Тяжела и не козиста жизнь слуги королевского принца

      Мерлину так и не удалось отбиться от Гаюса. Артур сидел на стуле, подпирая дверь, и с упоением наблюдал, как Гаюс ругает Мерлина и снимает с него рубашку. Надолго его не хватило — как только с Мерлина сняли рубаху, Артур с ужасом смотрел на тонкое, гибкое, жилистое тело с впалым, но мускулистым животом, испещрённое шрамами на белой коже. Артур смотрел, как Мерлин морщился и шипел, когда Гаюс вправлял сломанное ребро на место. Уже не в первый раз, когда ему зашивали рану и меняли повязку. Артуру стало стыдно, ведь это он виноват, что только поджившие раны вновь открылись, но язвительный Мерлин не позволил жалеть себя — немного отойдя, вновь стал язвить. Гаюс не привык слышать от тихого Мерлина такие остроты, но Артур уже не обращал на них почти никакого внимания, однако отметил, что этот метод Мерлина хорошо отвлекает от главного. Откуда у такого юного парня столько боевых шрамов? А его спина? Мерлин уже упомянал, что не боится наказания. Видимо плеть не раз бывала на его спине. — Мерлин, сколько тебе лет? — Мне семнадцать, а тебе? — Двадцать. — Ууу, так ты ещё и старый, — на лице мага проскользнула насмешка, тут же сменившаяся болезненной гримасой и шипением. — Сам ты старый! Ну, что, готов? — К чему? — спросил Гаюс.       Мерлин опередил Артура: — Наш принц был так впечатлён моими ораторскими способностями, что пообещал провести мне экскурсию в подземелье нашего замка, так что к вечеру меня не жди. — Да, Гаюс, этого шута ничего уже не исправит, но все же пусть посидит, подумает. Утром его выпустят.       Гаюс лишь покачал головой, а Мерлин пошел за Артуром.       В тюрьме Мерлин забраковал несколько камер в своем язвительно-шутовском стиле — объяснил, что антисанитария не очень полезна для здоровья и настроения. Артур, сам не понимая, зачем его слушает, пошел у него на поводу. Перед уходом Мерлин пожелал принцу спокойной ночи и, ничуть не стесняясь, завалился спать на солому. Артур подумал, что сделал этому гаденышу услугу, позволив лентяйничать на законных основаниях, но было уже поздно гнать вредного мальчишку на работу.       Нет, Мерлин и Артур не подружились. Мерлин до сих пор считал Артура тупым, высокомерным ослом и все так же ненавидел аристократию. А Артур все так же считал Мерлина дураком и балагуром, и оба они не терпели друг друга рядом.       Утром нахального слугу выпустили. Он выслушал речь Гаюса и молча принялся за работу, улыбаясь прохожим и снова строя из себя простачка. Следующей ночью Мерлина кто-то позвал. — Мерлин. Мерлин!       Прямо рык, который почему-то больше никто не слышит. Естественно молодой воин решил пойти на голос, что раздавался из подземелья. Отвлек стражников и спустился на нижние уровни, где неожиданно вошёл в пещеру. — Эй! Кто тут меня зовёт?       С грохотом и звоном цепи перед ним опустился дракон. — Ты пришёл! Как ты мал, и какая великая у тебя судьба! — Да, великая очень, особенно на подставу, — проворчал Мерлин. — Так чего звал? И что ты вообще тут забыл? — Меня здесь заточил король много лет назад. Я последний из драконов, но сейчас не об этом. Тебя ждёт великая судьба! У друидов есть пророчество, согласно которому тебя нарекли Эмрис. Тебе суждено защищать принца Артура, пока тот не взойдет на трон и не станет великим королем. Ты встанешь по его правую руку, и вместе с ним вам уготовано объединить земли Альбиона. — Нет, нет и нет! Ваша судьба и так ко мне своим лицом не поворачивается, а теперь мне ещё и с этим придурком возиться по ее наказу?! Да ни за что!       Они мило поболтали с драконом, но Мерлин вскоре ушел под воинственный рык: «От судьбы не уйдешь!»       Дракон ещё долго думал, как же эти двое упрямцев будут уживаться вместе, ведь они оба — часть одного целого во всех смыслах, и им предстоит объединение. И где же тот великий маг, что был обещан в пророчестве? Он увидел лишь воина, но маги почти никогда не берут в руки оружие! Что же будет дальше?       Мерлин же злой и обиженный вернулся в комнату и лег спать, чтобы наутро его ожидала весть о том, что вскоре состоится бал и Мерлин, как помощник лекаря обязан там быть. Мерлин, ясное дело, не был рад целый вечер находиться среди снобов и власть имущих идиотов, но кто его спрашивает!..