Чуть больше, чем просто детская любовь

      Прошло около недели, и сколько бы старший не рвался обратно в институт, желая встретиться с уже родными однокурсниками, то младший всё же убедил его остаться. Так и случилось, а Саша, после долгого бубнения, приехал обратно с чемоданами, взяв необходимые вещи на месяц. Вернее по нужде можно было купить что-то, ведь магазины не так редко закрыты, а одежды по размерам в особняке мужчины уже не осталось, но любимая толстовка была дороже новых вещей. Разложив всё необходимое по полкам шкафов, братья просто уселись на уже родные и такие удобные кровати, думая, чем же стоит заняться в ближайшее время. О прогулке и речи быть не могло, ведь кроме ужасной жары июня, на улице пекло яркое солнце. Да и Канада, казалось бы такое сильное создание, давно привык к холоду, мягко говоря, боясь растаять в тепле. Библиотека, вернее интересующие книги библиотеки британца, были давно прочитаны. Остальное парней либо не волновало, либо было не совсем понятно. По крайней мере канадцу было далеко до изучения сопромата, Америка давно наслышан об этом, отчего его буквально воротит при упоминании подобных наук, и только Великобритания, математик, да и вообще человек, любящий читать, интересовался подобным, в свободное время решая сложные задачи. Хотели помочь слугам, но те любезно отказались, а вот тормошить отца приезжие тем более не стали, оставаясь в комнате, спокойно ожидая вечера. Почему же именно вечера? Да по тому, что это прекрасное время дня, когда на улице прохладно, а небо озарено чудесным закатом. Да и отец скорее всего освободится.       — Как ты думаешь, чем он сейчас занимается? — тихо спросил младший, падая спиною на кровать, и пялясь в потолок.       — Понятия не имею, да и ты прекрасно знаешь, как я отношусь к нему, — пробубнил старший, который в глубине души был рад подобному приезду, да вот негативные мысли не давали покоя, заставляя юношу загоняться по пустякам, стыдясь самого себя. Но подобных эмоций парень не показывал, ограничиваясь злобой, правда не на других, а на себя.       — Может его стоит проверить? — спросил Канада, потягиваясь на кровати, тихо зевая. Выглядел он достаточно удовлетворенно и спокойно, мило улыбаясь брату.       — Ты ведь понимаешь, что я откажу тебе в этом? — иронично спросил американец, усаживаясь на кровати и пролистывая страницы уже давно изученной книги, картинки которой когда-то удивляли его.       — Ты ведь понимаешь, что я в любом случае заставлю тебя идти туда? — усмехнулся младший, подражая интонации и используя фразы брата, хитро смотря на него. Канадец жалел Великобританию. Этот человек когда-то подарил им жизнь, кров, заботу и необходимые знания для проживания. А теперь они в благодарность этому не могут даже поговорить с ним, проживая в его доме. Как-то странно, да и младший не любил оставаться в долгу, из-за чего прямо сейчас тащил брата на второй этаж.       — Ты не думаешь, что он может быть как минимум занят? Сам же пел о подобном полчаса назад, буквально приказывая всем ходить на цирлах, лишь бы не шуметь, — прошипел США, резко тормозя ногами, принимая недовольную позу с неким презрением рассматривая брата.       — Говорил, но помощь никому не будут лишней, — дернул плечами собеседник, больно сжимая руку брата и резво поднимаясь по лестнице.       — Из нас так себе помощники. Ты криворукий, а я тем более. Вот только не отрицай! — взвыл старший, сжимая губы и уже понимая, что его ждет.       — Ой, да хватит ныть. Тебе годиков-то сколько, дитятко? — подколол канадец оппонента, намекая на его постоянное нытьё. Вернее, старший зудел только при брате, показываясь остальным в роли сильного и независимого лидера.       — Да какая разница! Мы будем лишь мешать! — не унимался парень, не замечая, что давно стоит в кабинете отца, который в свою очередь рассматривает пришедших.       — Что-то случилось? Вы выглядите взволнованно, — подметил взрослый, с трудом поднимаясь с места и роняя ручку на пол, не видя подобного и направляясь к детям.       Британец был тем ещё родителем. Он безусловно прекрасен в вопросах воспитания, мог всё объяснить и помочь. Бывали у него правда ссоры с детьми, но стоит заметить, что он, по возможности старался следить за ними. Да и при встрече, по крайней мере за эту неделю, сразу спрашивал их о самочувствие, забывая о своих проблемах. С детьми-то всё в любом случае будет хорошо, а вот он, еле стоящий на ногах, с заспанным и больным взглядом, едва походил на живого. И сколько бы окружающие не просили его отдохнуть, такого не случалось. Мог мужчина, конечно, бросить дела, выделив немного времени на сон или и вовсе потратить на это весь день, но подобного не хватало. В данных ситуациях необходим как минимум месяц покоя и спокойствия, а вот бедный англичанин из-за сложной работы порой и время на сон пропускал.       — Пап, ну ты опять? — тихо спросил старший, осторожно обнимая отца, прижимая его к себе, в то время как второй поднял ту самую ручку, кладя ее на стол и рассматривая комнату.       — Теперь понятно, почему твое зрение портится так быстро, — процедил юноша, подходя к окну и распахивая плотные шторы. Канадец не любил солнечного света, но в данной ситуации здесь требовался хоть какой-то источник света, ведь британец не включал ни люстру, ни настольную лампу, ни зажигал свечей, что целыми кучами лежали в ящиках стола, не понятно правда зачем.       В подобной темноте глаза напряглись слишком сильно, учитывая то, что текст книг или документов настолько мелок, что прочесть его без труда невозможно. Взрослый же, видя солнечный свет, тут же зажмурился, прижимаясь к груди одного из сыновей, желая хоть как-то скрыться от ярких потоков. Второй же лишь побледнел, выпрямляясь и в какой-то степени дрожа от столь близкого контакта с родителем. Канадец же лишь хмыкнул на подобное, продолжив расправлять шторы, впуская новые источники освещения в комнату.       — Может отдохнешь сегодня? Всё равно эти бланки никуда не денутся, — процитировал американец, осторожно поглаживая чужую спину, боясь прикоснуться к взрослому, буквально вздрагивая от его движений.       — Денутся… Это я ещё за прошлый месяц заполняю. Завалили меня бухгалтерией, — прошептал империалист, поднимая голову на сына и смотря тому в глаза, но второй, с неким стеснением, отвел взгляд, тихо вздыхая.       — Но это не повод заполнять их в полуубитом состоянии. И если ты помнишь, дорогой отец, мы сегодня собирались к окулисту, — покачал головой младший, наконец-таки подходя к родным и осторожно обнимая их обоих, видя удивление и страх в глазах брата.       — Зачем? У меня всё в порядке со зрением, да и времени пока нет, — отнекивался взрослый, стараясь оттолкнуть от себя детей, правда безуспешно, ведь юноши, намного выше и сильнее отца, просто вцепились в него, не желая отпускать.       — Ты даже сейчас щуришься, — подметил Саша, покачиваясь на ногах и ожидая, когда же этот концерт прекратится, ведь стоять ему порядком надоело, но, видимо, брат с папой так не думали, отчего их спор разгорался всё сильнее.       — Просто глаза устали, всё хорошо, — отмахнулся мужчина, наконец вырываясь из крепких объятий, но вместо того, чтобы вернуться обратно к столу, что был завален бумагами разной важности, тот лишь тихо подошел к окну, открывая его и вдыхая свежий воздух. Как же давно он не проветривал комнату, да и голова невольно кружится в подобной духоте.       — Хотя вы правы, и мне давно пора посетить необходимых докторов… Но вы-то почему так за меня волнуетесь? — еле слышно спросил монарх, усаживаясь на окно и облокачиваясь на оконное стекло, устало смотря на ребят. Те, недолго думая, ответили, что их смущает состояние отца. Правда была одна несостыковка. Если их и волновало здоровье отца, то почему они не приезжали все это время? Но британец не придал этому значения, грустно, но в тоже время радостно вздыхая, на секунду закрывая глаза и слезая с окна, открывая их в вновь смотря на парней, что прижались спиной к стене, принимая позу: «Смирно».       — Хорошо, завтра или послезавтра я пойду на обследование. Вы довольны? — спросил он, рассматривая ребят, но те лишь покачали головами, говоря строгое: «Нет».       — Ну и что вы тогда предлагаете мне делать? — удивлённо спросил Империя, распахивая глаза из-за отчасти приятной, но такой доставучей заботы ребят.       — Предлагаем пойти сейчас, — произнёс старший после недолгого молчания и слабого удара в бок от брата.       — Но вы даже не представляете, сколько всего мне нужно сделать, — постепенно закипал мужчина, но в конце концов поддался, говоря тихое: «хорошо». Довольные братья тут же усмехнулись, более радостно смотря на отца и продолжая бессмысленную беседу.       — У тебя есть двадцать минут на сборы. Мы будем ждать у входа, — ответил канадец, утаскивая брата из кабинета и помахав рукой на прощание, что уже вошло у него в привычку. Империя же, немного постояв и подумав о своём, подошёл к шкафу, выбирая одежду, в которой будет легче пройтись по жаре, в то время как ребята уже спускались вниз, что-то бубня.       — Двадцать минут, ну ты и загнул, — верещал старший, маша руками, и время от времени топая.       — Сам-то соберешься за это время? Ты у нас та ещё копуша… — обращаясь к брату и не обращая внимания на удивлённых работников особняка, причитал парень, чуть ли не теребя одежду паренька.       — Ну, постараюсь, — равнодушно ответил младший, чуть ли не падая с лестницы, останавливаясь и вновь продолжая движение, юркая в общую с Сашей комнату.       — Двадцать, чёрт возьми, — бубнел старший, что привык собираться как минимум за час, ведь побродить по комнате и потрындеть с кем-либо было интереснее, чем натягивать на себя одежду. Элементарные сборы, что требовали не более пяти минут у него тянулись около получаса. Видимо, поэтому он и ныл, бредя вперед и уже ожидая, как проведет целый день на жаре, плясь от одного магазина к другому. Ну либо у доктора или в оптике просидит всё это время. Хотя делать всё равно нечего, да и Канаду уговаривать слишком бессмысленно.

***

      Спустя час семейка уже находилась на приёме у окулиста. Было бы проще прийти по записи, правда записаться сейчас слишком сложно, отчего троица решились посидеть немного в живой очереди, да и не так много людей тут было. Британец что-то резво обсуждал с мало знакомым человеком, но беседа их была так весела и непринуждённая, что братья невольно засмотрелись на это, подслушивая. Конечно, парни не узнали ничего нового, но так как сидеть было скучно, они вновь и вновь вставляли реплики в беседу, забывая о времени и дожидаясь своей очереди. Англичанин, понимая, что его ждёт дальше, тихо вздрогнул, сжимая колени своими ладонями, но все же поднимаясь с места, дожидаясь своей очереди и через силу заходя в кабинет. Дети, кстати, пошли за ним, боясь, что тот соврëт врачу ради отрицательного диагноза. Британец редко врал, но уж очень сильно любил губить своё здоровье, отчего почти не обращал внимания на проблемы, говоря уже приевшееся: «Всё хорошо».       — Подходите к столу. Садитесь. На что жалуетесь? — добродушно спросил доктор, лицо которого было закрыто маской, но улыбающийся взгляд выдал его. Взрослый, немного помедлив и вздохнув, уселся на близ стоящий стул, смотря на медика, в то время как юноши остановились у двери, закрывая её и опираясь на стену спинами, наблюдая.       — Извините, у меня не так много времени, можно побыстрее? — устало спросил монарх, жмуря глаза и чуть ли не засыпая за больничным столом.       — Конечно, посмотрите на самую верхнюю строчку. Вам все видно? — спросил медик, поднимаясь со своего места, открывая вид на таблицу слов, подходя к пациенту. Британец же, щурясь на автомате, быстро назвал буквы, с просьбой врача переходя на нижнюю строчку.       — Ну что ж, не все так плохо, как вы, возможно, ожидали, — радостно произнес доктор, черкая на бумажке названия необходимых препаратов.       — Это я советую прокапать вам на протяжении двух недель. Если зрение не улучшится или станет хуже, то жду на повторный приём, — продолжил он, ставя роспись на бумаге и протягивая её пациенту. Рецепт схватил старший брат, бегая глазами по буквам, разбирая уже привычный медицинский почерк, время от времени косясь на врача. Британец же спокойно сидел, опустив голову и напоминая чем-то ребенка, что пришёл с мамой в больницу, не зная, что делать, а вместо него говорят родители. Собственно говоря, канадец тоже не стоял в стороне, задав вопрос о возможных побочных эффектах средства, переглядываясь с братом и ожидая ответа.       — Ну… — задумался врач, шепча под нос название и вспоминая их результат.       — У этого если только размытое зрение. То есть, какое-то время после приёма вы не будете ничего видеть, — покачал врач головой, глядя на пациента. Тот же, в свою очередь, удивлено поднял голову, распахивая глаза.       — А может тогда не стоит начинать с капель? Для меня подойдут очки или линзы, — встревоженно сказал он, понимая, как много времени может занять подобное лечение. Врач же, тихо выдыхая, поглядел немного на родственников британца, черкая какие-то цифры на новой бумаге, протягивая её американцу и советуя обратиться с этим в ближайший оптический салон. Несколько секунд тишины и вся троица беззвучно покинула кабинет врача, а после и саму больницу, направляясь в магазин, ведь Канада желал все сделать сразу, Америке было по барабану, он лишь шёл вперёд, а взрослый просто смирился, идя за своими детьми.       Подобрать очки, ведь на счёт линз британец выразился отрицательно, оказалось сложно. Мало того, что линзы делаются на протяжении как минимум трёх рабочих дней, так ещё и оправу подобрать стоило. Подобное заняло много времени, но в последствии, подобрав необходимое и сделав заказ, усталые от частых бесед родственники вернулись домой.       Англичанин, постояв немного у входа, не решился вновь пойти в кабинет, топая в сторону кухни, желая выпить чашку расслабляющего кофе. Дети тоже не стали сидеть в стороне, направляясь за отцом ради вкусного печенья, что манит их с самого утра. По итогу, вся троица уселась в столовой, весело общаясь и поедая сладости. И в тот момент вся компания забыла о мелких ссорах и разладах. И даже Саша, что какое-то время сторонился отца, впервые прижался к нему по собственному желанию, а не пинку брата или своеобразной жалости и долга. Кажется, что что-то надломилось в их отношениях и теперь они и правда походят на семью. Любящую, дружную, пусть и не совсем полную семью.