Пламя

      Отчего прорастает темное семя?       Отчего человеческий плод, изначально подобный плоду любого зверя, не до конца обращается в человека?       С криком придя в этот мир, он успокаивается в объятиях матери. Она укачивает его, поет колыбельную своего детства, принесенную из родины мифа о Киферонском льве. Он находит покой в ее шепоте, он видит сны… В них лев ступает по сохлой траве и выслеживает добычу. Запах открытой раны, гноения и страха — лев чувствует их, но пробуждается от вполне человеческого голода. Мать вскармливает его, и он снова засыпает.       Он растет.       Становится на ноги, под радостные возгласы прислуги делает несколько неуверенных шагов и вновь приземляется на ковер.       Он растет.       Ощупывает предметы в покоях, пытается открыть огромный темный сундук, хнычет, когда не получается. Служанка подхватывает его под руки, но он вырывается, упрямо движется к своей цели.       Он растет.       Его мать чем-то встревожена. Ее живот снова заметно подрос и округлился, она задумчиво оглаживает его, а затем содрогается от неясной боли. Надрывисто кричит:       — Мурад, позови Эйджан!       Он зовет, а через долгие пять часов слышит детский плач. Неспокойный сверток, что держит на руках служанка, приоткрывает Мураду тайну его рождения. Он пришел на землю через мучения.       Он растет. Братьев и сестер все больше, они становятся на ноги, точно так же, как он, ощупывают предметы… Потолки дворца содрогаются, когда умирает отец. А когда безумный дядя Мурада срывает чалму с визирей и дергает их за бороды, когда разговаривает с рыбами в пруду, когда кричит на весь дворец, чтобы его пощадили и не заталкивали в клетку, потолки почти обрушаются.       Мурад все это видит, наблюдает из укрытия. Запах открытой раны, гноения и страха расползается по дворцу, и Мураду все чаще мерещится, будто его мать тоже им наслаждается. Она точно так же наблюдает из укрытия. Бесшумно змеясь по сохлой траве, нашептывает ядовитые приказы. Мурад зачарованно наблюдает, учится. Но, когда султана Османа протаскивают по городской площади, страх поселяется и в его душе.       Проходят годы, прежде чем Киферонский лев вырастает и вступает в бой.       Человеческий плод или звериный. Лев питается запахом открытых ран, идет на зов чужого страха, тщательно скрывая свой собственный. Он избирает путь, не похожий на путь матери, просто потому, что может иначе. Он больше не прячется из-за укрытия. Из его зубов не сочится яд, он пользуется только силой челюстей. Разрывая всех, кто становится у него на пути, не разбирая, где истина и ложь.       Плохой, плохой плод. Зачем проросло темное семя?..       Упрямо двигаясь к своей цели, к абсолютному могуществу, к преклонившемуся перед ним миру, забывает обо всех вокруг. Не остается у него ни искренних подданных, ни родных. Он чует их страх, и самое ужасное — наслаждается им.       Он вырос. Пришло время расти его владениям.       Приказывая армии громить далекие земли, он седлает коня и разрубает врагов на части. Он находит жертв по запаху страха. Некогда верные паши, слуги, друзья, братья — все они боятся, и страх облачается в смерть.       Он не может знать, встревожена ли чем-то его мать, когда он подзывает Касыма к себе. Ее и его разделяют тысячи денюмов. Некогда неспокойный сверток, теперь — навечно упокоенный молодой мужчина, Касым бездыханно лежит у ног Мурада, возле походного шатра. Мурад плачет, только когда Касым перестает источать страх.       Мурад обрушивает гнев на еще более далекие земли. Опустошает Багдад, приказывает не щадить его жителей. Десятки тысяч матерей теряют сыновей, братья — других братьев. Мурад с высоты захваченной крепости наблюдает за тем, как его войско вырезает младенцев из лон матерей.       Плохие, плохие плоды.       Зачем они зачаты?       Конь Мурада несется обратно, по сохлой траве. Следом раздается топот сорока тысяч копыт и шестидесяти тысяч ног, скрип колесниц, везущих пушки, и рокот разрушенных земель. С криком придя в этот мир, Мурад утопает в победном крике, принадлежащем этому миру с давних времен.       Однако тот, кто рвет и мечет, быстрее истрачивает силы. Тот, кто ярче горит, быстрее потухает.       Тот, кто жестоко убивает, жестоко умирает сам.       Мурад давно вырос. Теперь время умирать.       Вернувшись под купола неразрушенного дворца, он успокаивается в объятьях матери. Она не поет ему колыбельную своего детства, от нее веет страхом, но Мурад впервые пытается не обращать внимания. Он засыпает, как засыпал в детстве, и видит сны. В них нет чужого страха, а Киферонский лев лежит среди сохлой травы и сам источает запах открытой раны и гниения.       Темное семя прорастает безо всякого смысла. Мурад без него умирает и никого ему не передает.       Он пытался помешать, пытался уничтожить второй плохой плод… Но мать спасла его, теперь Ибрагим засыпает в ее объятиях.       Ибрагим вырос лишь телом, но его истинный облик раскроется позже. Мураду любопытно, каким он будет.