you need me

      Прошедшее бурное воскресенье отдается тянущим шумом в ушах и зевом каждые две минуты, на что Сокджин умудряется обратить внимание только во время с трудом выделенного перерыва на обед. Он жует свой салат, гипнотизируя подставку для карандашей, и осмысляет то, как можно так вкусно готовить обычный Цезарь. Он не позволяет работе заползти в его голову в такое драгоценное время.       — На линии Пак из HS entertainment, — сообщает секретарь Но, после короткого стука приоткрыв дверь. Заметив кивок босса, который все еще смотрит в никуда, она собирается оставить его, но тут же показывается снова. — И госпожа Суен на второй линии.       Джин моментально поднимает два пальца вверх, указывая на приоритетный звонок, и ждет несколько секунд до сигнала телефона, чтобы прожевать свой обед и поднять трубку.       — Мистер президент, что с вашим мобильным?       — Прости, — усмехнувшись, тянет Джин, отодвигая от себя пустой контейнер и поднимаясь с места, чтобы пройтись по кабинету и размять ноющие мышцы. — Я с трудом выкроил пару минут, чтобы перекусить. Понедельник.       — Тебя послушать, так каждый день это понедельник. Ты никогда не научишься распределять свое время. Боже… — Суен тихо смеется в трубку. — Как прошла неделя с Юми? Она десять минут с восхищением рассказывала о том, какой вкусный торт вы с ней сделали.       — На кухне творился лютый кошмар, но это того стоило.       — Ты звучишь гораздо живее, несмотря на свое расписание. Тебе лучше?       Джин ловит взглядом окрестности Сеула за окном, видя город словно в миниатюре с высоты собственного офиса. Он вспоминает, какими насыщенными были последние дни, и не может не вплести в свои мысли Чонгука, который заполнил все возможные пробелы. Это была действительно хорошая неделя, но он не уверен, что готов делиться подробностями с подругой. Их обеды и поход в кино почти его личное сокровище, как и признание в том, что это что-то из той возрастной категории, к которой он какое-то время перестал себя относить. Он справедливо оправдывает себя, что ему всего двадцать шесть.       — Моя усталость пугающе приятная.       — Ммм.       — Что? —Джину тут же кажется это мычание крайне подозрительным.       — Обычно ты делаешь это первым, поэтому я сомневаюсь, стоит ли спрашивать.       — Спрашивать о чем? — он хмурится, отвлекаясь от вида за окном.       — У тебя новый бойфренд?       Джин давится воздухом и на секунду теряет равновесие, упираясь ладонью в окно и оставляя на нем изогнутые отпечатки.       — С чего ты взяла?       — Если ты не заметил, Юми в последнее время ходячий диктофон, — Суен уже не звучит так сурово, словно аккуратно пробует почву. — Я не могла пропустить мимо ушей новое имя, которое она повторила примерно трижды.       — Не думал, что она слушает. — Джин расстегивает верхнюю пуговицу белой рубашки и, тряхнув рукой, чтобы часы легли на его запястье правильно, цепляет твидовый серый пиджак, в тон его брюкам, со спинки рабочего кресла. — Дожили. Собственная же дочь играет против меня.       — Не хочешь об этом говорить? — спокойно реагирует подруга, — я совсем не против. Просто это необычно, ведь тебе всегда есть, что сказать.       — В этот раз я чувствую себя немного жадным, — частично признается он, в остальном не желая вести разговоры о том, что он ступает по довольно неоднозначной и скользкой дорожке, хоть как-то относясь к Чонгуку. — Как-нибудь мы обсудим это.       — Ого, — Джин даже не спрашивает, в чем снова дело. Лишь немного радуется, что Суен и Юнги тактичны и не настолько близки, чтобы сплечничать за его спиной. — Это что-то новенькое.       Джин покидает кабинет и останавливается возле стола секретаря, чтобы закончить разговор. Он отмахивается от благодарности Суен за то, что перевел на счет детского сада благотворительную помощь, о которой она сама совершенно забыла, и обещает прийти как-нибудь на семейный обед.       — Сообщите Паку, что я сам перезвоню ему через несколько минут, — обращается Джин уже к секретарю, протягивая ей телефон и надевая пиджак, тут же дергая плечами, чтобы поправить его. — После обеда с подрядчиками, я сразу отправлюсь домой. С завтрашним расписанием после двенадцати все окей?       Девушка с улыбкой кивает, протягивая папку с необходимыми на деловом ужине документами. Джин знает это выражение на ее лице, поэтому медлит с тем, чтобы уйти, выжидающе глядя в ответ.       — Что-то не так?       — С расписанием все улажено, — говорит она, делая вид, что не замечает вопросительного «и» на лице босса, — а так же я недавно говорила с арендодательницей.       Сокджин почти спрашивает, о чем вообще идет речь, пока загруженная работой голова не сводит вместе пару точек. Он уверен, что Чонгук не столь опрометчив, чтобы заниматься какими-то глупостями и беспокоить соседей, поэтому легкое волнение уступает простому интересу. Так же он совершенно отчетливо помнит, что сказал секретарю Но заниматься всеми вопросами, связанными с квартирой, чтобы это не касалось Гука.       — Она делает скидку на оплату электричества, потому что «очаровательный юноша» помог ей поднять в квартиру, подчеркну, — Но отвлекается на приклеенный к монитору стикер и снова оборачивается с более явной ухмылкой, — «двадцать горшков с моими драгоценными антуриумами».       — Боже, о чем он думал? — в никуда задает вопрос Джин, тихо смеясь и вынимая из нагрудного кармана мобильный, махнув секретарю рукой на прощание. Уже в лифте на его вызов отвечают, и он не тратится на приветствия: — Оцени идею таскать тяжести с ушибами ребер от одного до десяти, Чонгук? Эта женщина могла бы оформить курьера до двери. Нет, у нее достаточно денег, чтобы заказать всех курьеров Сеула для этого.       Парень, задержав дыхание и поначалу решив, что его собираются отругать, тут же хрипло смеется вместо ответа на забавную претензию. А Джин внезапно ощущает от этого звука странное тепло, щекочущее кончики ушей. Несколько секунд лифт стоит неподвижно, пока тот вспомнит, что нужно нажать на кнопку.       — Это была неплохая разминка, хен, — тянет гнусаво парень, словно только проснулся. — Мои ребра практически целы.       — Не скажу, что меня устраивает этот ответ.       — Ладно, это семерочка, хен, — слышно, как Чонгук прерывается на зев и шуршит одеялом. — Очень твердая семерка.       Они хихикают друг другу в трубку.       — У меня ощущение, что ты только проснулся, — Джин прижимается затылком к зеркалу, глядя на табло, считающее пройденные этажи.       — Ммм, — парень снова зевает, затягивая с ответом. — Я смотрел видео практик танцевальной студии, и меня вырубило.       — Очень увлекательно.       — Может это из-за того, что я пересматриваю их уже по десятому кругу.       — У меня такое с книгами. Засыпаю на первых страницах и именно поэтому я привык слушать их в аудио, пока готовлю или занимаюсь в зале.       Чонгук ничего не говорит какое-то время, за которое Джин успевает спуститься на парковку и поздороваться с парой сотрудников, возвращающихся с обеда.       — То есть по твоим плечам можно судить о твоей начитанности?       От смеха Джин врезается в дверку авто, которую сам же и открывает.       — Это самый завуалированный комплимент в моей жизни. Но на самом деле все дело в генах.       Он предвидел, что у Чонгука не останется храбрости сказать что-то дальше в этом направлении, но и у Джина гораздо меньше смелости, чтобы признать чужую красоту, как что-то ненавязчивое, и он решает приберечь это на другой, более подходящий раз.       — Я тебя отвлекаю? — слышит он от Чонгука уже через динамики автомобиля, когда выруливает из темноты парковки на яркий свет улиц. Погода отвратительно хороша в сравнении с той, что обещают на завтра.       — Еду на энную за сегодняшний день встречу.       — Ох, — звучит Чонгук слегка сдувшись, — ты же не пропускаешь обед или вроде того?       — Переживаешь, что я останусь голодным? — усмехается Джин, взглянув на приборную панель, словно мог посмотреть через нее на младшего и убедить в том, что их болтовня не отнимает драгоценное время, как тот наверняка думает. — Я успел перекусить салатом.       — Хорошо.       — Спасибо, что напомнил мне провести ревизию твоего холодильника завтра.       — Я ем! — оживает Чонгук, и Джин успокаивается, удивившись тому, как крепко цеплялся за руль. Через секунду он округляет глаза, осознав, что должен перезвонить Паку, и что очень не хочет прерывать для этого их с Гуком разговор. — Сегодня пытался повторить твои тосты. Я думал, что чесночного масла достаточно, но вкус вышел немного другим.       — В следующий раз натри гренки чесноком.       — А… Хорошо.       — Чонгук-а, мне нужно сделать один звонок, пока я не добрался-       — Да, конечно! — обрывает его младший, словно это не Джин позвонил и разбудил его для разговоров о всякой ерунде. — Увидимся завтра, хен.       — Эй-       — И спасибо еще раз, — перебивает он снова чуть тише, — что поедешь со мной.       Джину не хочется ворковать. Он совершенно точно отрицает это, закатывая на свою эмоциональность глаза. И вместо того, чтобы отчитать за повторяющиеся благодарности, принимает их, и они коротко прощаются. И старшему несколько минут в пути сложно перестроиться обратно в рабочее русло, но желание подцепить что-то из разговора с Пак Чимином, чтобы обзавестись способом как-то надавить на Юнги завтра, мотивирует на звонок.       Переговоры за ужином проходят не так гладко, как планировалось. Сокджин не хотел пить, будучи за рулем, но хороший алкоголь был единственным, что могло сгладить углы, так что спустя пару часов постоянных корректировок условий и предложений, Джин опрокидывает в себя третий бокал виски и мечтает о том, чтобы телепортироваться в свой выходной, на диван, где у него в руках сразу же лежал бы контроллер, а на экране перед волком Секиро развевался прах поверженной Истинной монахини.       Он вызывает трезвого водителя и, несмотря на фантазии о вечере за игрой в приставку, дома сразу же заваливается в постель, сбросив с себя только туфли и пиджак, тело мягко тонет в пушистом одеяле и до приятного перестает ощущаться. На следующее утро он без проблем просыпается пораньше, чтобы смыть с себя остатки напряжения долгими водными процедурами и продуманным сытным завтраком. На этот раз это мини-пицца на тонком тесте, с помидорами черри и разными видами сыра, приправленная мыслью о том, чтобы поделиться с Чонгуком этим рецептом. Совместив трапезу с беззаботной болтовней с дочерью по телефону, Джин летящей походкой выбирает комфортный для сегодняшнего дня наряд и отправляется в офис, где занимается подготовкой нового контракта, условия которого они с подрядчиками мусолили весь прошлый вечер. Он уверен, что в каждой из его будущей жизни, он будет знать этот контракт наизусть с самого своего рождения. С чистой совестью, наказав секретарю Но передать бумаги юристу и отпустив ее пораньше домой, с бо́льшим энтузиазмом покидает здание компании навстречу своему заслуженному отдыху. И под своим отдыхом он естественно подразумевает время с Чонгуком, совсем этого не стесняясь.       — Готов избавиться от гипса? — спрашивает Джин, стоило двери перед его носом открыться.       Чонгук приветствует своей зубастой улыбкой и отходит в сторону, предлагая зайти, явно не готовый отправляться сразу с мокрой головой после недавнего душа. Джин уже подмечал, что ванная — его любимое место в доме.       — Ты раньше, чем я думал, — говорит младший, одной рукой неуклюже натирая голову полотенцем, что до этого висело на плече. — Я рад, что с сегодняшнего дня у меня не будет уходить на сушку головы так много времени.       Джин без спроса воспринимает это, как просьбу помочь.       — Идем, — говорит он, бросая бежевый тренчкот на спинку кровати и заворачивая в ванную на поиски фена, — помогу приблизить этот момент.       — Хен, я могу-       — Не сомневаюсь. Иди сюда.       И Чонгук идет, опускается на борт ванны для удобства, заметно каменея, когда старший останавливается чересчур близко между его коленей со всем необходимым в руках. Тот слегка отклоняется назад, что поймать растерянный взгляд Гука и ухмыльнуться. Он успевает разглядеть на молодом лице остатки желтоватых пятен синяков, радуясь, что эти напоминания о худшем скоро исчезнут совсем.       — С твоей длинной можно поиграться и с укладкой.       — Просто…       — Предпочитаешь что-то серьезное? Или, может, непринужденное, — Джин будто всерьез размышляет, рассматривая парня с разных углов.       — Просто сухие, хен.       — Скучный, — дуется старший, при этом добившись, чтобы Гук снова обнажил в улыбке передние зубы.       Они больше ничего не говорят, пока комнату наполняет шум фена. Гук тает от прикосновений, как от легкого массажа, не заметив, как этот кайф обрывается слишком быстро, заставляя распахнуть глаза, которые сам не понял, как прикрыл. Чьи-то намеренные прикосновения, не подразумевающие боль и наказание, прежде были чем-то неизвестным для парня, и он не понимает, как просто может свыкнуться с совершенно противоположным. Сейчас не ощущается ничего, кроме заботы, откуда бы та ни взялась.       — Спасибо, — благодарит Гук, пока Джин оглядывается на полку, заполненную уходовыми продуктами, которыми, судя по их внешнему виду, так и не пользовались.       Чонгук за это время успевает поближе разглядеть старшего. Тонкие выпуклые вены на его руках. То, как пушистые рукава свитера едва дотягиваются до тонких красивых запястий. Он еще раз вспоминает, как хорошо сложен мужчина, имея такой потрясающий баланс между узкой талией и литыми широкими плечами, о которых Гук может только мечтать. Сокджин на самом деле выглядит, словно модель с обложки, просто бездельничая здесь, в этой ванной, и все сильнее парень убеждается, что прежде не знал никого красивее.       — Тебе комфортно здесь?       Мысли Чонгука грубо обрываются вопросом, в котором Джин звучит непривычно неуверенно.       — Все хорошо.       — Нет, — запинается Джин, делая шаг назад и покидая пространство младшего, к разочарованию, кажется, обоих, — просто ты все еще не пользуешься ничем, кроме плиты и розетки возле кровати. И это, — он показывает на бутылочку хлопкового геля для душа, который стоит на углу ванной уже полупустой. — Единственное, к чему ты притронулся здесь. Я для того и отдал тебе карту, чтобы ты мог купить то, что тебе действительно нужно.       — Но мне не нужно, — начинает Чонгук, чувствуя, что своей осторожностью только заставляет старшего волноваться по пустякам. — Мне всего хватает, хен. Я…       — Да, — Джин на секунду зажмуривается, а натянутая улыбка не касается его глаз, когда он перебивает, — ты уже говорил. Все верно. Я опять наседаю.       Он выходит из ванной и идет к холодильнику, чтобы исполнить обещанную проверку, на самом деле просто скорее желая сменить тему. Но Чонгук не хочет оставлять это висеть в воздухе. Именно с Джином он узнал, что разговоры необходимы для комфортной жизни, для здоровья головы и сердца. И именно с Джином Чонгук стал ощущать, что это абсолютная правда, поэтому бросает полотенце в корзину для белья и спешит следом.       — Я просто еще не до конца разобрался, — первое, что говорит Гук вдогонку, держась на расстоянии и теребя заусенцы у ногтей, уже заставив старшего повернуться к нему. — Мне правда здесь хорошо. У меня и не было особо много вещей, чтобы я даже понимал сейчас, что мне нужно, а что нет, так что я не пользуюсь всем не потому, что мне неудобно, хен. Я в процессе.       Из-за слишком долго открытой дверцы, холодильник издает противный повторяющийся звук, который лопает невидимую струну, натянувшуюся в комнате. Сокджин иногда совершенно забывает, как жил Чонгук прежде. Что между школой и комнатой в так называемом доме у него были лишь редкие занятия танцами и ненавязчивые разговоры с людьми в интернете, прячущимися за обезличивающими никами и возможно приукрашенными историями.       — Отлично, — с явным облегчением выдыхает Джин и закрывает холодильник, чтобы тот заткнулся. — В мои планы не входило добавлять тебе головной боли, тем более сегодня. Но все верно, тут совершенно не с чем спешить. Это все еще твой темп, Чонгук. Извини.       Парень не знает, почему перед ним вообще извиняются, но видит на лице Джина облегчение, и пропускает его через себя. Ему действительно нравится, когда между ними все в порядке, хоть и не понимает, что входит в это понятие. Пока он может только почувствовать, и в данные момент это проявляется восстановлением сердечного ритма.       — Я могу подождать в машине, пока ты оденешься, — предлагает старший без всякого намека на прошлую неловкость. Он подходит ближе и тянется за плащом, но горячие пальцы цепляются в его запястье, останавливая.       — С ванной все в порядке. Я быстро, — Чонгук косится на все еще присутствующий гипс, прежде чем оставить Джина и, схватив с постели приготовленный джинсовый костюм и черную футболку, уносится за дверь, — ну, я постараюсь!       — Не спеши, Гук-а, — фырчит старший. — У нас достаточно времени.       — Хен? — доносится спустя минуту.       — Мм?       — А ты… — старший с интересом смотрит на закрытую дверь, прислушиваясь к слишком тихой паузе. — После студии… Ммм… У тебя будет еще время?       Представляя, как Чонгук застыл на месте в ожидании ответа, может даже в одной натянутой штанине, Джин отпускает улыбку и с трудом сдерживается, чтобы не подразнить в ответ.       — У тебя есть какое-то предложение? — понимая, что больше смущает, чем подталкивает, он упрощает парню задачу: — Я подожду, пока ты закончишь. Вчера я очень постарался, чтобы освободить сегодняшний день.       — Мы могли бы поесть где-нибудь. Я… — Джину уже нравится эта идея. — Я угощаю.       — Иначе бы я не согласился! — сквозь смех отвечает он и слышит похожие звуки по ту сторону.       Не прошло и двух недель, как юноша стал понимать, за какие ниточки дергать, чтобы разбить Джина вдребезги. Эти эмоциональные качели однажды сведут его с ума, но он собирается и дальше мчаться к этому моменту. Так же, как Чонгук старается двигаться ему навстречу. Даже если всё вокруг против этого, что они оба, очевидно, игнорируют и собираются продолжать это делать.