Just a Brand

Гермиона тяжело вздохнула, погрузившись в теплую соляную ванну. Все болело, с головы до ног, и без маскирующих чар ее тело выглядело как карта жестокого обращения. Несколько старых шрамов… несколько новых синяков, оставшихся после того, как она вернулась. Единственное, что осталось нетронутым — это ее лицо. Питер может время от времени дергать ее за волосы, когда она недостаточно проворна, но он никогда не оставлял следов, где, как он думал, кто-то мог бы увидеть. Если он ударил ее по лицу, то только открытой ладонью, а улики обычно исчезали самое большее за час. Она потерла особенно болезненный удар, по руке. Напоминание о том, что она не могла читать свою почту. Его бы не обрадовало еще одно письмо от Кормака. Он уже сказал ей держаться подальше от мальчика, и ему было наплевать на ее оправдания по этому поводу. Она скривилась, ощупывая желтые и пурпурные отметины, она смогла разобрать, куда попали его пальцы при ударе. Это было не самое худшее, что он делал, но это был самый страшный синяк, на данный момент. Она откинула голову на холодный фарфор и застонала. Она ненавидела свою жизнь. Единственным, что в ней было хорошо на данный момент, это Стерлинг. Если она когда-нибудь потеряет ее… кем бы она стала? Что бы могло её поддерживать, если не красивая маленькая девочка, которую она только что уложила спать? Зная, что она больше, чем просто няня Стерлинг, она была блестящей ученицей и, без сомнения, могла рассчитывать на прекрасную карьеру в волшебном мире, какой бы она ни была. К сожалению, она просто не могла найти для себя выхода, в котором не было бы необходимости оставить Стерлинг позади. Беллатрикс дала ей лучший шанс, свой единственный шанс, если она сможет закончить задание и получить работу, любую работу в министерстве, возможно, она сможет остаться в волшебном мире и по-прежнему оставаться со Стерлинг. Она могла выдержать насилие, она могла увернуться от всего, что он в нее кинул, пока у нее была Стерлинг. Она бросит Хогвартс, она бросит своих друзей и она бросит магию. Но она никогда не откажется от Стерлинг. И умрет первой.

***

Мягкие звуки маггловской рождественской музыки наполняли небольшой, но хорошо устроенный дом Лили и Джеймса Поттеров. Смех эхом разносился по стенам, везде бегали дети, в то время как их родители пытались не отставать, а одинокие и бездетные весело смеялись. Вино лилось рекой, и все находили и рождественский дух, и раскованность, которую алкоголь помогал вызвать любому случаю. Однако немногие были полностью пьяны, за исключением, возможно, дяди, которого четыре раза исключали со стороны Сириуса. В любом случае казалось, что все хорошо проводят время, кроме Беллатрисы. Ее внимательно изучала какая-то светловолосая женщина, которая понятия не имела, в чем заключаются тонкости. Темная ведьма подумала, что она слишком пьяна, чтобы правильно понять, и надеялась, что, если она исчезнет, ​​женщина поймет намек. Она грациозно двигалась среди людей, в считанные секунды оставила женщину и осторожно проскользнула в единственную комнату, помимо спален, которая, как она знала, будет пустой. Логово. Она была рада видеть уже зажженный огонь, который залил комнату теплыми красными и желтыми цветами, что позволяло ей чувствовать себя немного более непринужденно, чем среди семьи, друзей и незнакомцев. Она тяжело устроилась на диване лицом к огню, сбросила ботинки и заправила под себя ноги в джинсах. Это было то, что ей нравилось, если бы только она подумала принести книгу, чтобы отвлечься от шума, который слышала по ту сторону двери. Она заправила выбившийся локон за ухо и впервые за ночь позволила легкой улыбке украсить свои губы. Ей стало намного легче наедине со своими мыслями, чем за всю ночь. Едва она пришла в голову, когда услышала, как дверь щелкнула и закрылась. Было прошептано тихое «muffliato*», и она знала, что ее покой будет нарушен. Что бы не планировала эта проклятая женщина, это не пойдет ей на пользу, и чего бы она ни ждала, когда наложит это заклинание, это было далеко от мыслей Беллы. Нет ничего, о чем она заботилась бы меньше, чем о ком-то, кто не поймет намека. — Вот ты где. — Она не потрудилась скрыть шипение неудовольствия, когда блондинка села на кушетку слишком близко к ней. — Я думала, что у нас никогда не будет возможности поговорить наедине, мне просто повезло. — Маленькая рука покоилась на бедре Беллатрикс, она приподняла темную бровь, глядя на твердую золотую полосу на безымянном пальце женщины. Голубые глаза следили за ее взглядом, но женщина улыбнулась еще шире. — О, дорогая, он не возражает, если это женщина. — Она попыталась наклониться ближе. Много лет назад Беллатрикс могла принять то, что она так откровенно приставала к ней. Но не сейчас, не тогда, когда у нее было что-то получше, даже если это был всего лишь сон в ее голове. — Я против. И даже если бы на тебе не было какого-то кольца, мне это было бы не интересно. — Она отодвинулась, ее темные глаза впились в глаза женщины. — Ой, да ладно… Я обещаю не просить утром больше. — Розовый язык скользнул по красным губам, когда она наклонилась ближе. Беллатрикс почувствовала запах фруктового алкоголя в ее дыхании, пока говорила. — Обещаю, оно того стоит. Она отстранилась, совершенно не обращая внимания на ее попытку соблазнения. — Я не доступна. — Она подчеркнула слова, вложила в свой тон опасность, но женщина, похоже, не поняла намек. — Если ты не можешь держать руки при себе, я тебя прокляну. Я не заинтересована в этом. — Темные глаза сузились, а голубые глаза всё смотрели на нее. Она протянула руку и убрала чужую руку с бедра, сжимая запястье в своей руке, пока женщина не вздрогнула, прежде чем отпустить. — Хорошо-хорошо. — Она подняла руки, сдаваясь, когда Белла отпустила ее. Она хмуро посмотрела на нее, когда вышла за дверь, бормоча о сумасшедших чистокровных, как будто Белла упрекала ее, но она не сделала никаких шагов, чтобы остановить женщину, и ее не заботило, какое оправдание она сказала себе, чтобы успокоиться после отказа. Она повернулась к огню еще до того, как услышала, как закрылась дверь. — Что ж, должно быть, все пошло не так. — Белла удивленно обернулась и бросила острый взгляд на двух своих лучших друзей, они осторожно вошли в дверь, когда женщина уходила и оба подняли руки в знак перемирия. — Это всё Сириус, он думал, что тебе нужно расслабиться. — Лили усмехнулась, когда они оба подошли к дивану. — Я убью его позже. — Она пообещала, и легкая улыбка осветила ее лицо от предвкушения расплаты, которую она обязательно получит. — Он беспокоится о тебе. И мы тоже. — Сказала ей Молли. — С годами ты становишься все более и более уединенной, Белла. И, честно говоря, с самого начала ты никогда не была чем-то вроде открытой книги. — Последнее было упомянуто в раздражении, и Беллатрикс не смогла сдержать легкую улыбку, растянувшуюся на губах. Молли действительно любила сплетни, даже если она никогда не делилась ими с кем-либо, и она знала, что ведьму раздражало то, что Белла так молчаливо рассказывала о своих проблемах. — Когда в последний раз у вас было свидание? — потребовала ответа Молли, совершенно не обращая внимания на ухмылку. Беллатриса не могла вспомнить, но она всегда была шутником. — Что ж, эта женщина не совсем предлагала свидание, и мне не очень хотелось заниматься ЭТИМ*, там, где мой крестник открывает свои рождественские подарки, поэтому, боюсь, это не сработало. Может быть, у тебя есть идея получше. Рот Молли открылся и закрылся, прежде чем она ударила смеющуюся женщину и бросила на нее самый разочарованный материнский взгляд, какой только могла. Это только рассмешило Беллу еще сильнее. — Будь серьезна, Белла. Мы можем помочь. Что бы там ни происходило, и, честно говоря, мы устали смотреть, как ты страдаешь. — Голос Лили был тихим, подавляя легкое веселье, которое она только что почувствовала. Было совершенно ясно, что друзья не позволят ей сменить тему. Они не позволяли ей уйти без должного объяснения. Вздох сорвался с ее губ, и она вытащила палочку, чтобы снова зажечь угасающий огонь, после чего покрутила палочку в руке — нервная привычка, от которой она никак не могла избавиться. — Я бы хотел, а чтобы вы не волновались. Я справляюсь с этим. Лили задумчиво нахмурилась и подошла к любимому креслу мужа. Темно-красная спинка с крыльями стояла перед камином, она практически поглотила ее крошечное тело, но позволила ей взглянуть на Беллатрикс, увидеть выражения на ее лице и убедиться, что та не пытается спрятаться за смехом и шуткой. Она хорошо знала Беллатрикс, но женщина была довольно хорошей актрисой. — Наша работа — волноваться, это то, что делают друзья, когда кто-то ведет себя плохо. Мы хотим помочь; мы хотим видеть тебя счастливой, и мы сделаем все, что в наших силах, если ты просто произнесёшь это. Белла снова вздохнула и пошевелилась, позволив ногам коснуться пола и вместо этого слегка прислонившись телом к ​​подлокотнику дивана. Она прижала к груди декоративную подушку и попыталась побороть тяжесть своих эмоций. Никто никогда не был рядом с ней раньше. По крайней мере, никого, кроме ее сестер и племянницы. Это было одновременно утешительно и пугающе. Они ждали честности, они были готовы слушать всё без общей крови. Она знала, что пора говорить правду; она определенно могла использовать их поддержку, и небеса знали, что каждый в любом случае узнает об этом самостоятельно. Мерлин поможет ей, если кто-то из ее друзей узнает об этом без ее ведома. Она никогда не услышит конца этого. Лучше было просто сказать, сорвать, как пластырь. — Я связана. — Молли ахнула и рухнула на кушетку рядом с ней, ее рука протянулась, чтобы опереться на бедро. — Я-я бы никогда не поверила, что это правда. — Молли недоверчиво покачала головой, ее короткие рыжие волосы рассыпались повсюду, пока она пыталась понять, что может сделать для своей подруги сейчас. — Это редко, но это не сказка. — Подождите, что это значит? — осторожно спросила Лили. Ее маггловское происхождение не избавило ее от предрассудков чистокровных, но об этом она никогда не слышала бы от чистокровных. Они замели это под ковер, вместо этого предпочитая делать вид, будто этого никогда не было. Как в сказке, которая объясняла, насколько плохи магглорожденные. — Это своего рода магия, думай об этом как о партнерах… как о симбиотических отношениях. Моя магия и магия моей связи работают вместе. Связь делает нас сильнее, мы оба равны. Даже если бы она была самой слабой ведьмой в мире, она была бы, по крайней мере, такой же сильной, как и я, до тех пор, пока я была приемлема для связи. Я могу отрезать ее от себя, но за это мне нужно платить. Это больно, и моя собственная магия становится необузданной, ее труднее контролировать. — Разве это не опасно? Белла, ты работаешь в школе… — Лили не обвиняла ее ни в чем, а просто искренне беспокоилась. — Да, Дамблдор знает, и есть зелья, которые помогают. Блэкам хуже. Есть какое-то проклятие на ведьм и волшебников, связанных с нашим родом. Большинство предпочитает разрушить свою связь, но это имеет свои последствия. Это приводит к безумию. Однако, в чистокровных кругах не принято принимать связь. — Почему? — В мире Лили она не могла представить, где убийство было лучшим вариантом, чем делиться своей магией, она думала, что люди на самом деле воспользуются этим, поскольку это сделало их сильнее. И, конечно, это было смешно, но чистокровные не собирались меняться только потому, что были неправы. — Узы возникают только между низшей кровью и чистокровной. Вы можете себе представить, что об этом думают чистокровные. Низшая кровь связывает себя с гордой семьёй, становясь такой же могущественной, как и рожденные с магией. Для них это было мерзостью. К счастью, это редко. — Так ты связана… с магглорожденным или полукровкой, но не чистокровным? Белла покачала головой; это была, пожалуй, самая сложная часть. Сказав им, кто это был, к сожалению, это пришлось сделать. — Студент… уже шестой курс. Молли простонала и умоляюще посмотрела на Беллу: — Не Джинни? — Белла злобно улыбнулась, получая то немногое, что она могла развлечься в свете сложной темы, ей так нравилось заставлять рыжую нервничать. Молли игриво хлопнула себя по ноге. — Ты жестокая. — сказала она, когда Белла игриво взмахнула бровями. — Нет, я не связана ни с твоими детьми, ни с Гарри. — Ты можешь привязаться к другой женщине… Я подумала… ты же знаешь, женщины не могут заводить детей вместе. — Лили покраснела. Это было редкое зрелище, поэтому Белла позволила себе немного этим насладиться. — Все дело в магии. Неважно, девочка она или студентка. Я была привязана к ней в тот момент, когда мы оказались в одном месте. Ей было всего одиннадцать лет. — Молли успокаивающе похлопала ее по ноге, она, казалось, приняла это гораздо лучше, чем Белла ожидала от нее, по крайней мере, лучше, чем Лили. — Одиннадцать?! Белла засмеялась над возмущением на лице подруги. — Это не привлекательность. Все дело в магии. Я всего лишь сосуд. Мне не нужно любить девушку, мне даже не нужно иметь с ней ничего общего. В конце концов обычно случается любовь, дружба или роман, по крайней мере, согласно успешным историям. Это настолько редко, что об этом мало что известно. — Это и тот факт, что чистокровные фанатики обычно заканчивают тем, что убивают свою связь и сходят с ума, потому что не могут вынести мысли о том, чтобы испортить свою идеальную родословную. — Зарычала Белла. — Я не позволю этому случиться. — Молли успокаивающе подняла руку. — Это не то, что я имела в виду. Белла снова сосредоточилась на получении контроля. — Да, извини. Это было непросто. Когда меня нет рядом с ней, меня атакуют голоса; они пытаются заставить меня действовать в соответствии с каждой плохой мыслью или желанием, которые у меня когда-либо были. За прошедшее время стало только хуже. семь лет. Лили подпрыгнула. — Семь… но ты сказала… О, БОГ МОЙ. Это Гермиона! — Белла наклонилась вперед и прикрыла рот ведьмы, угрожающе глядя на нее. Она знала, что парни были рядом, и их мужья, и ее двоюродный брат, и дети. Вечеринка подходила к концу, и в конце концов они все отправились на традиционный квиддичный матч. Они заходили внутрь и, как всегда, первыми находили их, просили зрителей и судью. Ей не нужно, чтобы они это подслушивали. — Я забываю, что ты слишком умна. Ты не можешь сказать другим и не можешь сказать ей. — Оба кивнули, и Белла вернулась на диван. — Почему ты не скажешь ей? — Потому что она не заслуживает того, чтобы быть прикованной ко мне, что и будет в конечном итоге. Есть метка, которая появляется, и никто не знает, что её вызывает, просто то, что это постоянное приспособление на коже… как маггловская татуировка. Приспособление для всех, чтобы увидеть и узнать. Это сделает ее мишенью для тех, кто хочет добраться до меня. Я не могу позволить ей подойти достаточно близко, чтобы это произошло. И если она решит, что я не то, что ей нужно и меня заклеймили, я не уверена, что не стану самой опасной темной ведьмой со времен Ле Фей. Я не уверена, что смогу отпустить ее, если приму… Мерлин, я не знаю, смогу ли я отпустить ее сейчас. — Последнее было почти не сказано, всего лишь шепотом, она даже не была уверена, слышали ли ее двое других. — Разве связь не работает в обе стороны? — Молли удивила Беллу. Она никогда раньше об этом не думала. — Не похоже. Я надеюсь, что это не так. Ни один ребенок не заслуживает того, чтобы пережить чувство, будто он теряет рассудок. Особенно она, и первоначальный прилив силы… Ну, я была старше, я знала свои пределы. Когда мы встретились в первый раз, казалось, что эти ограничения внезапно исчезли, я думала, что собираюсь взорвать Большой зал… Вы не представляете, как это было ужасно. Я не хочу, чтобы она вынуждена была пройти через это. Молли задумчиво посмотрела на подругу: — Ты в нее влюблена. Хочешь ты это признать или нет, Белла. Темная ведьма нахмурилась, но снова не смогла этого отрицать. Ее раздражало, что теперь все, казалось, знали ее достаточно хорошо, чтобы угадать ее сокровенное смятение. — Я хочу радоваться за тебя, но мне больно. Я не хочу, чтобы ты проходила через это, но если бы я когда-нибудь подумала, что для тебя есть женщина, то это был бы кто-то вроде Гермионы. Я просто не могла подумать, что это не Гермиона. — Она грустно улыбнулась. — Она так молода, она заслуживает нормального детства. Она заслуживает того, чтобы иметь возможность делать все, что она хочет, выходить замуж и иметь детей или баллотироваться на пост министра… она не может этого сделать, если ей придется оставаться в замке со мной до конца своей жизни. — Похоже, ты не собираешься ей говорить. Белла, я думаю… я думаю, что Гермиона достаточно взрослая, она уже совершеннолетняя, да, но также она… более зрелая, чем большинство в ее возрасте. По крайней мере, ей следует предоставить все факты, прежде чем ты решишь, что для нее лучше всего. — Молли согласно кивнула, когда Лили подошла к ним, чтобы втиснуться рядом на диван, она обняла Беллатрикс одной рукой, Молли быстро сделала то же самое со своей стороны. — Я недостаточно сильна, чтобы быть таким самоотверженным, Лил. Я собираюсь сказать ей, что Дамблдор попросил меня подождать еще год, — она ​​не могла удержаться от слов, горько сорвавшихся с ее губ. — После этого я сделаю все возможное, чтобы позволить ей выбрать то, что она считает лучшим. Но на случай, если я недостаточно сильна… — Она заколебалась, зная, что она должна кому-то рассказать, а также зная, что им не понравится ее окончательное решение. — Если я недостаточно сильна, чтобы позволить ей уйти, а я не думаю, что буду… я думаю, что буду опасна. Я… — Нет. Я знаю, куда ты идешь, Беллатрикс Блэк, никто тебя не убьет. — Руки Лили сжались вокруг нее. — У тебя может не быть выбора, я намного могущественнее, чем когда-либо. У меня есть желание и все готово, это вариант. Один мне нужно рассмотреть. Год, когда она бросила школу, оставил меня очень нестабильной, я пыталась уйти в отставку, но Дамблдор отказался это слушать… Молли перебила: — Хорошо, ты лучший проклятый учитель. Слизеринка усмехнулась: — Я обязательно передам это Минерве, не так ли? Никто из них не посмеялся над ее попыткой разрядить напряжение. — Не сдавайся не попробовав, Белла, пожалуйста. — Лили прижалась к боку, ее дыхание было горячим, а слезы горели, падая на открытую кожу. — Я не… Я надеюсь, что мы сможем что-то придумать, что-то, что сработает для нас обоих. — Белла обняла рыжую за талию и прижала к себе — редкое проявление привязанности, обычно присущее ее братьям и сестрам. — Она тоже могла любить тебя. — Молли сказала ей задумчиво, ведя себя более сдержанно со своими чувствами по этому поводу. — Джинни всегда шепталась об этом с Луной, я, честно говоря, никогда не задумывался об этом. Они начали делать это на пятом курсе, и я подумала, что девочки остаются девочками. Беллатрикс не могла удержаться от того, как ее сердце подпрыгнуло от этой идеи, но она быстро раздавилось, как будто на нее упало ведро холодной воды, когда она вспомнила слова Снейпа. — Не думаю, что буду желать чудес, Молли. — Она тонко улыбнулась: — Я соглашусь на дружбу, если она сможет преодолеть мое грубое отношение и то, как я всегда с ней обращалась. — Она поморщилась. — Гермиона склонна удивлять людей, и я думаю, она может удивить и вас. Стук в дверь удивил их как раз перед тем, как вошли Гарри и Сириус, двое мужчин бросили на женщину раздраженные взгляды. — Пришло время квиддича, перестаньте говорить со всеми и приходите посмотреть на нас за работой. — Сириус широко улыбнулся, удобно разместив Гарри перед собой, когда он поймал раздраженный взгляд кузена. — Привет! Я летаю вокруг тебя… ты… паршивая сволочь. — Джинни просунула голову внутрь и, казалось, уловила напряженные и подавляющие подводные течения гораздо лучше, чем двое мужчин. Беллатрикс с криком поднялась на ноги и предупредила остальных, что ей не нужны были вторые по значимости сплетни в семье, чтобы уловить что-нибудь интересное. Женщины в семье Уизли походили на голодных собак, которым только дай кость. — Я действительно считаю, что это не было проблемой, дорогой кузен. — Она злобно ухмыльнулась ему. — И я предлагаю тебе бежать, я не очень довольна той дурочкой, которую ты пытался меня подставить. Он поморщился, все еще крепко сжимая крестника на плечах для защиты. — Она была очень классной леди… — Ты встретил ее в Дырявом котле. — Не олицетворение класса… Сириус вздрогнул от откровенных слов Гарри. — Она барменша, верно? — Ах, — Беллатрикс все еще вертела палочкой в ​​руке и медленно приближалась к лохматому мужчине. — Вы получаете бесплатные напитки, чтобы познакомить ее со своим любимым кузеном? — Он сглотнул, вместо того, чтобы ответить, ее улыбка стала шире, и Гарри удалось немного ускользнуть в сторону. Ей нравилось знать, в чем заключается его преданность, но она не хотела, чтобы это было так просто. — Двоюродный брат. — Он нервно сглотнул от того, как она сейчас говорила. — Беги.

***

Темно… слишком темно. Ее враги ждали внутри, и она знала это. Тем не менее она ушла, зная, что может никогда не вернуться. Просто ей нужно было что-то сделать, в лесу было что-то важное, что-то важное. То, без чего она не могла жить. Листья потрескивали, ветки ломались у нее под ногами. Неважно, что она была мастером-охотником, не говоря уже о том, что она изо всех сил старалась сохранять спокойствие. Даже тени работали против нее. Она следовала за кроной, пытаясь использовать широкие верхушки деревьев в качестве укрытия, но не успела она ступить в темноту, как неуловимый ветер пронесся сквозь ветви и пошевелил конечностями, освещая ее фигуру в бледном свете полной луны. И все же она не позволила этому удержать ее. Если бы ей суждено было умереть в тот день, нельзя было бы сказать, что ей не хватало мужества. Она убегала, когда было нужно, бросалась вперед, когда могла, но никогда не сдавалась. Она не сдастся до последнего вздоха. Быстрый щелчок конечности заставил ее остановиться. Это была не она, и какое бы существо это ни вызвало, оно было тяжелым, неуклюже двигалось. Это дало ей повод для беспокойства. Она не слышала, чтобы что-то преследовало ее, когда она шла по следу, все, что двигалось, стало нетерпеливым… или хотело, чтобы она знала, что это было там. Хотел почувствовать ее страх. Она вынула из ножен свое оружие, небольшой кусок металла, слишком маленький, чтобы его можно было даже назвать настоящим мечом. Это все, что у нее было. Ее сестра дала ей его в гости, настаивая на том, что она вложила в него защитное заклинание. В то время это очаровало ее, магия была чужеродным понятием в ее доме, и она уже слышала дикие сказки о знаменитой и озорной магии своей сестры. Она надеялась, что ее сестра была правдивой, когда держала оружие, чтобы отогнать сгущающуюся тьму. Она молилась каждому богу, которого помнила, чтобы Моргейна не дергала ее за ногу, когда говорила, что это защитит ее. — Ты милашка, не так ли? — Она ахнула и развернулась, но ничего не увидела. Ее меч колебался в воздухе, почти мерцая, когда лунный свет снова осветил ее. — Сюда, дорогая. — Она снова повернулась, но по-прежнему ничего не было. Этот человек, если это действительно был мужчина, двигался слишком быстро, чтобы быть человеком. Она почувствовала, как по спине стекает холодный пот, и она нервно сглотнула. — Ч-что ты хочешь? — Она двинулась, чтобы встать спиной к дереву. Она не очень хорошо разбиралась в искусстве борьбы на мечах, она сомневалась, что сможет защитить себя от чего-нибудь по-настоящему опасного, ее лучший шанс — это ранить его и бежать. — Совсем немного, милая. Просто твоя жизнь, ты не можешь сказать, что она всего этого стоит. Жизнь крестьянки. — Она вздрогнула от того, как он так бессердечно рассчитывал ее ценность, как не верил, что по ней будут скучать. — Нет, я не умру сегодня. — Но что еще она могла сказать? Он, несмотря ни на что, рассмеялся, маниакально и высоко, заставив птиц, спящих на верхушках деревьев, взвизгнуть и улететь. Она почувствовала его выпад, почувствовала беспокойство в темноте. Она поверила своим инстинктам, поднесла острие меча туда, где, как ей казалось наилучшее место, и выкрикнула слова, которые сестра велела ей использовать в случае опасности. — Protego Maxima*! — Половина ее ожидала, что это будет одна из уловок Моргейны. Нет. Струя белого света окружила ее, это существо, поскольку оно определенно не было человеком, осветилось, когда оно врезалось в барьер, завывая своей яростью. Она не стала терять время, чтобы проверить, сможет ли она сделать это снова, мерцающий белый щит уже исчез, и она бросилась вокруг существа, в ужасе от гниющей массы плоти, которую она видела, и острого волчьего лица, которое смотрело на него в ответ. ей. Она не знала, сколько времени бежала, она запыхалась, ее легкие болели, а мышцы ног горели в знак протеста, когда она пыталась бежать от того, что преследовало ее. Насколько близко это было на самом деле, она не знала, у нее не хватило смелости повернуться и посмотреть. Хотя она могла слышать и чувствовать это; он был позади нее не более чем на три шага. Иногда она чувствовала, как его длинные пальцы тянутся к ее голове, чтобы скользить по кончикам ее волос и царапать когтями ее кожу головы. Она слышала, как он шепчет ей, но не могла разобрать, что он говорит, кроме того, что он был голоден. Она не хотела быть его обедом, она бежала быстрее. Иногда она делала резкий поворот, пытаясь сбить его со своего следа, к сожалению, такие повороты оставляли ее слепой к высоким корням, и она споткнулась, упав на покрытую листьями лесную подстилку. Ее преследователь радостно захихикал, но она по-прежнему ничего не видела в тени деревьев. Она звала на помощь, любую помощь. Она позвала… Беллу. Как будто женщина владела ее разумом, как она могла забыть, что ищет ее в лесу. Она потеряла ее, существо напало на нее, она слышала её крик… ей пришлось… забрать своих рыцарей… нет… что? Она покачала головой, заставляя мысли сосредоточиться только на самом важном. О женщине, которую ей нужно было найти. — Белла! — Меч в ее руке… она посмотрела вниз, но это был не меч, а всего лишь ее палочка. Не имело значения, что это было оружие, и она могла использовать его гораздо лучше, чем кусок металла, который ей дали… Ее разум скривился в замешательстве, ей дали меч? Крик становился все громче, ближе. Теперь она могла разобрать слова. Он говорил, что у него была Беллатрикс Блэк. Это убьет ее! Возьмёт ее магию себе и будет жить годами. — Нет! — Она с трудом поднялась на ноги, врезавшись в деревья, когда голос затих. Она слепо последовала за ней, зовя молчаливую ведьму, которая, как она знала, должна была быть где-то поблизости. Она была прямо за ней! Не так ли? — Беллатрикс! Белла! — Темнота была удушающей. Цепляясь за нее, тянет за нее. Проглатывая ее слова, заглушая ее голос. Она просто знала, что профессор ее не слышит. — Lumos Maxima! Профессор! Белла! — Ее сердце несло неровный узор в груди, ее легкие чувствовали себя неадекватными, она едва могла втягивать воздух, чтобы продолжать взывать гораздо меньше погони за существом, которому теперь лучше было пожирать добычу. Она упала на колени, задыхаясь и от боли, изо всех сил пытаясь позвать темноволосую женщину. Умолять существо взять себя вместо неё. Внезапно что-то сильно встряхнуло ее, она почувствовала, как чьи-то руки вцепились в ее плечи, но она посмотрела вниз, в тусклый свет, и ничего не увидела. Кровоточащая хватка все еще была там, она закричала, борясь с невидимыми узами. — Нет! Отпусти меня… Беллатрикс! Она проснулась, когда что-то сильно ударило ее по лицу. Ее тело было покрыто холодным потом, и она дрожала от давящего страха. Она сделала глубокий вдох и попыталась сфокусировать взгляд на темной спальне. Ей почти стало легче… Она была дома, а не в лесу… Но от монстров она по-прежнему не застрахована.

***

Беллатриса… Белла… Нет! Отпусти меня… Беллатрикс! — Гермиона! — Беллатрикс попыталась вскочить с дивана, ее сознание не успокаивалось от ее помутненного сна. В итоге она запуталась в беспорядке на полу, ее ноги запутались в одеяле, которое Лили накинула на нее после того, как потеряла сознание на кушетке. — Черт! — Она откинула одеяло и подтянула колени к груди. Потребовалось несколько глубоких вдохов, прежде чем она почувствовала себя достаточно собранной, чтобы подняться на ноги. Она хотела увидеть Гермиону. Эта потребность была непреодолимой. Сильнее, чем она когда-либо могла предположить. — Белла, ты в порядке? — руки приземлились на ее плечи. Подруга, вероятно, выманенная из кровати криком Беллатрисы. Она взглянула на Лили, беспокойство растянуло морщинки на ее лице, заставившие подругу выглядеть намного старше, чем есть.  — Нет… Я имею в виду… Я не понимаю, о чем… Мне нужно… — Она попыталась выровнять свое дыхание, замедлиться и взять себя в руки. Она чувствовала, как магия обволакивает ее кожу, дикую, горячую и опасную. Если она не будет осторожна, то может навредить подруге. Или детям. — Белла? — В голосе Лили слышалось беспокойство, она тоже чувствовала магию в воздухе. Она никогда не видела Беллатрикс настолько близкой к потере контроля. — Мне нужна Гермиона. — Я… — Она не знала, где живет девушка, но Лили знала. Ее глаза искали зеленые, отчаяние превращалось в безумие. — Пожалуйста. Лили кивнула, она не была уверена в том, что происходит, но Беллатриса Блэк не умоляла, и Лили Поттер не собиралась ее заставлять. «Дай мне забрать Джеймса и рассказать Молли. Артур может наблюдать за детьми.

***

Последний *** Питер был над ней, она не могла видеть его в кромешной тьме, но чувствовала запах алкоголя в его горячем дыхании, когда он ласкал ее лицо. Настолько сильно, что с каждым выдохом у нее сжимался живот. Она также могла чувствовать его. Его хватка на ее плечах была болезненной, а колено прижало ее живот к матрасу. Она не могла нормально дышать, не из-за того, что его вес так сильно давил на нее, но она не осмелилась попытаться заговорить. Не тогда, когда она понятия не имела, чего он хотел или что собирался с ней сделать. — Знаешь… — Он наконец заговорил, рука поднялась с ее руки, чтобы схватить ее за подбородок, когда она пыталась отвернуть голову от запаха. — Я вырастил тебя, дал… дал тебе крышу над головой. — Его слова были невнятными, но Гермиона почувствовала, что он не так пьян, как она надеялась. Было легче управлять им, когда он был слишком замазан, чтобы поймать ее. — Я пытался… пытался воспитывать, — он запнулся, разочаровавшись и придав больше веса Гермионе, когда он наклонился, пока их не разлучило дыхание. Она закричала, когда его колено сильнее вонзилось ей в живот, но он не поднял его, она сомневалась, что ему было до этого дело. — Я пытался… я действительно это сделал. Я отпустил тебя в школу уродов. А ты показываешь дерьмо у меня дома. — Она хотела бы сказать ему, что это был не его дом, хотела бы остаться достаточно храброй, чтобы рискнуть жестоким обращением, которое, как она знала, может произойти из-за неповиновения. — А теперь превратилась в какую-то шлюху. — Она вздрогнула, когда он выплюнул слово ей в лицо, его пальцы все еще сжимали ее подбородок слишком сильно, чтобы она могла пошевелиться. — Сначала мальчик, потом спортсмен, как его там зовут… теперь… теперь я вижу, как ты выкрикиваешь его имя. Тебя трахнули почти все парни в школе, и теперь тебе нужно это изменить. — Его голос неуклонно повышался. Она сморгнула слезы, ее глаза достаточно приспособились в бледном свете, чтобы различить его черты. Он был в ярости. Что бы ни вызвало его, заставило его упасть, возможно, без всякой причины. Она никогда не боялась его больше, чем в тот момент. — Я не удовлетворил все твои потребности, не так ли? — Он приспособился к кровати, его колено упало на матрас рядом с ней, когда он поднял другое на кровать, так что он заключил ее в клетку своим телом. — Отец должен делать больше, чем просто воспитание? Меня устраивает, если это то, что нужно, я буду рад помочь тебе. Ее разум изо всех сил пытался угнаться за тем, что он говорил, отказываясь верить тому, что она слышала, тому, что он имел в виду. Она пыталась произнести слово, любое слово, когда его губы резко сталкиваются с ее губами, все зубы и боль. Она выдернула лицо из его хватки, почувствовав привкус железа на языке. — Нет, нет! — Она оттолкнула его, найдя в себе силы в отчаянии и заставив его растянуться на полу. Она не была сумасшедшей, она не оставалась смотреть, как он встает. Она знала, что, если бы он не сдвинул колено для лучшего положения над ней, она бы никогда не избавилась от него. Она не собиралась давать ему еще один шанс. Она не собиралась позволить ему забрать свою девственность. Она вылетела из кровати и полетела по коридору. Она не успеет добраться до его комнаты и до сейфа. Ее палочка была потеряна. Бесполезное оружие. Она уже могла слышать его проклятия, тянущиеся за ней. Его босые ноги стучали по полу прямо позади нее. Она прицелилась к лестнице. Если бы она только могла выбраться и добраться до входной двери, она, вероятно, могла бы бежать к мисс Свифт, она могла бы вернуться за Стерлинг и убраться к черту. По крайней мере, до конца ночи. К сожалению, удача никогда не была на ее стороне. Он не мог понять ее правду, но ему совершенно не нужно было полностью ее удерживать, чтобы замедлить ее. Он чуть не поймал ее на лестнице и использовал немного своей инерции, чтобы столкнуть ее с лестницы. У нее не было времени, чтобы прийти в себя, и ее дыхание вырвалось из-за прерывистого вздоха, когда она почувствовала, как одно из ее ребер сломалось, когда она упала на них. Теперь он замедлился, на его лице появилось торжествующее выражение, когда она корчилась на полу под его рев. Она схватилась за бок и попыталась перекатиться, пыталась подняться на ноги, но все, что ей удалось, — это вскочить на четвереньки. Большая рука потянулась к ее волосам, хватая и дергая, пока она не вскрикнула и не откинулась назад, чтобы избежать боли. Он наклонился над ней, его горячее дыхание касалось ее щеки, когда он резко вдохнул. — Ты всегда так хорошо пахнешь. — Она не могла повернуть голову, когда он тянул ее за волосы. Она была в его власти, и он знал это так же, как и она. Ее ребра протестовали при каждом движении, раскаленная добела боль при каждом вдохе, ее кожа головы горела под его рукой. Он никогда раньше не заходил так далеко, и было совершенно очевидно, что он не собирался останавливаться. — П-пожалуйста, не делай этого. — Он только смеялся. Адреналин помог ему протрезветь, теперь он полностью развлекался. Он пошевелился, отпустив ее волосы, чтобы поднять ее на ноги. Он прижал ее дрожащее тело к своему, смеясь над страхом и отвращением, которые он обнаружил на ее уже отмеченном лице. — Я собираюсь исправить тебя. Когда я закончу с тобой, ты больше не будешь гоняться за этими мальчиками, черт возьми, ни за одну женщину не пойду. Ты узнаешь, что такое настоящий мужчина, и забудете о том, чтобы сбежать в мир уродов. — Нет! — Она не пыталась отстраниться, вместо этого она толкнулась в него. Это его достаточно удивило, чтобы вывести его из равновесия и дать ей шанс бежать на свободу. Это было недолго, его руки схватили ее за талию и швырнули в кухонную дверь. Она вылетела, тяжело приземлилась на маленький стол и растянулась на холодном кухонном полу. Ее голова с громким треском отскочила от плитки, и она ошеломленно потянулась, чтобы почувствовать теплую кровь, текущую из раны на ее лбу. Вид крови никогда не беспокоил ее отчима и не заставлял его останавливаться сейчас. Он последовал за ней, потянулся, чтобы схватить ткань ее рубашки, не обращая внимания на то, как легкая ткань порвалась под его руками. Он стоял, оседлав ее талию, когда он подтянул ее к себе лицом, ее глаза едва могли держать его в фокусе, ее голова так сильно болела. — Отныне это твоя жизнь. Каникулы. Каждый раз, когда ты приходишь домой, ты будешь матерью, дочерью или женой. Ты будешь тем, кем я хочу, чтобы ты был, потому что я управляю этим домом. — Он яростно тряс ее, заставляя ее рубашку разорваться еще больше, его темный взгляд скользнул вниз по обнаженной коже, и его ярость превратилась в похоть. Он устроился на ее талии, расслабляя свою высокую фигуру, пока не сел там, легко удерживая ее на месте своим весом, позволяя освободить руки, безразлично, когда ее голова откинулась на пол, когда он отпустил ее рубашку. — Пожалуйста, не надо. — Он смеялся… пока маленькое тело не приземлилось ему на спину. — Хей, Миона! Крошечные руки ударили, а маленькие голые ножки пнули ее отца. Это его не развлекало. Питер не собирался позволять своему ребенку прерывать то, что он думал о спокойной ночи. — Отойди! — Он схватил запястье, не обращая внимания на слабый крик боли, и швырнул ребенка в сторону шкафов. Она скользнула по полу на своей шелковой пижаме Disney и сильно ударилась о дерево. Крик боли взбесил Гермиону. Достаточно, чтобы вернуть ей преимущество битвы, которое она проиграла до этого. Он никогда не трогал Стерлинг. Стеклянные китайские шкафы тряслись от ее ярости, стулья падали, и огни мерцали. Она знала, что это дикая магия, что редко случается со взрослыми. Она также знала, что было причиной, гнев из-за того, что со Стерлинг плохо обращались, наконец сломал что-то внутри нее. Если бы только она могла это контролировать. Если бы только она могла избавиться от него. Оказалось, что ей незачем пытаться. Хотя она знала, что было причиной хаоса на кухне, но Питер не знал. Теперь он смотрел на своего ребенка со смесью ярости и отвращения. — Нет. У меня в доме не будет двоих. — Он довольно легко выбрался из-под Гермионы и нащупал первое, что смог достать — нож. Стерлинг съежилась от страха, когда он подошел, но Гермиона вцепилась ему в ногу, заставив его остановиться ровно так, чтобы тот снова ударил ее по ребрам. Она закашлялась кровью, когда кости хрустнули под его ногой, но этого было достаточно. Стерлинг выскочила за дверь кухни, надеясь спрятаться, пока отец не придет в себя. Когда она ушла, ему было достаточно сосредоточиться только на Гермионе. На этот раз Гермиона не пыталась сопротивляться, чем дольше он был сосредоточен на ней, то менее вероятно, что он пойдет на за Стерлинг. * Оглохни. Чары, изобретённые Северусом Снейпом, вызывает у окружающих жужжание в ушах, мешая расслышать разговор заклинателя и его ближайших соседей (не буду переводить названия заклинаний, мало ли) * Протего максима. Более мощная версия щитовых чар, защищает очень большую площадь. *досл. «Трахаться», но, ляяять, это было бы не совсем уместно