Just a Brand

Лили не могла понять, какой дом принадлежит Гермионе. Снаружи. Она только просто аппарировала в дом, ее местом назначения тогда была Гермиона, а не адрес, и она аппарировала прямо перед девушкой. К сожалению, это, казалось, напугало ее отчима, и Гермиона вежливо попросила их больше не делать этого. Она хотела уважать желания девушки, но не могла понять, в какую дверь постучать, и Беллатрикс становилась все более и более обеспокоеной, когда пыталась решить. Она не хотела разбудить не ту семью, так как было уже довольно поздно, и хотя Беллатрикс чувствовала, что что-то не так, ни у кого из них не было никаких доказательств. — Найди его. — Беллатрикс нетерпеливо прошипела. — Или перенеси меня внутрь. Мне все равно, Лили. — Нетерпение заставляло злиться, а разочарование охватило каждую клеточку ее существа, тело физически сотрясалось от усилий, которые требовалось, чтобы не броситься вперед без подруги. Она могла бы аппарировать к Гермионе сама, если бы не боялась расщепить себя своей расфокусированной магией. Она уже делала все возможное, чтобы сдержать панику и не дать нервной магии, накапливающейся внутри нее, выровнять блок. Ей нужно увидеть Гермиону, и нужно было сделать это прямо сейчас. Неприятное чувство усиливалось с каждой секундой. Беллатрикс было наплевать, что она напугала бы отца Гермионы аппарацией. Она бы превратила весь квартал в кровавую бойню, если бы это означало, что она сможет быстрее увидеть Гермиону. — Я… они все похожи. Черт возьми. — Лили была уверена, что один из нужных домов перед ними. Она не ожидала, что все они будут выглядеть так одинаково снаружи. Словно формочки для печенья. Возможно, она ожидала увидеть почтовый ящик с надписью «Грейнджер» на лицевой стороне. Белле было все равно. Лили нужно было найти дом. Сейчас же. — Тогда просто… — Белла собиралась предложить им просто аппарировать внутрь, по крайней мере, в один из них, а затем в другой. Но, звук позади них привлек ее внимание, и она повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть маленького ребенка, размером с эльфа, одетого только в пижаму и босиком. — Что за черт? Ребенок побежал до конца подъездной дорожки и остановился у почтового ящика. Беллатрикс и Лили остановились, чтобы посмотреть, шок и замешательство удерживали их на месте. Маленькая девочка взглянула на них, слезы текли из ее глаз, освещенных тусклым уличным фонарем в нескольких футах от них. Сначала она только смотрела на них, немного сморщив носик. И с внезапным приглушенным криком, сорвалась на бег прямо к Беллатрикс, которая удивленно сжала маленькое тело, ударившееся о её колени. Широкие зеленые глаза, наполненные слезами, смотрели на нее со смесью страха, замешательства и странной надежды. Девочка ничего не сказала, просто сжала в кулаках мантию Беллы и отчаянно дернула. Ведьма не сопротивлялась. Она позволила ребенку потянуть ее к открытой двери и жестом показала Лилли следовать за ней. Если они искали признак того, что чувства Беллатрикс верны… скорее всего так оно и было. Беллатрикс взяла ребенка за плечо, когда та провела их через открытую дверь. Они могли слышать голос из глубины темного коридора. Мужчина. Он кричал и ругался, его голос был резким и запыхавшимся. Все, что он делал, было физическим, и если Беллатрикс будет вынуждена драться, она не хотела, чтобы маленький ребенок это видел. Она потянула её за спину, молча указав ей, оставаться у двери, и поднесла палец к губам, давая знак обоим своим спутникам молчать. Маленькая девочка прикусила губу между зубами и в отчаянии сжала кулаки, но тихо кивнула. Белла вытащила свою палочку из рукава, Лили сделала то же самое, бросив люмос, чтобы осветить себе путь внутрь. Девочка не выглядела удивленной, но Беллатрикс пыталась выбросить это из головы, тихо двигаясь по коридору к голосу. Чем ближе она подходила, тем громче звучали голоса в ее голове. Почти в отчаянии. Некоторые о ребенке, некоторые о доме, мужском голосе, сне. Но все они, казалось, сошлись в одной точке, когда она толкнула дверь на кухню. Спасти Гермиону. Убить маггла.

***

Ей было холодно. Вероятно, это было единственное, что она знала на данный момент. В любом случае это было единственное, что она могла чувствовать. Она знала, что должна была быть боль, как от прежнего жестокого обращения, так и от ножевых ран, мелких и глубоких порезов, которые отчим нанес ей на руках и туловище. Но, похоже, она привыкла к боли. И теперь все, что осталось — это холод. Он просочился в ее тело, и она знала, что в конце концов он полностью захватит ее. У нее больше не было сил бороться. Стерлинг была в безопасности, где бы она ни пряталась, и теперь всё его внимание было сосредоточено исключительно на Гермионе. Она была уверена, что, если умрет, у Питера не будет ноги, на которой можно будет стоять. Несомненно, волшебный мир не проигнорирует убийство одного из них, хотя внутри она серьезно сомневалась, что министр приложит слишком много усилий, чтобы добиться справедливости магглорожденного. Сами магглы могут быть более строгими, ее бабушка, например, не остановится, пока не получит все ответы и не узнает, что мисс Свифт, скорее всего, расскажет властям о насилии, тогда Гермионы больше не будет, чтобы присматривать за Стерлинг. Возможно, ее дедушка и бабушка будут лучше справляться с ней, чем с Питером. Она задавалась вопросом, сможет ли она наблюдать после загробную жизнь. Она не хотела умирать. На самом деле, нет. Она пыталась сосредоточиться на чем-то, что могло бы удержать ее в сознании, помочь ей выстоять, пока он не устанет и не оставит ее в покое. Был только холод. Она пыталась прислушаться к чему-то, кроме его разглагольствования и бреда, но звуки были приглушены, всё сталкивалось вместе, как будто она была глубоко под водой. Отрывки, которые она слышала, не имели никакого смысла. Она могла поклясться, что может различить другие голоса, чей-то говорящий, слабый и усталый, но все же счастливый. «Мой герой.» «Может быть, однажды ты спасешь меня». «Может быть, однажды я это сделаю». Голоса отзывались эхом в ее голове. Пустая бессмыслица, за исключением того, что ей не хотелось ничего, кроме того, чтобы кто-то прошел через дверь и спас ее сейчас. Она знала, что никто не придет. Никто не знал, что ей нужна помощь. Только внезапно дверь открылась, и она сразу же узнала свет люмоса. Кто-то пришел. Кто-то с магией действительно пришел спасти ее. И она узнала бы эту копну вьющихся волос где угодно. — Нет.

***

— Нет! — Беллатриса швырнула проклятие в человека, сидящего на окровавленном теле на полу. Он ударился о стену, сломав гипсокартон, когда его тело врезалось в нее, прежде чем соскользнуть на пол с испуганным стоном. Она дала ему немного времени, чтобы осмотреться, прислониться к стене и кашлянуть брызгами крови, прежде чем снова нанести ему еще один проклятие. Она никогда не соглашалась с голосами, НИКОГДА, но в тот момент они убеждали ее не просто убивать, но и калечить. Пытать. И она была готова к этому. Crucio* выскользнул из ее рта, как если бы это было самое легкое, что она когда-либо делала, как будто она делала это каждый день, практиковала, совершенствовала как искусство. Его крики о пощаде опьяняли. Мерзкий маггл не мог даже выронить нож, за который держался, его тело дергалось и содрогалось. Она отказалась дать ему отдохнуть, еще одно заклинание соскользнуло с ее губ, как только она сбросила первое. Crucio, жалящие проклятия, рубящие проклятия, все, о чем она могла подумать, были болезненными, и терзали извивающееся тело без остановки, пока он не мог больше кричать. Он прикоснулся к тому, что было ее. Повредил то, что принадлежало ей, и он за это заплатит. Заплатит, как никто другой. Руки тянулись к ней, но она игнорировала их. Она проигнорировала Лили, которая отчаянно пытаясь ее остановить. Почти повернулась к ней, когда руки сжались сильнее, когда к ним внезапно присоединились Джеймс и Молли. Когда крики о том, чтобы она остановилась, прежде чем убьет его, привели ее в бешенство — Нет… — Он был слабым, но звук остановил тираду Беллы. Она стояла неподвижно, ее дыхание было сбившимся и тяжёлым, когда руки покинули ее, и все отошли, чтобы повернуться к девушке. Гермиона неуклюже поднялась на ноги. Она споткнулась на не большом расстоянии до Беллы, намереваясь не дать ведьме разрушить свою жизнь и не попасть в Азкабан. Все потянулись, чтобы схватить ее, когда она споткнулась, но Беллатрикс развернулась так быстро, что никто не заметил ее движения. Она крепко обняла девушку, когда они оба упали на колени. Горячая кровь упала со лба Гермионы на грудь Беллы. И она застонала, когда Белла повернулась на спину, она закашлялась кровью и поморщилась, смахивая ее тыльной стороной ладони. — Ст... — Очевидно, что говорить ей было больно, похоже даже больно дышать. Беллатрикс пришлось отбросить свой гнев, чтобы сосредоточиться на том, что для нее было важнее всего. Как бы она ни хотела повернуть и положить конец жизни магглов, Гермиона была на первом месте. Девушка цеплялась за Беллатрикс, ища ответы, и ей нужно было быть сильной. — Стерлинг, Проф... — Тише. Девочка в порядке, — она подняла темные глаза, чтобы встретиться с испуганным взглядом Молли, но карие глаза смягчились, когда она кивнула, ведьма-мать повернулась обратно в холл, и Беллатриса была уверена, что позаботится о ребенке, пока здесь все не уладится. — Нам нужно позаботиться о тебе. — Белла взглянула на Лили и Джеймса, даже Лили, казалось, знала, что она пыталась ей сказать. Взмахнув палочкой, серебряный огонек вылетел из комнаты, если повезет, он застанет Энди, и она сможет использовать свои навыки, чтобы привести Гермиону в достаточно стабильное состояние, чтобы ее можно было отправить в клинику Святого Мунго. Пока она не пришла, Беллатриса была самой опытной в навыках по исцелению в комнате, что на самом деле мало что говорило. — Это можно уладить. Я не очень талантлива в медицине. — Тем не менее Гермиона тихо вздохнула, когда тепло исцеляющей магии коснулось ее потрепанной кожи. — Как-? — Разочарованный вздох сорвался с ее ушибленных губ, когда она не могла закончить фразу. Ей не нужно было, все знали, о чем она пыталась спросить. — Гермиона… — Она наклонилась и прижалась губами ко лбу Гермионы, чуть ниже линии волос. — Я должна была попасть сюда гораздо раньше… — Она должна была знать с самого начала. Это была ее связь. Кого-то, кого она должна была поддерживать и защищать, даже если она не любила ее. Она позволила так много затуманивать свои суждения. Дамблдор, ее страхи и чувства. Она подвела Гермиону, и это так дорого обошлось девушке. Вина боролась с закрученным в ней гневом. Создавая неприятный коктейль эмоций, оставляя ее дрожать и ее магию. В ее сознании эхом разносятся голоса, побуждающие ее отвернуться и избавить мир от мужчины. Сказать ей, что это ее вина. Дело в том, что она слушала Дамблдора и отсрочила неизбежное. Она уступила своему страху и вместо того, чтобы быть кем-то, к кому могла прийти Гермиона, стала одним из ее мучителей. Она помогала отправлять девушку домой каждый перерыв, от одного насилия до другого. Окровавленная рука коснулась ее щеки, и только тогда Беллатрикс поняла, что слезы текут из ее глаз. Она наклонила голову и поспешно спрятала ее в девичьи локоны, чтобы собраться с мыслями. — Я… Беллатрикс заставила ее замолчать, отстранилась и вытерла слезы Гермионы, она проигнорировала горестный крик Лили и попытку Джеймса утешить свою жену. Она не беспокоилась о своих друзьях, они могли справиться со всем, Гермиона была для нее приоритетом. — Не сейчас. Мы можем поговорить, но не сейчас, Гермиона. Позволь мне просто помочь тебе, дорогая. Энди придет. — Она вытерла несколько капель крови изо рта девушки, быстрый взмах палочки помог очистить уже свернувшуюся кровь вокруг пореза на лбу. — Энди скоро будет здесь. — Повторила она, когда Гермиона издала неприятное шипение, когда Беллатрикс задела ее бок. По кухне эхом разнесся громкий хлопок. Ее сестра с испуганным криком оказалась рядом с ней, отталкивая палочку, чтобы приступить к работе своей. Белла подняла глаза и увидела Нимфадору, задержавшуюся за спиной Джеймса, ее лицо застыло от внезапного потрясения, ее волосы потускнели с пурпурных до первоначальных черных. — У меня есть это, Белла». Светло-карие глаза на мгновение задержали ее взгляд, прежде чем снова повернуться к пациенту. Она не была дурой, Энди чувствовала боль и вину, исходящие от ее сестры, но она не могла с этим справиться. Быстрая проверка жизненно-важных функций Гермионы показала, что девушка в более критичном состоянии, чем выглядела. У нее было сломано ребро, пробившее легкое, и довольно сильное сотрясение мозга. Как она осталась бодрствующей, Энди не имела понятия. — Он сделал это? — Вопрос Нимфадоры был адресован Джеймсу. Мужчина кивнул, его глаза скользнули по лежавшему мужчине, который еще не пошевелился после нападения Беллатрисы. Он дышал, но никто не удосужилися проверить его, пока он был без сознания, никого это не беспокоило. — Их нашли Лили и Беллатрикс. — Ее сестра выбежала наружу, как только мы появились, на ней не было обуви, и она была в ужасе. — тихо сказала Лили, стараясь не тревожить Гермиону. Нимфа сжала кулаки, злясь на себя за то, что не увидела никаких знаков, когда бросила девочку. Она чувствовала себя виноватой. Она доставила Гермиону прямо в логово монстра и не знала об этом. Она была аврором. Ее учили уничтожать монстров, и она даже не заметила, что кто-то настолько важный для ее семьи страдает от его рук. — Мне нужно перевести ее в Св-Мунго. — Сказала им Энди, отчаянно работая своей палочкой делая все возможное, сращивая кожу вместе и тем самым снижая риск расщепления. Внезапный смех снова привлек их внимание к магглу. Он не двигался, его подбородок все еще лежал на груди, но он явно не спал, и его веселье разозлило их всех. — Вы не можете забрать ее никуда без моего разрешения. — Он засмеялся, вскинул голову и надменно улыбнулся им. Гермиона тихо застонала, Энди успокаивающе положила руку ей на плечо, когда Беллатриса поднялась. Она махнула рукой Джеймсу, чтобы тот остановился. Он устало посмотрел на нее, гадая, может ли она снова потерять контроль, но сделал, как просила Нимфа, и остался рядом. Она боролась с желанием проклясть его и вместо этого сжимала палочку, суставы пальцев побелели от усилия, которое потребовалось ей, чтобы не убить его. Она наклонилась, и он увидел безумие в ее глазах, она ничего от него не скрывала. Они были в дюймах друг от друга, когда ее взгляд впился в него. Свободная рука сжала рубашку и дернула его. — Ты не имеешь права говорить мне, что я могу делать с этой девушкой. — Он сглотнул, его высокомерие упало перед ее чистой яростью. У него не было желания подвергнуться нападению с ее стороны снова, но он не собирался просто позволить ей забрать то, что он считал своим, без боя. — Т-ты попадешь в тюрьму. Ты… ты не можешь вмешиваться в дела магглов. — Он запнулся на незнакомом слове, но было ли это из-за неиспользования или из-за того, что Беллатриса напугала его, они не знали. — Она не маггл. — Ее глаза впились в него, ее палочка искрилась магией, которую она сдерживала. — И она моя. — Он открыл рот, но она ударила его мягким гнойничковым заклинанием. Он зашипел и его лицо покрылось красными пятнами гнева. — То, что я сделала с тобой, было просто привкусом боли, которую я могу причинить. — Он снова сглотнул, без особого энтузиазма пытаясь вырваться из ее хватки, и она позволила ему снова упасть с унынием о стену. — Вытащи его отсюда, Нимфа. В любом случае, прежде чем я его убью, мне все равно, что ты с ним сделаешь. Ее племянница поморщилась. Она мало что могла с ним сделать. Это правда, что магглы не подпадают под их юрисдикцию, и было почти неслыханным, чтобы кто-то поместил ведьму или волшебника в такое затруднительное положение, в которое он поставил Гермиону. Тем не менее она заставила мужчину встать на ноги и какое-то время боролась с ним, прежде чем тоже вышла из себя и приложила палочку к его горлу. Он мгновенно замер, но усмешка не исчезла с его разбитого лица. Он не боялся Нимфы, она не выглядела намного старше Гермионы. Он плохо судил по характеру, потому что она была второй по опасности ведьмой в комнате. Она, вероятно, могла бы убить его и избежать наказания, если бы была к этому склонна. Аккуратно и незаметно, они даже не узнают, что он умер. Ее тетя все бы напутала, но Нимфа была бы методичной. Если бы только ее совесть позволяла. — Если вы будете слишком много двигаться, вас расщепит. Я бы не возражала против этого, учитывая то, что вы сделали с моим другом, но если вы истечете кровью, это будет много вопросов, а я ненавижу их. — Это были все предупреждения, которые она дала ему перед аппарацией. Беллатрикс поняла, что надеется, что Нимфа затолкает его в камеру в Азкабане. Если кто и заслуживал общества дементоров, так это он. Беллатрикс смотрела на место, где они исчезли, всего на секунду, прежде чем снова подошла к Гермионе. — Нам нужно идти сейчас. — сказала ей Энди, глядя на нее обеспокоенными глазами. Гермиона немного боролась в объятиях Энди, заставляя Беллу протянуть руку и удерживать ее, положив руку ей на плечо. Удержать девушку было слишком легко. У нее едва хватало сил держать глаза открытыми, и это беспокоило Беллатрикс. Большинство ее травм были поверхностными, лишь несколько глубоких порезов легко зажили. Но она знала, что опасность заключалась в том, чего они не видели, и, если ее сестра волновалась, она знала, что это, вероятно, плохо. — Я не могу… уйти. Стерлинг… — Ее протесты закончились влажным кашлем, ярко-красная кровь текла с ее губ, когда она отчаянно смотрела на Беллатрикс. — Я позабочусь о Стерлинг. — Маггл… ты не можешь... Белла не могла заставить ее спорить об этом. Ее упрямство и покровительство причинят ей еще больше боли. Она подняла палочку и тихонько пробормотала, внимательно следя за каждой чертой лица брюнетки, когда та теряла сознание. — Хорошая идея, тоже может помочь с перемещением. — Энди еще раз проверила ее жизненно важные органы и кивнула самой себе. — Я сделала все, что могла, нам нужно переместить ее сейчас, некоторые из ее травм все еще серьезны, и я не могу вылечить их с помощью палочки. Беллатрикс стиснула зубы, борясь с желанием пойти за мужчиной и бить его, пока у нее не пошла кровь из кулаков. Она знала, что это ничем не поможет, но желание не уменьшалось. Во всяком случае, теперь, когда Гермиона была без сознания, ситуация ухудшилась. Она знала, что не может аппарировать в своем душевном состоянии, по крайней мере, это небезопасно с Гермионой и Энди. Она снова почувствовала магическое покалывание кожи, злая… виноватая. Для нее тоже было бы небезопасно аппарировать прямо в больницу. Она ненавидела себя в тот момент. Слабая. Это все твоя вина. Посмотри на нашу связь! Она резко покачала головой, услышав голос, кричащий громче остальных. Полна решимости быть услышанной, полна решимости разглагольствовать о том, что она уже знала. — Я… не могу, Энди… Мне нужно… — Ей нужно было расслабиться. Как будто она провела ту ночь в своей комнате. Энди понимающе взглянул на нее. — Иди, Беллатрикс. Она со мной. Мы будем там, когда ты будешь готова. — С хлопком аппарировала Беллатрикс. Прямо в Блэковское поместье. Оно уже давно было в аварийном состоянии. Когда-то пол бального зала был из красивого мрамора, ему завидовали многие чистокровные, приходившие на вечеринки. Теперь он был потрескавшимся и грязным. Дерево провалилось сквозь большой купол, как крыша, а трава прорастала сквозь щели в фундаменте. Беллатрикс это не волновало. Она была слишком поглощена своими эмоциями, чтобы заботиться о доме ужасов, который был ее тюрьмой, когда она была моложе. Возможно, единственная причина, по которой она вообще думала об этом как о пункте назначения, заключалась в том, что ей было все равно, что с ним произойдет, если она действительно потеряет контроль. И потеря контроля была именно тем, что она сделала. Она не могла остановить голоса, гремящие у нее в голове. Магия внутри нее яростно пробивалась к поверхности ее кожи. С каждым шепотом, криком в ее голове он становился все сильнее и неустойчивее. Посмотри, что вызвало твой страх. У нее не было никаких оправданий. Только что если. Бесполезно что, если. Что, если бы она была лучше, добрее, что, если бы она уделяла больше внимания своей связи, а не себе и своей неуверенности. Твоя вина. Должна был убить его. Найти его. Убей его. Нет. Заставь его страдать. Нравится смотреть, как он корчится на полу в агонии? Отметь его, как он отметил ее. Разрежь его. У нас есть прекрасная коллекция ножей. Беллатрикс схватилась за голову и упала на колени. Все они заговорили одновременно, требуя темных дел, наслаждаясь болью, которую она уже причинила ему. Смакуя боль, которую они причинили ей. Ее наказание. — Заткнись! Заткнись! Заткнись! — Дикая магия вылетела из ее палочки и расколола стену, зигзагообразно поднимаясь вверх, пока потолок не загрохотал. Голоса стихли. Остался только один. Громче, сильнее остальных. Он причинял ей боль. Вновь и вновь. Видишь. Мы это видим. Удары, пинки, кулаки, царапины, порезы, тяги- — Прекрати. — Она потянула за волосы. Она не хотела больше ничего слышать. Она пыталась сдержать магию, пыталась успокоиться. Ей нужно было быть с Гермионой, ей не нужно было лежать на полу, теряя контроль. Он мог изнасиловать ее. — Нет-нет-нет-нет-нет… — Ее тело согнулось от боли, а палочка со стуком упала на пол и выкатилась вне досягаемости. Это не помешало магии ускользнуть от нее. Ее руки упали на мраморный пол, царапая землю. Тьма накрыла ее, черные отметины покрыли открытую кожу на руках. Земля задрожала, стены потрескались и раскололись. Часть ее волновалась, что она может умереть, когда ее магия вырвется из-под ее контроля. Часть ее задавалась вопросом, плохо ли это. — Нет, не сейчас, Беллатрикс. Эта сила никогда не предназначалась тебе. — Чьи-то руки схватили ее и подняли на ноги, как если бы она была всего лишь ребенком. Эффект был мгновенным, но изнурительным. Как будто вся магия вытянута из нее. Она попыталась сосредоточиться на женщине, смятение охватило ее разум из-за внезапного отсутствия голосов. — Теперь успокойся. Вот и все. — Беллатрикс обнаружила, что едва ли достаточно сильна, чтобы удержаться, она позволила своему телу упасть в ожидающие ее руки, в глазах потемнело, поскольку сон угрожал овладеть ею. — Спи. Через несколько часов ты будешь достаточно сильна, достаточно безопасна, чтобы вернуться к ней. — С этими словами она погрузилась в бессознательное состояние, магия внутри нее, наконец, снова оказалась под контролем.

***

Она проснулась в замешательстве. Было еще темно, и она лежала на неровном каменном полу. Ее глазам потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть, а затем еще несколько секунд после того, как воцарилось недоверие. Черное поместье лежало в руинах. Хуже, чем раньше. Раньше здесь была усадьба, трещины в стенах и некоторые деревья и трава в здании проходили сквозь фундамент. Но он все еще напоминал прежнюю оболочку, лестницы и стены почти не пострадали. Но теперь… это было так, будто кто-то повернул время вспять. Территория была полностью выровнена, даже щебень превратился в пыль. От полуразрушенного грандиозного сооружения остался только пол. Беллатрикс одновременно трепетала и боялась того, что она сделала, тем более, что она не могла вспомнить, что делала это. Она осторожно потянулась за своей новой палочкой и неуклюже поднялась на ноги, чуть не упав назад, когда запуталась в массе мантий, обвивающих ее ноги. Ее темные глаза искали что-то, что она узнала, все, что осталось от дома, который был адом ее детства. Там ничего не было. Исчезли даже сады, цветочные сады, которые ее мать любила больше, чем дочерей, и квартал домашних эльфов. Она задавалась вопросом, как ее сестры подумают об этом. Она не знала, что думала по этому поводу. У нее не было счастливых воспоминаний, но у ее младших братьев и сестер были прекрасные отношения, пока она защищала их от сумасшедших родителей. Она покачала головой и еще раз быстро огляделась. Это не имело большого значения. Это было ее прошлое. Ее будущее лежало на больничной койке в Св. Мунго, и именно здесь ее мысли должны были быть. Прежде чем ее гнев и вина смогли снова взять верх, она аппарировала.

***

— Мисс Блэк, я ждала вас. Мадам Тонкс попросила отдельную палату для госпожи Грейнджер и настаивала на том, что Блэк оплатит ее проживание. — Беллатриса усмехнулась ведьме, ей не понравилось, что она попала в засаду, когда она прибыла, еще до того, как она увидела того, с кем связана. Особенно в такой мелочи, как деньги. — Если моя сестра так сказала, то это то, что произойдет, или это ускользнуло от вас, Андромеда такая же Блэк, как и я. Она должна была отдать должное женщине, она не уклонилась от своего тона. Вероятно, она использовала его, чтобы сердить пациентов и раздражать членов семьи. Честно говоря, Беллатрикс все равно, так или иначе, пока ее не приведут к постели Гермионы. — Вы лечили Гермиону? — Одна из многих. У нее нет опекуна, поэтому я права, предполагая, что школа прислала тебя вместо него. — Она повернулась и повела Беллатрикс по длинному коридору туда, где, как знала темная ведьма, оставалось больше VIP-пациентов. Она была рада видеть, что Энди уладила все в ее отсутствие, хотя она чувствовала себя более чем неадекватной, что она оставила сестру заботиться о деталях. — Предположим, прочь. Ее ответ заставил ее бросить укоризненный взгляд, но женщина никак не отреагировала на ее язвительный трюк. — У нее было серьезное сотрясение мозга, она была введена в кому по медицинским показаниям, чтобы опухоль мозга зажила. Множественные переломы и сломанные ребра, — побледнела Беллатриса, но отказалась что-либо сказать, когда женщина перечислила множество травм Гермионы. — Одно ребро на ее левой стороне проткнуло легкое, и селезенка была разорвана, и все это легко восстановилось. — Беллатриса была уверена, что добавила последний кусочек только потому, что оглянулась и заметила выражение темнокожей женщины. В любом случае ее тон смягчился, и она сделала все возможное, чтобы успокоить ее, когда закончила перечислять все, как старое, так и новое. — Она прямо здесь. Вы можете подождать, пока… — Я не уйду. — Ее заявление вызвало лишь кивок, прежде чем ведьма ушла туда, где она была нужна. Она глубоко вздохнула, когда рука опустилась на холодную стерильную ручку, прежде чем заставила себя открыть дверь. Часть ее боялась, что Гермиона все-таки проснется, будет ругать ее за то, как плохо она обращалась с их связью, за то, сколько боли она могла бы избежать Другая часть знала, что это было нелогично. Хотя Гермиона вполне могла переложить вину на Беллу, но она знала, что девушка этого не сделает. В любом случае она была именно такой, как ей сказала медсестра. В аккуратной двухместной кровати обманчиво мирно. На ее руках больше не было множества порезов и синяков, которые она увидела тогда, хотя один из них сейчас крепко обнимает ее сестра. Она подавила нелогичный всплеск ревности и двинулась к кровати. Ее приход не остался незамеченным. Энди повернулась и посмотрела на нее с облегчением. — Я беспокоилась за тебя. — Она отпустила руку Гермионы и встала, показывая Беллатриксе занять ее освободившееся место. Старшая ведьма нерешительно сделала это. Она не собиралась уходить, но ее беспокоила реакция Гермионы, если она проснется рядом с ней. Несмотря на все, через что они прошли вместе, она не разочаровывалась в том, что не является любимым человеком девушки. — Медсестра поймала тебя? Я знаю, что она ждала. — Я думаю, что в конце концов она попыталась приукрасить это. — Она мрачно вздохнула. — Я думала, когда мы туда приехали… Я думала, что всё не так плохо. Порезы… они были неглубокими, и большинство синяков выглядели старыми. Но… — Она подумала о сломанных ребрах и разрыве селезенки и задохнулась. Гермиона была так близка к смерти. Очень близко. От этого ей стало плохо. Энди отвернулась, когда Белла яростно вытирала слезы, катившиеся из темных глаз. Она знала с детства, что ее сестра ненавидела проявлять слабость, она не одобрила бы Энди, увидев ее слезы сейчас. — Теперь с ней все будет в порядке, мы нашли ее вовремя. Белла покачала головой. Ей не хотелось вести одни и те же разговоры снова и снова. Она не успела. Она должна была быть там много лет назад. — Где… где маленькая девочка? — В конце концов она потянулась к руке Гермионы, чуть отпуская прохладу. — Я сказала ей, что позабочусь о ней, но… — Молли и Лили вернут ее, она спит, пока мы ждали тебя, они решили прогуляться с ней. — Я не знаю, есть ли у кого-нибудь из них еще семья. Я знаю, что мать Гермионы умерла, но ребенок… Я ничего о ней не знаю. Энди кивнула. — Нимфа сказала, что собирается поговорить с министром, я свяжусь с Минервой по поводу Гермионы и узнаю, знает ли она о других родственниках. — Что, если никого нет? — Она запуталась. Интересно, как тогда она могла бы помочь Гермионе. Что она могла сделать? Стоит ли ей попытаться вырастить Стерлинг? Никто не собирался позволять Гермионе взять на себя опеку над ребенком, находясь с ней в школе. И она была магглом. Это открыло для девочек еще одну массу проблем. — Ты могла бы ее воспитать. Ты хорошо ладишь с детьми, Белла. — Не своими, я могу отдать своих племянниц и племянников их родителям мне не нужно беспокоиться о том, чтобы накосячить с ними. У меня не зря есть крестники. — Она никогда не хотела быть родителем. Блэки были плохим вариантом. Она никогда не хотела этого для ребенка. — Ты будешь не одна, — мягко сказала ей Молли, когда они с Лили вошли в дверь. — Мерлин знает, что я уже специалист по воспитанию малышей. Паника Беллы уменьшилась, когда ее взгляд упал на ребенка, прижатого к шее Лили. Она была такой маленькой, и, наверное, травмированной. Беллатриса знала, что такое воспитание могло сделать с ребенком, ведь когда-то она была такой же. Но никто ей не помог. Она не знала, сможет ли помочь Стерлинг, и не знала, как быть родителем. Единственное, что она знала наверняка, когда она наблюдала за плавным подъемом и опусканием груди Стерлинг, — это то, что она никогда не позволит этому ребенку вернуться к отцу. И она сделает все, что в ее силах, чтобы сестры остались вместе. — Что ж, если ты позволишь нам помочь, то сможешь воспитать гриффиндорцев… — Лили ярко улыбнулась выдерживая смертоносный взгляд Беллатрисы. — Тогда Энди просто обязана будет помочь. Энди улыбнулась, благодарная, что друзья Беллы приехали и уже помогали ей вывести сестру из депрессии. — Я сделаю все, что в моих силах, но… Нимфа ушла в Хаффлпафф, помнишь?  — Ух, меня окружает враги. Все они слегка улыбнулись, прежде чем Белла снова переключила внимание на Гермиону. Она знала, что девушка находится в искусственном сне, но ее немного беспокоило то, что она не двигалась, кроме медленных подъёмов груди от дыхания, даже несмотря на весь их шум. — Она получает лучший уход, Белла, с ней все будет в порядке. — Лили двинулась вперед и передала спящего малыша на колени испуганной Белле. — Нет… Лил… — Она спрашивала о тебе. Она не разговаривает, и она не отвечает, если мы пытаемся поговорить с ней, но она дергала волосы, и в конце концов мы получили ответ. Она действительно привязана к тебе. Взгляд Беллы упал на малыша у нее на коленях. Она знала свое имя, но это было все, она не знала, что нравится ребенку, когда ей пора спать, была ли она разборчивой в еде или даже сосала ли большой палец. Она протянула руку и сжала руку Гермионы. — Тебе нужно скорее проснуться, любимая. — Она сомневалась, что кто-то услышал, но была уверена, что Гермиона слегка пошевелилась.

***

Это был второй день пребывания взаперти в больнице Святого Мунго и Белла сходила с ума. Она позволила Молли взять на себя заботу о Стерлинг до тех пор, пока Гермиону не выписали из больницы, но это оставило ей немало работы и много поводов для беспокойства, пока девочка не проснется. Быстро стало очевидно, что девушка не слышит, сначала казалось, что она игнорирует всех, возможно, травмированная событиями, свидетелем которых стала. Но когда она достаточно расстроилась, она рассказала им, как Гермиона, очень откровенно, что когда она разговаривала с ней, она не могла слышать ни слов, которое она говорила, и ей нужно было сделать снимки и позволить ей увидеть свои губы. Никто из них понятия не имел, что это за снимки. Стерлинг продемонстрировала это, щелкнув средним и большим пальцами вместе, но никто из них не мог понять, как это должно было привлечь ее внимание, если она изначально не могла слышать звук. Она устала объяснять им это, потому что не знала, как это работает, но, очевидно, у них это не сработало. Постучать ее по плечу было так же легко, и Молли была полностью уверена в том, что сможет использовать свою магию в случае крайней необходимости. Однако они довольно быстро поняли, что Стерлинг любит Беллатрикс. Она была ее героем, и когда она была в больнице, то не любила уходить слишком далеко от ведьмы и уходила с Молли без истерики, только если появлялись Гарри или Рон. Они называли себя ее любимыми дядями и с удовольствием пытались отвлечь её от всего, через что она прошла. Беллатрикс подумала, что лучше всего не рассказывать студентам подробности, но она не могла остановить их посещение, разве что бросить их всех в Азкабан. Они бывали в больнице часто, но она была рада, что оказалась в основном одна. Ей пришлось признать, что забота о человеке без сознания была труднее, чем она ожидала. Медсестры то и дело проверяли жизненно важные органы и заботились обо всех нуждах Гермионы, находящейся без сознания. Беллатрикс чувствовала себя довольно бесполезно, сидя там, держа девушку за руку, когда она даже не проснулась, чтобы понять это. Тем не менее, какой бы ненужной она ни считала свою роль, она отказалась уйти. Гермионе перестали давать зелья сна, после первой ночи, и медсестры пообещали ей, что девочка проснется, когда ее тело будет готово. Она боялась даже сходить в туалет из страха, что девочка проснется одна. Она то держала её руку, то читала книгу или сидела у окна, выходящего на элегантный двор. Она поверила оживленной дневной медсестре, когда сказала, что у Гермионы лучшая палата в здании, но она все равно была похожа на больничную. Было одиноко, холодно и тяжело. Вид был приятным, но она не могла им наслаждаться, потому что все это давило на нее. Когда она стояла у окна, она услышала громкие голоса из коридора. Они приближались, и она отчетливо слышала спор Лили, Сириуса и министра. Она выжидающе повернулась и подошла немного ближе к кровати. Чего бы тупой министр ни хотел, она не могла представить, что это будет честно, она терпеть не могла этого человека. — Министр, я не думаю… — Беллатриса чуть не зарычала на этого идиота, когда тот ворвался в комнату, совершенно игнорируя приличный протокол, требующий от него стучать, и ее подруга, пытающаяся его предупредить. Ее лишь слегка успокоило удивление на его лице, когда он ее увидел. Ей показалось, что она выглядит грубой. Два дня проспать в кресле рядом с больничной койкой-вот что творится с людьми. — Чем я могу вам помочь, министр? — Она оскалила ему зубы в угрожающей улыбке, и он поморщился. Её глаза скользили по нему к розовой пухлой женщине, которая следовала за ним, как преданная собачка. Его заместитель, если она правильно помнила. Она тоже не заботилась о ней. — Я-я, — Сириус драматически закатил глаза своему кузену, их уважаемый министр всегда заикался в адрес главы семьи Блэков. Когда он только начинал, над этим смеялись, теперь это просто раздражало. — Выкладывайте. — Его заикание стало еще хуже, и розовый пуховик, имя которого она не хотела запоминать, издал какой-то странный звук свистка, который все коллективно проигнорировали. — Я… ну, я слышал, то есть слышал о мисс Грейнджер. Ужасно. У нее все хорошо? — Изобилие слов закончилось на высокой ноте, но она предпочла проигнорировать это, кивнув как можно вежливее. — Х-хорошо. Я боялся, что это произойдет… когда она уйдет… — Он замолчал, увидев гневное выражение лица Беллы. Все остальные в шоке уставились на него, все, кроме пуховика. — Ты знал? — Казалось, он весь сжался, когда в комнате стало темно, и магия вспыхнула от самых кончиков ее пальцев. — Вы знали об этом и ничего не сделали? — Мы пытались! — Казалось, он не мог понять остальную часть того, что он хотел сказать, вместо этого он умоляюще посмотрел на своего скучающего заместителя. Похоже, она не уделяла достаточно внимания тому, о ком и с кем она говорит, или она никогда не видела Беллатрису Блэк лично и действительно была очень смущена тем, почему ее очаровательный Фадж ведет себя как заикающийся дурак. — Для мисс Грейнджер в другом волшебном доме были приняты другие меры. Она отказалась, она хотела, чтобы ее сестра-маггл была с ней, и наши законы запрещают нам действовать от имени магглов. — Если Белла еще не знала, но тон Амбридж объяснил, что та думает о магглах. Беллатрикс сдерживала гнев, хотя хотела проклясть двух идиотов. Конечно, Гермиона не собиралась бросать сестру. Ее били, и Мерлин знает, что еще. Она бы не оставила эту маленькую девочку на этого мужчину. — Министр, я предлагаю вам уйти. — Она повернулась к ним спиной, доверив Лили и Сириусу проводить их. — Нам нужен маггловский ребенок. — Темные глаза сузились, но она не выдала, насколько злой была, во всяком случае, пока. — Для чего? — Сириус впился взглядом в маленькую женщину, она не выглядела впечатленной. — Ее нужно отправить в детский дом, пока отец не заберет ее или пока вести не дойдут до бабушки и дедушки. Ее отец получил небольшую травму в результате этой пытки, но уже спросил о безопасном возвращении своих детей». Беллатрикс обернулась: — Пытки? Он пытался избить меня… она чуть не умерла! Если бы я могла делать это снова и снова, я бы, вероятно, убила его. Фадж заикался, его лицо побледнело. Он вытащил носовой платок и вытер пот, стекавший по морщинистому лбу. Глазами отчаянно пытаясь предупредить свою спутницу, чтобы та держала рот на замке, пока они могут уйти со всеми частями тела, с которыми пришли. Казалось, она так же довольствовалась тем, что игнорирует его. — Вы? Вы тот, кто поставил его в такое плачевное состояние? Надеюсь, вы знаете, что будут предъявлены обвинения. Он может отчитаться по крайней мере за одно, и пройдут дни, прежде чем он сможет снова взять на себя опеку над своими детьми». Лили и Сириус оба выкрикнули свои протесты, как по незавершенным обвинениям, так и по поводу того, что обе девушки могут быть возвращены на его попечение. — Министр, я позабочусь о том, чтобы вы никогда не получили ни от кого другого кнута, если вы вернете одну из этих девушек на его попечение. — Он сглотнул и быстро покачал головой, боясь Беллатрисы и зная, что она не станет пустыми угрозами. Если она действительно откажется от финансовой поддержки, он, вероятно, никогда больше не вернется в офис. — Я убью его первым, это не праздная угроза. Я плохо отношусь к людям, причиняющим боль тем, кого я люблю. Ее слова вырвались из легкого выдоха, когда левую руку охватило болезненное жжение. У нее не было других признаков боли, но она знала, что это было, что она заклеймила, что она сделала или почему это произошло, тогда она не знала. Но она без тени сомнения знала, что если она поднимет рукав, то обнаружит, что темные чернила растекаются по ее руке, отмечая ее как связь. Она знала, что Гермиона будет иметь что-то похожее сейчас, но значительно меньшего размера, пока девушка не завершит условия для своего собственного обряда. — Н-не беспокойся об этом. Я позабочусь об этом… н-но что мне делать с магглом? Нет волшебной семьи, желающей и наших законов… — Министр! Вы не можете поддаваться шантажу. Ее должны судить и посадить в тюрьму за свои преступления! Сириус мрачно рассмеялся. — Я бы очень хотел увидеть, кто именно возьмет на себя короткую соломинку, когда приведет мою дорогую кузину. Лили гудела в дверях, забавляясь. — Я не думаю, что у них будет много добровольцев, чтобы принять Беллатрикс Блэк. — Она зубасто улыбнулась лучшему другу мужа. — Б-Блэк? — Беллатрикс почувствовала странное удовлетворение, когда женщина побледнела, но ей было наплевать на блеск в ее глазах. — Тем не менее… законы есть законы. Круцио непростительно… — Она замолчала. Магия в воздухе была ощутимой. Беллатрикс сдерживала себя, как могла, несмотря на все, что она хотела сделать, это убить двух самодовольных идиотов. Ни один из них не заботился ни о Гермионе, ни о Стерлинге, им было все равно, забрал ли их мужчина. Фадж просто хотел, чтобы весь бизнес был смыт, и ему больше не приходилось иметь с ним дело, и он был полностью расстроен тем, что в этом замешана Беллатриса Блэк. Он боялся ее. Не Амбридж. Легкое прикосновение к ее хлипким щитам позволило Белле узнать о женщине все, что нужно. Она жаждала власти, и ей было все равно, как она должна ее получить. Она ненавидела магглов и магглорожденных, потому что была полукровкой. Она хотела, чтобы Гермиона и Стерлинг вернулись на попечение отца. Ей нравилось видеть, как магглорожденных избивают, ставят на место. — Беллатрикс… ты можешь сделать глубокий вдох, любимая. — Внимание Лили нервно переключилось на Сириуса, даже министр и его лакей, казалось, поняли, что что-то сломалось внутри самого старого Блэка. Она выглядела прямо-таки устрашающей. Её зрачок расширялся, пока не осталось ничего, кроме черного. Он был прочно закреплен на тех двоих, которые, по ее мнению, представляли угрозу для своей связи. Лили боялась, что сломается в любую секунду, и боялась, что не знает, как ее успокоить, она никогда не видела ее такой сердитой. — Первый человек, который прикоснется к этому ребенку или к моей связи с намерением вернуть кого-либо из них к этому жалкому подобию мужчины, сможет пожелать только смерти. Сириусу с трудом удавалось удерживать Фаджа в вертикальном положении, он тяжело откинулся назад от страха и шока. Обычная Беллатрикс Блэк была опасна. Он не сомневался, что одна связана… она сможет разрушить их мир. Финансы… магия… это не имело значения. Он не хотел оказаться не на той стороне этого дерьмового шторма. Узы были опасны, и если распространилась новость о том, что кто-то вроде Блэк был связан, это вызвало бы панику среди чистокровных. Паника, которую он не мог позволить себе в нынешней политической обстановке. — Я… Я позабочусь об этом! Делопроизводство… Я сделаю кое-какие бумаги! Я поговорю с премьер-министром! Королевой, если придется! — Он почти вцепился в Сириуса, пытаясь убежать. — Но министр! Ребенок! Узы или нет, но она маггл. Она не принадлежит нашему миру. — Амбридж не сразу поняла, из-за чего весь сыр-бор. Она не знала об опасности уз, ее отец действительно не заботился о ней настолько, чтобы считать позором для своей семьи, если бы она была заклеймена, и даже будучи ребенком, он знал, что она, вероятно, была бы достаточно потрясена, чтобы сделать то, что обычно требовалось от чистокровки без подсказки. Фадж схватил пухлую женщину за плечо. — Позже, женщина, мы разберемся с этим позже. — Без сомнения, он втянет в это дело Визенгамот, одна только мысль об этом чуть не заставила Беллатрикс рассмеяться. Дамблдор был главным колдуном, и она не могла себе представить, чтобы он отправил двух девочек обратно к магглу. Ему пришлось практически вытащить женщину, она все еще говорила о законах. Как будто Беллатрикс действительно наплевала на законы. Она сожжет Министерство дотла, прежде чем увидит Гермиону и Стерлинг дома. Время ожидания закончилось. Что бы она ни сказала девушке, хотела ли она рассказать ей о связи, а теперь еще и о том, что произошло. brand…no что бы там ни говорили между ними, Гермиона не покинет ее, по крайней мере, в течение двух лет, оставшихся до окончания школы. Беллатрикс не могла представить, что не сможет увидеть ее сейчас, не зная, в порядке ли она или… . Она вернулась к кровати и тяжело опустилась в кресло, ставшее ее постоянным местом в комнате. Она протянула руку и погладила темные волосы, обрамлявшие лоб Гермионы. Ей хотелось поскорее проснуться. — Ты в порядке, Белла? Она не потрудилась обернуться, чтобы ответить кузине, ее глаза не отрывались от лица Гермионы. — Белла? — Я не одна лежу в этой гребаной постели, Сириус. Она почти сразу же пожалела о своих резких словах, но не обернулась, чтобы извиниться, она знала, что он понимает, что у них была своя справедливая доля борьбы и примирения на протяжении многих лет. Он, вероятно, знал ее лучше, чем кто-либо другой, даже если им обоим нравилось притворяться, что они не были так близки. В детстве он был ее единственным союзником. Единственный человек, который знал, понимал все, через что ее заставляли проходить родители. Точно так же, как она знала все, что он пережил. — Молли спрашивала, не хочешь ли ты, чтобы она привела Стерлинг? Она думает, что девочка должна быть здесь, когда Гермиона проснется. Белла сглотнула и кивнула, не отрывая взгляда от мирной фигуры на кровати. Гермиона наверняка захочет увидеть девочку. Она хотела бы знать, что была защищена, что Беллатрикс сделала что-то правильно и не позволила ей вернуться к отцу. — Они сказали, что это может произойти в любой момент. Стерлинг может остаться со мной на день, думаю, Гермиона захочет ее увидеть.» — Тогда мы вернемся. Мы пришли только потому, что Нимфа сказала, что министр уже в пути. — Беллатриса наконец-то взглянула на своего кузена, и он натянуто улыбнулся ей. — Я думаю, мы должны получить медаль. Мы спасли ему жизнь. Лили шлепнула его. — Мы вернемся через час. Они повернулись, чтобы уйти, когда Беллатрикс поймала взгляд Сириуса. Он кивнул и улыбнулся чуть легче. — Не беспокойся об этом, кузен.» Им не нужно было извиняться, чтобы понять друг друга. Произнесение этих слов вслух шло вразрез со всем, что они когда-либо обещали друг другу. Беллатрикс Блэк поклялась никогда больше не произносить слова «Прости». И будь Сириус проклят, если когда-нибудь попросит ее об этом. Она подождала, пока дверь со щелчком закроется, прежде чем закатать рукав своего платья. Она должна была признать, что вязь рисунка была прекрасна. Идеальный узор из роз, листьев и шипов. И она была обширной. Она закатала рукав до локтя и все еще не видела конца. Она вздохнула и снова спрятала его. У нее будет время изучить его позже, когда ей будет обеспечено уединение и она не будет беспокоиться о Спящей красавице. Она скользнула взглядом по лицу Гермионы. Она удивлялась, почему с самого начала так боялась клеймить себя. Сейчас она не чувствовала никакой разницы, и если бы она призналась во всем с самого начала, они бы не оказались в больнице Святого Мунго, и Гермиона не перенесла бы ад. Даже если девушка не хотела иметь с ней ничего общего, черт возьми, даже если она все еще не хотела иметь с ней ничего общего, Беллатрикс могла бы, по крайней мере, служить сдерживающим фактором для ее отчима. Она провела рукой по спутанным волосам. Она очень устала. Она плохо спала с тех пор, как принесла его Гермионе, и ей отчаянно нужно было принять душ и переодеться. Но все, на что она была способна, — это бессмысленно волноваться и ругать себя за то, что не может изменить. Она еще раз посмотрела на дверь и снова на кровать. Они сказали, что через час. Стерлинга нужно было отвезти, и, вероятно, потребуется немного больше времени, чтобы подготовить ее. Она могла бы вздремнуть, хотя бы на полчаса. Она не пропустит появления остальных и будет бодрствовать, когда проснется Гермиона. Она наклонилась и положила голову на простыни. Всего полчаса.

***

Она знала, что не спала очень долго, но мягкий, знакомый голос, зовущий ее, вырвал ее из легкого сна. Она знала, что, вероятно, выглядела беспорядочно, но не стала пытаться исправить себя, когда повернулась, чтобы посмотреть на Дамблдора. Он выглядел слегка измученным, изможденным. Она не думала, что когда-либо видела, чтобы он выглядел так не в духе за всю свою жизнь. Его глаза были бледными, а не блестящими, его мантии были в морщинах, а глаза были мешковатыми. Чем бы он ни занимался, сон не был его частью. Он протянул руку и передал ей два листа пергамента. — Мне нужно, чтобы вы взглянули на них. И вам, и Гермионе нужно будет согласовать их. Беллатриса взяла листы бумаги и взглянула на первый. Контракт, чтобы сделать Беллатрикс Блэк опекуном Стерлинг Солт. Это было настолько близко к усыновлению, насколько это было возможно для ведьмы и магла без фактического усыновления. Это также не потребовало бы разрешения ее отца, в мире маглов или магии. Она не знала, что это даст. — Предполагается, что это поможет Стерлинг не вернуться к отцу? Даже в маггловском обществе? — Это может помочь повлиять на Визенгамота. — Сказал он тихо. — В течение последних нескольких лет я работал над тем, чтобы освободить Гермиону из дома вместе с ее сестрой на законных основаниях. Мне еще предстоит повлиять на кого-либо в Совете так или иначе. Но мы не знали в полной мере… Беллатрикс почувствовала, как ее гнев по поводу этого заявления спал так же быстро, как и возник. Она не могла позволить себе злиться, пока они пытались найти законные способы решения своих проблем. Ей нужны были решения, и он предлагал самые лучшие из них. Это было трудно, но она справится со своим гневом на него позже, когда ее связь уже не будет бессознательной в постели и сможет объяснить, откуда Дамблдор узнал об этом раньше, чем она. Она не стала бы его спрашивать, ее не особенно заботила его версия истории, а только то, как это может потенциально принести ей пользу сейчас. — Конец. — спросила она тихо, почти слишком тихо, чтобы он его услышал. — Стерлинг легко отвергли как не свою проблему. Не волшебница, поэтому Визенгамот не проявлял к ней интереса. Я надеюсь, что как наследник известной чистокровной семьи этот факт еще может измениться в нашу пользу. Многие будут не спешить убирать ее, они могут подумать, что вы видели какой-то выдающийся магический талант, которого нет у других. Беллатрикс кивнула. Совет волшебников мог притворяться всем, что они хотели, но она знала, что более половины из них имеют сильные чистокровные убеждения. Им было все равно, что стало со Стерлингом. Она сомневалась, что большинство из них действительно заботилось о том, что случилось с Гермионой. — Это заставит их принять решение в пользу того, чтобы забрать Стерлинг у ее отца? Передать мне на попечение? — Я думаю, стоит взглянуть на второй контракт. Она сделала так. А потом в шоке посмотрела на него. — Что это? Как это нам поможет? Он тяжело вздохнул. — Это была идея премьер-министра из маггловского мира. Я действительно считаю, что он просто был невнимательным умником, когда предлагал это, но поскольку слова исходили из его уст, он не мог забрать их, когда я сказал ему, что его условия будут выполнены». Беллатрикс была слишком удивлена, что это было даже предложение отреагировать на проклятие Дамблдора. — Премьер-министр магглов решил, что я должна жениться на семнадцатилетней ведьме. Вот как он помогает нам забрать ребенка-маггла у ее жестокого отца? — Если условия, которые он поставил, будут выполнены, он согласился на временную опеку. Он просто предложил Гермионе выйти замуж, он считает, что стабильная семья — это дом с двумя родителями. Если вы не хотите мириться с этим, у Гермионы есть выбор по-прежнему бороться самостоятельно или найти другого, за кого можно выйти замуж. — Она закусила губу, пытаясь промолчать. Такие браки по договоренности были не так уж редки в их мире, как в мире магглов, но все же Беллатрикс не хотела этого для девушки — Если вы оба решите пройти через это, то ты и Гермиона немедленно получите временную опеку над Стерлинг, по крайней мере, до тех пор, пока для неё не будет установлен маггловский след. Решение после этого будет тем, что постигнет ребенка. Я пытаюсь сделать так, чтобы присутствовали и магглы, и Визенгамот. Белла покачала головой. — Меня не волнует их решение, что она не вернется под его опеку. Я тоже не откажусь от нее, если сделаю ее своей наследницей. — Она взглянула на Гермиону. — Я не могу сказать, что знаю, её решение, Альбус. Я знаю, что она сделает то, что, по ее мнению, лучше всего для Стерлинг, но это… это требует от меня многого. Он с грустью посмотрел на нее. — Я заберу то, о чем я просил тебя в начале года. Я знаю, у тебя есть мое благословение сказать ей, когда ты захочешь, — быстро добавил он, зная, что та собиралась возразить. — Я знаю, что тебе никогда не требовалось мое разрешение. Я работал над тем, что, как я надеялся, могло бы стать лучшим решением, работая над реформированием Визенгамота, чтобы позволить Гермионе и кому-либо еще, как она, получить права на немагических родственников. Я никогда не ожидал, что ситуация обострится. до этого момента. Она сильно недооценила опасность, в которой она оказалась, когда обратилась ко мне и к министру за помощью. Беллатрикс считала, что нужно было сделать больше. Независимо от того, знали ли они о масштабах или нет, но она держала язык за зубами, и прежде чем она смогла спросить о нем еще что-нибудь, дверь открылась, и вошли ее семья и друзья, удивленные, увидев Дамблдора, но желающие проверить Гермиону и Беллатрикс. — Просыпается? — Стерлинг двинулась к темноволосой женщине, которая аккуратно засовывала бумаги в мантию и пристально смотрела на директора. Она наклонилась и подняла ребенка, вместо того чтобы ответить, показала Гермиону, все еще мирно отдыхающую в постели. — Когда? Слова Стерлинга не были идеальными, и она повернула голову, чтобы посмотреть, поняла ли Беллатриса и ответит ли. — Скоро. — Она молилась, чтобы она была права. Она не могла спросить Стерлинг, что она думает о том, чтобы стать ее наследницей, девочка понятия не имела, что это значит. Как с ней обращались бы в ​​чистокровной семье? Гермиона так и поступит, а Беллатрикс поступит так, как решит Гермиона. Она ничего не подпишет, пока не обсудит это с девушкой. — Увидимся позже, даже в этой комнате, я думаю, становится довольно тесно. — Дамблдор мягко улыбнулся Стерлинг и кивнул остальным, уходя. — Мы вернемся к этому, Альбус. — Он торжественно кивнул, прежде чем выйти. Энди подождала, пока Стерлинг повернется к сестре, прежде чем она спросила Беллатрикс, какие новости он принес. — Я… все это было нелегко. Ничего из этого не может быть решено без Гермионы. Очевидно, с магглами будет сложнее, чем должно быть. Лично я не хотела бы ничего лучше, чем вселить в них страх перед магией. Заставьте их принять правильное решение Молли протянула руку и сжала ее плечо. — Но это не тот путь. Это может быть наиболее эффективным, но это создаст прецеденты, которые могут вывести все, что мы построили, из-под контроля. Это может быть так, как это было в Америке много лет назад. Беллатрикс раздраженно выдохнула, уткнувшись носом в темные локоны Стерлинг. Она знала, что Молли права. Это был скользкий путь — использовать магию и угрозы, чтобы получить от магглов то, что они хотели, но она уничтожит весь мир, прежде чем позволит им забрать у себя одну из этих девушек. — Давай прекратим тяжелые разговоры. — Энди улыбнулась и слегка похлопала Стерлинг по плечу. — Давайте есть? Ребенок засветился и потянул Беллатрикс за кудри. — Я хотела сделать это. Пирог! — Она улыбнулась, несмотря на хаотичные эмоции. Как она могла не улыбнуться своему мини-мионе? Она знала ее не так давно, и правда, она казалась ей более открытой, чем даже Молли и Лили, но Стерлинг уже проложила себе путь в их сердца. Маленького маггловского ребенка, которого они все отчаянно пытались спасти.

***

У нее все болело. Ей не хотелось открывать глаза, она боялась проснуться на холодном твердом полу кухни. Она боялась, что спасение Беллатрисы было всего лишь мечтой. Реальность часто бывает такой жестокой. Хотя это не совсем похоже на кухонный пол. Кровать под ней была мягкой, по большому счету мягче, чем ее собственная. Было утешительно знать, что она не лежала на полу, что, скорее всего, ее даже не было в собственном доме. К сожалению, она боялась проверить. Боялась столкнуться с реальностью. Как бы она ни хотела, чтобы Беллатриса спасла ее, она боялась отказа, унижения и разочарования, которые, как она знала, ждут ее, когда она наконец откроет глаза. Министерство не изменило своего мнения о Стерлинг просто потому, что маггл победил магглорожденного. Они слишком боялись последствий, которые маггловское правительство могло послать им. Возможная негативная реакция других волшебных стран. — Воровство детей, — сказал ей Фадж. Часть оправдания, которое он дал ей за то, что она не могла ничего сделать для своей сестры. Конечно, его следующими словами были: Питер все равно не бил ребенка, и Гермиона всегда могла переехать к одному из своих родственников или найти хороший волшебный дом, который принял бы ее. Он был бесполезным проклятым идиотом. И его так или иначе не волновало, что случилось с Гермионой. Ее внимание привлек звук шороха бумаг, за которым последовал мягкий голос профессора Блэка. Бормоча что-то о добавлении пунктов и юридических вопросов… это не походило на домашнее задание, и Гермиона была уверена, что не собиралась просыпаться на отработке, видя во сне Рождественские каникулы. Она рискнула и приоткрыла глаза. Это была большая белая комната. Пустая, за исключением мягкой картины на дальней стене и молочно-белых занавесей, задернутых за довольно большим окном. Беллатрикс сидела за маленьким письменным столом, прикрепленным к стене справа от нее. Она сидела спиной к ней, поскольку наклонилась боком в довольно неудобном кресле. Она выглядела гораздо более непринужденной, чем Гермиона когда-либо видела, и девушка не могла не смотреть… Темные кудри были зачесаны назад в растрепанный конский хвост, и она держала в зубах обычную маггловскую ручку, когда делала отметки на довольно большом листе пергамента. Ее ноги были скрещены через подлокотник стула, а спина лежала напротив другой стороны. Она была босиком, это было что-то простое, но Гермиона никогда не видела Беллатрикс без туфель. Она была удивлена, увидев, что ее ногти на ногах стали ярко-розовыми… это казалось неуместным. — О, вот дерьмо, как это должно работать? Фадж, ты идиот. — Она положила бумаги на стол и несколько секунд яростно что-то строчила, как будто отметила что-то, что, по-видимому, сильно ее обидело. — Проклятые министры. Играют жизнями людей. — Магия вспыхнула на пальцах, когда она вернулась в расслабленное положение, она встряхнула их несколько раз и сунула ручку обратно в рот, нахмурившись. Гермионе было слишком любопытно, чтобы продолжать смотреть, но после долгого молчания ее голос стал хриплым. Ей потребовалась минута, чтобы подобрать слова, и еще несколько секунд, чтобы наконец вывести звук, хотя он и был скрипучим. — Пр-профессор? Темная ведьма выглядела совершенно дикой, когда она резко повернулась на стуле, широко раскрыв глаза, а ручка выпала из ее губ. — Я ожидала! — Она бросила бумаги на стол и пододвинула стул к кровати Гермионы. — Три дня, черт возьми. Три дня я была рядом с тобой и ждала, когда ты проснешься. Гермиона недоумевала, почему ей вдруг захотелось извиниться, ведь она не могла с этим поделать, и она уж точно не ожидала, что Беллатриса Блэк из всех людей останется рядом с ней в больнице. — Можно мне немного воды? Беллатрикс помогла ей сесть, устало взглянула на дверь и выглянула наружу. Гермиона не могла разобрать, о чем говорилось, но Беллатрикс довольно быстро вернулась с небольшой чашкой ледяной воды. — Не пей слишком быстро, это все, что они дадут тебе до утра. Ты не ела три дня, и зелья, которые тебе дали, могут вызвать у тебя тошноту, если ты попробуешь съесть или выпить слишком много сейчас. Ей пришлось помочь ей с стаканом, подросток обнаружил, что ее мышцы слегка атрофировались, и пока она не вернула себе больше сил, даже удерживать маленькую чашку было немного сложно. Не помогло и то, что ее тело болело, как будто ее сбило с ног при каждом движении. — Этого достаточно. Тебе лучше? — Белла поставила полупустую чашку на прикроватную тумбочку и вернулась на ближайший стул. Она оперлась локтями о кровать Гермионы, пока девочка поправлялась на подушках. — Я уверена, что ты хочешь знать о своей сестре. Гермиона кивнула и приготовилась к новостям. — У нас… есть кое-что, что нам нужно обсудить, но я не хочу делать это сразу после того, как вы только что проснулись. — Гермионе не понравилось, как это звучало зловеще. — Молли пока держит Стерлинг, она… Я думаю, она приспосабливается к благополучию вдали от… — Белла замолчала и стиснула зубы. — Она ничего не спрашивала и не говорила о той ночи. Она навещает тебя, и ей не терпится, чтобы ты проснулась. — Легкая улыбка озарила ее лицо. — Сейчас она хочет быть медсестрой, как Энди и помогает заботиться о тебе. — Беллатрикс откинула одеяло, чтобы Гермиона могла видеть свои босые ноги. — Она покрасила тебе ногти на ногах. Гермиона поморщилась. Она определенно накрасила пальцы ног. По-видимому, на ее ногтях было очень мало лака. Однако ее пальцы на ногах были красивого цвета искрящегося пурпурного и синего цветов. — А твои тоже? — Она почувствовала себя немного дерзко из-за того, что спросила, и старалась не краснеть от ухмылки, служившей ответом ей. — Я сама. — сообщила ей Беллатрикс, бросая одеяло обратно и накидывая на ноги. — Но она выбрала цвет. — Она нахмурилась, глядя на блестящий розовый. — Я хотела зеленый. Гермионе удалось тихонько рассмеяться. Блэк была слизеринцем до мозга костей. — Профессор, я знаю, что вы хотели подождать, но… расскажите мне новости сейчас. Я не могу выдержать… Беллатриса кивнула и тяжело вздохнула. Она взяла бумаги и нерешительно передала их Гермионе. — Дамблдор и премьер-министр магглов предложили это как решение ваших проблем. — Она поморщилась. — Я думаю, тебе, наверное, стоит называть меня Беллатрикс, пока мы одни, так как мы, вероятно, будем очень близко.