.              — Я уж подумал, поклонники проходу не давали.       Они сдвинулись с места в направлении дома.       — Да брось, мой штат фанатов твоих болельщиц не переплюнет, как ни крути, — отмахнулась Мишель.       Добравшись до обиталища, Сакуса только и успел принять душ, когда по входной двери начали тихо, но настойчиво долбить. Мишель побрела к металлической пристройке весом в, кажется, пару тонн, и пыхтя попробовала сдвинуть её с места. Спустя несколько жалких неплодотворных попыток сдвинуть махину под язвительные комментарии подруги о хиленьких ручках с той стороны, хозяин квартиры, наконец-таки одевшись, спустился с верхнего этажа, отодвинул Мишель, а затем уже и дверь.       — Слава Сакусе Киёми, я уж думала, что нам уже сегодня не откроют.       В квартиру первой вплыла кудрявая бестия с зелёными глазами, тут же сгребая в охапку свою лучшую подругу. Сая Лейн. Всегда в чёрном, но ярче всех.       — Ты, балда такая, телефоном пользоваться не умеешь? — тут же начала наезжать зеленоглазая. — Почему игнорируешь?       Следом вошёл небезызвестный Ушиджима Вакатоши — скала уверенности и спокойствия, немногословный защитник и возлюбленный гиперактивной кудрявой брюнетки.       — Это не я, оно само так получилось, — вскинула руки мексиканка, мол, сдаюсь. Не виновата же она, что после уроков было сто-пятьсот дел, а потом у неё просто разрядился телефон.       Каждая подарила парню своей подруги дружеское объятие, а потом скрылись где-то на кухне, мгновенно переключаясь на английский и болтая обо всём на свете. Парни, провожая взглядом своих дам и предугадывая неизбежное слияние двух сознаний, прошли в гостиную, справедливо посчитав, что они в компании девушек пока что явно лишние.       — Расскажешь, как вы продули Карасуно? — едко спросил Сакуса, наблюдая, как мгновенно напрягся Ас Шираторизавы.       Казалось бы, у культурных пар всё должно быть просто идеально: парни обсуждают спорт и последние новости, их девушки готовят на кухне, болтая о всякой мелочи, о новых сплетнях, услышанных за последнюю неделю, и всё такое милое-прекрасное, что прям идиллия.       — Как там Мик и Куроо? — раздалось на кухне.       — Как обычно, — махнула рукой Мишель, — ходят по кругу как два оболтуса, не знающие чем занять свои ищущие приключения жопки.       В квартире у Сакусы на кухне гогочут две девушки, хотя, не видя их, можно было бы спутать с парой чаек — одна поперхнулась от смеха, другая бьёт первую по спине и сдавленно хрипит так, будто вскоре повторит судьбу своей подруги. А случилось простое-банальное: Сая принялась рассказывать о том, что на этот раз учудил Гошики на последнем тренировочном матче, умудрившись разбить о лоб тренера банку с газировкой, которая в результате расплескалась на бедного старика, полив сладкой липкостью с головы до ног. С парнями дела обстояли не лучше — Сакуса, за день понабравшийся откуда-то язвительности, комментировал чуть ли не каждую фразу Ушиджимы, расписывающего пятисетный матч против воронов из Мияги.       Для других людей может показаться странным, но именно для них четверых это была та самая идиллия.       — Пицца приехала! — довольно сообщили девочки, безжалостно отправляя Сакусу встречать доставку.       Парень с угрюмым лицом надел маску и спустился вниз за едой. В следующий момент Мишель и Саю осенило очередной догадкой и через пару минут уже Ушиджима стоял на пороге, обуваясь, чтобы пойти в магазин. Вернувшийся Сакуса подозрительно поглядел на двоих барышень, глаза которых проказливо сверкали, но ничего не сказал. Когда Ушиджима вернулся с улицы и передал пакет, в котором красноречиво бились друг об друга две стеклянные бутылки, и удалился мыть руки, Сая недовольно запыхтела.       — Ему снова продали алкоголь, не спрашивая документы. Вот же засранец.       Мишель глупо хихикнула, вытаскивая из пакета вино. Помнится ей, как однажды ещё в Америке они хотели устроить небольшой девичник дома, и Сая пошла в магазин с поддельным паспортом. Выпивку ей не только не дали, но ещё и пристыдили и угрожали доложить уполномоченным органам по делам несовершеннолетних или же родителям, чтобы те занимались профилактическими уроками с такими юными алкашами. Поэтому если дело касается алкоголя, то Сая смело посылает за ним своего парня, каждый раз после этого дуясь на то, что ему в очередной раз его продали.              Сакуса лишь скептично вскинул брови, наблюдая как Мишель вытащила из пакета две бутылки красного полусладкого и возилась с пробкой, отыскав на кухне штопор. Послышался характерный «пум», когда мексиканка откупорила вино и с видом опытного сомелье поднесла пробку к носу. Она налила немного в бокал, пару раз прокатав жидкость по стеклу, и пригубила.       — Это… красное!       «Вот уж неожиданность» — подумал парень, поражаясь тому, как иногда может дурачиться его девушка.       К Мишель подошёл Ушиджима, перехватывая бутылку и вчитываясь в этикетку.       — Тут написано красное полусладкое, — кивнул он, подтверждая слова шатенки.       Обреченно схватившись за голову, Ас Итачиямы переглянулся с Саей, которая лишь пожала плечами, уже привыкшая к подобному. Он был не сторонником алкоголя, но справедливо решив, что накануне Рождества немного выпить никому не навредит. Тем более, от двух бутылок на четверых никто особо не опьянеет. Он глянул на Мишель, что деловито разливала содержимое бутылки в высокие фужеры, которые каким-то чудом откопала в кухонном шкафу. Вот у кого голос разума тише воды, ниже травы — даже не потрудится дать хоть какой-нибудь звоночек предупреждения.             Оказалось, Сакуса ошибся, что в таких количествах никто из них не опьянеет. Они произвели неожиданное открытие — Ушиджима оказался парнем, абсолютно не толерантным к спиртному. Несмотря на свои габариты и выносливость, или же из-за того, что тот вообще почти не пил никогда нормально, алкоголь ударил ему в голову быстрее и сильнее всех.       Удивительно, как несколько бокалов вина могут изменить человека.       — Это что ещё за нахрен, — бессвязно шепча, Мишель пыталась обратить внимание Сакусы, методично тыча ему в ребро, заставляя его поморщиться и перехватить девичьи пальцы.       Перед ними в позе по-турецки сидел грозный Ас Шираторизавы, лениво перебирая волосы своей девушки, которая легла на его ногу, и рассказывал всякие разные истории из своего детства и школьных лет. Супер-разговорчивостью странности не ограничились, ведь Ушиджима, рассказывая про свою учёбу и тренировки в старшей школе, несколько раз тепло улыбнулся, вспоминая проделки Тендо и паникера Семи, который боялся всего на свете, начиная от насекомых и заканчивая заваленными тестами. Сая была в шоке от того, насколько раскрепостился и оживился её парень. Если он и вёл себя так в её присутствии, другие вообще никогда не видели его таким, даже его сосед по комнате Тендо.       Когда дело дошло до мечтательных дифирамб для Ойкавы Тоору, к которому Ас Шираторизавы определённо неровно дышит, Сая одним точным движением профессионально зарядила тому по затылку, пресекая очередной монолог о том, что капитан Сейджо должен был пойти развивать свой талант под надежным крылом Ушиджимы.       — Ух ты! — присвистнула Мишель, когда Ушиджима мгновенно успокоился и будто пришёл в себя. — Что за приёмчик? Научишь?       — Конечно, — закивала Сая. — Это стандартный «антипаясник», придуманный Хаджиме. Ну, знаешь, Тоору часто паясничает. Я тоже научилась, — весело добавила она, делая движение руками а-ля ниндзя.       — Супер, буду своему мелкому прописывать, — воодушевилась мексиканка.       Они сидели ещё несколько часов, ведя непрекращающиеся разговоры. Снова проголодавшись, они соорудили бутерброды, запивая всё на этот раз обычным соком, так как вино уже закончилось. Потеряв чувство времени за увлекательными рассказами, они всполошились лишь когда стрелка часов перевалила за десять. В такой относительно поздний час Сакуса решил довезти Ушиджиму и Саю на машине, ведь из-за преддверия праздников такси было мало, а те, что имелись, ставили сумасшедшие тарифы.       Сакуса не переживал насчёт своего состояния — он выпил ничтожно мало, да и всё уже успело выветриться за несколько часов. Они неспеша катили по заполненным улицам, через раз останавливаясь в небольших пробках. Из-за позднего часа машин было не так много, и это удручало, облегчая движение. Как только они подъехали к небоскребу, где жила семья матери Ушиджимы, они вышли на улицу, чтобы попрощаться. Всё ещё не прекращая разговаривать, они немного постояли у машины. Сакусе показалось, что со стороны они выглядят как две женатые пары, которые в кои то веки вырвались из рабочей суеты и перед тем, как окунуться в праздники со своими собственными семьями, пытались наверстать все, что не успели обсудить дома. Когда время уже было близко к полуночи, ребята наконец распрощались.       Мишель долго обнимала свою подругу, договариваясь встретиться по возможности и желательно как можно скорее. К сожалению, у них не получится встретиться на национальных, потому как оба сдают экзамены, а Ушиджиме вообще надо готовиться к выпуску — он не может позволить себе каждые выходные и праздники ездить в Токио.       — Такое чувство, будто на неделю вперёд наговорилась, — Мишель устало откинулась на спинку сиденья, когда они вернулись в машину. — Представь себе, даже челюсть ноет!       — Вас с Саей даже армагеддон не остановит, — сказал Сакуса, заводя авто.       Они неспеша ехали по немного опустевшим улицам. Сакуса изредка нажимал на тормоз, когда светофор загорался красным. Оба, кажется, наслаждались воцарившимся молчанием. Не то, чтобы их удручало общение с друзьями — наоборот, они были довольны, как никогда, но после нескольких часов увлекательных диалогов хотелось отдохнуть и проветрить голову от лишних мыслей.       Выполнить задуманное не дал телефонный звонок. Мексиканка лишь на мгновение взглянула на того, кто звонил, и быстро сняла трубку.       — Чего тебе, мелкий?       Даже не глядя в сторону переднего пассажирского, Сакуса понял, что Мишель напряглась. Внезапно до него дошло осознание, что что-то произошло. Он остановился перед очередным красным светом и повернул голову к своей девушке, что стиснула смартфон в своих руках так сильно, что костяшки пальцев побелели от натуги.       — У тебя что, внезапный дефект речи случился? — вдруг разозлилась она. — Прекрати мямлить, чёрт возьми!       Судя по тому, как быстро начала дышать шатенка и как сильно изящные брови свелись к переносице, ничего хорошего её брат не поведал.       — Что? — прошептала она, и голос её звучал так, будто мгновенно лишился всех цветов. На лице потрясение и неверие. — Где? Мик… где они сейчас? Как… да, поняла.       Сакуса, почувствовав, что случилось что-то действительно серьёзное, припарковался у обочины и включил аварийку. Звонок завершился и экран вновь засветился, но она не сразу отняла телефон от уха. Волейболист аккуратно коснулся рукой её бедра, и она обессиленно опустила руку. Кажется, она сдерживала панику.       — Родители, — она шумно втянула носом воздух, — родители ехали домой с гостей, на них наехал фургон.       Он старался держать себя, но от услышанного его глаза расширились, а из груди вышел бесконтрольный выдох.       — Они в больнице, — продолжила шатенка. — Мику позвонил папа. Сказал, что с Беллой всё хорошо, с ним тоже, но мама без сознания.       — В какой они больнице? — спросил Сакуса, обхватывая Мишель за руку и начиная поглаживать в успокаивающем жесте.       — Мик… Мик сказал, что сейчас вышлет адрес, — ответила мексиканка.       Как только пришло уведомление, Мишель сразу же открыла его и показала парню. Тот, не медля ни секунды и поняв, где находится локация, рванул вперёд и свернул на другую улицу, совсем противоположную от той, куда они должны были ехать, чтобы добраться до дома. Он упорно давил на газ, лавируя между редкими автомобилями, совершенно точно нарушая несколько правил дорожного движения. Всю дорогу он не выпускал её ладонь из руки.       Мишель не помнила путь, как они добрались до больницы, но благодаря Сакусе это случилось в рекордные сроки. Она побежала на стойку регистрации, Сакуса догонял, и когда медсестра отправила их на седьмой этаж и назвала номер палаты, они, не сговариваясь, устремились к лифту. Мексиканка стояла, держась за ладонь волейболиста, словно если сейчас отпустит, то грохнется на пол. Тот гладил большим пальцем тыльную сторону девичьей ладони, не говоря ни слова.       Секунды тянулись мучительно долго, лифт поднимался вверх будто нехотя, но Мишель знала, что на самом деле это всё у неё в голове. Она благодарила все высшие силы, что её близкие живы. Она так испугалась за них — как же ей было страшно оттого, что могло бы случиться, и благодарила богов, что этого не случилось. Однако эти мысли продолжали упорно лезть в голову, мешая восстанавливать равновесие, и наоборот, вселяли ещё большую тревогу и бесконтрольных страх.       Двери лифта распахнулись, и Мишель сразу же наткнулась на сидящих на скамейке в коридоре брата и Куроо. Последний сидел к ней спиной и по мере приближения к ним, девушка поняла, что тот держит у себя на руках спящую Беллу. Девочка, любовно обхватив мускулистую руку капитана Некомы, самозабвенно пускала слюни прямо тому на запястье. Но Куроо, кажется, это вовсе не волновало, он лишь заправил выбившуюся кудрявую прядку иссиня-чёрных волос за ушко, чтобы не мешалась, и поправил пару разноцветных заколок, закрепляя их ровнее.       — Чёрт, Ми, — Микки резко встал со своего места и обхватил буквально упавшую в его объятия сестру, стискивая так крепко, что, наверное, было бы больно, если бы на тот момент мексиканка чувствовала хоть что-то, помимо тревоги за здоровье родных. Его самого мучали те же мысли, что и Мишель. — Всё в порядке, врач как раз зашёл поговорить с отцом.       — Мама? — спросила шатенка, утыкаясь носом в ключицу брата.       — Всё ещё без сознания.       Мишель тихо втянула носом воздух, ненадолго зажмуриваясь. Сердце билось настолько оглушительно, что уши попросту гудели от того, насколько были заложены. Наверное, у неё повысилось артериальное давление. А может, наоборот.       Глаза так и норовили заслезиться, но она противилась этому как никогда, лишь сильнее ухватив Мика за его кофту. Когда она отпустила его, её взгляд вернулся к младшей сестре.       — Малышка уснула от усталости, — тихо поведал Куроо, смотря на Беллу. — Сказали, что она даже не поняла, что случилось, чуть-чуть поплакала и забыла. Боже, спасибо за то, что у детей такие вещи не откладываются в памяти.       С его словами мексиканка была полностью согласна. Будь она чуть старше, могла бы и заработать какую-нибудь психологическую травму.       Когда из палаты вышел врач и заприметил увеличившуюся компанию подростков, то только хмыкнул. Выражение лица у того было не грустным, а скорее довольным, так что все присутствующие слегка выдохнули. Из палаты также вышла молоденькая медсестра, быстренько юркнув из-за двери и, передав врачу какую-то бумагу, удалилась в неизвестном направлении.       — Итак, я так понимаю, вы Гонсалесы, так? — доктор изначально окинул сомнительным взглядом Куроо и Сакусу, а затем обратился к брату с сестрой. — Я доктор Акихико, будем знакомы. Для начала объясню по порядку. Ваша маленькая, — он кивнул на мирно спавшую Беллу, — в медицинской помощи не нуждается. Мы провели осмотр, она здорова, как бычок, травм после аварии нет, даже царапинки не нашли.       Куроо чуть наклонился и легко чмокнул Беллу в макушку, смотря на неё с такой лаской и теплотой, что у Мишель сильнее заколотилось сердце от приступа милоты. Чёрт, а в будущем у Беллы будут космически высокие требования к выбору партнера, раз уж её с малых лет окружают такие классные парни.       — Что касается вашего отца, — продолжил доктор, — у него закрытый перелом ноги, гематомы по телу средней тяжести, и он каким-то образом умудрился сломать мизинец.       Мик фыркнул, слегка усмехнувшись. Он всё ещё нервно ковырял свои заусенцы на пальцах, но его плечи заметно расправились. Учитывая, что мужчина перед ними поддерживает дружелюбный тон и вызывает положительные эмоции, всё должно быть в порядке.       — Так, и ваша мать, Джулия, верно? — под кивок всей группы подростков доктор вскинул бровь, замолчав, а после продолжил: — У неё сотрясение мозга, поэтому она ещё не пришла в себя, однако совсем скоро, думаю, проснётся. Единственное — сильно ударилась головой, но вот других серьёзных травм нет, только несколько синяков да ушибов. И, кстати, поздравляю, вас ждёт пополнение.       Две пары серых глаз распахнулись одновременно, устремляя свой взор на мужчину. Куроо и Сакуса тоже не отставали, удивлённо смотря на доктора. Тот лишь усмехнулся, сложив ручку в карман белого халата.       — Ага, представьте себе, — кивнул он, прикрепляя бумажку, которую ему дала медсестра, к планшету с остальными бумагами. — Мы провели обследования, Джулия-сан беременна, седьмая неделя уже. Ваш отец чуть ли не прыгал от радости, когда услышал это, поэтому я попросил медсестру вколоть ему морфина, чтобы не сломал и вторую ногу.       Доктор Акихико ещё объяснял о расписании посещения, ведь родителям стоило побысть под наблюдением у врачей ещё несколько дней, дабы убедиться, что всё в порядке и никаких внутренних скрытых повреждений у них нет. Он также поднял вопрос о том, с кем же оставить маленького ребёнка, ведь старшие дети Гонсалесов были несовершеннолетними. В ход пошла сила убеждения Куроо Тетсуро, который грамотно начал вталдычивать доктору, что ребёнок будет в абсолютной безопасности, если поедет с ними домой. Всё же, нечего малышке делать в больнице, когда родители восстанавливаются, а за ней смотреть тут некому. Всё равно они все вместе приедут завтра в часы посещения, чтобы проведать своих родных.       Когда Куроо сумел договориться с доктором, все они вышли на улицу. Было вообще удивительно, что им попался такой добрый сотрудник, мало кто отпустил бы домой несовершеннолетних подростков в такой поздний час, так ещё и с маленьким ребенком в охапке. Сакуса, взявший на руки Беллу ещё тогда, когда капитан Некомы разговаривал с доктором, аккуратно придерживал её и украдкой наблюдал за мексиканкой.       Не успели они оказаться на парковке, как Мик вытащил из кармана пачку сигарет и быстро закурил. Тяжело вздохнув, он прислонился к забору, ограждавшему автомобили от проезжей части. Куроо, подойдя к нему, присел на корточки. На удивление мексиканки, он отобрал у своего парня сигарету, затянулся пару раз сам, а после кинул наполовину целый окурок точным броском в мусорный бак.       — Хватит тебе курить сегодня, — нравоучительно протянул Куроо, у которого настроение заметно поднялось после хороших новостей. — Что-ж, поздравляю вас, на одного спиногрыза больше будет.       Периферией сознания Мишель заметила, что впервые видит Куроо, затянувшегося сигаретой, парень не был из курящих, да и не поддерживал такого.       — Вот уж нервишки шалят, — вздохнул он, закидывая руку на плечо Мика и Мишель.       — Поедем домой, — предложил Сакуса, открывая дверцу своего автомобиля и передавая Беллу на руки парням.       Молча согласившись, ребята расселись по местам, проведя остаток пути до дома в тишине. Мексиканка облокотилась к окну и приложила пальцы к виску, массируя их. Жутко болела голова и тряслись руки. У неё, как у сеттера с многолетним стажем, такое на памяти было очень редко — только в особо нервные моменты как если бы её попытались утопить или задушить.       Она вскинула руку перед собой, наблюдая за тремором и изумляясь. Было такое ощущение, словно её трясущиеся пальцы давали намек на создавшуюся новую Слабость. Её руку вновь перехватила рука Сакусы, сжимая и возвращая на подлокотник.       Когда они приехали и поднялись наверх, Мишель с Миком очень долго обнимались, не говоря ни слова. Оба были невыносимо подавлены несмотря на то, что всё с родителями и Беллой обошлось, и были безгранично рады, что скоро обзаведутся ещё одной сестрёнкой или братиком, однако тот сковывающий всё нутро страх остался, не собираясь уходить. У Сакусы никогда не было человека, которого он знал настолько хорошо и выучил его реакции наизусть, чтобы предвидеть, как тот поведёт себя в той или иной ситуации. Чтобы чувствовать друг друга на клеточном уровне нужен не только опыт, нужно быть максимально открытым к человеку, всегда. У Мишель и Мика такое было, и это не пугало, а восхищало.       Куроо развалился и засопел на диване вместе с Беллой, которая устроилась у него на животе. Растянувшись по предмету мебели, вот уж точно как огромный кот, он бережно придерживал голову девочки, сохраняя удобную позу для неё. Брат и сестра также задремали. Когда младший сонно потянулся к капитану Некомы, укладываясь тому на плечо и отпуская свою сестру, Сакуса поднял Мишель и отнёс к ней в комнату. Опустив девушку на кровать, он склонился над ней, вглядываясь в лицо. Единственным источником света в комнате было наполовину зашторенное окно, откуда падал городской свет, освещавший улицы. Неровные тени ложились на светлую кожу, что казалась бледнее обычного.       Парень тихо вздохнул. Он бы сейчас выкупил всё клубничное молоко в ближайшем магазине, лишь бы с ней всё было нормально.       — Оми, — прошептала шатенка, открывая глаза.       Сонная, уставшая, с таким печальным взглядом, она выглядела так беззащитно, что Сакусе хотелось взять её, обнять, и укрыть от внешнего мира, чтобы защитить и беречь.       — Мне стало так страшно от того, что могло случиться, Оми, — это было произнесено почти одними губами. Казалось, если Мишель заговорит громче, то все её страхи воплотятся в жизнь. — В один момент я просто… просто представила… мне стало охренеть как больно только от одной мысли об этом, понимаешь?       Конечно, понимает. Не выдержав, Сакуса сам забрался на кровать, обхватывая обмякшую и совершенно разбитую девушку, кутая её в своих объятиях и согревая своим теплом. Ему было плевать, что они в уличной одежде лежат поверх постельного и не соблюдают ни капли стерильности. Ему было плевать на всё, что не касалось его Мишель. Иногда он ловил себя на мысли, что забывает или же забивает на свои собственные слабости, чтобы отгородить Мишель от её собственных. Это довольно занятно, и только капельку — странно. Выходит, что главная слабость Сакусы — это Мишель?       — Я не думаю, что можно любить, не испытывая при этом страха, — слушая тихие всхлипы, он гладил кудрявую макушку. — Не бояться, что кто-то может обидеть дорогое тебе создание. Не бояться, что с твоим близким может что-то произойти. Это нормально, малышка.       Нежно, практически невесомо коснувшись губами девичьего лба, парень легонько обхватил подбородок мексиканки, поворачивая её лицо к себе. Её губы потрескались и даже немного кровоточили, словно олицетворяя её внутреннее состояние. Щеки были влажными от слёз, но серые глаза смотрели на него осознанно. Каждое его слово маленьким фейерверком отражалось в стальных радужках, отчего те сияли всё ярче и ярче, теряя свою непривычную тусклость.       — Мир иногда бывает жесток, — продолжил волейболист, ударившись в свои думы. — Но он всё так же прекрасен.       — Ты точно в этой эпохе родился? — шмыгая носом, спросила Мишель, чуть отстраняясь. Она оставила безобразное пятно на футболке Сакусы, но тот как будто ничего и не заметил. — Я думала, благородные рыцари вымерли несколько сотен лет назад.       Сказанные слова Сакусы каким-то образом отгородили мексиканку от плохих мыслей, настойчиво лезших в голову весь остаток ночи. Он не был каким-то сведущим в красноречии мудрецом или пережившим много трудностей человеком, он был таким же подростком, как и сама Мишель. Однако его уровень самоотдачи и правильно подобранные слова действовали на неё лучше любого лекарства. Рядом с Сакусой она чувствовала себя в безопасности, зная, что он её защитит от всего на свете, даже от её собственных мыслей.       — Раз уж я в твоих глазах рыцарь, — хмыкнул Сакуса, снисходительно усмехаясь. — То какие высшие силы так ополчились против меня, что решили послать мне в наказание такую ведьму?       — Погоди, я отказываюсь от своих слов, то было минутное помешательство, — тут же переобулась шатенка, делая вид, что глубоко оскорблена и пытается выбраться из его объятий. — Ты всё тот же чёрт из табакерки.       — Сама-то хоть в это веришь? — вскинул бровь Сакуса, обхватывая тело девушки покрепче и пресекая её суетливые движения.       — Говорят, родинки появляются на местах, где убивают, — вдруг сказала она, протянув руки к лицу парня и подушечками пальцев проведя по коже над бровью. — Видимо, в прошлой жизни тебе дважды зарядили пулей в лоб.       — Ага, а у тебя на спине видимо играли в дартс, — цокнул Сакуса, но всё же не сдержал улыбку. — А то у тебя прям мишень там.       — Сурово, — буркнула шатенка.       Время наверняка перевалило за два или три часа ночи — они лежали так долго, слушая дыхание друг друга, что ощущение времени просто-напросто исказилось. Никто из них не спал, но никто и не хотел нарушать такую прекрасную умиротворённую тишину, что поселилась не только в комнате, но и в их сердцах.       — Знаешь, я тут подумал, — тихо пробормотал Сакуса, когда они практически забылись сном. Мишель чуть зашевелилась в его объятиях. — Мне кажется, у меня тоже есть определённые слабости. Не так много, как у тебя, разумеется, — не забыл уколоть он, получив в отместку несильный тычок куда-то в поясницу. — Однако… у меня есть одна главная слабость, что, похоже, меркнет на фоне других.       Приподняв голову, Мишель взглянула на парня.       Даже в полумраке было заметно, как кожа вокруг её глаз покраснела и опухла от пролитых слёз, но она выглядела всё такой же красивой и любимой. Сакусу посетило неизбежное осознание того, что он окончательно и бесповоротно привязан.       — И что это за слабость такая?       Привязан сердцем и душой.       — Ты.