Чуть больше, чем просто детская любовь

      Очередной спокойный и такой долгожданный вечер. Весь день семья англоговорящих носилась по городу, изрядно устав. Инициатором этого стал, как ни странно, американец. Вернее, старые знакомые позвали его на недолгую прогулку, а он, подумав, что ему бы не помещало подобное времяпровождение, загорелся этой идеей, радостно собираясь. Встреча в конце концов была отменена из-за самочувствия одного из участников прогулки, а Саша, не желая сидеть дома, потащил родственников за собой. Британец даже против не был, ведь сил на споры не осталось, поэтому, он, устало выскользнув из кабинета, начал собираться к путешествию. Канада, поспорив пару минут и расспросив причину подобного путешествия, тоже согласился, считая, что ничего страшного произойди не может.       И вот, как сказано выше, уставшая троица ближе к вечеру всё-таки дошла до дома, думая, чем занять себя вновь. Англичанин, не решившись вернуться в душный и изрядно надоевший кабинет, поплёлся на кухню, желая приготовить себе успокаивающего чая. Он слишком сильно устает и тратит силы на никчемную работу, а непроизвольная дрожь в руках и подёргивание глаза лишь подтверждают это. Правда, Британия, живя с достаточно расшатанной психикой, по-прежнему вёл себя спокойно в обществе, считая, что нынешних проблем ему хватает, а новых и не нужно. Прямо сейчас он сидит в гостинной, смотря в окно, видя как мимо время от времени ходят весёлые люди. А у него нет времени на веселье. Хочется просто отдохнуть, благо, очередной отпуск не за горами. А пока остается прижимать к себе горячую кружку с ароматным ромашковым чаем, напевая какую-то надоевшую песенку себе под нос.       Подобные вечера стали чем-то привычным для мужчины. Поговорить ему всё равно не с кем, да и не хочется как-то. Остаётся лишь сидеть в тишине, придумывая планы на следующие дни, а порой и недели. Но сегодня был другой день. Дети британца, видимо, тоже скучавшие в комнате, пришли к нему, усаживаясь рядом и спустя несколько минут всё же начиная беседу. Не сказать, что англичанин был зол от этого. Просто сил на то, чтобы даже говорить уже не было, хотя стоит заметить, что сегодняшняя прогулка с ними ему понравилась.       — Может, сходим завтра в какую-нибудь городскую библиотеку или книжный магазин? Ты ведь любишь читать, отец? — тихо спросил старший брат, зевая и кладя голову на плечо взрослого. Тот не противился, убирая кружку с чаем куда подальше, чтобы не разбить. Осторожно перебирая чужие волосы, чтобы не причинить боли или разозлить, Империя грустно вздохнул, думая, стоит ли соглашаться с предложением. Американец конечно был прав. Мужчина любил читать, правда у него уже столько непрочитанных книг. Стоит ли брать новую? Её же нужно читать или хотя бы просматривать время от времени. А нужно ли ему это? Можно просто полежать в свободные часы ни о чём не думая?       — Я не против, хорошие мои, но меня пугает резкая смена вашего настроения. То вы даже не пишите мне, то резко приезжаете, не уведомляя, — удивлённо спросил британец. Сначала он и правда был, как казалось самому мужчине, никому не нужен, а тут его всё время куда-то вытаскивают, заставляют идти, постоянно обнимают и, в общем-то, уделяют внимание… Как-то непривычно было это.       — Мы были заняты долгое время. Ты же сам знаешь, как тяжело проходит обучение. Пары долгие, учить после них проходится много, ведь объясняют нам в край непонятно, затем и вовсе начинается период сдачи экзаменов, писать которые не очень приятно, — причитал канадец, время от времени переглядываясь с братом, который конечно же поддакивал. Старшему учиться было еще сложнее, ведь пошёл он совершенно на другую специальность. Договорив свою речь, младший лишь тихо вздохнул, кладя голову на колени отца, смотря тому в глаза.       — Я прекрасно понимаю это, только вот подобное отношение ко мне началось задолго до обучения. Вы игнорировали меня, избегали, презирали возможно. Может я плохой родитель? Но я ведь делал абсолютно все, чтобы создать вам счастливое детство. Я правда не понимаю, что со мной… Что я делаю не так, хорошие мои?! — грустно рассуждал взрослый, и дети, осознав, что именно они довели родителя до подобного отчаяния, тихо вздохнули, прижимаясь к нему ближе, согревая.       — Не накручивай себя. Да, в нашей жизни был такой период, что мы просто не хотели пускать кого-либо в свою жизнь, но сейчас это в прошлом. Мы снова рядом, но при твоём желании можем уехать, — спокойно ответил американец, тычась носом в отцовскую шею. Он частично соврал. Нет, это не некий период нелюдимости, а самая настоящая привязанность, которая по-неосторожности переросла в нечто большее. И именно этого боялись братья, не понимая, что же с ними не так, и почему они это чувствуют. Впоследствии такая тяга стала чем-то привычным, правда она приносила не волшебное чувство порхающих бабочек в животе, а горький стыд и осознание того, что это как минимум неприемлемо. Сначала братьям даже не удавалось пересилить это чувство, сопровождающее их годами. А теперь, почти за неделю, проведённую в этом доме, ребята резко поменяли своё мнение. Неприязнь и сильный страх переросли в привязанность. Видимо, это новая стадия их недолюбви…       — Нет, этого мне только не хватало! — резко выдохнул взрослый, поглаживая чужие волосы, не желая отпускать детей. Спустя столько лет он наконец-таки почувствовал себя хорошим родителем, а теперь его хотят лишить этого счастья? Он не отступит так просто, и при надобности будет уделять работе меньше времени, тратя его на детей. А сейчас ему остаётся лишь мило улыбнуться, копируя эмоции детей.       — Но, может, вас всё-таки что-то беспокоит? Если я прав, то можете мне рассказать. Что бы там не было, я приму вашу точку зрения и в любом случае поддержу. Просто откройтесь мне и станет легче, — уговаривал британец родственников, не понимая, что они все равно ему ничего не скажут. Да если бы сказали, то кто знает, какая реакция последовала бы за этим. Проще будет умолчать и с умиротворением прижаться к взрослому, делая вид, будто бы все хорошо. Так и сделали парни, несколько секунд поелозив на софе и только после, несильно, но ощутимо сжав родственника в своих объятьях, уткнулись носом в его шею. Англичанин же, дернувшись от столь непривычных чувств, поспешил расслабиться. «Не накручивай», — повторил он про себя, выпрямляясь и обнимая детей, закрывая глаза. Никакая беседа не была нужна им сейчас. Находиться рядом было вполне достаточно для успокоения. Жаль только, что они решились на это слишком поздно.       — Ну так, пойдём завтра в книжный магазин? Я в одном присмотрел чудесную новеллу, намереваясь купить и прочесть её уже несколько дней, — не выдержал тишины канадец, задавая интересующий его вопрос. Но получив на это довольный кивок обоих, вновь замолчал, закрывая глаза и прижимаясь к отцу. Лето, вечер, тишина. Прекрасное время…

***

      Раннее утро, часов где-то семь, а может чуть меньше. Из слуг ещё никто не проснулся, понимая, что дел ни так много, да и выполнить их они всегда успеют. Хозяин поместья не был против этого. Великобритания вообще редко встревал в подобные дела, разве только убедиться, что всё выполняется качественно и аккуратно. Если эти два пункта были соблюдены, то он даже и не лез. Братья тоже спали, наверное, по крайней мере в особняке было тихо, а просыпаться раньше, отнимая у своего организма столь нужные часы сна никто не хотел. Но внезапный шорох разбудил и без того уставшего мужчину. Он, усевшись на кровати, медленно потянулся, погладывая на часы, что стояли на прикроватной тумбе. Ещё столько времени, может лечь обратно? Нет, англичанин не из таких, которые согласятся так просто потратить одну третью часть своей жизни на сон. Да, он не выспался, а постоянная тошнота и головная боль из-за этого порядком надоели, но в этой жизни хотелось увидеть большего, пусть времени было ещё много.       Поднимаясь с кровати, он долго думал, что же делать, но, посчитав, что отдых ему всё же нужен, отошёл от рабочего стола. Эти книги прочесть он успеет позже, также как и записать нужную информацию. Хотелось видеть что-то другое вместо надоевшей канцелярии. Тихо подойдя к окну, распахнув его и впустив немного свежего воздуха, взрослый тихо вздохнул, понимая, как хорошо ему сейчас. А правду говорят, что ночью и ранним утром совсем другие ощущения. Тишина и умиротворение, а большего пока что не нужно.       Спустя какое-то время англичанин уже стоит у зеркала, в попытках завязать галстук на шее, попутно расправляя полы кардигана. Возможно он и не выглядит так модно, как окружающие его люди, но стиль 19-го века был как-то роднее и удобнее, да и на работе приветствовался лишь офисный стиль, что британец так или иначе соблюдал. Сколько раз он завязывал эту чёртову ленту? Движения уже такие привычные… Но у мужчины по-прежнему ничего не выходило, и он, выдохнув, облокотился на близ стоящую стену, вспоминая дела на сегодня. Старые воспоминания не давали покоя. Раньше всё было так хорошо, а сейчас он сам себя разрушает. Нет уже давно той любимой жены, что помогала ему в трудные моменты и маленьких любознательных деток, ведь они давно выросли, обретя какую-то тайну, что активно скрывали от взрослого. Это нагнетало, а осознание того, что изменить это будет сложно, а может и невозможно, давило на сознание ещё сильнее.       — Плюнуть и поехать на зимний курорт? Давно я не катался на лыжах… — небрежно бросил себе британец, отходя от зеркала, в который раз осматривая свою комнату. Да, приезжие родственники пытаются его расшевелить, а их внимание безусловно было приятно, но не так давно англичанин возжелал одиночества. Простого одиночества, чтобы разобраться в своих мыслях и найти дальнейший путь, руководствуясь лишь своими идеями, а не нотациями кого-либо. Психологи говорят, что смена окружающей обстановки и местности благоприятно влияет на человека. Британец давно мечтал об этом, надеясь на какой-то результат, но только сейчас он решился это попробовать.       Внизу слышится какой-то топот, что отчетливо говорит хозяину особняка о чьём-то пробуждении. Это не дворецкий, ведь он ходит тихо, словно кот. Ни горничные, ведь в силу строения обуви они цокают. Садовники просто не появятся здесь так рано, а гости без стука не пришли бы. Вариант лишь один — дети проснулись. Британец этому рад, понимая, что сейчас он сможет с ними поговорить. Разговоры, порой бессмысленные, радуют его. Это одно из немногих средств, позволяющий не слышать собственные, не совсем приятные мысли. Но о чём говорить?       Казалось, что эта троица совсем не понимает друг друга. Все истории, что знал британец, давно были рассказаны, а новых просто не появлялось, в силу скучного и сидячего образа жизни. Да и дети как-то не горели желанием рассказывать о своей жизни. Редко их можно было разговорить о событиях в институте, обучении или взаимоотношениях с друзьями. Чаще всего они расспрашивали отца о его жизни, желая узнать что-то новое, а тот, спустя пару минут рассуждений, переводил стрелку обратно, повторяя круг. Говорить же о моде, погоде, политике стало в край не интересно. Да и не нужно.       Англичанин слышит, как шаги становятся громче. Кто-то, похоже, поднимается на его этаж, хотя зачем это? Неужели ребята решили его проведать ранним утром? Зачем? Он не понимал, но по-прежнему стоял возле зеркала, что-то расправляя и застегивая, желая после всего этого выйти на улицу, чтобы прогуляться до наступления жары. Мужчина привык гулять один, хотя не так давно эта привычка стала нарушаться. Дети просто не отпускают его, крутясь чаще всего рядом, пусть и не говоря ни слова. Они что-то скрывают. Что-то, что очень интригует Великобританию, желающего узнать это как можно скорее.       Звук открывания двери, и тихое: «Пап?». Это был Саша. Его голос, вернее, шёпот, британец мог отличить от чего угодно, также как и речь другого сына. Он тут же обернулся, замечая всё ещё сонного юношу в дверях, смотрящего на него удивлённо и как-то грустно.       — Как ты понял, что я не сплю? — меланхолично произнёс старший, поворачиваясь к зеркалу, быстрым движением прилизывая волосы, а после, в пару шагов, подходя к сыну, буквально втаскивая его в кабинет, чтобы тот не стоял на пороге.       — Да я и не понял. Просто проверить хотел, — дёрнул плечами ребёнок, оглядывая отца с ног до головы, нервно дёргая рукава спальной одежды. Выглядел парень нервно, но одновременно радостно, время от времени покусывая губу.       — Так что пришёл? Что-то случилось? — удивлённый крайне ранним приходом сына, приговорил взрослый, слабо приподнимаясь на носки, касаясь лица сына. Когда же он так вырос? Британец помнил, как держал этот маленький комочек на руках, радуясь и наблюдая за осторожными движениями. А сейчас это создание выше его как минимум на сантиметров пятнадцать. Или это Британия уменьшился? Молчание продлилось недолго. Американец, пару секунд понаблюдав за чужой ладонью, стыдливо отстранился, выпрямляясь и стараясь выглядеть увереннее.       — Мы не спали всю ночь. Вернее, Канада не спал, сначала читая что-то, несмотря на усталость, после донимая меня. Так и просидели всю ночь. Еле стою на ногах. Решил вот тебя проверить, пока этот там чудит… — пробубнил Америка, сонно хлопая глазами. Выглядел он и правда неважно, но это не помешало британцу тихо усмехнуться, вновь касаясь сына. На этот раз он не отстранился, закрывая глаза и наконец-таки расслабляясь. Доверяет всё-таки. Осознание этого льстило взрослому. Со дня приезда парень был какой-то дёрганный, избегая его, но сейчас он просто стоит, замолчав и успокоившись. Возможно, так на него действует усталость, или же он наконец привык к обществу родителя. Пару секунд, и младший сонно весит на отце, обнимая его, тихо дыша.       — Пойдём к нему? Мы вроде куда-то там собирались? — сказал взрослый, придерживая чужую спину, время от времени поглаживая. Несколько секунд, и они уже спускаются по лестнице на первый этаж. Один идёт быстро и тихо, имитируя своими движениями грациозную кошку. Второй же, едва слышно топая, кое-как успевает за старшим, постоянно смотря под ноги и боясь упасть. А когда-то именно Великобритания догонял своих детей. Сейчас всё почему-то наоборот. Но это не смущает младшего, который в попытках догнать папу старался схватить его за руку. Так как-то роднее, но непривычней.       Пару минут, и оба уже стоят у двери в комнату. И если первый не видит проблемы в том, чтобы открыть её с ноги, чтобы хоть немного напугать брата, то старший так не думает. Он помнит моменты, когда заходил без стука чтобы поговорить с детьми, а те, занимаясь каким-либо делом или просто бездельничая, удивлялись столь неожиданному появлению, сразу покидая комнату или прося отца покинуть её и не мешать, впредь обозначая своё появление стуком. Возможно, сейчас что-то изменилось, и британцу разрешено появляться без стука, но привычка берёт верх, и мужчина, прикусив губу, ударил несколько раз костяшками пальцев по двери, прося разрешение войти. Американец, оглядев его непонимающим взглядом, тихо вздохнул, удивляясь подобному повелению. Вроде бы, он тут хозяин, а без разрешения не заходит. Спустя пару секунд из-за двери выглянуло усталое лицо младшего брата, и он, оглядев пришедших с ног до головы, отошёл от дверного проёма, позволяя пройти в комнату.       — Как прошла ночь? Всё в порядке? — начал англичанин, слыша, как старший закрыл дверь комнаты, проходя вглубь комнаты и усаживаясь на стул, стоящий близ письменного стола.       — Да нормально, уснуть не мог всё это время. Книжку вон почти дочитал из-за бессонницы, — пролепетал канадец, кивая головой в сторону своей кровати, на которой лежала открытая книга.       — А ты что как рано проснулся? Или тоже не спал? — не решаясь стоять в тишине, произнес парень, постояв ещё немного и утянув взрослого за собой, едва касаясь его руки. Тот не стал противиться, медленно следуя за сыном и в конце концов усаживаясь рядом с ним на кровать.       — Да я всегда рано встаю. Дел слишком много, отчего тратить время на сон как-то не хочется. Но мы сегодня куда-то собирались, вы ведь помните? — вздохнув и подавив зевок, сказал взрослый, оглядывая детей. Те лишь кивнули, думая, что ответить.       — Ну… Если не ошибаюсь, то большинство библиотек в этом городе начинают свою работу с девяти, — приложив палец к губам, начал размышлять канадец, смотря куда-то в пол.       — А не с восьми? По крайней мере та, куда ты хотел. Я точно помню её расписание, — перебил его Саша, жестикулируя рукой.       — Ну тогда ждать не так долго. Предлагаю позавтракать и собираться, — спокойно проговорил мужчина, оглядев обоих. Те лишь кивнули, намекая отцу, что ему лучше выйти из комнаты, ведь они хотят переодеть спальную одежду. Тот, конечно же понял, осознав, что это постоянно шаткое доверие между ними слишком обманчиво. Что он, что эти двое не могут довериться друг другу полностью, чего-то стесняясь. Но чего? Они же родные создания, способные понять тяжести друг друга. Так почему бы не раскрыться спустя столько лет? Но взрослый ни стал никого допрашивать, понимая, что эти люди (страны) далеко не дети, и они имеют право на свои секреты. Возможно, британцу будет даже лучше, если он ничего не узнаёт. Хотя, интерес по-прежнему неприятно гложет разум, заставляя докопаться до истины. Но англичанин противиться этому, понимая, что сейчас просто не время и стоило бы ему заняться чем-нибудь, чтобы успокоиться. Приготовить тот же завтрак, например, чтобы не будить слуг. Ему же несложно.       Прошло примерно полчаса, которые мужчина потратил на приготовление завтрака, время от времени беседуя с уже проснувшимся дворецким. По приготовлению он поспешил позвать детей, которые, помедлив пару минут, явились в столовую. Усевшись за стол, семья поспешила позавтракать, а явившиеся слуги просто покинули комнату, посчитав, что их присутствие здесь будет неважным и смущающим. Британец, разливая чай по чашкам, крутился вокруг сыновей, а те что-то тихо обсуждали, наблюдая за отцом и время от времени прося того наконец сесть.       — Приятного аппетита, — отозвался он, всё-таки присаживаясь на своё место, оглядывая детей и беря в руки чашечку с напитком. К еде он не притрагивался долгое время, наблюдая за родственниками, мило улыбаясь. Казалось, он был счастлив, но одновременно и уставшим, как морально, так и физически, лишь скрывая свои чувства за притворной улыбкой. И лишь взгляд выдавал его, демонстрируя всю горькость бытия.       — Спасибо, отец. Что-то ты какой-то невесёлый сейчас, — подметив давно привычное, сказал канадец, подпирая рукой голову и отламывая немного пищи вилкой.       — Я просто задумался. Доедайте и собирайтесь. Чем раньше придём, тем меньше вероятность того, что мы встретим очередь там. Вы ведь знаете, что я не очень люблю шумное общество, — проговорил спокойно взрослый, делая пару глотков горячего напитка.       — Хорошо, отец, спасибо, — произнесли дети, даже не смотря в сторону взрослого, общаясь друг с другом обрывками фраз и какими-то непонятными жестами. Взрослый не придал этому внимания, делая ещё пару глотков чая и понимая, что он толком-то не голоден. Вот они — отголоски сбитого режима жизни.       — Спасибо, папа, — спустя несколько минут тишины сказали оба, переглянувшись и отодвинув почти пустые тарелки с завтраком. Взрослый лишь хмыкнул, поднимаясь со своего места и убирая посуду. Эта суета уже как-то привычка… Но, ничего, возможно, в книжном магазине он найдёт что-то новое и интересное. Такое произведение, которое вновь принесёт ему радость и спокойствие.

***

      Будучи в одном небольшом, но очень уютном магазине, семейка искала интересующие их книги. Британец не отходил от кассира, расспрашивая его о новых книжных экземплярах, прося посоветовать каких-нибудь авторов на ту или иную тему, а братья ходили вдоль стеллажей, что-то обсуждая и время от времени рассматривая томики книг. И всё было так спокойно… Ни шумных покупателей, ни грохота, ни суеты. Красота и покой, в котором так нуждалась троица. Хотя стоит сказать, что подобное окружало их уже пару недель. Возможно, они просто привыкли к этому, не желая покидать зону комфорта.       Сзади братьев слышатся шаги. Цоканье с большей вероятностью принадлежит именно отцу. У него есть два вида походок: первая — более привычная для детей, медленная, почти беззвучная; и вторая — быстрая, ритмичная с характерным цоканьем. За ни скорее всего следовал консультант, идя чуть медленнее и тише. Братья невольно видели эту картину в головах, не отворачиваясь от полок, делая вид, что они чем-то заняты. Нужные им книги были давно найдены. Если бы не отец, ищущий что-то, парочка давно бы ушла домой, расплатившись за выбранные тома. Но они не хотели торопить взрослого, соизволившего пойти с ними сюда. Пусть уж и дальше радостно ощупывает переплеты новых книг. Они-то знали, насколько британец является педантичным к обложкам, содержанию, да хоть автору книги. Настоящий книголюб, не терпящий пренебрежительного отношения к этим предметам.       Шаги внезапно останавливаются. Видимо, эти двое дошли до нужной полки, что-то обсуждая и просматривая. Ребята невольно поворачиваются в сторону работника и папы, рассматривая сначала консультанта, и только после сравнивая его со своим отцом. А ведь англичанин почти не поменялся с момента их разлуки, пусть он и стал менее жизнерадостным, но явных изменений всё же не было. Глаза, такие яркие, но в тоже время строгие и справедливые. По взгляду отца можно сказать многое. Ведь за ними находится душа, как считают многие. Не то что бы братья согласны с этой теорией, но отрицать подобного они не могут. Сколько бы взрослый не скрывал своих эмоций, именно глаза выдают его вместе с осанкой. Прямая спина, расслабленные плечи, руки, согнутые в локтях и прижатые к телу, либо заведенные за ту же спину. Поистине аристократическая осанка… Ну а стиль одежды. Пусть подобное сейчас и не популярно, но, как казалось парням, беспрекословно идёт взрослому. Возможно, они бы и дальше продолжали рассматривать отца, только вот чей-то голос донесся до обоих, заставляя вздрогнуть. Что-то засмотрелись они, выдавая своё влечение. Молчать об этом слишком тяжело. Возможно, стоило бы обратиться к психологу насчет подобных мыслей или обговорить с самим отцом. Возможно, он знает в чём причина подобной заинтересованности.       — Всё в порядке, хорошие мои? На что вы смотрите? — обеспокоенно спросил взрослый. Видимо, это была далеко не первая реплика от него, только вот единственная, которую услышали братья. Выглядел он удивлённо, время от времени косясь на библиотекаря и сзади стоящий стеллаж книг, стараясь понять, куда же направлен взгляд его детей, не принимая во внимание тот факт, что смотрят они именно на него. Действительно, зачем на него пялиться? Они же видятся теперь каждый день? Неужели, в его внешности есть что-то такое, что привлекает ребят? Вроде самый обычный, только вот слишком любимый, отчего не смотреть в его сторону слишком сложно.       — Да ничего, мы уже нашли всё необходимое, а тебе ещё что-то нужно? — понимая, что молчание лишь усугубит ситуацию, сказал младший, невинно хлопая глазами. В ответ он получил лишь милую улыбку и мерное покачивание головы из стороны в сторону. Не так уж и много времени было затрачено на поиск необходимых книжек. Вскоре троица направилась в сторону кассы, где ещё раз мило поболтав с кассиром и расплатившись, они забрали книги, покидая уютное место. Ну ничего, они ещё вернуться сюда…       По дороге, не решившись молчать, братья все же начали беседу, спрашивая примитивное: «Хорошая сегодня погода, не так ли?». А британец, радостно улыбнувшись, согласился с детьми, буквально уговаривая их в следующий день пойти ещё куда-нибудь. В парк, например, или какой-либо торговый центр. Что же заставило его отказаться от привычной тишины и попросить детей об этом? Ну, раз уж отец преодолевает зону комфорта, то им пора сделать тоже самое. Молчать вечно нельзя, хотя что-то подсказывало юношам, что мужчина настолько понимающий, что даже после столь неоднозначного признания он не бросит их. Да и пусть уж лучше знает. Возможно, так будет даже лучше.