Just a Brand

Она видела сны о войнах, которые велись с тяжелым звоном металла о металл, о давящей броне, которая мешала видеть и забирала воздух, которым она дышала. Она чувствовала запах лошадиного пота и крови в воздухе вокруг себя, стоя в поле и глядя на безжизненные тела внизу. Рваные флаги валялись на земле, лошади лежали мертвыми на своих хозяевах, а копья торчали из многочисленных тел. Ее взгляд переместился вниз, к щиту, лежащему у ее ног, к серебряной оправе и богато украшенными золотыми коронами, нарисованными посередине. Несколько стрел были вонзены в него. Сломанные древки торчали из изображения трех золотых корон. Что-то зажужжало рядом с ее ухом, когда она наклонилась, чтобы поднять его. Кто-то говорил с ней, но она не могла разобрать слов. Она чувствовала себя далеко от своего тела, а разум парил над полем боя, задаваясь вопросом, сколько людей было потеряно с обеих сторон в бессмысленной и ненужной войне. Дым клубился над горизонтом, темный и зловещий. Дождь моросил с неба, как будто плакали сами облака. Они победили, она была уверена, что победили. Но она не была ни счастлива, ни удовлетворена. Эта битва закончилась, на горизонте маячила еще одна. Неужели у ее народа никогда не будет передышки? — Гермиона? Эй, Гермиона! Сильная встряска пробудила ее от тревожного сна. Ей пришлось несколько раз моргнуть и сделать несколько быстрых глубоких вдохов, чтобы избавиться от запаха дыма и битвы. Она могла поклясться, что почувствовала во рту привкус крови, но Джинни снова встряхнула ее, и она была вынуждена оттолкнуть девушку. Сон быстро исчез из ее памяти. — Что? — Угрюмо пробормотала она, больше всего на свете желая забраться под одеяло и притвориться, что никогда не просыпалась. — Пора завтракать! — Джинни стянула с нее одеяло и потянула за руку. — Пошли. Я ожидала подобного от Рона, но ты-то всегда встаешь ни свет ни заря. Гермиона застонала и выбралась из постели. — А я не могу пропустить завтрак? — она не чувствовала сильного голода. Джинни впилась в нее взглядом, уперев руки в бедра, и уставилась на растрепанную девушку. — Ты практически пропустила ужин вчера вечером, ты не можешь пропустить и завтрак, — Гермиона подумала, что ее проклянут, если она скажет, что Джинни выглядит и говорит, как ее мать. Она решила, что лучше не рисковать, и вылезла из постели, чтобы одеться. Она была немного огорчена, увидев, что встала последней. Остальные девушки уже ушли. — Хорошо, Джин, просто дай мне минутку, и я буду готова. Она на мгновение выглянула в маленькое окошко и посмотрела на пасмурную погоду за окном. Это был довольно грустный способ начать их первый день занятий. Тем более, что их первый урок был на улице с Хагридом, и они, вероятно, немного промокнут… О, они действительно промокли. Но не от дождя. Хагрид велел им бродить по берегу Черного озера. Это была холодная и нудная работа. И в довершение всего он дал им сочинение на целых тринадцать дюймов - написать об экосистеме озера и о том, как кальмары вписываются в него. И он был не единственным. Беллатрикс не шутила и не преувеличивала, когда говорила, что у нее много планов на этот учебный год. Похоже, у всех остальных профессоров были такие же мысли на этот счёт. Спраут дала им прочитать несколько глав за три дня, Флитвик заставил их всех практиковать очень сложное заклинание, а профессор МакГонагалл дала им эссе еще длиннее, чем Хагрид. Гермиона слышала, как ее одноклассники стонали о нагрузке, которую им дали в первый день, и хотя ей нравился вызов, даже она думала, что это слишком. В отличие от остальных, она направилась в библиотеку во время ужина, чтобы получить фору. Джинни не обрадовалась ее решению, она снова уперла руки в бока и решительно потребовала, чтобы Гермиона поела. Если не считать того, чтоб оглушить девушку и потащить ее в Большой зал, она ничего не могла сделать, поэтому Гермиона отказалась. Она пообедала с остальными, но все хотели говорить только о работе и о том, как прошло лето, что напомнило ей о Питере и неопределенном будущем, что, в свою очередь, только вызвало отвращение от еды. Тем не менее Джинни взяла с нее обещание присутствовать на всех завтрашних трапезах, поэтому она знала, что рыжая будет следить за ней, как ястреб. Джинни была слишком наблюдательна и слишком заботлива по отношению к Гермионе. Она толкнула большие знакомые двери, не уверенная, действительно ли ее присутствие удивит мадам Пинс. Женщина быстро кивнула ей из-за стола и вернулась к своим книгам. Похоже, она была не единственной, кто пропустил ужин. Если подумать, библиотекарь всегда был рядом, когда Гермиона приходила в библиотеку, и она не могла припомнить, чтобы когда-нибудь видела ее обедающей с остальными сотрудниками, за исключением, может быть, первого и последнего дней семестра. Ей было интересно, почему, но она определенно не была достаточно храброй, чтобы задавать такие вопросы. Возможно, они и были родственными душами, когда дело касалось книг, но она всегда заставляла Гермиону чувствовать, что вторгается в чужое священное пространство. Гермиона ничего не могла поделать с тем, что этим местом была школьная библиотека. Хотя она действительно проводила там много времени, вероятно, больше, чем все остальные завсегдатаи вместе взятые. Она вздохнула и вытащила из-под мантии листок бумаги. Ей придется потревожить женщину, если она хочет попасть в запретную зону, лучше раньше, чем позже, когда все остальные начнут надоедать ей. — Мадам Пинс? — глаза острым взглядом впились в неё, но женщина ничего не сказала, поэтому она протянула ей грубо исписанный клочок бумаги. Лицо женщины нахмурилось, и она усмехнулась. — Почерк Блэк ужасен, я даже не могу прочитать, что там написано. — Она оборвала девушку, когда та попыталась объяснить. — Если ты даешь его мне, то я знаю, что тебе нужна запретная секция. Будь я проклята, если знаю, почему ты хочешь быть там в первый день семестра, Гермиона. — Она была удивлена, что ведьма знает ее имя. — Хм… Она дала мне дополнительное задание, и я просто хотела получить фору. У нас и так много работы, я не хочу отставать. — Она быстро замолчала, когда поняла, что говорит бессвязно. — Да, хорошо… — Она сунула руку под стол и достала оттуда маленький брелок. Она протянула один из них Гермионе с многозначительным взглядом. — Не потеряй его. Другого я тебе не дам. И будь осторожна с тем, что открываешь, ты же знаешь, как опасны могут быть некоторые из этих книг. — Она бросила на нее странный взгляд, как будто Гермиона нуждалась в напоминании о своеобразной катастрофе произошедшей много лет назад. Это воспоминание никогда не исчезнет. — Держись подальше от раздела о дьявольском огне. — Она отдала ключ только тогда, когда Гермиона понимающе кивнула. — Если я тебе понадоблюсь, я буду у себя в кабинете. — Она взяла книгу, которую читала, и ушла, даже не взглянув на девушку. Гермиона подумала, что, наверное, это был самый долгий разговор между ними за все шесть лет, что она училась в Хогвартсе. Она крепко сжала ключ в ладони и направилась к воротам. Это было впечатляюще. Не столько большие решетки, которые не впускали людей, сколько темнота, которая, казалось, тянулась из-за них. У нее всегда было впечатление, что этот район был заперт, чтобы держать вещи внутри, а не студентов снаружи. Какова бы ни была причина, по которой большинство студентов не любили приходить сюда, не говоря уже о том, что получить разрешение было практически невозможно. Большинство учителей не доверяли своим ученикам знания, которые содержались в этих книгах. И Пинс была права, некоторые книги могут вызвать проблемы, если их открыть. Однажды она чуть не утонула, случайно открыв одну из них, и вокруг ее лица образовался пузырь воды. Понятия не имея, как это могло быть полезно, но она была слишком напугана, чтобы думать о закрытии книги. Блэк спасла ее в тот день, и она получила столько наказаний, что это было даже не смешно. Теперь она была особенно осторожна с книгами, которые открывала в запретной секции. Она зажгла в ладони маленький огонек и вытащила из-под одежды склянку. Она наклонила пламя внутрь банки и закрыла крышку. Там были небольшие отверстия, чтобы огонёк мог получить кислород, но крышка гарантировала, что она не начнет пожар, если с ней случится несчастный случай. Гарри сжег несколько книг, когда пробрался в запретную секцию на первом курсе, она не собиралась делать эту ошибку, кто знает, какие знания были потеряны из-за его беспечности. — Эй, ловкий трюк. Она вскрикнула и отскочила от голоса, раздавшегося рядом с ее ухом. — Кормак! — Он слишком тихо подошел к ней. Светловолосый мальчик очаровательно улыбнулся ей. — Эй, я не смог застать тебя за ужином. Я слышал, что шестикурсников завалили работой. Я так и думал, что ты будешь здесь, — он так много знал… Она сердито посмотрела на него. — Я пытаюсь получить фору в некоторых… предметах. Мне нельзя отвлекаться. — Она пыталась не обращать на него внимания, отпирая калитку, но это было трудно, когда он последовал за ней внутрь. — Маклагген, есть причина, по которой эта секция закрыта. — Сказала она отрывисто, ставя фонарь на ближайший столик. Она надеялась, что он просто поймет намёк и уйдет. — Да, это действительно жутко. — Она не это имела в виду. — Но как, во имя Мерлина, ты получила ключ в первый же день? Ты — нечто, это точно. Она стиснула зубы и отошла от него к полке. — Блэк дала мне разрешение. — Она не стала вдаваться в подробности. Он был родом из волшебной семьи, но она не была уверена, что это как-то влияет на статус крови. Но была уверена, что он ничем бы ей не помог. Она слышала истории о его дяде и отце. Они были глубоко в министерстве и, казалось, жаждали власти, если верить слухам, которые она подслушала в Дырявом котле. Такие люди соглашались с теми, кто им платил, в случае министерства это были в основном люди вроде Малфоев. Люди с большими деньгами и глубокими предрассудками. Она понятия не имела, чего хочет от нее Маклагген, но отношения между ними никогда не сложатся. Вряд ли он был чем-то большим, чем просто «да» богатого волшебника, и она не интересовалась кем-то вроде него.  — Удивительно, не правда ли? Я думал, вы двое не сможете ужиться ни за что. Это то, о чем она говорила с тобой вчера вечером? — Послушай… — она обернулась и одарила его своим лучшим взглядом. — Не знаю, зачем ты меня искал, но мне пора приниматься за работу. Я пропустила ужин не для того, чтобы тратить время на пустую болтовню. Он ухмыльнулся и придвинулся ближе, прижимая ее к полкам позади себя. Она отступила немного назад, пока ее спина не коснулась полки, которую она пыталась рассмотреть.  — Что-… — Ты права. Мы не должны терять время, кто знает, когда мы снова будем наедине… Её сердце забилось быстрее, но это было не то, к чему она стремилась. Она подняла руку, чтобы остановить его и выругалась про себя. Была она ведьмой или нет? Если она пригрозит, что проклянет его, может быть, он наконец поймет, в чем дело. Она в панике нащупала палочку, чтобы сделать именно это, но недооценила, насколько близко он был. Она замерла, когда он положил руки на полку по обе стороны от ее головы. Он был слишком близко, она чувствовала запах его мускусного одеколона. Дорогого, она видела такой в магазине в Косом переулке, он было слишком крепким и слегка пах старой метлой. — Я действительно скучал по тебе все лето. Я часто приглашал тебя на свидания в прошлом году, но ты все время говорила, что слишком занята, наверстывая упущенное в прошлом году. Ну, теперь-то ты все наверстала упущенное, верно? Она просунула руки между ними и толкнула его в грудь. Он был слишком высок и не хотел двигаться. — Послушай, я же говорила тебе в прошлом году, что меня это не интересует. — Она пыталась мягко его подвести. Она старалась не говорить этого так прямо, но ничего не могла поделать. — Я даже дружить с тобой не хочу. — Ты просто должна дать мне шанс. Он усмехнулся, но не двинулся с места. Во всяком случае, он наклонился ближе. От его мятной зубной пасты ее слегка затошнило, и она отвернулась, чтобы избежать прикосновения его губ. Они оставили влажный след на ее щеке, и она возобновила свои усилия, чтобы оттолкнуть его, несмотря на слабое липкое чувство, распространяющееся по ее телу. — Достаточно. — Голос Блэк прорезал темноту. Кормак с визгом отскочил от Гермионы, она была почти уверена, что Блэк наложила на него жгучее проклятие. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу и потирая тыльную сторону ладоней о мантию, словно хотел избавиться от этого ощущения. Гермиона прислонилась спиной к стеллажам и скрестила руки на груди, пытаясь отдышаться. Она чувствовала себя слишком неуверенно. Это она должна была отправить Кормака в нокаут, но силы покинули ее, когда она не смогла добраться до своей палочки. Она запаниковала, и ее слишком легко поймали. Конечно, сейчас это был просто безобидный флирт парня, желающего встречаться с ней, но однажды это может быть ее отчим, держащий ее в плену. Она должна была быть более быстрой, менее склонной к панике, и не терять контроль над ситуацией. Она услышала, как Кормак бормочет извинения, когда звон в ушах наконец утих. Она заставила себя прислушаться, потому что это звучало так, словно он говорил Блэк, что они ищут место, где можно побыть наедине, а на самом деле все было совсем не так. Она начала было протестовать, но уже слишком долго молчала. Обсидиановые глаза Блэк были сосредоточены на ней, и старшая ведьма выглядела определенно свирепой. — Я дала тебе этот пропуск для выполнения твоего задания. Не для того, чтобы обниматься со своим парнем. — Она стиснула зубы сквозь темно-красные губы. — Это не… он не мой парень. — Слабо запротестовала Гермиона, но это ещё больше разозлило профессора. — Двадцать очков с Гриффиндора, и вы оба будете отбывать наказание со мной. Раздельно. — рыкнула она, — Убирайся отсюда, Маклагген, и не позволяй себе мне снова поймать тебя здесь. — Этот трус практически сбежал, о даже не извинился за то, что их задержали, хотя она и не ожидала этого. Она полагала, что должна быть просто благодарна Блэк за то, что она появилась, когда она это делала. Не то чтобы она думала, что Кормак сделал бы что-нибудь, кроме того, чтобы украсть поцелуй, но она все равно не могла это вынести. — Я ожидала большего. — Темноволосая женщина все еще выглядела определенно разъяренной. Она выглядела готовой начать кидаться проклятиями, это было настолько пугающе, что Гермиона задалась вопросом, не прыгнула ли она только что из огня да в полымя. Она действительно не понимала, почему женщина так рассердилась, не могла же она в первый раз застукать студентов целующимися. Даже если на самом деле все было не так. Блэк начала расхаживать по комнате, волнение, исходившее от нее, было почти осязаемым. — Я… — темные глаза резко взглянули на нее, отрезая все, что она хотела сказать. — Я даю тебе задание… Важное. Я даю тебе доступ к запретной секции. То, что я никому другому дам. И в первый же день… в первый же день! Я нахожу, что ты обнимаешься, как… как подросток! — Она сердито нахмурилась и провела рукой по своим растрепанным волосам. — Это неприемлемо. — Я пришла учиться. Он последовал за мной сюда, и я не была заинтересована в том, чтобы обниматься. — Она сравнила взгляд Блэк со своим собственным. — И мы не собирались… целоваться или еще что-нибудь. — С того места, где я стояла, все выглядело именно так. Гермиона отвернулась. — Я ничего не могу поделать с тем, как это выглядело. Он мне так не нравится… или вообще на самом деле. — Она крепче скрестила руки на груди и проигнорировала насмешку, которую услышала. — Значит, ты просто спишь с кем попало? — Она резко подняла глаза, рассерженная этим намеком и ошеломленная её мертвенно-бледным тоном. — Нет, мы не были… в интимной связи. А даже если бы и были, это не ваше дело. — Это было неправильно! Когда она уже научится держать свой чертов рот на замке в присутствии Блэк? Эта женщина, казалось, жила для того, чтоб конфлитовать с ней. Беллатриса сделала большой шаг к Гермионе, протянув руки, как будто собиралась схватить ее, возможно, встряхнуть, но в последний момент замерла. Её глаза расширились, и она отвернулась. — Держи свои интрижки при себе. Но не вздумай воспользоваться привилегиями, которые я тебе дала, или я их у тебя отниму, — Гермиона увидела, как ее кулаки сжались от гнева, и судорожно сглотнула. — Поняла? — Да. Она не настолько доверяла себе, чтобы сказать что-нибудь еще. Было больно, что Блэк ей не поверила. По какой бы причине ей ни хотелось верить в худшее о Гермионе, ей не нравилось, что о ней думают как о каком-то распущенном подростке, у которого гормоны прут через край. — Отработка будет наименьшей из твоих проблем, если я снова поймаю его здесь с тобой, Грейнджер. — С этими прощальными словами она зашагала прочь, оставив позади разгневанную и смущенную Гермиону.

***

Беллатриса едва успела добраться до своих комнат, как потеряла контроль над своим гневом и разразилась откровенной истерикой. Она разбила стол, швырнула палочку, и ее магия оставила полосы на стенах, разорвала занавески в клочья и взорвала все книги, которые попались под руку. Когда она закончила, то тяжело дышала, но все еще была чертовски зла. Она даже не понимала, из-за чего так разозлилась. Конечно, она чувствовала, что Гермиона обманула ее доверие, но она была подростком. Ей едва исполнилось семнадцать, а они были печально известны тем, что считали любовь самой важной вещью в мире, что она стоила любого риска. Она часто ловила студентов, целующихся в разных местах замка. Они были даже не первой парой, которую она поймала в запретной зоне. Обычно ей казалось забавным прерывать их. Ей нравилось видеть ужас и смущение на лицах, когда их ловили, прежде чем она давала им пощечину в виде нескольких недель отработок. Это было не так весело, когда она поймала Грейнджер в чьих-то объятиях. Она чуть не набросилась на мальчика. Она послала жалящие проклятия на его руки, легкая альтернатива, учитывая то, что она хотела сделать. Что было проклятием для сопляка на следующей неделе. Это узы так действовали? Может быть, это было что-то другое? Ответа у нее не было. Она зарычала и закружилась на кухне, пытаясь сосредоточиться на дыхании, как учила ее Энди, и положила ладони на стойку. Она слышала, как бьется стекло, как взрываются предметы, и проклинала себя. Блэки не должны были так терять контроль. Она никогда раньше не теряла контроль над своей магией, с тех пор как была совсем маленьким ребенком. Это должна была быть Гермиона. Это должна быть их связь. Должно быть, это та самая нестабильность, о которой она читала в тёмных книгах. Она глубоко вздохнула и попыталась посчитать. Она слышала шепот в ушах, сигнал, что она выпустила ситуацию из-под контроля, чего не случалось с тех пор, как Гермиона исчезла. Когда она услышала шепот, то поняла, что нужно что-то делать. Она не могла находиться рядом со студентами, ее магия была слишком сильна, а самообладание — слишком хрупким. Она боролась с Дамблдором в последний раз, когда шепот был так плох. Обычно они были слабыми, и она могла не обращать на них внимания. Они были с ней с тех пор, как их связали узы, семь лет — слишком долгий срок, чтобы мучиться от чего-то, что гложет ее рассудок. Они были так громки только один раз. Темный шепот, искушающий ее высвободить свою силу, перестать сдерживаться и позволить всем увидеть, насколько она сильна. Чтобы все увидели, что она достаточно сильна, чтобы заполучить Гермиону. Девушка принадлежала ей. Ей! Все, что она могла видеть — это его руки у её лица, голова, наклоненная к ней, в то время как она подставляла ему свою шею. Стойки затрещали под ее ладонями, и она снова попыталась дышать. Это было неправильно. То, что их магия связала их вместе, еще не означало, что жизнь Грейнджер принадлежит ей. Она была самостоятельной девушкой и могла сама принимать решения. Так решила Беллатрикс. Что бы ни выбрала Гермиона, так оно и будет. Она приняла решение. Голоса смеялись над ней. Она закрыла глаза, сосредоточившись на том, что скорее чувствовала, чем слышала. Но это не помогло. Она практически чувствовала, как темный шепот, словно клочья дыма, обволакивает ее, словно темная магия, манящая и могущественная. Обещая ей так много… Она резко покачала головой. Проклятая Энди! Она не могла дать Белле какое-то упражнение, которое сработало бы от этого! Конечно, если она действительно рассчитывает на помощь сестры, ей придется сказать ей правду. Достаточно того, что Дамблдор и Помфри знали об этом. Дамблдор, сказала она себе, но Помфри была просто необходима, старшая ведьма даст ей успокоительное, в котором она нуждалась вот уже два года. Нарцисса знала, но это был момент слабости, о котором Бэлла сожалела с тех пор. Ее младшая сестра позволила своим предубеждениям встать на ее пути, и с тех пор их отношения были напряженными, так что она знала, что не может ожидать помощи от нее. Хотя она могла бы пойти к Помфри. Попросить засуху… может быть, более сильную дозу. Но она была уверена, что проклятая женщина спросит, что вызвало это. Одно дело — отсутствие Гермионы, и совсем другое — сказать Помфри, что она застукала девочку с парнем и начала ревновать. Ревновать… Голоса эхом повторили это слово. Они редко разговаривали вместе. Они говорили друг с другом, они говорили с ней, маленькие намеки о том, как она могла бы стать действительно могущественной ведьмой, если бы только она заколдовала того или иного человека. Но они редко о чем-то договаривались. Хотя они, похоже, соглашались, что она ревнует. Ревнует к парню. Ее глаза распахнулись, следы темного дыма заполнили ее зрение, прежде чем рассеяться. Гнев и смятение сменились шоком и недоверием. Она оттолкнулась от сломанного стеллажа, чтобы потом починить все, что нужно, чтобы выбраться из замка. Взять себя в руки где-нибудь в безопасном месте, где она сможет понять, что за чертовщина творится у нее в голове. Она обошла разрушенную гостиную и направилась к шкафу, радуясь, что не вымещает свой гнев на спальне. Маггловская одежда — вот что ей было нужно. Она выбрала пару облегающих узких джинсов и белую рубашку с ее любимой кожаной курткой — все это было подарком Лили на ее день рождения в прошлом году. Она убедилась, что ее волшебная палочка спрятана в специальный карман на молнии, и отправилась в Хогсмид.

***

Маленький сонный городок Кокворт никогда не знал, что его посещает волшебный мир, и они предпочитали бы оставаться в неведении. Если бы его обычные обитатели знали, что происходит что-то необычное, они написали бы мистеру Эвану письмо, в котором выразили бы свое недовольство. Не то чтобы ему было до этого дело, но это было важно. А так как они ничего не знали, то, пребывая в блаженном неведении, что ему известно что-то ненормальное, они считали Мистера Эванса самым лучшим человеком с чудесно красивыми детьми и внуками. Билли Эвансу было грустно признаваться, что когда-то он тоже был похож на другие палки в грязи. Ему потребовалось довольно много времени, чтобы привыкнуть к тому, что в семье есть ведьма, и даже больше, когда волшебный мир начал влиять не только на учебное время для его дочери. Она вышла замуж за волшебника, родила сына, который тоже был волшебником, и еще одного маленького мальчика, который уже практически чихал магией в два месяца. Праздники и дни рождения были полны волшебных игрушек и волшебников, и если бы не его красивая жена, он, возможно, перестал бы туда ходить. Она напомнила ему, ну нет, она «решительно» сказала ему, что они были так же хороши, как волшебники, и чтобы вытащить его голову из задницы, потому что их внуки заслуживали знать, откуда они пришли. Они тоже были такими хорошими внуками, что он улыбнулся при этом воспоминании. Больше всего он боялся, что Гарри предпочтет волшебный мир своему собственному, а мальчику не понравятся игрушки, которые он ему купит или сделает. Он должен был знать лучше, Мари воспитывала своих девочек правильно, их обоих, так что, конечно, его внуки были воспитаны правильно. Гарри любил свои игрушки так же сильно, как и волшебные, иногда даже больше, и даже делился ими с Дадли, к большому удивлению матери и ужасу отца. Билли даже научился мастерить для Гарри палку от метлы, которую лили считала волшебно-зачарованной, ему тогда было всего четыре года, но Гарри она очень понравилась, и Дадли тоже, но это было к лучшему, что маленький пухлый ребенок слишком боялся летать на ней, он не владел магией, и Билли не был уверен, как это произойдёт. Именно такие воспоминания заставляли его сидеть на крыльце в кресле-качалке, ощущая, как поскрипывает на ветру пустое кресло жены. Когда он закрывал глаза, ему казалось, что она стоит рядом и вяжет одну из своих салфеток. Слезы немного затуманили его глаза, никогда не будет достаточно времени, чтобы он не скучал по ней. Он звонил своим девочкам в подходящее время, слушая о внуках, которые всегда выводили его из депрессии, а потом он мог пойти поговорить с женой в розовый сад, где, как он чувствовал, она всегда слушала. Он услышал слабое «хлоп» из того самого сада и перестал раскачиваться. Возможно, он был не единственным, кому сегодня не хватало его сегодня вечером. Он неуверенно поднялся на ноги и потянулся за тростью, которую сделал сам, на ней были выгравированы розы, которые он однажды вечером выгравировал перед камином, и она всегда была ее любимой. С тех пор как она умерла, он нуждался в ней, чтобы ходить с ней холодными ночами. Он стоял на каменной дорожке, лениво отмечая, что ему нужно добавить света, несмотря на яркую Луну, освещавшую светло-серые камни, было трудно разглядеть неровности. Он был потрясен, увидев не кого иного, как Беллатрикс Блэк, стоящую в его Розовом саду, ее напряженная фигура, освещенная лунным светом, заставляла ее казаться почти неземной. Он помнил, что они с Мари были близки в последние годы ее жизни, но никак не ожидал увидеть ее стоящей там после ее ухода. Мари часами сидела и разговаривала с темноволосой женщиной под этой самой аркой на скамейке, которую он вырезал из большого куска дерева для их годовщины. Беллатрикс провела по нему рукой, и даже с такого расстояния, как он был, он мог видеть легкие брызги слез, блестевшие на ее щеках в бледном свете. ДА. Он был не единственным, кто потерял свою любовь сегодня вечером. Он вышел в сад, где она могла его видеть. Она отодвинулась, когда он сел и прислонил трость к скамье. — Извините за вторжение. — Он улыбнулся, не обращая внимания на ее извинения, и похлопал старой морщинистой рукой по сиденью рядом с собой. Его обручальное кольцо сверкнуло, и она шмыгнула носом, но села рядом с ним. — Мисс Блэк. — Сказал он в знак приветствия, отворачиваясь от нее и глядя на гордость и радость своего сада. — Мари сказала, что если я когда-нибудь почувствую, что не могу отдышаться, то могу прийти сюда и поговорить с ней. Я знаю, что она ушла, но не знаю, что еще делать. — было трудно в этом признаться, но он не насмехался над ней и не ругал за то, что она явилась без предупреждения, как это сделал бы ее собственный отец перед смертью. — Ничего не изменилось, — любезно ответил он. — Мне нравится думать, что она здесь, на этом месте, и я знаю, что она не ушла. Она идет со мной, куда бы я ни пошел, — он коснулся рукой груди над сердцем и медленно потер круг, прежде чем позволить ему упасть. — Полагаю, она тоже пойдет с вами, Мисс Блэк. Она много думала о вас. Белла опустила голову, позволив своим волосам каскадом упасть вниз, чтобы скрыть лицо, и тихо заплакала. Ее переполняли эмоции. Он похлопал ее загорелой рукой и встал. — Я буду в своем сарае, дорогая, приходи, если понадоблюсь. Полагаю, вы хотите поговорить с хозяйкой. Я оставлю вас наедине. Она услышала, как тихо закрылась дверь сарая, но не потрудилась пошевелиться. Там, где она была, ей было спокойно. Она провела так много ночей, сидя с Мари после одной из вечеринок Лили. Они говорили обо всем на свете. За исключением того, что Беллатрикс привязалась к Гермионе. Это была единственная вещь, которую она никогда не могла сказать старухе. Да и как она могла? Она была так уверена, что просто проигнорирует его. Теперь, сидя в саду, окруженная призраком женщины, она не знала, что сказать. Она никогда не умела говорить о своих проблемах, особенно о серьезных. Несмотря на предложения Андромеды, она никогда не ходила к психологу по поводу их отца, черт возьми, она даже никогда не говорила с сестрами о его жестоком обращении, и они были свидетелями некоторых из них. Она чувствовала слабость. Слабость, потому что ему нужно было с кем-то поговорить. Но она также чувствовала себя слабой из-за того, что не сделала этого раньше, когда женщина была жива. Неужели было бы так трудно, если бы кто-то разделил эту тревогу? Чтобы было кому разглагольствовать или петь дифирамбы ее связям. Кто-то со стороны, кто мог бы дать совет. Она покачала головой. Мари ушла, но ее муж был прав. В дорожном саду, который он так тщательно строил для нее, не было призрака женщины. Но она была повсюду вокруг них. Белла чувствовала ее присутствие. Почувствуй комфорт, который она всегда давала. Это было в розах, в их нежной, но резкой красоте и мягком аромате, который они оставляли после себя. От Мари всегда пахло розами. И она всегда была такой милой, такой нежной. Пригрозите кому-нибудь из ее детей или внуков, и вы получите шипы. Это была одна из причин, почему Белла привязалась к ней, хотя она и была магглом. Никто еще не вытягивал из нее Беллу так, как это сделала Мари. Даже Лили и Молли, которых она считала своими самыми близкими подругами. Старуха подошла к ней на вечеринке и спросила, в чем ее проблема. Беллатрикс преодолела свое предубеждение против магглорожденных, но настоящий маггл разговаривал с ней таким образом… когда-то она проклинала бы ее. Она была рада, что не сделала этого, эта женщина дала ей самое близкое к материнской привязанности, что у нее когда-либо было. — Я скучаю по тебе. — Ветер донес до нее слова, полные горя, а потом снова налетел на нее и потянул за растрепанные пряди волос. — Я так растерялась, что не знаю, что делать. Я не знаю, что чувствую. Еще два года этой неопределенности. О том, что я не знаю, получу ли я отсрочку или жизнь в безумии и Аду — это все, на что я могу рассчитывать. — Она тяжело вздохнула. — Мне нужна помощь, старуха. — Часть ее ожидала ответа. Мари всегда была очень откровенна. Но его, конечно, не было. Мертвые не разговаривают с живыми. Во всяком случае, не в маггловском мире.

***

Гермиона закрыла дневник, который читала, и потерла глаза. Она не могла сосредоточиться. Ее мысли все время возвращались к Блэк. Она выглядела такой сердитой. Гермиона не могла поверить, что эта женщина всерьез решила, будто пришла с Маклаггеном пошалить. Они были на одном факультете, и если бы она захотела сделать это, то могла бы сделать это на безопасном гриффиндорском диване, где учителя не трогали бы их. И она чертовски уверена, что не пропустила бы ужин, чтобы сделать это. Блэк явно сошла с ума. Или, по крайней мере, потеряла рассудок. Она положила голову на книгу, чувствуя, как в висках стучит боль. У нее была назначена отработка. В первый же чёртов день. И у нее все было так хорошо до этого. Она собиралась убить Маклаггена. Честно говоря, она думала, что весь мир будет стремиться заполучить ее, когда дело дойдет до него. Она поставила его в тупик один проклятый раз, чтобы Рон мог быть вратарём. Только один раз! И с тех пор казалось, что весь мир хочет заполучить ее, как будто она должна была искупить вину за то, что обманула мальчика из-за одной вещи, которую хотела его высокомерная задница. Она предположила две вещи. Как бы он ни старался, она никогда не захочет иметь с ним никаких отношений. Он ничего не мог ни сказать, ни сделать. Единственный человек, к которому она когда-либо испытывала привязанность, была Блэк. Но это было так же вероятно как и брак с Роном. Она повернула голову в сторону и принялась теребить корешок дневника, понимая, что должна поднять голову и вернуться к исследованиям. Она просто не могла найти выход. Джинни сказала, что Беллатрикс заинтересовалась облигациями во время перерыва, но ей было интересно, где эта женщина впервые услышала о них, если они так редки и так глубоко спрятаны. Неужели Джинни права? Была ли Блэк, возможно, связана с кем-то? Она слышала, что когда-то эта женщина была предубеждена против крови, но никогда не видела никаких доказательств этого. И все же она происходила из чистокровной семьи, так что быть связанной узами с меньшей кровью было бы для нее нелегко. Может быть, Блэк была связан с кем-то и искала способ избавиться от этого. Может быть, она ничего не нашла, может быть, она была слишком занята, чтобы искать, и думала, что Гермиона сможет сделать это за нее. Каковы бы ни были ее причины, это не имело значения. Гермиона собиралась сделать все возможное, чтобы найти все, что она могла по этому вопросу. И она собиралась полностью игнорировать ревность, которую чувствовала, когда думала о том, что Блэк связана с кем-то еще. «Примерно так же вероятно, как выйти замуж за Рона.» — Напомнила она себе.

***

Билли не знал, как долго он работал в доме над качалкой, которую смастерил для нового сына Лили, но знал, что прошло уже довольно много времени, и он ничего не слышал от своего спонтанного гостя. Он подумал, что она могла бы пойти домой, он предположил, что он мог пропустить хлоп, который она сделает, когда уйдет. Почему-то он так не думал, что-то или кто-то говорил его сердцу, что она все еще там, и он хотел быть здесь, если она хотела поговорить с живыми. Он останется там и будет ждать всю ночь, если это потребуется, независимо от того, насколько устало его старое тело. Он еще немного посыпал песком, потом взял свой точильный нож и начертил узор на подголовнике. Еще больше роз, и Лили увидит в них частичку своей мамы. Он услышал, как дверь сарая со скрипом открылась, он собирался это исправить. Он не улыбнулся, но все же поднял глаза, и женщина, которая его задержала, выглядела немного раздраженной. — Помогло? — Она покачала головой. — Столько, сколько я и ожидал. — Он кивнул. Мертвые на самом деле не давали прямых ответов, поэтому живые не были так настроены их слышать.- Идите сюда, это всегда помогало мне успокоиться. Дайте своим рукам что-то делать, а своему уму на чем-то сосредоточиться, помогите себе выбрать одну проблему за раз, чтобы сосредоточиться на ней, — он засмеялся, — никогда не работали на мои внуки, они не могли оставаться достаточно долго, чтобы учиться, но вы выглядите так, как будто в вас есть немного терпения. — Белла с любопытством двинулась вперед. Билли протянул ей грубый квадратный кусок дерева, обманчиво маленький, чуть больше ее предплечья, но тяжелый. Он показал ей, как поставить его на стол, чтобы она могла работать с ним, и вручил ей деревянный нож. — Там, где вы чувствуете, что дерево говорит вам, это то, где вы режете. Дерево позаботится о форме, если вы просто слушаете, вот как вы делаете искусство из дерева. Вы должны прислушаться к лесу. — Он принялся шлифовать свое кресло-качалку. Белла ошеломленно посмотрела на нож в своей руке. — Я могу просто использовать магию… — Она замолчала, услышав добродушный смех Билли. Он не оглянулся на нее, просто продолжал сыпать песок. -Вы могли бы это сделать. Это то, что сделала маленькая Лили. Звук его наждачной бумаги, разглаживающей шероховатые края качалки, был странно успокаивающим, голоса в ее голове, казалось, затихли. — Но есть что-то в том, чтобы делать такую работу руками и какими-то примитивными инструментами. — Он глубоко вздохнул. — С помощью магии не было никаких запахов, никаких мелких порезов или стружек, усеивающих пол. Она была бы слишком чистой. Дело не в этом, а в деревянных деталях. Белла вдыхала аромат, как он и хотел. Здесь действительно пахло чистотой и свежестью, немного лесом. Она ожидала, что это были все различные типы древесины, которые он сложил вокруг. Но это был хороший запах, успокаивающий запах, она могла оценить его. Она, казалось, обдумывала это, с любопытством глядя на кусок дерева, который он ей дал. Он был тяжелым, но мягким, и она чувствовала, что он почти умолял ее взять его и посмотреть, сможет ли она сделать что-то красивое из его тусклых черт. Она приставила к нему нож и отрезала щепку. Это было расслабляюще, это было правильно, и голоса в ее голове полностью исчезли, поскольку она сосредоточилась только на том, что говорил ей лес. Билли улыбнулся, продолжая шлифовать, его дети, возможно, не были заинтересованы, но когда он тайком наблюдал, как темноволосая красавица так поглощена своей работой, у него возникло удивительное чувство, что его таланты и страсть могут быть переданы в конце.

***

Она провела ночь, сидя за столом в темноте. Она поняла, что комендантский час уже миновал, но на самом деле не хотела рисковать и возвращаться в общежитие. Она не хотела, чтобы ее еще раз задержали за её проступки. Большую часть ночи она провела в поисках информации об аблигациях, но нашла очень мало. Ей удалось закончить и эссе по зельеварению, и трансфигурации, когда она устала от поисков. Где-то около трех ночи она положила голову на стол, пытаясь унять головную боль, которая все еще стучала в висках, и быстро заснула. То, что она поклялась никогда больше не делать, так как остаток ночи был наполнен мечтами о сражении на мечах и всепоглощающей войне, и закончилось тем, что ее пронзили довольно мечом. Пивз разбудил ее как раз к завтраку. Он наткнулся на нее ранним утром, как он утверждал, и решил «охранять» ее, пока она спит. Она ужасно любила призрака. Если бы на ее месте был кто-то другой, он, скорее всего, пошел бы прямиком к учителю, или устроил бы такой хаос, что Филч вышел бы из себя. Она никогда не пожалеет, что солгала Кровавому Барону о том, где Пивз провел ее второй курс. Что бы он ни сделал, это здорово разозлило другого призрака, и она знала, где прячется Пивз. Ее мгновенное решение спасти его задницу сделало ее другом на всю жизнь… возможно, даже загробную. В любом случае, если бы не он, ей пришлось бы иметь дело с Джинни, девушка уже была расстроена тем, что Гермиона не вернулась в общежитие той ночью. Она не была бы счастлива, если бы Гермиона нарушила свое обещание. Она сонно зашагала по коридору обратно в Большой зал. Быстрое очищающее заклинание показало, что она выглядит и пахнет презентабельно, по крайней мере, она не выглядела так, будто провела ночь без сна в библиотеке. Джинни все еще суетилась и настояла на том, чтобы Гермиона наполнила свою тарелку едой, хотя девушка пыталась сказать ей, что она не так уж голодна. Под бдительным оком Джинни ей удалось съесть половину того, что ей дали, прежде чем она поклялась, что больше не сможет с этим справиться. К тому времени, как появился кто-то из мальчиков, они уже закончили есть. — Почта уже пришла? — Пробормотал Рон, притворяясь, что его тошнит, когда Гарри наклонился и поцеловал Джинни в щеку. — Нет. Вы что-то ждете? — Спросила Джинни брата, протягивая руки к волосам Гарри в тщетной попытке укротить их. — Так и есть. — Смущенно ответил Невилл. — Я забыл взять с собой пижаму. — Они добродушно засмеялись. — Гермиона, во сколько ты вернулась вчера вечером? Гарри и я ждали тебя целую вечность. Она взглянула на Рона и поморщилась. Неужели это слишком много-просить его не говорить с набитым ртом? — Нет, я заснула в библиотеке. Пивз разбудил меня к завтраку как раз перед тем, как пришла Джинни. Гарри хмыкнул: — Понятия не имею, как ты сумела понравиться этому полтергейсту. — Верно, он никогда не подшучивает над тобой. И он даже следит, чтобы тебя не поймали за нарушением правил, если он рядом. — Пожаловался Невилл. Ты слышал, что он сделал с волосами Падмы? Когда она проходила мимо, он велел рыцарю отрезать ей конский хвост.- Рон усмехнулся. — Она так разозлилась из-за своих волос, что, мне кажется, ей нужно немного разобраться со своими приоритетами. Это могла быть ее голова. Она могла бы стать предметом зависти почти Безголового Ника и нового члена клуба безголовых призраков… вот такая штука. — Гарри и Невилл молча согласились. — Я была только добра к нему. — многозначительно сказала она им. Гарри хихикнул: — Так просто, да? Она должна была признать, что призраку действительно нравилось доставлять неприятности. Обычно у него это хорошо получалось, и иногда он начинал перегибать палку. Не похоже, чтобы они действительно могли что-то сделать с ним, хотя он уже был мертв. Учителя натравливали на него Кровавого Барона, если он выходил из-под контроля, но это случалось редко, и Пивз старался избегать его. — Как ни забавно смотреть, как вы, ребята, жуете и разговариваете одновременно, но нам с Гермионой пора на занятия. — Она странно посмотрела на Джинни, занятия начинаются только через полчаса. Джинни застонала и подняла ее на ноги. — Пошли. Они дали нам так много домашней работы, что мы должны начать прямо сейчас. — Мальчики все рассмеялись, когда Гермиона сказала ей, что она уже сделала большую часть. Они направились к хижине Хагрида. Еще одно занятие на свежем воздухе в унылую погоду с слизеринцами… не идеально, но это дало Джинни время поговорить с Гермионой без посторонних ушей. — Что-то случилось? Гермиона, которая смотрела на территорию замка, блаженно не замечая жгучего любопытства Джинни, вздохнула. — Нет, Джин. Все хорошо. — Неужели? — Ей пришлось остановиться, когда рыжая протянула руку и остановила ее. — Потому что мы еще не вернулись и двух полных дней назад, а ты уже пропустила обед и провела ночь в библиотеке. Обычно это происходит не раньше середины семестра. Джинни была права. Обычно она наслаждалась свободой, которую Хогвартс давал ей первые несколько месяцев. И она обычно не начинала волноваться из-за учебы до середины года после рождественских каникул. — Я… — Она замолчала. Интересно, будет ли так уж плохо довериться Джинни? Иметь друга, который знает, что происходит, возможно, кого-то, кто готов помочь, если случится худшее… она встряхнула головой. Взрослые волшебники, обладающие силой, не пойдут против маггловского правительства из-за маггловского ребенка, она не может просить свою подругу нарушить закон, чтобы помочь ей. И она не могла подвергать себя такому эмоциональному стрессу. Жизнь Джинни не должна быть связана с ее проблемами. — Мы с Блэк виделись вчера вечером. Она дала мне отработку. — Уже? Какого черта? Ты громко кричала в библиотеке? — Джинни недоверчиво покачала головой и отпустила Гермиону. Они оба продолжали спускаться по заросшим ступенькам к хижине Хагрида. — Маклагген последовал за мной. Он опять взялся за старое, и тут появилась Блэк. Она злилась, что я злоупотребила ее доверием ради романтического свидания. — Она практически прорычала последние слова. — Он становится надоедливым. Я не могу поверить, что она тебя задержала. Разве ты не сказала ей, что вы с ним были вместе… — Я с трудом могла вставить хоть слово, так она разозлилась. И она не поверила тому, что я сказала. — Ей не понравился хитрый взгляд, который бросила на нее Джинни. — Ты действительно уверена, что вы с Блэк не связаны? — Гермиона покачала головой. Честно говоря, она не думала, что хочет быть связанной с этой женщиной. Как бы ей не нравилась мысль о том, что это будет кто-то другой, ей также не нравилась мысль о том, что она будет навязываться Беллатрикс. — Я так не думаю. Она обращается со мной, как всегда. Иногда ей, кажется, нравятся наши перепалки, а иногда она просто придирается ко мне, пока не дает мне отработку. Джинни протянула руку и поддержала ее, когда она чуть не поскользнулась на мокром камне. Они уже почти добрались до дома Хагрида, и оба понимали, что пора прекратить разговоры об узах. Джинни была сплетницей, но она знала, когда о чем-то надо молчать, а у Хагрида, напротив, не было представлений о чужих тайнах. Половину времени он даже не осознавал, что сказал то, чего не должен был говорить. — Даже не знаю… Я… хорошо… она всегда смотрит на тебя. И она всегда сама назначает тебе наказания. Большую часть времени она сваливает отработки на Хагрида или даже Филча. Но она никогда не делала этого с тобой. Джинни протянула руку и схватила ее за плечо, когда они остановились немного в стороне от его маленькой хижины. — И мы не шутили насчет того года, когда ты исчезла. С ней было чертовски трудно иметь дело. Она была очень вспыльчива, и если кто-то произносил твое имя достаточно громко, чтобы она услышала, он получал наказание вместе с Филчем в подземелье, чистя старые цепи. Рон сказал, что она угрожала подвесить его там же так много раз, что он был готов сделать это сам. Гермиона покачала головой и накинула капюшон на волосы. — Наверное, она просто хотела узнать, почему я в тот год бросила школу. Ты лучше всех знаешь, что она не любит секретов и загадок. — Джинни рассказала ей о том, как она помогла Гарри сделать крестной секретный подарок на день рождения… излишне говорить, что темная ведьма испортила его из-за своего нетерпения и ненависти к неожиданностям. — Ты очень хочешь, чтобы это оказалось неправдой. — Тихо сказала рыжая. — Потому что это не так, Джин, я влюбилась в эту женщину с первого курса, я все время смотрю на нее, сама того не желая, я думаю, что если бы что-то пыталось нас соединить, я бы это увидела. И, честно говоря, я уверена, что Блэк уже нашла бы способ избавиться от меня. — Она вздохнула с облегчением, когда ее подруга, казалось, уступила ей. — Да….может быть. Просто у меня такое чувство, когда я вижу вас вместе… но это твое мнение. Гермиона фыркнула. — Все, что мы делаем вместе, — это спорим. Клянусь, иногда мне кажется, что она может просто заколдовать меня и покончить с этим. Джинни что-то промурлыкала, но их разговор, к счастью, был прерван Хагридом, открывшим дверь и выпустившим Клыка к девочкам. — Вы слишком рано пришли. — Лучезарно сообщил он им. — Я накормил Фестралов, подумал, что смогу преподать тебе урок о том, кто тянет экипажи. Это определенно было бы лучше, чем бродить по озеру. Хотя многие студенты, несомненно, не могут видеть разлагающихся лошадей. — А как насчет студентов, которые не могут их видеть? — Спросила Джинни, она не могла их видеть, но знала, как они выглядят. — Есть несколько, которые будут стоять спокойно и позволят тебе прикоснуться к ним. Я собираюсь дать почувствовать их на расстоянии и заставлю вас набросать эскиз того, как, по-вашему, они выглядят. — А те, кто их видят? — Спросила Гермиона. Хагрид усмехнулся. — Таких, будет немного. Мог бы позволить поездить на них… не летать, заметьте, но они могут обогнуть поляну. Она с облегчением услышала, что он не собирается заставлять их летать. Гарри катался на гиппогрифе уже третий год, и ему это нравилось. Гермиона совершенно справедливо отказалась попробовать даже с поддержкой Гарри и Хагрида, а тот факт, что Клювокрыл любил ее до смерти, даже не был достаточным стимулом. Он действительно был так взволнован, увидев ее, когда она однажды пришла к Хагриду, сначала поклонился он, что было неслыханно для гордых созданий. — Разве, ты сможешь на них ездить, Гермиона? — Спросила Джинни, вероятно, догадываясь, куда унеслись мысли девушки. — Если они на земле. Мне и раньше приходилось ездить верхом. — А было ли такое? Странно, что она не могла вспомнить, когда ездила на них. Она помнила, что ей приходилось садиться в седло, инстинктивно знала, как ездить верхом, что делать в чрезвычайной ситуации и, как ни странно, как перенести свой вес, чтобы уклониться от приближающегося противника. — И тебе не нужно беспокоиться о том, чтобы вырвать перья. — Джинни спросила почему, она помнит, как Гарри рассказывал ей, как трудно было держаться за Клювика и летать, не дергая его за перья. — Их крылья больше похожи на крылья летучей мыши. — Просто сказал Хагрид и поморщился. — Я больше не скажу тебе, что это подскажет тебе задание. — Джинни невинно улыбнулась, когда Хагрид зашагал к лесу, бормоча что-то о коварных ведьмах. — Пошлите остальных из вашего класса ко мне, тогда они доберутся сюда, ладно? — Он исчез в темном лесу прежде, чем они успели ответить. — Эх… ты знаешь, где находится эта поляна? — Гермиона покачала головой. — Проклятый Хагрид, вечно забывает самое главное. Это был хороший класс, во всяком случае для гриффиндорцев, как только они нашли поляну. Большинство слизеринцев не хотели выполнять задание, ни трогать Фестралов, ни ездить на них верхом. Хагрид хлестнул их обратно в форму с угрозами. Никто не хотел видеть эти вещи снова. Но их жалобы, должно быть, действовали ему на нервы, потому что он закончил урок немного раньше обычного. Остаток дня прошел так же легко, к счастью, им больше не давали домашних заданий, и Гермиона сдержала свое обещание пообедать, так что ей больше не пришлось иметь дело с заботливой лучшей подругой. И только когда она зашла в класс защиты от Темных Искусств, у нее возникло неприятное ощущение, что ее день вот-вот пойдет ко дну. Она даже не переступила порог, а Блэк уже метала в нее кинжалы. Наверное, все еще злилась из-за того, что, по ее мнению, происходило в библиотеке прошлой ночью. Гермиона была слишком горда и рассержена, чтобы попытаться объяснить еще раз. Пусть она злится. Если она заберет ключ, то Гермиона сама найдет способ выполнить задание. — Заходите внутрь. Занимайте свое место. — Беллатрикс махнула палочкой в сторону доски и открыла экземпляр своей рабочей тетради. Когда все расселись, она велела им делать заметки. — А теперь, поскольку Хагрид постоянно упоминает, что он хочет привезти экзотических и опасных животных для своих занятий, я подумала, что лучше всего научить вас, как защитить себя, если его уроки выйдут из-под контроля. — Судя по ее тону, она не сомневалась, что в какой-то момент это случится. — Теперь это незаконно, — она подчеркнула это слово. — И Министерство наложило запрет на торговлю их яйцами и классифицировало их как чрезвычайно опасных зверей, но я слышала, что Хагрид упоминал о них несколько раз, так что вы изучите их. Она снова взмахнула палочкой, и на доске появилось изображение химеры. — Кто это? Кто-нибудь кроме Грейнджер знает? — На самом деле Гермиона не поднимала руку, она редко делала это в классе Блэка, ее игнорировали, какой в этом смысл? — Это химера. Наполовину лев, наполовину змея и наполовину коза. Беллатриса покачала головой.  — Неточность состоит в том, что хвост — змеи. Это не так. Возможно, это более близкое родство с драконом. На конце у него колючка. — Она указала на наконечник в форме стрелы. — Может ли кто-нибудь сказать мне, что единственный волшебник когда-либо говорил, что убил одного из них? — Гермиона не потрудилась поднять руку, но это не имело значения, взволнованный слизеринец выкрикнул ответ. — Это был игрок в катапульту Кэрфилли! — Беллатрикс, похоже, была поражена, что он вообще что-то знает о химере, хотя, скорее всего, он просто фанат катапульт. — Нет, хотя игрок был убит одним из них во время отпуска. Настоящий записанный волшебник, убивший химеру, неизвестен, но в нескольких сообщениях он упал на одну из них с большой высоты, вероятно, полетел, как Грейнджер, и упал с метлы. — Слизеринцы захихикали, даже Джинни слегка улыбнулась ей. И Гермиона могла сказать, что она плохо летает. Метлы на самом деле буквально бежали от нее, Хуч запретил ей больше пытаться. — По другим сведениям, он сражался с Химерой на дуэли, но вскоре умер от истощения. В обеих историях волшебник погиб. Эти звери опасны, и их очень трудно убить. — Она снова взмахнула палочкой, и доска опустела. Похоже, Химера была не единственным зверем, на котором она собиралась рассказать им сегодня. — Вчера вы были в воде. Там есть Силки. Те, что у нас есть, обычно держатся сами по себе, но в последнее время Хагрид сказал, что они стали беспокойными. А теперь я должна напомнить всем вам, милые гормональные дети, ” ее глаза остановились на Гермионе. — Силки, как известно, сбрасывают кожу и выходят на сушу, чтобы найти себе пару. Обычно они никому не причиняют вреда, но… вы же подростки. Старайтесь держаться подальше от любых аморальных соблазнов, да? Несколько мальчиков фыркнули, пока Беллатрикс не направила на них тяжелый взгляд. Теперь я знаю, что он получил разрешение на Чизпурфлов, их привлекает магия. Хагрид обычно хорошо охраняет своих созданий, поэтому я не слишком беспокоюсь о том, что он позволит им сбежать, но если они потеряются, вы должны знать, что они пойдут за вашими палочками. Они прогрызут дерево до самой сердцевины, и тогда ваши палочки будут бесполезны. Я не стану описывать вам их, это дело Хагрида, но я покажу вам, какие заклинания специально привлекают их, чтобы вы могли помочь Хагриду вернуть их, если это необходимо. Гермиона задалась вопросом, будет ли это уроком о том, как выжить в год, полный уроков Хагрида. Беллатрикс была не единственной учительницей, которая заботилась об этом. Спраут когда-то выращивала целый урожай ингредиентов для зелий, которые помогали при травмах, полученных в классе полувеликана. — Теперь вы уже шестой курс, и некоторые из его уроков заставят вас пойти в лес. Там опасно и самое безопасное, что можно встретить, — это Кентавр. Они не причинят вреда ребенку, но не будьте глупы и не пытайтесь напасть на них, если вы столкнетесь с ними. Они будут мстить. — Она сердито посмотрела на слизеринцев. — Единороги будут более безопасны? — Нет. — Беллатриса потерла виски и села за стол. — Это не очень хорошо известно, но единороги могут нападать, когда чувствуют угрозу. Рог — это мощное оружие, и у них есть тело лошади, сила, которая может убить вас одним хорошо поставленным ударом в голову. Кроме того, ходят слухи, что в лесу есть единороги, которые могут заставить вас забыть о своих заботах. — Звучит не так уж плохо. — Пропищал гриффиндорец, вызвав тяжелый вздох у своего профессора. — Ты забываешь обо всех своих заботах, дубина. Ты беспокоишься о своих родителях? Ты забываешь своих родителей. Твои тесты или твой парень потерял к тебе интерес? Ты забываешь, что они у тебя были. Все волнуются. Говорят, эти единороги заставляют забыть обо всем. Люди идут искать их, и никто не знает, найдут ли они их, потому что они никогда не возвращаются. Так что нет, помимо того, что единороги невероятно редки, они не самые безопасные существа, которых можно встретить в лесу. Блэк сделала глоток из кружки, стоявшей на ее столе, и поморщилась, увидев, что внутри, очевидно, было что-то довольно неприятное. — Начинайте работу над тринадцатидюймовой статьей об истории и мифах химеры и о том, почему она классифицируется как неходовое существо. Остальные застонали и начали вытаскивать свои пергаменты, но Гермиона с беспокойством смотрела на Беллатрикс. Похоже, она чувствовала себя не очень хорошо. И она никогда не позволяла им делать домашнее задание в классе, которое она обычно читала на протяжении всего урока, у них все еще оставалось полчаса и час. Джинни толкнула ее локтем и покачала головой. Гермиона поморщилась, когда ее поймали за разглядыванием собственной работы. Однако она не могла удержаться от случайных взглядов в сторону ведьмы. Тот факт, что Беллатрикс сидела над каким-то журналом и не обращала на них никакого внимания, позволял ей смотреть сколько угодно. По крайней мере, настолько, насколько Джинни позволит ей уйти, прежде чем она снова толкнет ее локтем и многозначительно посмотрит на слизеринцев, некоторые из которых любили дразнить Гермиону о том, как сильно Беллатрикс ненавидит ее. По крайней мере, никто, кроме Джинни, не обнаружил ее нелепого увлечения этой женщиной. Она попыталась с головой окунуться в работу. Она, вероятно, получила замечаний больше, чем другие, прежде чем урок закончился. Она аккуратно сворачивала пергамент, когда Блэк окликнула ее. — Мне нужно поговорить с тобой о твоей отработке, прежде чем ты уйдешь. — Она вернулась к дневнику, даже не взглянув на неё. Джинни бросила на нее непроницаемый взгляд, но последовала за остальными учениками, оставив двух ведьм наедине. Гермиона не спеша закончила укладывать вещи. У нее не было занятий после ЗоТИ, так что она не очень торопилась, как и Беллатрикс, потому что она не издала ни одного из своих обычных нетерпеливых ворчаний. — Когда меня ожидают? — Спросила она, когда закончила, не подходя к столу, и все еще злилась на Блэк за их вчерашний спор. — Каждую ночь на этой неделе, начиная со среды, завтра. Кроме Субботы. Тогда Маклагген будет вызван. Вы двое, несомненно, проводите достаточно времени вместе, вам не нужно делать это и на отработке. — Темная ведьма даже не потрудилась оторвать взгляд от книги, которую читала. Гермиона раздраженно стиснула зубы, конечно, у нее было три дня, а тот придурок, который все это затеял, получил один. — И это все, Профессор? — Да… нет… — Блэк подняла голову, ее взгляд был неуверенным. Она тяжело вздохнула и снова потерла виски, казалось, ее что-то разрывает. Это было не то, что Гермиона привыкла видеть. Беллатрикс определенно никогда раньше не позволяла ей видеть себя такой уязвимой, проклятая женщина гордилась своим упрямством и способностью казаться непобедимой перед своими учениками. — Вы с Маклаггеном… — Она замолчала. Гермиона не знала, к чему клонится разговор, но ей хотелось прервать его на случай, если он пойдет не так, как надо. Всем было известно, что ее мать умерла, и она достаточно спокойно разговаривала с Макгонагалл о птицах и пчелах. Одного раза в жизни ей было достаточно. — Между мной и ним ничего нет. Между мной и кем бы то ни было ничего нет! Меня не интересуют случайные свидания или случайный секс, мне не нужны разговоры о сексе, и у меня нет времени или энергии, чтобы тратить их на романтику. — Она почувствовала, как вспыхнули ее щеки, когда она закончила свою тираду. Блэк уставилась на нее широко раскрытыми от удивления глазами. Гермиона почти ожидала, что она будет издеваться над ней или смеяться. Она не сделала ни того, ни другого, на самом деле она не была уверена, что когда-либо видела эту женщину такой чертовски серьезной, даже когда они спорили, она выглядела так, как будто наслаждалась собой. — Ничего? Так что же это было в библиотеке? — Он… — она не знала, как объяснить. — Он уже целую вечность пытается заставить меня встречаться с ним. Он думал, что если поцелует меня, то это заставит меня понять, что я хочу встречаться с ним. Я отвернулась… — она потерла щеку, к которой прижались его губы, как будто это могло избавить ее от воспоминаний. Она все еще чувствовала его, влажный и горячий, от которого по коже побежали мурашки. Беллатрикс смотрела на нее, пока ее щеки не покраснели, а затем она встала и повернулась к ней. — Стой. — Тонкая рука протянулась и отняла ее руку. — В следующий раз будь он проклят. Не важно, по какой причине он не имел права делать то, чего ты не хочешь. — Я знаю. Это просто удивило меня. Думаю, он понял намек. — Это была ложь, мальчик был более упёртым, чем Рон, но она не хотела, чтобы Блэк узнала об этом, так как это, скорее всего, приведет к письму его родителям и ее. — Если бы он не дал мне знать. — Она могла поклясться, что Беллатрикс прорычала это заявление, но ее внимание привлек тот факт, что женщина все еще не отпустила ее руку, она зачарованно смотрела на их соединенные руки, пока Блэк не заметила и не отстранилась. — Здесь. — Она воспользовалась этим, чтобы взять дневник со стола и передать его Гермионе. — Семейный дневник, в нем есть информация о моем родственнике, у которого была связь. Блэки отличаются от типичной связанной пары. Просто… имей это в виду. — Она повернулась и направилась в свой кабинет. — Профессор… — Она хотела спросить, почему Блэк дала ей именно это задание. Было ли это просто любопытство, неужели у нее не было времени самой разобраться в этом? Но храбрость покинула ее, когда темные глаза снова обратились к ней. Она прочистила внезапно пересохшее горло и прохрипела: — Меня все еще наказывают? На бледном лице ведьмы появилась знакомая ухмылка. — Да, Грейнджер, ты знаешь. Я уверена, что смогу найти для этого хорошую причину позже. — С этими прощальными словами она закончила путь в свой личный кабинет и плотно закрыла за собой дверь, оставив очень раздосадованную Гермиону в пустом классе. — Чертова ведьма. — Она покачала головой, ругая себя за то, что вообще надеялась выбраться из всего этого. Любимое занятие Блэк — спорить с ней и давать ей отсрочку. Иногда они ссорились во время ее отработки. Она никогда не могла понять, почему Блэк так сильно ее не любит. Она не то чтобы плохо обращалась с ней, она ни в коем случае не оскорбляла ее физически, но в ту же минуту, как встретила ее, она поняла, что Блэк ее не любит. В первый год она часто смотрела на нее. Часто отпускала ехидные замечания по поводу того, что Гермиона всегда должна отвечать, и в последнее время она стала все более осуждающе относиться к своей личной жизни, если Маклагген был хоть чем-то полезен. Если бы им удалось найти общий язык, они, возможно, и не были бы друзьями, но она была уверена, что они могли бы наслаждаться обществом друг друга. Блэк всегда выводила ее из себя, и она, казалось, наслаждалась этим. Как, черт возьми, все это привело к безумному увлечению Гермионой, она никогда не узнает. Любовь не просто слепа, она еще и глупа. Она сунула дневник в сумку, распахнула дверь в класс и чуть не налетела на Джинни. Она должна была знать, Джинни не могла не быть любопытной, Гермиона была почти уверена, что девочка была вдохновением для расширяющихся ушей Фреда и Джорджа. — И что же она сказала? Что за отработка? Гермиона вздохнула и жестом велела им идти дальше. — Она не сказала. Но, похоже, верила, что я не предам ее доверие. Джинни подняла изящную бровь, когда они спускались по лестнице. — Но ты все еще наказана? — Гермиона кивнула, игнорируя намек на веселье, прозвучавший в голосе рыжего. — Разве это не что-то… — Джинни. — Ее тон был достаточно предупреждающим, чтобы девушка подняла руку в притворной капитуляции. — Ладно, ладно. Я остановлюсь. Но если я права, то должна сказать, что буду говорить тебе об этом всю оставшуюся жизнь. — Джинни, если бы ты была права, это было бы самое худшее, что когда-либо случалось со мной. То, что я читала об облигациях, и это очень мало значит для нас, но… ну, это нехорошо. Многие чистокровки предпочли убить меньшую кровь. Это также сводило их с ума и резко ослабляло их магию. Но в отчетах, которые я читала, говорилось, что это лучше, чем быть связанным. Можете себе представить, каково это будет для кого-то вроде Беллатрикс Блэк? — Она не такая, Гермиона. У нее нет такого предубеждения.- Тихо сказала Джинни. — Может быть, и она не права? И учить магглорожденных. Но, есть Малфои, и они ее семья, ее сестра. Это… плохо кончится. Неважно, что я ее ученица и не такая могущественная ведьма, как она. Я просто книжный умник. Если Блэк связана узами, ей нужен кто-то вроде нее самой. Красивая, умная и сильная. Гермиона печально вздохнула. Джинни задумчиво нахмурилась.  — Как… — она покачала головой, но Гермиона все еще видела в ее глазах вопросы и беспокойство. — Неважно. На сегодня занятия у мальчиков тоже закончились, и Гарри с Роном собирались на поле потренироваться перед тренировкой. — Хочешь пойти со мной? Она подумала, не сказать ли ей «нет». У нее возникло жгучее желание заняться дневником, который дала ей Беллатрикс. Но она боялась вопросов, которые, как она знала и хотела задать Джинни. Ей не очень-то удавалось убедить подругу, что она счастливая студентка шестого курса, радующаяся возвращению. — Не на долго. Я должна посмотреть, есть ли у Рона все еще то, что нужно, чтобы остаться вратарём, возможно, на этот раз мне не придется сбивать Маклаггена с метлы. Джинни рассмеялась. — О, когда он закончит школу, я так скажу своему брату, что ты единственная причина, по которой он попал в команду. Гарри не стал бы играть в фаворитах. — Ну да, он взял меня, так что Гарри не пришлось. Они оба застонали, когда вышли наружу, снова моросил дождь. Погода стояла холодная и сырая, и казалось, что она хочет оставаться такой еще какое-то время. Гермиона пожалела, что не владеет заклинанием, которое сохранит их сухими, и сделала мысленную заметку изучить его. — От этого у меня всегда вьются волосы. — Пожаловалась она, когда Джинни произнесла заклинание, и они пошли по длинной тропинке, которая должна была привести их на поле для квиддича. Джинни тоже была не очень хороша в этом, она не могла поддерживать его очень долго. — Тогда это напомнит нам о юной Гермионе. Ты держишь волосы прямее, чем в детстве. Она поморщилась. Джинни не знала, что мать помогла ей привести ее в порядок до второго курса. Она была расстроена тем, что ее все еще дразнят из-за этого, и хотела иметь возможность исправить это без магии. Это была одна из последних вещей, которые она и ее мать сделали, оставив ее счастливой. В конце концов, она боялась, что ее будут дразнить за то, что она изменила его, поэтому она оставила его пушистым в том году. После смерти отца дразнилки уже не беспокоили ее так сильно, и она использовала магию, чтобы держать их в узде. Странно, но с тех пор, как она перестала обращать на них внимание, хулиганы не представляли для нее особой проблемы. — Гермиона? — Хм? Ой, прости. Ты напомнила мне… мой отец сказал, что ему нравятся мои прямые волосы. Он сказал мне, что это делает меня старше. — Она слабо улыбнулась при этом воспоминании. Было ли это правдой в тот момент или нет, но это заставило ее улыбнуться. — Ты действительно выглядишь более зрелой, но тогда ты уже совершеннолетняя. — В волшебном мире. Пока еще не в магловском мире. — Да, но этот мир больше не имеет на тебя никакого влияния. Ты уже можешь творить магию дома, и министерство не будет дышать тебе в затылок. — Ты живешь в доме ведьмы. Не веди себя так, будто ты не занимаешься магией все время. Джинни лукаво усмехнулась. — Да ладно, иногда. Они не могут сказать, кто его сотворил, и они не так строги в магических областях. Но мама по-прежнему не позволяет нам делать это часто. Они поднялись на гриффиндорскую трибуну, уже заметив Рона и Гарри в воздухе, кружащих над воротами. Они помахали им, когда поднялись достаточно высоко, чтобы видеть их, и заняли свои места. — Жаль, что мы не смогли снова сходить на Кубок.- Пожаловалась Джинни. — В этом году победу одержали ирландцы. Папа выиграл сто галеонов и купил Рону новую метлу. — Хммм? Я слышала от Виктора, что он взял годичный отпуск. Он сказал что-то о личной проблеме, я получила письма от половины его товарищей по команде, умоляя меня вернуться к нему. Очевидно, они думают, что именно из-за меня ему понадобился творческий отпуск. — Она покачала головой от нелепости происходящего. — Просто время было неподходящее. Никто из нас не хотел быть кем-то, кроме друзей. — Потому что ты слишком занята вожделением к Беллатрикс Блэк. — Гермиона толкнула ее локтем. — Я говорю только правду! — Она от души рассмеялась. — И все же то письмо, которое ты написала Рону о том, что Виктор взял отпуск, побудило папу сделать ставку против румын. Так что формально именно из-за тебя Рон обзавелся новой метлой. — Да, он это заслужил. Он часто жалуется на то, что его руки опускаются, но я знаю, что он не упоминает об этом твоим родителям. — Джинни молча согласилась. Рон много жаловался на то, что ему дают только подержанные вещи. Он добрался до Эррола, чертова птица была уже далеко за пределами своего расцвета. Он привык к книгам, когда они могли использовать их, и он привык к мантиям, даже его палочка была использована, пока он не сломал ее. Он никогда не жаловался родителям, всегда был благодарен за то, что они могли ему дать. Джинни понимала, что ему тяжело видеть, как родители так балуют Гарри. У них были деньги, и Гарри был старшим. Но Рон хорошо справлялся со своей ревностью. И еще помогало то, что Гарри не был похож на Малфоев и не втирал всем в лицо, что он богат. — Эй! — Они подняли глаза и увидели двух мальчиков, парящих в воздухе над ними. — Джинни хочешь попрактиковаться? Джинни нерешительно посмотрела на Гермиону. Гермиона рассмеялась и толкнула ее. — Иди. У меня есть книга, которую я хочу прочесть. — Нет…я останусь с тобой. — Джин. Я буду в общежитии к началу комендантского часа. — Обед.- Упрямо твердила ей ведьма. — Ты же обещала. — Прекрасно. Встретимся там через час. Иди и развлекайся. — Хорошо, если ты уверена. — Она помахала Гарри, когда они оба поднялись на ноги. — Будь там через секунду! — Она снова повернулась к удаляющемуся книжному червю. — Не забывай! Гермиона кивнула и направилась к озеру. Она уже промокла, так что еще немного воды не убьет ее. К тому же ей нравился этот вид. Она не сможет читать книгу из страха, что она промокнет, Блэк убьет ее, если она испортит семейный дневник. Но если она не сможет погрузиться в книгу, то, возможно, не забудет и об ужине.

***

На территории замка было не так уж много студентов. Дождь и тот факт, что большинство из них все еще были на занятиях, помогли ей обрести уединение, которого она так хотела. Вода была слишком холодной, чтобы плавать в ней, не то чтобы она пыталась плавать с Силками и гигантским кальмаром в озере, но она сняла туфли и села на берегу, чтобы вода омыла ее ноги. Холод освежал, и вид был прекрасный. Она могла бы забыть о своих проблемах и посидеть немного, и, возможно, она действительно начала бы верить, что все будет хорошо. Она позволила своему телу упасть обратно на песок. Она закрыла глаза и позволила ощущениям ветра и холодной воды унести ее прочь. Она могла быть где угодно, если была в своем уме. Исследовать древние пещеры, отдыхать с родителями, играть в кукольный домик со Стерлинг. Ее воображение было всем, что у нее было, когда мир становился слишком подавляющим. Она могла потеряться в воспоминаниях или в чувствах. Умение отстраняться помогло ей пережить не одну напряженную ситуацию за эти годы. Именно это и побудило ее заняться изучением окклюменции. — Ты просто напрашиваешься на то, чтобы заболеть. — Ее глаза распахнулись, когда рядом с ней села не кто иной, как Блэк. Женщина была одета в маггловскую одежду и накинутый на нее плащ. Она, должно быть, уже выходила из замка, когда заметила Гермиону на берегу, и след в Хогсмид привел бы ее прямо сюда. — Профессор Блэк? — Не думай, что если ты заболеешь, то избежишь наказания вместе со мной.- Строго сказала ей Беллатрикс. Гермиона снова села и покачала головой. — Я не заболею. Я просто хотела немного тишины и покоя. — Как и все мы.- С горечью сказала она. — Я шла навестить свою дорогую сестру. Я просто остановилась, чтобы напомнить тебе о отработке. Ты пойдешь, даже если заболеешь. — предупредила она. — В чем дело? Мое наказание? — Хагрид попросил меня кое-что разузнать в лесу. Он заметил это, когда у вас были занятия по Фестралам. Он сказал, что это затягивается… Беллатриса озабоченно нахмурилась и перевела взгляд с озера на Гермиону. — Ты ничего не заметила? Гермиона заметила, что Хагрид сократил урок больше, чем это было необходимо, но она предположила, что он просто закончил на сегодня. Слизеринцы были занозой в заднице весь урок, она думала, что он просто устал от их нытья. — Ничего, кроме Фестралов. Они могут быть достаточно жуткими. — О. Я и не знала, что ты их видишь. — Она не спрашивала, поэтому Гермиона ничего не объяснила. Над головой взвизгнула птица, Блэк взглянула на нее и выругалась. Ее глаза вернулись к замку, и она сердито посмотрела на что-то, чего Гермиона не могла видеть. — Пока мы не проведем расследование, держись подальше от леса. Ты — Центр слишком больших неприятностей для твоего же блага. Только кровавый тролль вышел, чтобы сделать это внутри замка, и вы запираетесь в ванной комнате с ним. — Мрачно пробормотала она. Гермиона предпочла рассмеяться, а не рассердиться. Женщина была права. Неприятности доставляли либо Фред, либо Джордж, либо Гарри с Роном, но почему-то именно ей всегда не везло. — Полагаю, я подожду до задержания, чтобы провести расследование. Блэк усмехнулась: — Просто держись подальше от неприятностей. Я бы с удовольствием дала тебе больше времени, но у меня уже запланирован достаточно напряженный месяц. — И у меня достаточно работы в школе на неделю. Блэк встала, некоторое время смотря на нее сверху вниз, раздумывая, сказать ли еще что-нибудь, но в конце концов она покачала головой и ушла в сторону Хогсмида, предоставив Гермиону саму себе. Она смотрела ей вслед. Удивляясь тому, как часто она в последнее время случайно сталкивалась с этой женщиной. Это было не похоже на Беллатрикс, появляющуюся из ниоткуда и дающую ей задержание, хотя обычно они не разговаривали так много. Это было почти так, как если бы женщина искала ее… Она резко тряхнула головой и снова упала на песок. «Так же вероятно, как выйти замуж за Рона.» — Нервно напомнила она себе.

***

Беллатриса проклинала сестру всю дорогу до Хогсмида. Она весь день переживала из-за этой встречи и уже начала жалеть, что вообще связалась с сестрой. Конечно, Энди будет нуждаться в ее обществе, когда она попросит больше способов успокоить себя и свою магию. Конечно, ее любящая сестра хотела бы знать, что, черт возьми, происходит с ее сестрой, у которой, возможно, была форма посттравматического стресса, но у которой никогда не было проблем с ее магией. У Беллы не было нужных ответов. Ей просто нужна была помощь. Хобби, с которым познакомил ее Билли, было забавным, и она должна была признать, что оно поглощало достаточно внимания, чтобы дать ей время взять себя в руки. В любом случае, прошлой ночью это сработало. Но после того, как она провела два часа, убирая беспорядок в своей комнате, она знала, что ей придется либо объясняться с Поппи, либо просить ее сестру найти другие способы успокоиться, и эти приступы, похоже, развивались у нее. Она просто не знала, что сказать. Нужно ли ей что-то придумать, обвинить отца и свое детство или просто сказать правду и надеяться, что Энди не отреагирует так же, как Цисси. Конечно, когда она сказала Нарциссе, что была пьяна, глупа и на пределе своих возможностей, и никто не захотел сказать ей, куда ушла Гермиона и почему ведьма, чьим хобби было практически домашнее задание, взяла годичный отпуск из школы. По крайней мере, она немного успокоилась, встретившись с Андромедой. Во всяком случае, она еще не напилась. Она на мгновение задумалась, что сказать, прежде чем войти в три метелки. Она помахала Розметте рукой и направилась к столику сестры. Она едва успела сесть, как прекрасная хозяйка уже поставила на стол ее обычное блюдо. “ — Что-нибудь еще, Блэк? — Нет. Просто оставьте меня, Розметта, то, что мы с Энди должны обсудить, не должно быть Подслушано. Это семейное дело. — ведьма кивнула, хотя и была любопытна, она не собиралась злить Беллатрикс. Она любила свое богатство и свой паб именно таким, каким он был, вот почему она отгоняла некоторых завсегдатаев за другой столик и оставляла все пространство вокруг двух сестер пустым. — Неужели все так плохо, Белла? — Тихо спросила Энди, когда Белла накрыла их маффлиато. Она покачала головой и сделала большой глоток огне-виски. — Это нехорошо. Думаю, это тоже неплохо. Просто то, как ты на это смотришь. Энди отодвинула свой бокал и оттащила бокал Беллы. — Скажи мне. — Настаивала она, уже сытая по горло беготней, в то время как ее сестра пыталась набраться храбрости, чтобы рассказать ей, что же было таким ужасным. — Я связана. Как те, о которых нам всегда рассказывал отец. — Энди покачала головой, кудрявые пряди рассыпались по ее лицу, когда она высказала свое недоверие. — Остановись. — Беллатриса протянула руку и взяла свой стакан. — Я ничего не выдумала и не могу объяснить, откуда мне это известно. — Кто же это? — Спросила ее сестра после нескольких секунд ошеломленного молчания. Это была тяжелая вещь, чтобы быть сказанным. Все детство им твердили, как отвратительны и противоестественны узы. И это было только тогда, когда их отец даже собирался обсуждать их. Он говорил им снова и снова, что если кто-то из его детей связан узами, то они должны немедленно убить меньшую кровь. Беллатрикс явно не собиралась этого делать, и Энди тоже. Если бы это было правдой, это вызвало бы безумие, они видели последствия убийства малой крови. Их отец убил магглорожденного прямо у них на глазах, связанного узами брака с их старшим кузеном. Он сошел с ума, и его магия была ничем. Он был почти сквибом после этого, но все, что их отец мог сказать, это то, что тёмная линия не должна быть запятнана. Очевидно, сквиб был лучше, чем связанная пара. — Гермиона Грейнджер. Энди нахмурилась еще сильнее, но еще какое-то время молчала, обдумывая и взвешивая реальность сказанного. — Подруга Поттера и Уизли? Та, что взяла годичный отпуск. — Она кивнула сама себе, вспоминая, какой Беллатрикс была в тот год, какой непостоянной она казалась. — Она уже совершеннолетняя, ты ей сказала? — Я… пусть она выполнит задание по облигациям. Я дала ей книгу из нашей личной библиотеки, рассказ о нашем двоюродном брате… Дамблдор попросил меня не говорить ей об этом до седьмого курса. Это должно было случиться в этом году, но она взяла перерыв. — Но она же совершеннолетняя! — Белла подняла руку, чтобы утихомирить разгневанную сестру, и нервно огляделась вокруг, хотя и знала, что остальные не слышат их разговора. Дело было не только в том, что она не хотела, чтобы это стало известно, но и в том, что она боялась за безопасность Гермионы, если станет известно, что они связаны узами брака. Идиоты с чистокровными идеалами могли попытаться навредить девушке, а в «Трех метлах» было полно людей, готовых продать любую информацию за хорошую цену. — Успокойся. — Ей не нужно было привлекать внимание к тому факту, что она приглушила их разговор, люди просто старались слушать внимательнее. — Я огорчена. Но это кажется неправильным. Ты попросила меня о помощи, так что ты, очевидно, страдаешь больше, чем просто кошмарами о нашем детстве. — Белла поморщилась. — Я знаю, что это будет нелегко, но ты наверняка сможешь договориться с девушкой. — Я решила, что оставлю все в ее руках. — Что? Что это значит? Беллатрикс вздохнула, зная, что сестре ее ответ, вероятно, понравится не больше, чем Нарциссе. — Я решила, что когда скажу ей, что мы связаны узами, она сама решит, что ей делать. Вот почему я решила позволить ей выполнить задание. Чтобы у нее было беспристрастное мнение. Либо она согласится остаться со мной, мы как-нибудь разберемся после ее окончания, либо она не хочет иметь со мной ничего общего и пойдет своей дорогой. — Ты что, дура? — Резко прошептала Энди. — Я читаю эти чертовы журналы так же, как и ты, я знаю, что там говорится о тёмных облигациях. Они сильны и опасны. На наш род было наложено проклятие, даже если Гермиона жива, ты можешь сойти с ума, если ее не будет рядом. Наша магия должна была быть слишком сильной, узы слишком сильны на нашей стороне. — Но не для нее. Энди, она заслуживает выбора. — Только не ценой твоей жизни, она этого не сделает! Ее сестра всегда была голосом разума, всегда хотела выбрать правильный путь. Казалось, она забыла, что это такое, когда дело касалось ее семьи. — Она доберется до тебя, и я буду недовольна, если ты решишь вмешаться. Энди побледнела. Беллатриса никогда не шла против своих сестер. Ни для кого. Она побледнела и снова покачала головой. — Я не причиню ей вреда. — Сказала она сестре мягко, почти боясь огня, который горел в ее темных глазах, огня, направленного на нее из-за тупой угрозы свободе выбора Гермионы. — Ты… ты любишь ее. Ее глаза расширились от благоговения и понимания. — Нет. Но это не так. Она была еще ребенком, когда эта связь возникла. Первый курс. — Но сейчас ее нет. — Твердо сказала ей Энди. — Ты можешь лгать себе сколько угодно, но ты защищаешь эту девушку. — Все дело в узах. — Слабо запротестовала Беллатриса. — Может быть, но я читаю книги. — Она снова сказала ей. — Узы не требуют, чтобы вы любили друг друга. Любовь растет сама по себе, и я думаю, что ты любишь ее. Нет… Я думаю, ты влюблена в нее, Беллатриса. — Энди, она моя ученица. — Даже она заметила, что больше не отрицает этого утверждения. Она даже не была уверена, что сможет это сделать, если будет честной. Гермиона действительно что-то в ней всколыхнула. Но если это и была любовь, она не знала, как распознать ее. И она не хотела думать об этом прямо сейчас, не в окружении людей и не сидя напротив сестры. — Хорошо, я оставлю это. Скажи мне, что я могу сделать, чтобы помочь тебе. И знай, что я уже высказала свое неодобрение твоему безумному решению отпустить ее, если она решит сбежать. — Белла вздохнула, ей, вероятно, придется заставить Энди дать нерушимую клятву, чтобы она знала, что не будет преследовать Гермиону по всему миру и тащить ее обратно, если она уйдет. Она все еще была рада, что рассказала ей об этом. Рада, что наконец-то есть кто-то, кто готов помочь ей, кто хотя бы частично понимает, что она переживает, и не просит ее ждать еще один чертов год!