Just a Brand

Встреча с Энди заставила ее напрячься. Она не могла быть влюблена в ту, с кем была связана. Она была студенткой. Она была умной и заботливой, и еще куча других вещей, которыми восхищалась темная ведьма, но в конечном счете она была студенткой. Она была в самом разгаре очередного срыва, когда Дамблдор вежливо постучал в ее дверь. — Уходи отсюда! Он, конечно, не послушался и сам вошел. Она выругалась, но едва удостоила его взглядом, продолжая ходить взад и вперед по кухне. По крайней мере, она убрала свой беспорядок после предыдущего срыва. — Мистер Поттер выразил свое беспокойство. Он как раз шел к тебе. — Ей удалось на мгновение остановиться и с любопытством посмотреть на него, было уже далеко за комендантским часом, она провела два часа с сестрой, переживая мириады эмоций, прежде чем Энди наконец отпустила ее, позволив ей разобраться в своих чувствах и панике, которую они принесли из комфорта ее собственного дома вдали от любопытных глаз. — На его карте было видно, как ты расхаживаешь, и я убедил его, что сам приду к тебе. Интересно, почему он так беспокоится? В конце концов, часть ее проблем — это его вина. — Я в порядке. — Она укусила бы его, прежде чем нелюбезно плюхнуться в кресло. Она наклонилась вперед и положила руки на стол, голова последовала следом. — Понимаю. Я здесь. — иногда она действительно презирала его медленное легкое протяжное произношение. — Если тебе нужно что-то обсудить. Надеюсь, ты знаешь, что Я твой друг, Белла. Она фыркнула, даже не потрудившись поднять голову. — Если вы не собираетесь объяснять, почему я должна ждать, мне не о чем говорить. — Ее слова были приглушены рукой, но он все равно услышал. Она чувствовала, как он хмурится, когда говорит. — Если бы я мог, боюсь, это не мой случай. — Это было больше, чем он обычно говорил по этому поводу, но это только добавило ей вопросов. — Ты кому-нибудь рассказывал о… — она вскинула голову, намереваясь наброситься на него, если он предаст ее доверие, но он мягко покачал головой. — Нет. Даже министерство об этом не знает. То, что заставило меня вмешаться в это дело — это совершенно иное. Просто знай, что у меня есть интересы каждого в глубине души, и я надеюсь, что все разрешится само собой в следующем году. Она понятия не имела, о чем он говорит, и была не в настроении выслушивать его загадочную чушь. — Я не собираюсь ждать еще год, Альбус. У нее есть время до седьмого курса, до ее последнего проклятого дня в этой школе. Я больше не могу выносить эту неопределенность. — Она ненавидела его жалостливый взгляд. Она была Беллатрикс Блэк и не испытывала жалости. Она заставила себя взять себя в руки и сердито посмотрела на него. — Ты действительно чего-то хотел или просто хотел успокоить моего крестника? — Я просто хотел успокоить Гарри. А еще хочу предупредить, что Минерва слышала о наказании Гермионы и не рада, что она получила его в первый же день семестра. Это вызвало ухмылку на лице темной ведьмы. Она так любила досаждать Минерве. — Странно, но она это заслужила. — На самом деле она этого не делала, Гермиона объяснила ей, и она поверила ей, как только у нее появилось время, чтобы понять, как это выглядело, но никто другой не должен был знать об этом. Она смутно подумывала о том, чтобы отменить задержание брюнетки, но она не взяла бы Маклаггена обратно в лес, мальчик был бы бесполезен, и у нее не было желания входить туда в одиночку, если бы что-то напугало Хагрида, олух всегда входил и выходил из темного леса. Гермиона была бы хорошим помощником в чрезвычайной ситуации, и ее компания была предпочтительнее, чем некоторые другие учителя. В худшем случае она отправит девочку обратно в замок за помощью и защитит ее. Честно говоря, она не ожидала, что столкнется с чем-то более опасным, чем то, что они уже видели. — Я пока успокою Минерву, но, пожалуйста, постарайся сделать так, чтобы эти наказания были более справедливыми, чем в прошлом году. Слишком громко дышать в библиотеке… — он покачал головой и усмехнулся, выходя так же грубо, как и вошел. Белла откинула голову на руки. Неужели она действительно наказала Грейнджер за то, что та громко дышала в библиотеке? Она дала их девочке так много, что уже не могла вспомнить причины, которые придумала сама. По крайней мере, одна хорошая вещь пришла от вмешательства Дамблдора, она больше не волновалась о своих чувствах. Любила она девочку или нет — это не имело никакого значения, она ничего не могла с этим поделать, и она была уверена, что Гермиона никогда не ответит ей взаимностью, не так, как она обращалась с ней все эти годы. Лучшее, на что она могла надеяться — это уважение и, возможно, дружба, все зависело от ее решения после того, как она узнает об этой связи.

***

Беллатрикс попросила ее встретиться с ней у озера на следующий день после занятий. У нее были какие-то проблемы со Слизеринцами, которые нужно было уладить, прежде чем она сможет начать отработку Гермионы. Что бы это ни было, оно, должно быть, было плохим, потому что она ждала уже полчаса, когда появился Хагрид, закрывая солнце, пока она всматривалась в его огромную фигуру. Он улыбался ей, его глаза и красные щеки — все, что она могла видеть за его густой бородой. — Что ты здесь делаешь, Гермиона? — Его глаза переместились к озеру, и его улыбка исчезла, и она увидела, как беспокойство вспыхнуло в его глазах, когда они остановились на лесе. — Может быть, ты сама не в безопасности, там что-то есть. Чувствую, оно смотрит. — Я жду профессора Блэк. Она меня задержала. — Его яркие глаза снова обратились к ней, и он нахмурился еще больше. — Она пойдет с тобой в лес? Нет… это небезопасно. — Он покачал головой и снова обратил свое внимание на замок, они могли видеть, как указанная ведьма спускается к ним, размахивая руками от раздражения, суетясь и приводя себя в порядок. Гермиона наблюдала за ее приближением, ведьма выглядела чертовски раздраженной, что не предвещало ничего хорошего для неё. Гермиона чувствовала, что Хагрид будет протестовать против ее похода в лес, что, вероятно, рассердит Блэк. Сама Минерва пыталась вытащить девушку из нескольких наказаний на протяжении многих лет, но по какой-то причине Дамблдор всегда был на стороне Блэк. — Что случилось, Хагрид? Я знаю этот проклятый взгляд, не делай этот вечер ещё хуже, — Она указала на него, но, глядя на Гермиону, её глаза округлились, — ты принесла свою палочку? Она посмотрела, покачала головой, вытащила палочку из своей мантии и получила одобрительный кивок. — Ты не можешь заставить Гермиону пойти в лес. Это небезопасно! — возмутился Хагрид. Белла посмотрела на него своими темными глазами, и тот отступил на шаг, что забавно, учитывая, что он был намного больше Беллатрисы. — Если ты не назовешь мне хоть одну вескую причину, по которой я не могу заставить ее отбывать там наказание. И не думайте учить меня, как я могу ее наказать. И твои предчувствия не являются достаточным оправданием для того, чтобы я не смогла сходить с ней в лес, ты все время водишь её, Уизли и Поттера туда для других занятий, кроме уроков. Гермиона молчала, ведьма была права, Гарри недавно уезжал с Хагридом, чтобы помочь проверить огромных пауков, с которыми дружил лесник. Рон наотрез отказался идти, а Гермионы не было рядом, когда он попросил. Не то, чтобы они ей особо не нравились, они всегда смотрели на неё, как будто хотели съесть. — Но…- Хагрид вздохнул, принимая поражение. У него не было другого оправдания. Просто надоедливое чувство, что что-то не так. Беллатрикс была права, Гермиона была в лесу больше, чем большинство других учеников Хогвартса, и она могла справляться с собой лучше, чем большинство учителей. — Да, хорошо. — Теперь, если все жалобы на мои методы наказания закончились, можем расходиться. — Она помахала Гермионе следовать за ней и ушла, не оглядываясь, чтобы убедиться, что она последовала за ней. Гермиона отмахнулась от Хагрида и помчалась вслед за учителем. Когда они отошли достаточно далеко, Беллатриса, наконец, снова заговорила. — Ты никогда раньше не пыталась избежать наказания. Испугалась? Она слегка усмехнулась: — В этот раз я не пробовала. — И сразу же запротестовала. — Обычно я просто стараюсь избегать вас, чтобы меня вообще не наказывали. Мне их больше никто не дает. Беллатрикс снова погрузилась в угрюмое молчание, ее плечи были напряженными, а голова высоко поднята, но у Гермионы возникло странное ощущение, что она каким-то образом причинила вред ведьме. Она говорила только правду и потратила много времени, пытаясь не попасться Беллатрикс. Наказание разрушило ее график сна и выполнения домашних заданий, что никогда не случалось. Они провели час, гуляя по границе, но оставаясь в лесу, все время держа замок на виду. Ни один из них не чувствовал ничего другого, они не чувствовали на себе взгляда, который, казалось, чувствовал Хагрид, и к концу Беллатрикс решила, что для Хагрида будет безопасно вернуть занятия в лесу. Хорошие новости, потому что Гермионе надоело бродить по колено в черном озере. — Сходи на ужин. — сказала ей Беллатрикс, направляясь к тому месту, где до этого говорила с Хагридом, чтобы сообщить ему новости. — Встретимся здесь завтра после обеда. Посмотрим, изменится ли что-нибудь ночью. Гермиона долго смотрела ей вслед. Она почти не говорила, не наносила ей колких и ехидных замечаний по поводу чего-то, чтобы ее рассердить. Она не была похожа сама на себя, и это беспокоило Гермиону.

***

Она сообщила Хагриду хорошие новости и затем вернулась в свои апартаменты. Ей самой не хотелось ужинать. Она всегда знала, что Гермиона избегает ее, она всегда была той, кто искал встречи, и это было только для того, чтобы дать ей наказание и еще больше поводов для ненависти. Все могло бы быть иначе, если бы она смогла взять себя в руки и перестала вести себя как маленький ребенок. Теперь она не знала, как измениться. В любом случае она не была хорошим человеком. Она была резкой и грубой, слишком крепко держалась за то, чего хотела, и отталкивала всех, кто мог причинить ей боль. Она оттолкнула сестер, и, похоже, успешно сделала то же самое с Гермионой. Гермиона. Самая яркая ведьма своего возраста. Ведьма, у которой была сила сломить самую могущественную ведьму во всей Англии, просто отказавшись остаться. Она была уже почти ушла. Она это признала. Она почти сказала ей, что презирает ее прямо в лицо. Обычно, я стараюсь избегать тебя. Белла вздохнула. Ей нужно было подготовиться к седьмому курсу Гермионы. Она решила, что для начала нет ничего лучше.

***

Нимфадора Тонкс вошла на кухню своей матери, она сразу поняла, что что-то не так, ее мать пекла печенье. Маггловским способом. Она никогда не пекла, если только что-то не обдумывала. — Мама? Энди улыбнулась дочери, когда она вылила пятую партию сахарного печенья в охлаждающую емкость. — Дорогая, так мило с твоей стороны зайти. Какой повод? — Ее улыбка была достаточно искренней, но до глаза не затрагивала. — Сегодня же семейный день. — Тонкс приподняла бровь, ее мать никогда не забывала семейный день, а на ужин она, похоже, не приготовила ничего, кроме печенья. Ее отец будет дома в любую минуту, и она понятия не имела, как он отреагирует на пять дюжин печенья, которые ему придется съесть. — Ой, я забыла. — Энди вздохнула. — Черт возьми, я готовлю с самого чертова утра. — Она застонала и тяжело села на стул. Тонкс села рядом и повернулась к матери. — Что не так? Ты болеешь? Папа болен? Могу я что-нибудь сделать? Энди подняла руку на быстро задаваемые вопросы дочери и покачала головой. — Никто не болен, но твоя чертова тетя влюблена. Это привлекло ее внимание. — Тетя Цисси? Она замужем, она ни за что не бросит Драко… — она замолчала, когда ее мать встряхнула ее темные кудри. — Тетя… Белла?! — Да. Хоть она и клянется, что нет, но я это вижу. Она так защищает и делает все возможное, чтобы оттолкнуть девушку от себя. Я не знаю, кого она больше боится получить травму сама или Гермиона. Если она чего-то не сделает, то оба будут жить с последствиями. — Женщина… Никогда бы не подумала. Ого, вот это новость! — Энди ударила Нимфу, когда она начала смеяться. — Нет, Нимфадора, это не повод для смеха. — О, мама, перестань, тетя Белла разберется со всем своим дерьмом, когда она когда-нибудь умела отказывать себе в том, чего она хочет? Энди покачала головой и посмотрела в окно кухни, слезы застилали ее глаза. — Беллатрикс страдает из-за людей, которых любит. Если она думает, что не годится для девушки, она отталкивает ее до тех пор, пока не исчезнет надежда на примирение. Что еще хуже, они связаны Тонкс побледнела. Она не была чистокровной, ее отец был магглом. Но даже она знала, что такое узы, поскольку как аврор она расследовала смерть магглорожденного, вызванную одним из них. Она знала, какими их видит волшебное общество, как чистокровные обращаются с ними. — Ты сказала — Гермиона? Энди кивнула. — Студентка. — Тонкс поморщилась. Она могла понять дилемму своей тети. Из всех живых Блэков она никогда бы не подозревала, что Беллатрикс когда-либо будет связана. Если бы это был кто-то, она бы подумала, что это ее собственная мать. — Не говори ей, что я тебе сказала, Нимфа. Она не будет счастлива со мной. Это не было моим секретом, я просто так переживаю за нее. — Она крепко обняла мать, чуть не сбив со стула. — Давай, давай поужинаем, прежде чем папа вернется домой и подумает, что мы чокнутые. — Она будет изучать эту Гермиону, ее мать и тетю. Она узнала имя, но не могла вспомнить, откуда. В любом случае, ей пришлось отложить это на полку, нужно было сначала собрать маму.

***

Для Гермионы неделя тянулась медленно, ее наказание с Блэк прошло без происшествий и было тихим. Темная ведьма говорила только тогда, когда ей было нужно, она не делала резких замечаний и не задавала вопросов. В классе она была почти такой же, даже другие начали это замечать. Она читала лекции, отвечала на вопросы без сарказма и игнорировала Гермиону даже больше, чем обычно. Ее внезапная перемена в отношении заставила Гермиону ждать после уроков. Она отмахнулась от любопытного взгляда Джинни и подошла к столу Блэк. — Профессор? Беллатрикс взглянула на нее и вздохнула. — Это по поводу книг? — Гермиона почувствовала прилив вины, она еще даже не взглянула на нее, она провела все свободное время в течение недели, чтобы убедиться, что ее друзья перестали беспокоиться о ее поведении, и потратила остальное, пытаясь продвинуться вперед по всей домашней работе. — Э… нет. Я просто… Мне было интересно, все ли с вами в порядке? Блэк впилась в нее взглядом, ее пальцы лениво крутили палочку. На мгновение Гермиона подумала, не думал ли Блэк о ее проклятии. — Вам действительно не все равно, мисс Грейнджер? У меня было впечатление, что вы меня терпеть не можете. — Гермиона в замешательстве посмотрела на нее. Конечно, они никогда не ладили, и она никогда не говорила иначе, но неспособность выносить ее было для нее немного… преувеличена, она не могла этого вынести, она была просто подавлена. А Блэк была… ну, она была кем-то. Она могла быть злой, язвительной и занозой в заднице, но она была увлечена преподаванием и своим делом. Она гордилась тем, что ее ученики осваивали сложные заклинания, и всегда пыталась выяснить, кто на самом деле был жертвой, когда начиналась драка. С Гермионой она всегда была немного предвзятой, и девушка понятия не имела, почему, но она видела, как Белла находится среди других, и восхищалась ею. Она не ненавидела ее. — Я… — Она хотела знать, почему она так думала? Почему это казалось ей важным? Но Беллатрикс это не понравилось, и она оборвала ее. — Я в порядке, Грейнджер. Ты не выберешься из этой последней ночи отработки. — Она резко выдавила слова, заставив Гермиону вздрогнуть. Очевидно, она сделала что-то, чтобы рассердить Блэк, ей было жаль, что она не удосужилась спросить о ней. Но она была так обеспокоена. Женщина выглядела… потерянной. — Уходи отсюда, увидимся сегодня после ужина. — Она резко встала и пошла к своему кабинету. — Надеюсь, ты не облажаешься и не получишь от меня ещё больше отработок. Гермиона тяжело вздохнула, когда ведьма захлопнула дверь. Она явно расстроила женщину своим небрежным комментарием в первую ночь отработки, но она не знала, почему это произошло. Блэк за эти годы так и не могла обьяснить, почему девушка ей не нравится. И она не могла даже вообразить Беллатрикс Блэк из-за своих чувств. Она думала о том, чтобы постучать в дверь, попытаться объяснить, что она избегала не совсем Блэк, а наказания, на которые у нее не было времени. Вместо этого она ушла, но тревожное чувство на сердце никуда не делось.

***

Во время ужина она вела себя тихо, Джинни что-то говорила по этому поводу и упомянула, что это была ее последняя ночь отработки, и они с Блэк поссорились после окончания урока. Она не ждала задержания, так что, конечно, оно наступило намного быстрее. В девять часов она ждала Блэк у входа в лес, сидя на одной из тыкв Хагрида. В ту ночь они планировали проверить другую сторону, и именно к хижине Хагрида Блэк приказала Гермионе встретиться с ней. — Готова? — Она вздрогнула, когда из ниоткуда раздался голос. Блэк была одета в черную мантию, и Гермиона не видела и не слышала ее приближения, ее капюшон был наброшен на непослушные темные кудри. Она ничего не сказала о том, чтобы напугать девушку, а вместо этого взлетела в густую листву, она даже не потрудилась проверить, идет ли Гермиона за ней. — Профес- — Соблюдай тишину. Мы не ожидаем, что можем найти, если ты всю ночь будешь тявкать, пугая всех. — Карие глаза смотрели ей в спину, раздражение и вина боролись в душе. Но она не могла молчать, особенно когда она предпочитала спорить с ведьмой каменному молчанию, которым ее сейчас пытали. — Мне жаль. — Мне не нужны извинения, просто молчи. — Последовал шипящий ответ. Гермиона не позволила этому остановить себя. — Мне очень жаль, что я сказала, что избегала вас. Беллатриса тяжело сглотнула, но Гермиона ничего не увидела. «Это не имеет значения». Однако она могла слышать, насколько напряженным был ее голос. Может раздражение, может быть, Гермиона все ошибалась, а женщина просто хотела от нее отдохнуть. Тем не менее она чувствовала, что ей нужно прояснить ситуацию, хотя бы ради собственного спокойствия. — Я избегала отработок, а не вас. Беллатриса не ответила, поэтому Гермиона позволила разговору остановиться. Они продолжали путь в напряженном молчании. Они вошли в лес дальше, чем до этого, свет от палочки едва освещал путь перед ними. Она подозревала, что старшая ведьма задумалась и еще не осознала, как далеко они зашли. Гермиона понятия не имела, где заканчивается лес, так что этот поход мог продолжаться вечно. Но как раз когда она собиралась что-то сказать, Беллатрикс остановилась и девушка врезалась ей в спину, ведьма повернулась, как бы защищая ее, и прижала руку к ее груди, чтобы удержать ее от падения. И в этот момент Гермиона почувствовала, почему остановилась Беллатрикс. Гнетущая тьма вокруг казалась почти живой. Было ощущение, что она дышит… наблюдает за ними… преследует их. Вдруг стало душно, настолько это было тяжело. Она протянула руку и схватила плащ Беллы, желая удержать ее, почти боясь, что ведьма сдвинется и исчезнет в окружающем их небытии. Она поняла, что что-то не так, когда темная корявая палочка внезапно оказалась у нее в руке. Беллатрикс притянула ее достаточно близко, чтобы она могла шептать. — Уходим. Вернемся к замку. Ни в коем случае не останавливайся. Гермиона чувствовала волнение внутри тьмы, окружающей их. Хагрид был прав. — Я не могу оставить вас. — Она схватилась за ткань мантии Беллы, не желая отпускать ее. — Глупая девочка, не бойся, я буду прямо за тобой. — Она развернула Гермиону и толкнула ее туда, откуда они пришли. И они побежали. Блэк излучала люмос, но яркий свет делал в такой гнетущей темноте не больше, чем собственный свет Гермионы. Отовсюду слышался смех. Высокий и восхитительно безумный. Гермиона могла поклясться, что слышала, как ветер бормотал «Блэк» Она оглянулась, опасаясь за своего учителя, и споткнулась о торчащий корень. Инерция заставила ее пролететь немного в воздухе, прежде чем она упала с небольшого холма, тяжело приземлившись на бок. Беллатрикс, проклиная всех и вся, бросилась за ней, подняла за плащ, но удерживала неподвижно, когда та снова попыталась бежать. — Слишком поздно. Я не знаю, где Оно сейчас. — Она держала Гермиону за спиной, но понятия не имела, где то, что за ними охотилось. Она могла поставить ученицу прямо на его пути. Гермионе не нравились их шансы. Если что-то и напугало Беллатрикс Блэк, это должно быть что-то действительно ужасное. — Что это такое? Он знает ваше имя! — Темные глаза на мгновение остановились на ней, освещенные светом их палочек, прежде чем снова начать вглядываться во тьму. — Что-то старое и опасное. — Ее пальцы сжались там, где они были сплетены с рукой Гермионы. — Хагрид был прав, что боялся, и он был прав, что не привел тебя! Гермиона была не совсем согласна. Если бы она не была с Блэк, то женщина была бы одна. Возможно, существо не решалось атаковать, потому что их было двое. Может быть, он бы уже пошел за Беллатрикс, будь она одна. — Мы не можем здесь оставаться, мы должны уходить. — Она начала оттаскивать Гермиону к краю небольшого холма, с которого девушка упала, когда вокруг разнесся голос. — Да! Да, бегите. Я так люблю вызовы. Страх делает блюдо намного слаще. — Кто там? — женщина не выглядела испуганной, хотя Гермиона чувствовала легкую дрожь, которая прошла через нее. Единственным ответом был маниакальный смех. Казалось, что это все вокруг них вибрирует, прямо рядом с ними. Что-то задело Гермиону, ноготь врезался в ее щеку, заставив ее закричать, Белла развернула её, вставая на пути. — Что ты хочешь? — Я хочу поиграть с Блэками! Вы же такие могущественные. Были в свое время! — этот голос пугал Гермиону до чертиков. — Другая тоже будет хороша, может, даже лучше. О-х-х-х-х какая сила у вас двоих! Я мог бы жить на этом веками. Беллатриса бросила заклинание патронуса в сторону замка. — Ой, какая ты непослушная. — Упрекнуло существо. — Туда! — Он издал нечестивый визг, когда Беллатрикс запустила огонь. Она схватила Гермиону и практически толкнула ее на холм, ее патронус прибежал к ним, готовый вести их обратно к замку. — Следуй за ним! Быстрее. Гермиона бросилась бежать, решив, что их больше не поймают. Она слышала, как Беллатрикс запускает заклинания позади них, слышала, как взрываются деревья, когда она пыталась скрыть их отчаянное бегство, но не останавливалась. Она бежала, казалось, вечно, бежала, словно адские псы преследовали ее по пятам. Когда она увидела конец, увидела вдалеке огни замка, то услышала крик Беллатрисы издали, позади нее. — Блэк! — Женщина не ответила. Не кричала, чтобы она продолжала идти. Гермиона ни о чем не думала, ее мысли были полностью сосредоточены на другой женщине. — Белла! — Она услышала смех зверя и помчалась к ней. Она не собиралась сбегать ценой жизни Беллатрикс. Она прорвалась сквозь листву, упав на зверя и отбросив его от лежащего тела Блэк. Он казался кожистым, от него пахло гниющей плотью. Пахло чистой смертью. Она запустила зажигательное заклинание, самое мощное огненное заклинание, которое она знала, кроме смертоносного огня, в существо и, не теряя времени, ощутила торжество, завывая от боли и ярости. Она левитировала тело Беллатрикс, схватилась за ее плащ и прорвалась через оставшуюся часть леса, остановившись только тогда, когда ноги больше не могли ее удерживать, и ее заклинание обрушилось само на себя, резко бросив ведьму с воздуха на твердую землю. Она накачивает себя на коротком расстоянии от учителя. Наполнив силой протестующие мускулы, она перевернула женщину на спину. Она не дышала. Гермиона забыла все и все, что она когда-либо знала о магии, забыла о зверю, кричащем от гнева, медленно удаляющемся все дальше и дальше от них, отступая обратно в лес. Ее глаза беспомощно искали в сторону замка, видели огни приближающихся к ним жезлов, но они были так далеко. Она снова посмотрела на бледную безжизненную ведьму. — Ты не можешь умереть. — Она протянула руку и запрокинула голову, забыв, как работает маггловская сердечно-легочная реанимация, но была готова на все, чтобы женщина снова начала дышать. — Ты просто не можешь умереть. Потому что я не могу жить в мире без тебя. Она наклонилась, чтобы дать Беллатрикс вдохнуть, когда рука протянулась и запустила в ее волосы, прижимая ее к мягким губам. Ее дыхание превратилось в мягкое, ох, электрическое ощущение, пронизывающее все ее тело. Это было чудесно, больше, чем она могла себе представить. Это тоже было знакомо и закончилось слишком быстро. Ошеломленные глаза уставились на нее, когда она отстранилась. Теперь они светились мягким светом, люмос освещал их обоих бледно-белым светом. Рука выскользнула из ее волос, когда Беллатриса снова потеряла сознание. Гермиона потрясенно посмотрела на нее, не зная, что только что произошло. — Что… что, черт возьми, только что… — Она едва слышала голос Снейпа. — Мы увидели вашего патронуса. — мягко сказал Дамблдор. Не обращая внимания на бормочущие вопросы Снейпа. Она все еще не обращала внимания, теряясь в своих мыслях, забывая об ужасе, который они только что пережили, потому что в конце концов она почувствовала вкус рая. Она поднесла руку к губам, когда она с удивлением посмотрела на женщину. Она не инициировала это. Она хотела спасти жизнь женщины, а не лишить ее жизни. Великий Мерлин, что за поцелуй, к сожалению, ее сердце разбило то, что она знала, что Беллатрикс не знала, что происходит, или что это была даже она. — О, черт возьми, хватит об этом. — рявкнул Снейп. Гермиона подпрыгнула, наконец, взглянув на двух учителей, одного из которых это сильно раздражало, а другого позабавило. — Там что-то было! Что-то темное и опасное. — Она снова повернулась к темному лесу, чтобы посмотреть, увидит ли она того, что напало на них. Дамблдор наклонился и жестом показал Снейпу проверить, женщину без сознания. — Есть кровь, раны, — протянул он. — Но она не умрет. — Вы оба должны увидеть Поппи, Северус. — Он жестом велел учителю по зельям отнести лежащее тело Беллы обратно в замок. Прежде, чем посмотрел на Гермиону своими светлыми глазами из-под морщинистых век. — Я полагаю, вы пробовали CRP? — Нет-да, это сердечно-легочная реанимация. Она не дышала. — Гермиона встала, когда Снейп левитировал ведьму. Она смотрела вниз на свое бледное лицо, на капли крови, стекающие по ее лбу, ее рука, совсем не слушавшая ее, потянулась, чтобы коснуться груди ведьмы, покоящейся на ее сердце. Ее утешало ощущение быстрого удара внизу. Она так боялась смерти Беллы. — Авроров вызовут и отправят в лес. Я попрошу их быть начеку. — сказал ей Дамблдор, отступая в сторону и позволяя Снейпу пройти вместе с женщиной. — Пойдем, Грейнджер. К Помфри. Она понятия не имела, что сейчас произойдет, как Блэк отнесется к этому случайному поцелую. Если бы она вообще это запомнила. Но по крайней мере она была жива. Если она больше никогда с ней не заговорит, если больше никогда не скажет ей доброго слова, по крайней мере, она жива. И этот случайный поцелуй Гермионы навсегда остался в ее памяти. Этого должно быть достаточно.

***

Беллатрикс испробовала все, чтобы сбежать из больничного крыла, ее палочка была оставлена ​​в лесу, и она была непреклонна в отношении того, чтобы вернуться и забрать ее, черт возьми, к кровавому сотрясению мозга, к которому она была привязана. Но, конечно, Поппи заставила ее остаться. Угрожали привязать ее к кровати, если она просто попытается встать. Единственным утешением было то, что Гермионе тоже пришлось остаться, девушка упала в обморок в тот момент, когда вошла в больничное крыло, и, хотя она делала все возможное, чтобы отрицать, что у нее есть какие-либо чувства к своей ученице, Беллатрикс находила это успокаивающим. смотреть, как девочка спит. Мягкие подъемы и опускания груди девушки утешали ее так, как никогда раньше. Но она не могла заснуть, боясь своих кошмаров. Она не собиралась позволять Гермионе Грейнджер видеть ее ослабленной и напуганной после ночного ужаса. Грейнджер, вероятно, уже думала, что она бесполезна после того, как спасла ее в Запретном лесу. Беллатрикс все еще не могла поверить, что ее сбил простой удар по голове. Тихий звук вернул её внимание к девушке и отвлек от ее ругательств. Гермиона теперь хмурилась, ее глаза были закрыты, а рот бормотал отчаянный шепот, который Белла не могла слышать. Она встала с кровати, подошла ближе, наклонилась, чтобы послушать, и тяжело вздохнула. Она должна была понять, что Гермиона испугается того, что произошло. Она смутно вспомнила, как девочка отказывалась от всех глотков Поппи, а это означало, что она не уснула бы без сновидений. Беллатриса протянула руку и схватила ее за плечо. Намерение разбудить ее от кошмара, дать ей понять, что она не умерла, поскольку Гермиона умоляла ее в сновидении не делать этого. — Грейнджер? Кофейные глаза широко открылись, она схватила тонкое запястье Беллы и сильно потянула, потянув женщину к себе. Их разделяло только дыхание, и выражение лица Гермионы было убийственным. — Грейнджер?! Постепенно огонь погас в ее глазах, когда они сосредоточились на лице Беллы. Гермиона покраснела и немедленно отпустила ее. Извинения стали сливаться с ее губ. — Простите, мне снятся кошмары. Обычно я тихо лежу в постели, когда так устаю. — Она замолчала, осознавая, что она слишком много сказала. — Охраняешь свою кровать? — Она не получила ответа, но знала, что Гермиона еще не уснула, несмотря на то, что она закрыла глаза. — Ты хочешь поговорить об этом? — Хороший учитель спросит, Минерва спросит, то, что она и делает. Совсем не потому, что она хотела знать о девушке всё. Гермиона покачала головой, она не могла ничего сказать Блэк, не объяснив свою ситуацию дома, и ей не хотелось видеть жалость в этих темных глазах. Беллатрикс хмыкнула. Она толкала Гермиону в плечо, пока девушка не открыла глаза и не сосредоточилась на ней. — Я планирую немного поспать, так что двигайся. Возможно, сон рядом с кем-то избавит от кошмаров. — Это было ненадежным предлогом, но Белла предположила, что им обоим может понадобиться немного спокойствия после той ночи. Она просто хотела поддержать девушку. Даже если бы это был единственный раз, когда она могла это сделать. Даже если Гермиона посмотрит на это и подумает, что та манипулирует, пытаясь быть с ней милой, чтобы заставить ее остаться из-за уз. В любом случае девушка перебралась на другую сторону кровати. Оставляя достаточно места, чтобы Белла могла проскользнуть под одеяло. Она сунула руку под подушку и прижала голову брюнетки к груди. Это было интимно, Гермиона знала, что ее сердце бешено колотится, но ей было все равно. Она была заключена в объятия Беллатрикс Блэк, и ничто не могло заставить ее чувствовать себя в большей безопасности. Кошмары были забыты, когда она сосредоточилась на дыхании рядом, ее собственная рука поднялась и обвилась вокруг талии ведьмы. Они тихо лежали, находясь на грани сна, когда голос Гермионы внезапно заполнил тишину. — Я думала, ты умерла. — Ее голос был тихим и прерывистым, руки в ответ сжались вокруг нее, притягивая ближе. — Давай спать. Я здесь, и я жива. Глаза Гермионы закрылись и её дыхание медленно стало выравниваться. Всего через несколько минут после того, как брюнетка крепко заснула, Беллатрикс последовала за ней.

***

Это странное чувство, когда ты знаешь, что ты спишь, но не можешь проснуться. Юная Беллатрикс сидела на вершине горы с пожилой женщиной, которая лепила бумажные фонарики, и наблюдала, как старая ведьма очаровывала их, так что они взлетали в ночное небо. Она безмерно наслаждалась этим, хлопая в ладоши, когда они сгорали высоко в воздухе в формы животных, прежде чем выдыхались. Они горели так ярко, что сначала она приняла яркий свет вдали за другой. Только этот двигался по земле и приближался к леденящему душу лесу, который она могла видеть вдалеке. Это было заклинание люмоса, сотворенное руками, насколько она могла разобрать, очень старого длиннобородого волшебника. Она могла слабо слышать шум, происходящий внизу, множество устрашающих криков, прежде чем более ярко освещенные жезлы быстро двинулись в направлении первого, прежде чем они тоже исчезли в черных как смоль деревьях. — Пойдем посмотрим. — Она протянула руку ведьме, которая улыбнулась, взяв ее, и помогла девочке выбраться из ниши и спуститься по лестнице. Чем дальше они спускались, тем меньше, казалось, оставалось места, пока ступеньки не становились настолько узкими, что могла пройти только Беллатрикс. Она боялась за ведьму, вместо стены рядом с ними была большая зияющая пропасть, как же старушка собирается спуститься? Она посмотрела в красивые голубые глаза, глаза, которые, казалось, мирились с ее невезением. Она ласково улыбнулась ребенку. — Иди вперед, дорогая, мне здесь будет хорошо. — Она слышала добрый голос в своей голове, но никогда не видела, чтобы женщина шевелила губами, от этого по спине пробежали мурашки, и она подтолкнула ее к тому, чтобы преодолеть узкий выступ. Вскоре она побежала параллельно лесу в поисках голубых огней, которые, как она знала, найдет вдалеке. Теперь она стала взрослой, и ее шаг ускорился с удлинением ног и замедлился только тогда, когда она увидела в тумане другую фигуру поменьше. — Здравствуйте. Фигура повернулась, это была маленькая девочка с вьющимися черными волосами и голубыми глазами, такими яркими, что они отражали красоту ясного безоблачного дня. — Я хочу пойти посмотреть, но не хочу идти одна. — Маленькая девочка протянула руку, и Белла немедленно взяла ее. Она оказалась такой маленькой, но была теплой и надёжной. — Пойдешь со мной? — Она обнаружила, что кивает и тянет девушку за собой, но немного медленнее, чтобы ее маленькие ножки могли справиться. Внезапно они оказались на том месте, где она увидела первого волшебника; исчез только лес, его место заняли белые мраморные стены и черные мраморные полы. Это напомнило ей о служении, но она никогда раньше не видела это место. Ведьмы и волшебники отходили от лифта с одинаковым выражением тревоги и страха. Все, что они увидели, напугало их, но не настолько, чтобы им нужно было в ужасе бежать. Беллатрикс чувствовала, что настоящий ужас еще предстоит увидеть. Они это знали, поэтому они еще не торопились убегать, у них было время подготовиться. Они миновали ведьму в черной мантии с серебряной подкладкой, та выглядела богатой и знакомой. Ее волосы были угольно-черными и доходили прямо до талии, закручиваясь естественными локонами, а глаза были такими же голубыми, как у маленьких девочек. — Подождите, — крикнула она им, прежде чем взглянуть на другого волшебника, — вы действительно собираетесь позволить ей уйти одной? Она вообще не должна идти туда, она всего лишь ребенок. Резко потребовала она у него. У человека, о котором идет речь, был капюшон, из-за чего его лицо было трудно разобрать, но Белла могла видеть, как он заметно пожал плечами и отвернулся. Поразительно красивая женщина вздохнула и улыбнулась им. — Я могла бы пойти с тобой. — Она полностью игнорировала Беллу, у нее было ощущение, что женщина на самом деле не может ее видеть. — Я в порядке. Я знаю, чего ожидать. — Ворон потерял дар речи от этих слов, но ее ошеломленное молчание дало маленькой девочке время затащить Беллу в ожидающий лифт. Мужчина снаружи закрыл решетку, а мужчина внутри посмотрел на ребенка. — Ты уверена в этом? Это ужасно. — Она кивнула. — Это может быть опасно, если ты права, сможешь ли ты пройти через это? — Я не напугана. — Девушка сказала это так убедительно, что мужчина перестал ее отговаривать, а вместо этого нажал кнопку. Белла попыталась увидеть, на какой этаж они собираются, но это выглядело так, как будто кнопка была нажата столько раз, что надпись стерлась. Вскоре спуск остановился, и мужчина ободряюще посмотрел на нее, пытаясь открыть дверь. Белла была слишком занята, наблюдая за сосредоточенным взглядом, который охватил ее спутницу, чтобы заглянуть в комнату, девушка не кричала и не подпрыгивала от испуга при виде того, что она увидела, но ее красивые голубые глаза начали закручиваться странной черной жидкостью. Казалось, она не могла отвести взгляд, поскольку в безмолвном ужасе наблюдала, как эти некогда прекрасные глаза приобрели такое неестественное качество. Внезапно ребенок посмотрел на нее и отвернулся от всего, что было в этой комнате. Ее глаза были совершенно черными, темными, как ночь, это тревожило. — Вы должны закрыть глаза. Вы не можете этого видеть. Вы еще не готовы. Вы должны знать все, чтобы увидеть то, что внутри вас. — Она стала расстроенной и нетерпеливой, когда Белла не сделала, как ей сказали. Она схватила обе руки своими крошечными. — Пожалуйста. Если вы этого не сделаете, если вы это увидите, вы можете никогда не проснуться. Это не просто сон, я думаю, вы это знаете. — Белла знала об этом, она почувствовала что-то злое с ней и быстро сделала выбор, чтобы довериться девушке. Когда ее глаза были закрыты, ее охватило ощущение, что ее преследует какая-то безымянная сущность. Ей пришлось использовать всю свою силу воли, чтобы держать глаза закрытыми, — Он попытается заставить вас открыть глаза. Он хочет большего, чем вы сейчас. Если вы посмотрите на него, вы накормите его всем, что делает вас тем, кто вы есть. Вы накормите его ею, всем, что вы чувствуете к ней, все, что ты когда-либо чувствовал к ней. Держите их закрытыми. Белле не нужно было понимать значение загадочных слов, чтобы знать, что девушка в отчаянии. Она уже чувствовала, как руки дергают ее за одежду, и зловонное дыхание дует ей в уши и в нос. Она сморщила его, стараясь не вдыхать запах гнили и разложения. — Сосредоточьтесь на пробуждении. Вы чувствуете ее, она зовет вас. Вам нужно проснуться» Беллу внезапно отдернуло от девушки, ее глаза открылись сами по себе, и все, что она могла видеть, было клубящейся массой черного дыма, но она могла чувствовать на себе острые когтистые руки и злые глаза. Она почувствовала тянущее ощущение в животе, похожее на аппарирование, она не была уверена, что хотела бы пойти туда. «ПРОСНУТЬСЯ!»

***

Гермиона бормотала свое имя во сне. Белла притянула ее ближе, прижалась щекой к мягким волосам и пробормотала сладкие вещи, с которыми она никогда не говорила ни с кем прежде. Это сработало. Ее рука сжалась, и Гермиона снова погрузилась в мирный сон, когда в комнату ворвалась Помфри. Она бросила на двоих укоризненный взгляд и подошла к кровати рядом с Беллой. — Эта кровать не предназначена для двух человек, — мягко отчитала её пожилая женщина. Помфри фыркнула, хотя Беллатриса знала, что та никогда не собиралась заставлять ее вставать. Она знала, что они связаны, в конце концов, ее не касается, что происходит между Беллой и Грейнджер, даже в качестве ученицы и учителя в школе. Дамблдор даже не имел права рассказывать Беллатрикс, что она может сделать с Гермионой, и кроме убийства девушки или принуждения ее к действиям против ее воли, министерство также не имело над ними контроля — Просто убедитесь, что вы держите занавеску задернутой, если не хотите, чтобы дети распространяли слухи. — Она попыталась задернуть занавеску вокруг кровати, но Беллатрикс остановила ее. — Поппи, мне нужна услуга. — Колдунья выжидающе приподняла бровь. — Скажи ей, что это она потеряла сознание. Я хочу, чтобы она поверила, что я вытащила ее из леса, и все, что произошло после того, как она упала с холма, было сном. Помфри толком не понимала, разве это не должно было быть хорошо, что они ладили? Разве это не было целью? Чтобы Гермиона захотела остаться рядом? Она просто больше не знала. В любом случае это был выбор Беллатрикс, и, несмотря на то, что она презирала ложь, она рассказала Гермионе то, о чем ее просил профессор. Если у кого-то в глубине души были самые лучшие намерения девушки, так это Беллатрикс. — Я сомневаюсь, что она мне поверит, но я скажу ей все, как ты хочешь. — Спасибо, Поппи. Беллатрикс снова посмотрела на молодую женщину на руках и попыталась врезать образ в свой разум. Она никогда не хотела забывать картину, которую видела в этот момент. Она вздохнула и вылезла из постели, осторожно, чтобы не разбудить Гермиону и не разрушить уже сформированный план. Ей не было стыдно, что ее вырубили, что бы ни преследовало их, скорее всего, убило бы ее, если бы Гермиона не повернулась, чтобы спасти ее. Она была горда. Немногие другие ученики вернутся за ней, Гермиона принадлежала ей. Ее связь, она равняется практически во всем. Она не могла и мечтать о лучшем партнере, никто бы больше не подходил под ее магию и темперамент. Но она не могла заставить Гермиону поверить, что она действительно поцеловала ее. Она не могла принять отказ, который, как она знала, грядет. Она была трусихой. Что еще хуже, она это знала. Возможно, однажды, если девушка решит остаться, чтобы облегчить себе жизнь, может быть, тогда она скажет ей, что заботится о ней. Что она не хотела ничего, кроме как целовать ее всю жизнь и просыпаться с ней каждое утро. Чтобы начать с ней жизнь, на равных, друзей и любовников. Но пока…. Пока она должна была сосредоточиться на проживании в течение года. И именно в этот момент ей нужно было поговорить с Дамблдором о существе в лесу и лжи, которую она сочинила.

***

На следующее утро Гермиона проснулась одна в больничном крыле, у нее болела голова от такого долгого сна, а сторона кровати, на которой, как она была уверена, стояла Беллатрикс, была пустой и холодной. Мадам Помфри суетливо выливала воду из кувшинов и наполняла их свежей водой, она улыбнулась Гермионе. — Рада видеть, что ты наконец встала, дорогая, ты заставила нас поволноваться. Я не нашла в тебе ничего плохого, небольшой сон помог, так что тебе должно быть хорошо, если ты сейчас уйдешь. Дамблдор упомянул, что авроры хотели поговорить с тобой, я сказала ему, что отправлю вас к Минерве, когда ты будешь готова, чтобы ответить на их вопросы. Не торопись, дорогая. Отдыхайте, если вы все еще чувствуете, если вам что-то нужно я могу сходить за этим. Гермиона села и отпила воду у кровати, во рту было невероятно пересохло. — Что случилось с профессором Блэк? — Ее голос был хриплым, но кашель и немного воды помогли ему вернуться в норму. — Блэк? Она в порядке. Она оставила тебя в моих умелых руках после того, как поняла, что ты не сильно ранена. На ней ни царапины, мне повезло, что эта женщина — худший пациент на свете. — Она нахмурилась при этой мысли. — Но я подумала… Разве она не была без сознания? Я думала, ее привел профессор Снейп…- Помфри нахмурилась, нежная рука коснулась ее лба. У Гермионы болела голова, это не было похоже на сон, но в последнее время она так устала, что это вполне могло быть. — Неважно, я должна была… Это всё приснилось. Сколько времени? — Она подумала, что было больше смысла в том, что Блэк был тем, кто спасет ее, и поцелуй… она понимала, что это все воображение. — Сейчас полдень, боюсь, вы пропустили большинство занятий, но Джинни Уизли сказала, что будет держать ваши записи в актуальном состоянии. Да, и нам пришлось отправить письмо вашим родителям, чтобы сообщить им об инциденте. На твоем месте я бы послала им сову, я знаю, какие родители, когда думают, что их детям больно. — Гермионе действительно стало плохо; хотя, честно говоря, она не могла сказать, от совы ли это до ее отчима или от того факта, что ей пришлось бы читать санскрит, если бы у нее была хоть какая-то надежда выяснить, что происходило на пропущенных занятиях Она поблагодарила медсестру и вылезла из постели. Если бы МакГонагалл не была занята на уроках, она бы сначала взялась за авроров. Затем она пыталась найти что-нибудь поесть, она была уверена, что ей нужно есть сейчас, даже если она не чувствовала голода. Она очень надеялась, что Джинни сможет расшифровать свои собственные записи.

***

Беллатрикс была раздражена. Дамблдор согласился пойти с ее ложью, хотя она и не повлияла на способность авроров выполнять свою работу. Однако он не позволил ей вернуться в лес за своей палочкой. Это бесконечно ее раздражало. Нимфа пообещала сбежать к Оливандерсу, как только она закончит с Грейнджер, и найти ей подходящую замену, пока не будет найдена ее, но все равно приводило в ярость то, что ее верная палочка пропала, возможно, даже навсегда. Что еще хуже, Поппи запретила ей проводить уроки в тот день. Она не могла читать свои записи, поэтому теперь ее классы потратили зря день, изучая случайные кусочки того, чему Минерва хотела их научить. Не то чтобы она плохо справлялась, но, честно говоря, Блэк предпочла бы вмешательству Северуса. По крайней мере, он любил этот предмет и научил бы их чему-нибудь интересному, например, дуэлям или созданию новых заклинаний. Он любил создавать новые заклинания, ему приписывали как минимум четыре, о которых она знала. Вероятно, еще несколько он оставил при себе. Стук отвлек ее от скучных размышлений, маленький слизеринец засунул голову в ее кабинет и со страхом сказал, что ее ищет профессор МакГонагалл, мисс Грейнджер проснулась. Она отпустила его, небрежно взмахнув рукой, стараясь не показывать свою нервозность. Она надеялась, что Поппи оправдала свою её ложь. Женщина была не очень хороша в этом. Когда она наконец прибыла, все присутствовали. Гермиона нервно взглянула на нее, и она посмотрела в ответ с такой уверенностью и высокомерием, насколько могла себе позволить. В конце концов, она должна была спасти жизнь девочки, нужно было поддерживать внешний вид, даже если она не поверила лжи Помфри. — Кровавое время. — Ее племянница толкнула Грозного Глаза Грюма локтем, он закатил единственный здоровый глаз и устроился на своем стуле, его деревянная нога раздражающе скрипела при движении. Она не помнила, чтобы у него было так много недостающих частей, у него определенно была нога в последний раз, когда он был в замке, и он превратил ее племянника в очень очаровательного хорька. — Хорошо, у нас есть кое-что из истории Блэк, но нам нужна так же история Грейнджер, чтобы закончить. Мы уже обыскали территорию и ничего не нашли. — Он раздраженно хмыкнул. — Блэк говорит, что что-то гналось за тобой, ты упала в ущелье и потеряла сознание. Ты еще что-нибудь помнишь? Гермиона заколебалась, ее глаза метнулись к Блэку. — Я… я думаю, что помню, как от этого пахло ужасно. И я думаю, что оно было из кожи… У него были длинные когти, он поцарапал меня. Белла не могла ничего прокомментировать, она видела царапину незадолго до того, как Поппи залечила ее, но она подумала, что, может быть, девочка попала в ветку дерева во время рывка или когда упала. Она не осознавала, что он подошел достаточно близко, чтобы коснуться ее, мысль о том, что могло случиться, заставила ее дрожать, она скрестила руки на груди, чтобы скрыть непроизвольное движение, но Острые глаза племянницы устремились на нее. Она скривилась, там было знание. Ей придется иметь дело с Энди и ее громким ртом сразу после того, как она разобралась с Нимфадорой, «не называй меня так» Тонкс. — Интересно. — проговорил Грюм. — И вы уверены, что это не дети шалили? — Как вы думаете, у случайных незрелых детей достаточно сил, чтобы бросить мне вызов? Ты даже не смог победить меня на дуэли, Муди, давай без оскорблений? — прошипела Белла. Он поднял пухлую руку в примирительном жесте. — Покрытие всей базы. Боюсь, альтернативы не годятся, совсем не годятся. Возможно, лучше посоветовать студентам избегать… нет. — Он передумал, задумчиво покачав лысеющей рыжей головой. — Нет, ничего им не говори, а то они просто бросятся вперед, так как половина из них — идиоты. Гермиона возмущалась под острым взглядом Беллатрикс, который стрелял в нее, но она не бросалась в атаку. Она знала, что мальчики хотели бы провести расследование, но, поскольку она уже пережила это, она знала, что это она оставит профессионалам разобраться. Это существо, кем бы оно ни было, напугало ее. Гермиона вздрогнула, вспомнив все его насмешки. — Ой. — Все взгляды снова упали на нее, и она покраснела. — Помню, оно постоянно говорило о том, какие мы будем вкусными. Сколько у нас силы. Оно говорило, что он может жить веками, значит, оно должно быть старым. Я… может быть, он хотел нас съесть. Я не знаю, но он определенно был разумным, говорил и насмехался над нами » Муди нахмурился еще больше. Он задумчиво потер подбородок одной рукой, а другой поправил свою деревянную трость, прежде чем снова обратить внимание на Дамблдора. — Совсем не хорошо, Альбус. — Он оглянулся на двух учителей. — Мисс Грейнджер может идти, если вы еще что-нибудь вспомните, пошлите сюда сову к Тонкс. Она передаст это. Мы должны обсудить меры безопасности, Альбус, Минерва. Блэк, если хочешь, тоже можешь вернуться. — Беллатрикс просто пожала плечами и открыла дверь и для Гермионы. Когда они вышли из комнаты, она схватила девушку за руку и остановила. — Держись подальше от леса. Эта штука, если я так подозреваю, была привлечена нашей магией. Он может нацелиться на тебя, но я не думаю, что он выйдет из безопасного леса и раскроется. — Что это такое? Почему вы не сказали Муди?.. Беллатрикс выпустила рукав и оборвала ее. — Грозный Глаз и я уже поговорили, он уже знает, что я думаю. Тебе не нужно это знать, мне не нужно паники по школе. Хоть раз в жизни сделай так, как тебе говорят, и держись подальше от леса, или же, я подвешу тебя за пальцы ног в подземельях, Гермиона Грейнджер. Она пристально смотрела на нее еще несколько минут, а затем умчалась прочь, обратно в свои личные покои, подальше от любых вопросов, которые у девушки были. В любом случае, у нее ужасно болела голова, может, хороший сон принесет ей пользу?..

***

Она плохо спала. Не прошло и двадцати минут после того, как она вернулась в свою комнату, когда Нимфадора постучала в ее дверь. Она открыла её, постояла и некоторое время смотрела на нее, а затем зарычала, позволив женщине войти. — Твоя мать должна узнать, когда держать рот на замке, — проворчала она, направляясь на кухню, чтобы налить им обеим рюмку огневиски, у нее было чувство, что он ей может понадобиться. — Она пекла… в семейный вечер. У нее было пять дюжин печенек. — Тонкс бросила на нее странный взгляд. — Это ничего не значит. Это мог быть тяжелый день в… — Это была семейная ночь. Вы же знаете, тетя Белла, по семейным вечерам она не работает. — Темная ведьма выругалась и отбросила возражения, Нимфа вежливо отказала ей. Для девушки было непривычно отказываться от напитка с любимой тетей. — Она боится, что вы ее оттолкнете, что вы не дадите ей выбора и просто осудите себя. — У меня все в порядке. Я планирую сказать ей и посмотреть, что она хочет сделать. Я не могу заставить ее быть в моей жизни, Тонкс. — Но ты можешь ей все рассказать. Она кажется умной девушкой. Вы должны сказать ей, что любите ее. Белла хотела разгневаться, ведь мир просто решил распространить историю ее жизни. Она этого не сделала, вместо этого она просто почувствовала невероятную усталость. — Нет, этого не может случиться. Я не из тех, кто любит. Гермиона молода, поселится с симпатичным молодым человеком и родит много детей. Я не собираюсь отнимать у нее это. Эта связь не отнимет у нее этого. — Как бы тяжело ей ни было сдерживать свою ревность. Как бы ей ни хотелось верить, однажды она сможет рассказать девушке о своих чувствах. Она была полна решимости дать ей хотя бы шанс стать нормальным. — Но что, если она любит тебя, тетя Белла? Что тогда? — Она не может меня любить! — Белла положила руки на стол и почувствовала, как он напрягается под силой сдерживаемой ею магии. По крайней мере, она владела им достаточно, чтобы не расколоть его. — Я сломлена, Нимфадора. Мой отец сломал меня. Он заставил меня подчиниться, использовал мою любовь к моим сестрам против меня, мне пришлось вынести за них все их пытки, моя любовь к ним заставила меня защищать их! Он выбил из меня всю нежность, которая была у меня до того, как я пошла первый год в школу. Я не могу снова быть такой слабой! Никто не собирался использовать Гермиону против нее, потому что она отказалась поддаться своей любви к ней. Не сейчас. Не тогда, когда Гермиона не могла по-настоящему защитить себя. У нее не было выбора, кроме как вытерпеть связь, иначе она потеряла бы рассудок, но она не давала никому такой власти над собой. Тонкс в шоке уставилась на тетю. Никто никогда не обсуждал, каково было расти с ее дедушкой. Ей было интересно, знает ли ее мать… если это было то, что она пыталась сказать ей той ночью за ужином. — Я беременна. — Мягко сказала Нимфа, ее пальцы поднялись, чтобы смахнуть слезы, текущие по ее щекам. — Но отец думает, что я слишком хороша для него. Он считает, что мне следует быть с кем-то, кто может предложить мне больше. Он думает, что он сломлен и опасен, он отказывается от этой замечательной вещи. Он отказывается от нашей любви и от нашего ребенка, потому что боится, что его обидят. Прямо как ты. Вы не сломлены, тетя Белла. Вы удивительны. Вы защищали своих сестер от страданий, потому что любили их. Это не слабость, а чистая сила. Теперь вы любите эту удивительную девушку, которая является именно тем, чего ваша душа и магия хотят больше всего на свете. И вы испугались бегства. Вы несчастны, потому что боитесь, что она вас не полюбит. — Тонкс встала и осторожно подошла к тете, положив руку на дрожащее плечо. — Ей нужно. Если бы мама и тетя Цисси ненавидели вас, если бы вы просто никогда не говорили им, что любите их… вы бы перестали их защищать? Если бы вы не сказали эти слова, вы бы просто разлюбили их? Беллатрикс задрожала, слезы текли из ее глаз и падали ей на руки, все еще прижатые к столу. Это было несправедливо. Она только что открыла для себя свои чувства и была так разорвана. Она хотела быть благородной. Бескорыстный. Ей и так нужно было достаточно от Гермионы. Но Тонкс была права. Даже если она не произнесет эти слова, если Гермиона никогда не узнает, она не перестанет любить ее. Она не сможет. Беллатрикс рефлекторно сглотнула, прежде чем, наконец, обнять племянницу. — Нимфа, когда я смотрю на Гермиону, я вижу все, что я когда-либо хотела. — Она отступила назад, чтобы посмотреть Нимфе в глаза. — Но когда я смотрю на себя, я не вижу абсолютно ничего, что нужно Гермионе». Она боялась потеряться в голосах. Заставляя Гермиону делать что-то против ее воли, причиняя ей боль случайными актами жестокой неконтролируемой магии. Или просто причинить ей боль, будучи самой собой. Самой большой угрозой счастью Гермионы была Белла, так или иначе она знала, что собирается причинить девушке боль, и отчаянно хотела этого избежать. — Я не верю в это. — Любовь творит удивительные вещи. Вы просто должны дать ей шанс. Беллатрикс только вздохнула.

***

Это была беспокойная ночь для Беллы, на самом деле это были беспокойные выходные. Она не могла забыть о своих тревогах и почти каждую ночь обдумывала планы уроков, которые могла бы обойтись без палочки. У нее был такой опыт, но он был не таким, и она не собиралась показывать своим ученикам, насколько продвинута в беспалочковой магии. Это был очень хорошо охраняемый секрет, который она намеревалась хранить, поскольку это было то, что она разработала после связи. Нимфа сдержала свое слово и подарила ей новую палочку после того, как Беллатрикс пообещала сразу пойти домой и сказать матери, что та беременна. Ей пришлось полчаса слушать рассказ девушки об этом таинственном мужчине, прежде чем девушка проговорилась, что он оборотень. Беллатрикс могла понять его колебания по поводу того, чтобы связать ее с ним, но дело было уже сделано. Нимфе придется последовать собственному совету и проявить достаточно смелости, чтобы сказать ему правду, и вскоре, прежде чем она начнет появляться. Теперь она ничего не могла с этим поделать, ей нужно было позволить Нимфе разобраться с собственными проблемами. Ей и так было достаточно своих. Фактически, одна из ее проблем очень скоро должна была возникнуть вместе с остальными шестикурсниками. Она отогнала все мысли о своей семье и проблемах и взглянула на записи, которые Минерва оставила ей относительно ее шестиклассников. Она была рада видеть, что ведьме не удалось ускользнуть слишком далеко вперед, они все еще были на существах. Теперь это казалось подражанием существам. Они всегда пугали ее. Вендиго и ходунки по коже… Она вздрогнула. У нее не было лучшей идеи, так что это должно было быть сделано. Она фыркнула, когда класс начал собираться. Не время думать о чем-либо ещё, так что Белла начала записывать факты на доске. Она проигнорировала пытливый взгляд Грейнджер, изо всех сил стараясь вести себя нормально для девушки. Меньше всего ей было нужно, чтобы Гермиона начала задавать больше вопросов. Она закончила писать, когда вошел последний студент и занял свое место. Она посмотрела на Гермиону: — Запишите это. — Мисс, мы только вчера записывали это с профессором МакГонагалл. — Белла кинула острый взгляд на светлую голову Колина Криви. Он взвизгнул от страха и низко опустился на сиденье. — Итак, вам удобно читать лекцию, которую я запланировала, мистер Криви. — Он яростно покачал головой. — Нет? Жалко, похоже, мне все-таки придется сегодня поработать. — Она посмотрела на Гермиону, чтобы убедиться, что она все еще пишет. — Кто обращал внимание на вчерашнем уроке… — Она медленно прошла между столами, проводя пальцами по дереву. Многие студенты сглотнули. — Кто мне скажет, сколько в мире подтвержденных ходунков по коже? — Никто ничего не сказал, даже рука Гермионы не поднялась. — Даже ты, Грейнджер? Гермиона покачала головой и положила перо. — Я знаю только то немногое, что знают о них магглы. — Белла махнула ей, чтобы объяснить. — Я думаю, что это в основном истории американских индейцев. Ходоки по коже убивают людей и снимают с них кожу, а затем носят их кожу… или что-то в этом роде. Беллатрикс съежилась. — Это отвратительно, но близко. Запишите это. — Прежде чем продолжить, она убедилась, что у всех есть пергамент и перья. — Есть три известных скинхолдера. Об этом странном существе мало что известно, за исключением того, что оно выбирает свою цель и будет ждать годы, пока не начнет действовать. Ходоки находят ведьм или волшебников с непреодолимой силой, и они будут ждать и преследовать свою добычу, пока эта сила не достигнет его пик. Когда это происходит, они выманивают ведьму, принимая форму близких. Никто никогда не пережил нападения ходока. — Она позволила себе это осознать и дала им время закончить писать. — Один из известных нам ходячих считается самым смертоносным. В отличие от двух других, которые только преследуют на расстоянии и заманивают свою добычу к себе, этот проникает. Он выжидает своего времени в ближайшем окружении своей жертвы и, как говорят, остается здоровым. после того, как это сделано, чтобы насладиться последствиями его убийства. Если вы спросите меня, он кажется немного ближе к серийному убийце, чем к волшебному существу. — Она слегка улыбнулась; МакГонагалл точно знала, какие темы выбрать, чтобы заинтересовать детей. Ее дети ловили каждое ее слово, и они часами слушали, как она говорит об этом. Даже дремавший слизеринец рядом с Гермионой на этот раз обратил внимание. — Были ли в последнее время замечены ходоки? Белла покачала головой, не желая признаться Гермионе в том, что, по ее мнению, напало на них в лесу. Она собиралась сохранить вид, что продолжает лекцию, которую начала Минерва. — Если никто не заметил. Трудно отделить атаку от ходячего и чего-то еще. Вопреки мнению магглов, они не снимают кожу со своих жертв. Они высасывают из нее самую магию, которая не оставляет следов. — Не нужно снимать кожу с тех, кто использует накопленную магию, чтобы изменить свой внешний вид на то, что узнает его жертва. — Откуда мы все это знаем, если их так сложно заметить? — Белла улыбнулась Гермионе с благодарностью за вопрос, она действительно надеялась, что ответ может напугать некоторых из них. — Почему, мисс Грейнджер, ходунки разговаривают? Где-то есть запись о том, как один из них сел, чтобы поговорить со своей жертвой… Полагаю, своего рода дневник. Ходок позволил человеку записать свои воспоминания, прежде чем он его убил. Позже несколько Появились показания очевидцев о том, что люди находились сразу в двух местах. Мемуары начали собирать достоверные тела мертвых без каких-либо доказательств нечестной игры. — Она остановилась во главе класса и уставилась на нервный класс. — Магглы и волшебники одинаково узнали правду после того, как этот дневник был опубликован. Среди нас ходят ходячие, и они могут быть кем угодно. Они могут быть вашими ближайшими друзьями, и вы никогда этого не узнаете… — Все с тревогой оглядывались на своих партнеров. «БУ!» Она рассмеялась, когда несколько студентов, в основном Криви, подпрыгнули на несколько сантиметров. — Не волнуйтесь, миленькие я; я сомневаюсь, что ходики захотят учеников. Им нужны могущественные волшебники, такие как Дамблдор или даже Фламмель. Напишите мне полтора фута о различении разных типов имитирующих существ и исследуйте любые рассказы о жертвах вы можете найти. Я жду его на моем столе к понедельнику. Все они застонали, когда она их отпустила. Это будут длинные выходные.

***

Осень переходила в зиму. Снег начал обильно падать, и путешествие по территории становилось утомительным. К счастью, это означало, что меньше учеников и больше времени Гермиона могла проводить одна, даже Джинни не заботилась о том, чтобы искать ее в снегу по колено. Только МакЛагген, похоже, был полон решимости найти брюнетку. Несмотря на его настойчивость, настроение Гермионы резко улучшилось с течением месяцев. Она ела лучше и даже наслаждалась D.A.D.A., несмотря на то, что они с Беллатрикс вернулись к своим типичным спорам. Только в последний день ноября ее настроение резко ухудшилось. Почта пришла этим утром, и она никогда не получала много писем, иногда она получала случайные поздравительные открытки и подарки от родителей мальчика, но, несмотря на это, Фэллоу всегда приходил к ней. Она знала, что что-то не так, когда он не последовал за Хедвиг. Она нашла его в совятне, прикрепив к ноге маленькое письмо. Он, должно быть, улетел домой в гости к Стерлинг, иногда она рисовала картинки, и он с радостью возвращал их Гермионе. Если он не хотел доставить небольшую газету, которая у него была сейчас, то это потому, что он знал, что это означает, что они вернутся домой на каникулы. Он укусил ее палец, когда она попыталась забрать его у него. — Фэллоу. Она нежно отругала его. Она понимала его желание остаться в Хогвартсе, правда, понимала. Но она не могла проигнорировать письмо. Это могло быть что-то еще, Стерлинг могла быть больна или могло случиться что-то еще. Он снова прикусил и отпрыгнул от нее. Она вздохнула. — Хорошо, я заключу с тобой сделку. Я вернусь домой, а ты останешься здесь на каникулы. Я не заставлю тебя вернуться домой до летних каникул. Как тебе это? — Он смотрел на нее, его большие карие глаза, казалось, взвешивали ее честность. Наконец он вытянул ногу, чтобы она могла взять листок. — Спасибо, Фэл. — Она нежно почесала его и лениво протянула угощение. Он забрался ей на плечо, пока ел, и смотрел, как она разворачивает газету. Она тяжело вздохнула. Никто не болел, Питер только хотел напомнить ей, что она должна приехать домой на рождественские каникулы, и в этом году ей не разрешат пойти ни в один из домов ее друзей, он оставил несколько язвительных слов о ее незаконных отношениях с Кормаком и на нее напали в лесу, но он очень ясно дал понять, что она не должна просить его никуда идти. Фэллоу завизжал, и она позволила ему скатиться вниз по руке обратно к его насесту. — Обещание есть обещание. — Она сказала ему с сомнением. — Но я буду скучать по тебе. — Он выраазил свое согласие. Она оставила его после еще нескольких царапин и снова спустилась по винтовой лестнице башни. Вряд ли бы она заснула той ночью, письма Питера всегда вызывали у нее беспокойство, какие бы новости они ни содержали. Она споткнулась о неровный камень и упала бы на тропу, если бы не протянувшаяся рука, схватившая ее за талию. Она была врезана в тело другого, когда они пытались уравновесить их обоих. — Черт побери, Грейнджер, не могла бы ты уделить этому больше внимания? У меня нет привычки спасать грязнокровок. Она вздрогнула и отстранилась от долговязого светловолосого мальчика. Она не могла поверить, что он спас ее, если бы она не умерла, и она не думала, что он злой, но она никогда не ожидала, что Драко Малфой будет кровавым рыцарем в сияющих доспехах. По крайней мере, для нее. — С-спасибо, Драко. — Она ожидала, что он зарычит при упоминании своего имени, но вместо этого он рассеянно отмахнулся от нее. — Не говори так. — Он продолжил свой путь за своей совой, но быстро повернулся, чтобы взглянуть на нее: — На самом деле, не упоминай об этом. Не может быть, чтобы люди думали, что я спас грязнокровку. — Она кивнула, ей следовало злиться, что он все время называл ее этим нелепым ругательством, но за этим просто не было того отвращения, которое он использовал раньше. Он повернулся назад и на этот раз не повернулся лицом к лицу. Она не могла не задаться вопросом, что на него нашло.

***

Она не спеша вернулась в замок. Ей нравился свежий вечерний воздух, и вид тоже не был поводом для насмешек. Казалось, что сколько бы раз она ни смотрела на него, пейзаж всегда сохранял свою красоту. Она любила озеро, его темные воды простираются повсюду, а за ними темный Запретный лес. — Привет, Гермиона. — Она повернулась к замку, удивившись, увидев Луну и Дина, стоящих всего в нескольких футах от нее. — Прекрасный вид, не правда ли? — Мечтательно сказала она брюнетке. — Э-да. Да. Что вы двое делаете здесь? — Совы были всем, до чего они могли добраться, не сходя с тропы и не направляясь в лес. Она не хотела сеять панику или заставлять учеников устраивать глупые храбрые игры, уходя в темный лес, но она не хотела, чтобы ее друзья обижались, потому что она хранила молчание о том, что произошло в ночь ее заключения. — Я отправляю письмо отцу. Он всегда немного впадает в депрессию во время каникул, я люблю напоминать ему, что он не один. — Она сказала это так легко, но Гермиона могла сказать, что все еще скучает по матери. Иногда она забывала, что Луна была свидетельницей смерти женщины. Она протянула руку и на секунду коснулась ее руки, одарив легкой нежной улыбкой. — Я уверена, что он это ценит. Тяжело потерять любимого человека. Особенно в праздничные дни. — Луна кивнула. — А вот Дин, кажется, тебя искал. — Блондинка улыбнулась нервному мальчику, Гермиона внутренне застонала. Он потемнел на несколько оттенков, когда к нему снова вернулось внимание. — Тогда я просто отправлю свое письмо. — Они оба наблюдали, как она легко пробиралась по неровной дорожке. — Луна… Надеюсь, она никогда не изменится, — внезапно сказал Дин. Гермиона снова обратила внимание на него и с благодарностью вздохнула. Она так ошибалась. Бедному мальчику было плохо для Луны, и Гермиона сомневалась, что девочка вообще знала, что он жив, во всяком случае в этом отношении. Она не была уверена, что ее дорогой друг узнает, что кто-то флиртует с ней, даже если они ей прямо скажут. — Ты искал меня? — спросила она его с понимающей улыбкой. Его смуглая кожа потемнела еще больше, но он изобразил ослепительную улыбку и протянул ей руку. Она усмехнулась, но приняла это. — Это был я. Рон и Гарри собираются затопить своих родителей и спросить, могу ли я позвать тебя для них. Их карта позволяла им знать, где искать, и что ж… Луна… направлялась сюда, поэтому я вызвался прийти за тобой. — О, я вижу. Предлог для прогулки с Луной. Казалось, он не возражал против ее добродушных поддразниваний. — В яблочко. — Тогда очень хорошо. — Она рассмеялась. Было приятно получать удовольствие от обычных подростковых вещей. Она была рада, что Дин был влюблен в ее друга. Луна была хорошим человеком, немного сумасшедшим, но какой была бы жизнь без небольшого безумия? - Не думаю, что она даже знает, что она мне нравится. — Признал он. — Это было очевидно. — Она немного…. Не обращая внимания. — Гермиона отпустила его руку, когда они вошли в замок, чтобы она могла стянуть с себя мантию. На улице было холодно, но внутри было достаточно тепло, чтобы ей было удобно носить рубашку с коротким рукавом. На самом деле большинство гуляли по замку с короткими рукавами, возможно, внутри было слишком жарко. — Честно говоря, я немного удивлен, что она не упомянула какое-то существо, которое говорит ей, когда люди влюблены друг в друга. Похоже на то, что она не могла увидеть и во что поверить. — Да, но она действительно талантлива. И вы должны признать, что она обычно права, я, возможно, не смогу увидеть то, что она видит, но когда она говорит, что ей говорят что-то, она обычно права. Луна предсказывала, что Рон и Лаванда будут нездоровой парой, она не может вспомнить, какие существа, по ее словам, роились вокруг их голов, которые сказали ей об этом. Она определенно не ошиблась. — Хотя Гермиона знала, что эти отношения пойдут на пользу собакам, когда Лаванда начала называть Рона своим Бон-Боном. Она вздрогнула. — Спорим, ты только что думала о Роне и Лаванде. — Он засмеялся, когда она закатила глаза. — Она не могла быть более правильной насчет них. Честно говоря, если эти двое поженятся, я никогда не поеду на каникулы в Нору. Они сводят меня с ума. Дин согласился, он положил руку ей на поясницу, когда лестница сдвинулась с места, джентльменский жест, которого она почти не заметила, пока они маневрировали по движущейся лестнице. Гарри делал это много раз, потому что она была известна тем, что потеряла равновесие в первый год обучения. Она не раз чуть не сбивала их с ног. Ко второму курсу Фред и Джордж приняли решительные меры, чтобы удерживать ее между собой, когда они безумно рвались вверх по лестнице в общую комнату. Казалось, что ее всегда пихали, когда она была одна. В этом больше не было никакой необходимости, но, похоже, этот жест был присущ некоторым ее коллегам-гриффиндорцам. Даже Джинни время от времени делала это. Когда они подошли к портрету, они все еще хихикали о Роне, Лаванде. Рядом стояла Беллатрикс Блэк в очень облегающих джинсах и черной майке, раздраженно постукивая ногой и глядя на Толстую Леди. Дин смотрел на нее с минуту, почти не зная, кто это, потому что он никогда не видел своего профессора ни в чем, кроме волшебной одежды. — Ты проклятый, неблагодарный, глухой… — Ой! Ученики. Пароль?! — Их домашний страж выглядел явно изможденным. — Ради любви к Мерлину, скажи мне пароль, чтобы я могла позволить себе это нелепое оправдание для профессора. Беллатрикс посмотрела на них своими темными глазами и пристально посмотрела на Дина. Ее глаза прослеживают путь его руки за спиной Гермионы. Ее глаза сузились и метнулись между ними, прежде чем ее губы сложились в мрачную линию. — Мать моего идиота-крестника хотела поговорить со мной. — И она хотела увидеть Гермиону, но теперь она не была так уверена, что это было правильное решение, ей следовало просто заскочить к Лили, чтобы узнать, чего хочет проклятая ведьма. — Шоколадная лягушка. — Гермиона с любопытством посмотрела на Дина. Он пожал плечами, не подозревая об обращенной к нему ревности профессора. — Невилл сказал, что в первый год обучения сдал его слизеринцу, и ему пришлось поменять его после того, как они разыграли общую комнату. — Беллатрикс усмехнулась и поплелась внутрь прежде, чем Толстая Леди успела передумать. Несколько юных гриффиндорцев взглянули на своего учителя и побежали в свои комнаты. Она злобно ухмыльнулась им вслед. Некоторые другие просто нервно взглянули на Гермиону, как будто она была запалом, необходимым, чтобы заставить Блэк взорваться, они не ошибались, но она никак не могла представить, что она могла сделать, чтобы разозлить ведьму в их собственной гостиной. По крайней мере, в этом Блэки были аутсайдерами. — Привет, тетя Белла. — Гермиона задавалась вопросом, как именно Гарри и Драко сумели завести одну и ту же ведьму в качестве их любимой тети. Они не могли бы быть более разными, если бы попытались, и все же она каким-то образом она ладила с ними обоими. — Ваша мать сказала, что ей есть что сказать мне. Что она явно не могла вложить чертово письмо. — Проворчала темная ведьма. Гарри широко улыбнулся, он явно что-то знал. — Тебе это понравится. — Пообещал он ей. — Я думал, что ты сама можешь с ней поговорить, я не знал, что ты придешь сегодня вечером. Беллатрикс пожала плечами и прогнала нескольких студентов из зоны вокруг камина. — Я слышала, как вы с Роном говорили о том, чтобы затопить их, и подумал, что будет легче, если я просто покончу с этим. Рон усмехнулся. — Вы говорите со своими товарищами, профессор, это ужасная рутина. — Ты видел свою мать? — невозмутимо ответила Белла. — Она меня утомляет. — Все они немного посмеивались над драматизмом, ее глаза снова метнулись к Дину, когда он отмахнулся от них, намереваясь пойти посмотреть, что третьекурсница делает с одним из новых товаров Фреда и Джорджа. — Увидимся позже, Гермиона, о… не говори… — Я не буду. — Она ласково улыбнулась ему, не обращая внимания на мальчиков и пытливые взгляды Беллы. — Еще одна влюбленность? — Она довольно резко толкнула Гарри локтем под ребра, он застонал, но его глаза загорелись, когда Джинни спустилась к ним по лестнице. — Джин, мне нужна помощь, Гермиона хочет меня оскорбить. — Да неужели? Хотите знать, где он боится щекотки? Я считаю, что это лучшая пытка. — Улыбка рыжей головы была почти такой же злой, как и у Беллы. — О, я заставила его обмочиться, когда он был ребенком! — Она захихикала, когда Гарри покраснел. — О Мерлин, тетя Белла! — Ты не должен был это спорить. — Она весело рассмеялась при воспоминании. Гермиона не могла отвести взгляд. Ее длинные руки обвивали ее собственную талию, когда она наклонилась и хихикнула, слезы текли по ее лицу при воспоминании. Гарри застонал. — Она сидела на любимом месте моей мамы, и я сказал, что ее мама рассердится. Ну, будучи маленьким дерьмом, которым я был, когда вышла моя мама, я указал прямо на нее, и мама заругалась на нее. Это было не так уж и смешно. — Он отругал свою тетю. — О да, это было. У тебя было самое самодовольное выражение лица. Ты заслужил, чтобы тебя пощекотали. — Давай уже к камину. — Мрачно пробормотал он. Посмеиваясь, Рон вручил ему порошок, и он раздраженно швырнул его в камин. Он сунул голову в неистовое зеленое пламя и четко произнес свою речь. Через несколько секунд он крикнул маме и оторвался от камина. Зеленое пламя погасло, и его сменило изображение Лили Поттер. — О, Беллатрикс. Я не знала, что ты будешь здесь. — В своем письме ты написала это срочно. Младшая ведьма усмехнулась, с любопытством глядя на подругу. — Не так срочно… Рон, Джин, твоя мама должна была быть здесь, чтобы поговорить с вами двумя, но ее задержали, авария в магазине шуток Фреда и Джорджа. — Они в порядке? — обеспокоенно спросила Джинни. — Да, Джордж только что сдул ухо, и, похоже, это навсегда. Она сказала, что они то и дело отпускали пустые шутки и сводили ее с ума. Он в Святом-Мунго. — Пока они в порядке. В любом случае мы увидимся с ней на рождественских каникулах всего через несколько дней. — сказал Рон, качая головой и бормоча о своих двух старших братьях и их шутках. Он действительно любил их, но постоянно отрывал себе ухо и до сих пор подшучивал над этим… это было прямо как они. — О, Белла, дай мне сходить за Оли, и ты сильно удивишься. — Она исчезла и вернулась через несколько мгновений, рядом с ней появился сонный мальчик с темными растрепанными волосами. — Тебе это понравится, это его первое слово. Белла вздохнула. — Вот в чем вся проб- — Бева! — Темная ведьма прекратила ее жаловаться и практически оттолкнула крестника в сторону, когда она попыталась приблизиться к огню. Гермионе показалось, что ее волнение было просто восхитительным. Это была нежная и любящая сторона, которую ей нечасто удавалось видеть. — Скажи это еще раз, человечек. — Малышка восхищенно хмыкнула и снова и снова повторяла свое имя. — О, он умный. Не так ли?! Я знала, что ты мой любимец. Твоё самое первое слово — мое имя. Ха! — Да. Больше он ничего не сказал. Мы волновались о его развитии, а потом начали говорить о том, что ты приедешь на Рождество, и внезапно это Белла. Белла, это. Он даже зовет своего чучела льва - Белла. Беллатрикс хмыкнула. — Нужно достать ему змею, я не могу, чтобы он называл в мою честь льва, я - слизеринка, в конце концов. Рон рассмеялся. — А то в гостиной Гриффиндора, должно быть, не повезет гордому слизеринцу. Беллатрикс бросила на него взгляд. — Могу еще дать тебе отработку. — Он сглотнул. — О, я должна уложить его обратно в постель. Я просто не могла дождаться, чтобы показать тебе. Гарри, твой отец, хотел, чтобы я передала, что он заберет тебя с платформы. Он сказал, что нашел то, что вы искали… — Гарри кивнул с широкой улыбкой на лице. — Превосходно. — Какой- — Не говорить. Это сюрприз. — Ласково сказал Джинни, взглянув поверх ее головы с ухмыляющимся Роном. — О, и Гермиона, дорогая, мы с Молли устраиваем рождественскую вечеринку, мы хотели, чтобы ты приехал, если хочешь. Мы бы забрали тебя на машине, чтобы больше не напугать твоего бедного отчима. Она закусила губу, когда две матери-ведьмы ворвались на кухню и напугали ее отчима, что тот упал на задницу, было самой смешной вещью, которую она когда-либо видела, но она все еще держала шрамы от того места, где он обиделся на ее смех. — Я должна сообщить вам. Он сказал, что у него может быть что-то особенное. — Как держать ее подальше от всех, кто действительно заботится о ней. — Просто отправь сову нам, когда узнаешь. У нас есть подарки и для твоей младшей сестры. Фотография, которую она прислала маленькой Оли, восхитительна. Гермиона улыбнулась. Стерлинг очень усердно над этим работала, когда узнала, что у друга Гермионы родился младший брат. Она хотела, чтобы маленький мальчик знал, какие классные братья и сестры. Рассматриваемый ребенок начал суетиться. — О… Мне нужно идти. Я люблю тебя, Гарри. И всех остальных тоже, — она ​​рассмеялась и исчезла. Гермиона действительно любила родителей своих друзей, но иногда после разговора с ними она чувствовала себя такой подавленной. Она скучала по любящему отцу и той доброй любящей женщине, которой была ее мать до того, как потеряла себя и в конце концов умерла из-за этого. — Не могу поверить, что первыми словами Оливер была Белла. — Гарри покачал головой, глядя на сердитый взгляд Беллы. — Он умный мальчик! — Она обвиняюще указала на двух мальчиков, которые дружили с пеленок. — Вы оба сказали Вобби! — Эй, мы любим Добби, он играл с нами и угощал нас, когда вы, ребята, не обращали внимания. — Весело сказал ей Рон. Им несколько раз рассказывали историю их первого слова, они оба сказали это вместе на обеде, когда маленький Добби зашел принести особое угощение в честь того, что Беллатрикс получила должность преподавателя. — Это тоже должна была быть Белла, я должна быть всеми любима. — проворчала темная ведьма. — Я самая веселая. Я позволила всему сойти с рук. - Гермионе с трудом удалось скрыть возмущенную насмешку кашлем. Глаза Блэк игриво сузились. — Я самая веселая. — повторила она. Гермиона покачала головой и подняла руки, сдаваясь. — Какое было первое слово Драко? — На самом деле она не собиралась задавать вопрос вслух. Темные глаза потеряли игривую остроту и немного ожесточились. Она не думала, что женщина ответит. — «Охит». Вот дерьмо. — Они разразились смехом. — Держу пари, ты его этому научила. — весело сказала Джинни своему учителю. Беллатрикс выглядела виноватой. — Я могла бы много говорить об этом, когда он родился, я даже думала, что брошу его. — Вы имеете в виду, что не сделали? — Рон практически катался по полу, они бросали несколько сумасшедших взглядов своих собратьев-гриффиндорцев. Студенты часто смеялись с Беллатрикс. И она обычно не приходила к своему крестному сыну в его общую комнату, так что никому, кроме них, не удавалось увидеть, какой она была вне школы. Даже Гермиона знала, что у нее есть более мягкая сторона, хотя она никогда не использовала её по отношению к Гермионе. — Это многое объяснило бы. — Белла толкнула Рона, но он продолжал смеяться. — Хорошо, вы молодцы. Не забывайте делать домашнее задание, которое я вам дала, — сказала она мальчикам, эффективно прекращая их веселье. — А ты, — она ​​указала на Гермиону, — не помогай им. Если они ничего не сделали, то это их проблемы, у них было достаточно времени. Они оба посмотрели на умоляюще, и она подняла руки, сдаваясь. — Спокойной ночи всем. Она задела Гермиону, когда уходила, заставив девушку дрожать от соприкосновения их кожи. Даже такой маленький кусочек казался таким смехотворно гладким. Она не могла не задаться вопросом, была ли остальная ее часть такой же мягкой.