Блинная неделя началась не с понедельника, а всё потому, что нужно было что-то делать с этой блинной жижой как можно скорее: если до конца недели он не распродадут эту «цистерну» с бадьёй, то можно считать, что они перевели продутков на 500 долларов, если не больше, судя по подсчётам Джорджа. Мег сделала ярко-розовый маникюр, от которого болели глаза, если не у каждого посетителя, то у Бетти уж точно, поэтому Чарли, сжалившись, разрешил ей не стоять у плиты, чтобы не испортить её крашеные ногти. Пит уехал в город за продуктами, и, вернувшись к вечеру, как всегда купил не то, о чём его просили. Этот будний день был таким же отвратительным как и его «предшественники».
В этот раз Мег осталась работать и в ночную смену, что, конечно, удивило Бетти, но не так сильно как новость о том, что Пит, Джордж и Чарли будут здесь тоже. За всё утро и в обеденный час пик никто и не думал брать блины, заказывали всё, что угодно, но не блины, как будто посетители знали, что главный ингредиент для этого незамысловатого блюда эта мерзкая жижа в чане. Вся надежда оставалась на менее привередливых «ночных едоков».
–Ты не видела Пита? — накручивая локон на свой палец, спросила Мег не глядя на Бет, так как в этот момент она пялилась на свой крашеный ярко-розовый ноготь, который будто поработил её разум, подобный мошке, летящей зачем-то в ночи на свет горящей лампочки.
–По-моему он помогает Чарли с коробками в «большой морозилке», проверь там.– ответила Бетти, сверля надоевшую ей с первой же секунды собеседницу усталым взглядом. Перерыв на обед составляет всего 15 минут, но даже их Мег могла убить в считанные секунды, лишая любого хоть какого-то отдыха от опротивевшей болтовни.
Не прошло и полчаса как Джордж подошёл к Бет с точно таким же вопросом.
— Джордж, я работаю одна в две руки, мне некогда следить за всеми. В последний раз я видела, как Пит помогал Чарли перетаскивать ящики с полуфабрикатами в «морозильной камере», а Мег отправилась за Питом.– уже теряя терпение ещё вполне сдержанно проговорила Бетти, чьё раздражение уже почувствовал и сам «счетовод».
— Ради Бога, Бет, работай, никто тебе не мешает, только твоих никому не нужных истерик мне не хватало…– злобно огрызнулся Джордж, с нескрытым отвращением смерив взглядом потный лоб Бетти, на котором уже слиплись слегка курчавые, грязные от накопившегося за один только день у плиты сала, волосы.
Прошло ещё несколько часов, а Бетти всё еще крутилась и у плиты, и у столиков с посетителями, осознавая, что практически ночная смена снова была на её плечах, как впрочем и всегда. И снова 15-минутный перерыв. Бетти, несмотря на свою усталость и апатию, всё же решила проведать «испарившихся» в большом рефрижераторе коллег. Как никак, а за долгое время, находясь там, они бы уже превратились в куски со льдом. Дверь в холодильник была закрыта неплотно и оттуда всё еще выходил «пар», едва Бетти коснулась ручки двери, как оттуда вышел Джордж и чуть не сшиб её нос.
–Бет, не мешайся под ногами! И почему ты не у плиты? –возмутился Джордж, стараясь спрятать что-то за своей худой, но сутулой спиной.
— У меня перерыв, Джордж, где Мег? Уже давно как пришла её очередь отработать эту смену. И, чёрт возьми, где шляется Пит? Он ещё ни разу за этот день не принял ни одного заказа! — также возмущаясь, говорила Бетти, с упором уставившись на бухгалтера, который, как она заметила по лицу, слегка обомлел, стараясь придумать в своей слегка плешивой голове хоть какую-то лазейку, чтобы скользко и уклончиво ответить на эти вопросы.
–Чарли на радостях отпустил их пораньше, поэтому мы с ним справлялись с ящиками в четыре руки.– кивнув в глубь морозильной камеры, «внутренний вид» которой Бет не могла разглядеть со своего места, хмуро проговорил эту скороговорку бухгалтер. Но её не сильно интересовало что там происходит, сейчас в глаза бросился мешок, который так тщательно пытался скрыть Джордж своим «остеохондрозом».
–Джордж, что это за мешок ты тащишь?
***
–Мисс…–мужчина вопросительно посмотрел на официантку и постучал ручкой по блокноту.
–Симмонс…–подсказала с флегматичым лицом официантка.
— Вы случаем не дочь того самого Симмонса*? –со смешком произнёс второй мужчина, чуть помоложе и менее суровее.
–Кхм, да, мисс Симмонс, у меня к вам пара вопросов насчёт Питера Гейлза. Он работал здесь официантом? — строго кашлянув и тем самым перебив своего незадачливого напарника, он снова взял бремя допроса в свои руки.
***
Сколько лет тебе нужно, чтобы осознать, что ты достиг окончательного отчаяния и разочарования не только от этого мира, (да, к этому все приходят со временем), но и от самого себя? Когда же в твоей маленькой голове «щёлкнуло» не просто «Эврика! Кажется я понял что нужно делать, чтобы всё стало лучше в моей жизни!», а «Чёрт возьми, я и есть причина собственных проблем в своей жизни! И чем больше я стараюсь что-то поменять, тем больше я сталкиваюсь с неудачами! Надо начать с себя! Так, сначала я начну смотреть на мир вокруг с оптимистичной точки зрения! И почаще улыбаться себе и другим, по крайней мере постепенно, но это «преобразит» всё, что меня окружает. И тогда и антидепрессанты не нужны! А если перестать заедать свой стресс, грусть и обиду и чем-то занять себя, ну к примеру какое-нибудь маленькое хобби для себя, тоже ничего. Это отвлечёт от тягостных мыслей и направить размышления в творческое русло. А почему бы в свой перерыв не совершить короткую прогулку неподалёку от места работы? Тогда и для здоровья будет, хоть и небольшая, но польза. Даже лучше, если при этом есть возможность слушать любимую музыку! И тогда хоть немного, первый шаг к изменению себя, а значит и к преображению своей жизни, будет сделан!». Конечно, строго следуя этим советом ты наконец ощущаешь радость и прилив сил, в твоём доме обстановка становится более комфортной: теперь у тебя небольшая коллекция собственных поделок наполке и по чуть-чуть, понемногу ты оттачиваешь свои навыки «оригами» и делаешь всё лучше и лучше, а порой даже более сложные элементы, что только сильнее радует не только глаз, но и тебя самого в прицнипе. Внезапная грубость или привередливость клиентов и коллег на рабочем месте больше не раздражают и не расстраивают, теперь ты просто этого и не замечаешь, потому что пока они пытаются вылить на тебя свой негативный поток эмоций, ты уже сворачиваешь салфетку в форму снежинки, лебедя или же розочки и всё со спокойной «искренней» улыбкой на лице. Твоё отношение к жизни изменилось и ты сам тоже уже не прежний, однако каждый раз у тебя возникает ощущение, что ты бомба замедленного действия. Тебя разрывают накопившиеся сомнения о том, что всё наконец отлично, причиной которых стало чувство неудовлетворения от своего образа жизни. В какой-то момент до тебя наконец-то доходит, что все эти изменения себя просто привели тебя к тому, что ты просто изо дня в день подавляешь своё недовольство и агрессию, которые достигли такой величины, что могут смело называться «нервным срывом». Все эти чёртовы лебеди из бумаги и салфеток горят от того, что ты поднёс к ним спичку и жжёшь их всех общим скопом, как и все свои обиды, которые ты скрыл в каждой из этих поделок…[спустя «тонны» словесного недержания и лирических отступлений в записке]… Бетти, думаю ты знаешь, как этим распорядиться.
Пит.
***
–Спасибо, мисс Симмонс, больше от работы я отвлекать вас не буду.– сухо поблагодарил мужчина, отпивая из своей кружки кофе и проводив официантку апатичным взглядом.
