Феникс

— Кто выбирает нам тела на земле? — я еле успеваю за Дино, когда он резво взбегает по ступеням к двери в учебное крыло. — Завидуешь, что я оказался юнцом, а ты старушкой? — светлые глаза насмешливо прищуриваются — по-доброму, без желания унизить или уколоть. Задание, с которого мы вернулись, оказалось легким. Без малейших угрызений совести я уговорила смертную пойти на свидание, и та пропустила экзамен. Это лишало перспектив, но я сделала ставку на чувства. У меня на земле было слишком много учебы, пусть хотя бы кто-то развлекается, пока есть время. К тому вдруг это любовь всей ее жизни? Дино утверждал, что я думала, как светлая — решение было демоническим, но с мотивацией ангела. Я не стала спорить. — Зависть — грех, — продолжает подначивать Дино. — Вообще-то мне досталась энергичная пожилая леди, — парирую я. — И даже за автобусом смогла угнаться, в отличие от твоего тинейджера. Он заливисто хохочет, и я присоединяюсь. Правда, чуть наигранно — необычное восприятие Дино не выходит из головы и навевает тревожные мысли. На земле я почему-то не увидела его сущности, только тело смертного. Ни ореола, ни лица, как это было с Люцифером. Дино казался обычным мальчишкой, без единого намека на сверхъестественное, пока мы не вернулись в тоннель. Может, это такая специальная тактика, которой я пока не научилась? — Нам нужно скрывать сущности от себе подобных? — словно невзначай спрашиваю я. — В этом нет необходимости, мы же чувствуем энергию друг друга, — Дино пожимает плечами. — Но технически да, ангелы иногда используют чары покрова. А демоны наводят морок, и ты не заметишь их ни в аду, ни на небесах, ни в земном теле. — То есть сегодня ты «спрятался» намеренно? Он снова смеется, и снова искренне: — Мне это ни к чему. Для определения сущности нужны тренировки, а у тебя пока мало опыта. Ты не смогла бы меня увидеть, даже если бы очень постаралась. Час от часу не легче! Почему же тогда я разглядела Люцифера и Мими? Да еще и будучи смертной. — Хочешь сказать, среди непризнанных нет талантливых? — с вызовом бросаю я. Дино за секунду распознает взвинченное настроение и, утешая, гладит по плечу: — Со временем ты научишься распознавать всех. А я по-прежнему не понимаю своих избирательных способностей. — А мы можем попасть в наши собственные тела? — не отстаю я, вспомнив о появлении Глории в отеле. — Те, которые были до смерти? Когда она предупреждала об опасности, я не увидела чужой сущности. Не потому ли, что приходила сама Глория? Если Дино подтвердит догадку, я обязательно ее расспрошу. — Исключено, — он на удивление категоричен. — Это противоречит догме о самовоскрешении. — Дино! — оклик от двери заставляет нас отпрянуть друг от друга. Голос Геральда холоден как заледеневший металл. Неужели он злится, потому что я расспрашивала Дино? Но ведь это не запрещено правилами. Непризнанные могут общаться с ангелами даже при наличии наставника-демона. — Мне пора, — с виноватой улыбкой Дино спешит к Геральду. Тот задерживает на мне колючий взгляд, и я инстинктивно съеживаюсь. Он не просто смотрит — оценивает, проверяет, прощупывает. Словно залезает под кожу. О, Господи! А вдруг он пробирается в сознание, потому что догадался, кто подслушивал их с Люцифером? Весь вечер мысли о подозрительном сумраке заставляют меня нарезать круги над внутренним двориком в ожидании Люцифера. Сама не знаю, на что надеюсь, но продолжаю упрямо пикировать с крыши и взмывать к облакам. Я теряюсь в предположениях. На небесных гонках Люцифер был удивлен, когда заметил дымку. Потом разозлился, увидев, что я оказалась под трибунами. А сегодня улетел без малейшего опасения, да еще и заставил сумрак подчиниться! Что за неведомая стихия его преследует? К тому времени, как он возвращается, я придумаю с десяток способов начать беседу, но не успеваю ни с одним — Люцифер приземляется слишком далеко, в стороне лабиринта. Чертыхнувшись, я несусь за ним в глубину сада. Мне нечего скрывать, но какое-то шестое чувство заставляет замедлить бег, пригнуться за цветущими кустарниками и не цепляться крыльями за торчащие ветки. Я даже стягиваю туфли, чтобы красться как можно тише. Воображение дорисовывает чудовищ за каждым деревом, а плечи заметно потряхивает то ли от испуга, то ли от предчувствия. Впереди уже виден знакомый силуэт — быстрым шагом Люцифер пересекает поляну, за которой начинается река. Я порываюсь его окликнуть, но осекаюсь, заметив движение. Из тени статуи выступает Геральд, бесшумно и безмолвно, подобно призраку, и преграждает Люциферу путь. — Ты должен быть осторожнее, — упрекает он. Затаив дыхание я ныряю за колонну. — Давно вы знаете? — не скрывая раздражения, Люцифер скрещивает руки на груди: — Конечно да, вы ведь всегда были на ее стороне. И только поэтому столько лет преданы отцу. От изумления у меня приоткрывается рот. Предан Сатане? Но Кроули почему-то доверяет Геральду! Неужели до сих пор не распознал ложь? Или в иллюзиях пребывает хозяин ада? — Или делали вид, что преданы, — подтверждает мои подозрения Люцифер. Он стискивает кулаки, и в ладонях появляется и затухает пламя. — Держи эмоции под контролем, — осаживает Геральд. — Иначе шавка сменит хозяина? — алые глаза загораются гневом. — Ну же, бегите к Кроули и расскажите ему все! — Не провоцируй меня. А если хочешь объяснений — отправляйся к Сатане. Так Сатана знает? Меня распирает от вопросов. Кому же Геральд лжет на самом деле? И кто та таинственная «она», о которой столько разговоров? — Вернись в свою комнату, Люцифер. И веди себя тихо. Это не твоя война. Их взгляды — один ненавидящий, а второй обманчиво спокойный — нагревают воздух. Я жду, что Люцифер сорвется, но он резко разворачивается и уходит к замку. Следом в тени статуи исчезает Геральд, а я еще с четверть часа боюсь пошевелиться. Я услышала слишком много, чтобы меня оставили в академии. А, возможно, и в живых. Я все еще смотрю Дино вслед, когда за спиной раздается знакомая издевка: — Наобжималась? Облокотившись о позолоченные перила, Люцифер топит меня в кровавом мареве глаз. Пытается утопить, потому что я не реагирую на вызов, как ожидается, а вместо оправданий сбегаю к нему и хватаю за руку. Сейчас или никогда! Мне надоели вечные недомолвки. — Нужно поговорить, — я распахиваю крылья. От удивления, а может из любопытства, Люцифер не противится и взлетает следом. Как две стрелы мы проносимся мимо окон. При полном штиле наш маневр идеален, а поворот крыльев и вовсе выходит синхронным, но я не могу думать о таких пустяках. И едва подошвы касаются черепицы, принимаюсь закидывать Люцифера вопросами: — Какой ты видишь меня на заданиях? Как сущность или как временное тело? Он долго смотрит в сторону реки, где развлекаются демоны — пикируют к самой воде, раздразнивают сирен и поднимаются на безопасную высоту — и, наконец, равнодушно выдает: — Ты придумала самый нелепый повод, чтобы потискаться без свидетелей. Могла бы просто сказать, что святоша тебя не впечатлил. Притворное безразличие не в силах скрыть усталость. В последнее время Люцифер задирает меня все реже, а язвительные шутки не так болезненны, как раньше. Он выглядит измотанным, словно его утомили тайны, но гордый нрав не позволяет это признать. — Я не увидела сущность Дино, — настаиваю я. — Без чар покрова! Люцифер и бровью не ведет: — Ты слаба. Тон слишком самонадеян, но я знаю, как сбить эту спесь. — Тебя-то я вижу! И сейчас, и когда была смертной… Встрепенувшись, он зажимает мне рот: — Я же говорил, что у стен есть уши! Неужели так сложно запомнить? Люцифер хмурится, но я тоже на взводе, и раздраженно отбиваю его ладонь. — Тогда покажи, где безопасно! В красных глазах вспыхивает озорной огонек — вызов принят — а ехидная улыбка обещает, что я еще об этом пожалею. — Тебе не понравится. Что он задумал? Пытается заманить к себе? — Я подпишусь на что угодно, кроме твоей спальни, — кривлюсь я в ответ. — А разве я ее предлагал? Над нашими головами открывается светящийся тоннель. Влетая в его яркие лучи, я осознаю, что мы спускаемся на землю. Просто так, без задания! — Разве нам можно перемещаться… по собственному желанию? — испуганно озираюсь я. Не стоило опрометчиво кидаться вперед. Вдруг у Фенцио теперь появится повод меня отчислить? — Это не запрещено, просто не все умеют, — Люцифер складывает руки за головой и закрывает глаза — не хватает лишь солнцезащитных очков и коктейля, и попадание в образ загорающего пижона будет стопроцентным. Гадая, куда нас выкинет, я всматриваюсь в приближающийся просвет. Оттуда ощутимо веет холодом, но когда стены расступаются, тело не просто окутывает мороз — он пробирает до костей. Рухнув в сугроб, я вскакиваю на ноги, и остаток тепла вылетает из груди с визгом: — Какого дьявола, Люцифер? Вокруг нас ничего нет, кроме снежной пустыни и высоких гор, протыкающих верхушками облака. Царство холодной белой тишины. Только на горизонте виднеется синяя полоса — там начинается океан с редкими вкраплениями айсбергов. — Боже, — пронизывающий ветер леденит кожу. — Это Антарктида? У меня зуб не попадает на зуб, кожа синеет, а Люцифер даже не вздрагивает. — Всего лишь Гренландия, — довольно скалится он. — Что, теперь считаешь мою постель не самой паршивой альтернативой? В груди не хватает воздуха, чтобы съязвить в ответ. — Так почему я тебя вижу? — меня так колотит, что я еле стою на ногах. Завернувшись в крылья, я размыкаю замерзшие губы и надрывно кашляю. Надо держаться. Я смогу! Я должна его расспросить, пока не превратилась в снежную глыбу. — Ты не наводишь морок? Или я темная, и вижу только демонов? — я продолжаю выстраивать версии. От холода немеют ноги, но Люцифер не намерен заканчивать эту пытку: — Обычно наоборот. Мы не рассеиваем завесы себе подобных. Это как естественная самозащита — все силы направлены на борьбу с противоположной стороной. То есть я светлая? Но если так… тьма должна это чувствовать. Почему же это не остановило Сатану? — Чему вас только учат? — устав от моего нервного топтания в сугробе, Люцифер снисходит до подсказки: — Ты больше не человек и не зависишь от внешних обстоятельств. Так сделай мысль оружием — представь тепло, которое охватывает каждый дюйм тела. Я закрываю глаза, силясь забыть о ветре. Кончики пальцев сводит и покалывает, но я убеждаю разум, что это согревающее пламя, а не мороз. Заставляю себя поверить, что во мне есть огонь… и по венам разливается приятный жар. — Спасибо, — я с благодарностью смотрю на Люцифера и поясняю, почему не догадалась сама: — Мы еще не боролись со стихиями. Только проникали в сознание друг друга и распознавали ложь. — Тогда давай выясним, чему ты научилась. Я задам тебе три вопроса, а ты — три мне. И проверим, кто определит правду. Я с готовностью киваю. Угадайка или диалог — все равно. Пусть хотя бы так я получу ответы. — Что ты нашла под трибуной? — начинает Люцифер, удерживая мое лицо за подбородок. — Уже говорила — там валялась какая-то рваная тряпка. Мы оба знаем, что я не лгу, но Люциферу этого мало. Он чувствует недосказанность. — И все? — Это второй вопрос, — фыркаю я. Другой демон бы оценил, но Люцифер слишком нетерпелив, чтобы похвалить за смекалку. — Ответь! — не выдерживает он. — Сначала ты, — уловив раздражение, я впитываю его против воли и выпаливаю с такой же горячностью: — Почему Сатана предложил мне принять сторону ада? Только, чтобы насолить моей матери? — У него страсть к убогим, — не получив желаемое, Люцифер распаляется. — Твоя очередь. Что еще было под трибуной? — Ты не ответил нормально! — я тоже злюсь. И корю себя за то, что согласилась. Люцифер слишком хитер, чтобы проболтаться. — Хочешь услышать правду? Покажи пример, — подначивает он. А почему бы и нет? — Там была фраза, — искренняя часть меня подталкивает рассказать не только о надписи, но и о предсказании Немезиды, но о нем я упрямо умалчиваю. — Ты уже видела подобное? — сжав плечи, Люцифер притягивает меня к себе. — Твоя очередь отвечать. Ты знаешь, кто сбежал из темницы? — Да. — Кто? — Это новый вопрос. Наш диалог все больше похож на перепалку школьников, где и «сам идиот» сойдет за аргумент. Устав препираться, я вырываюсь из кольца его рук: — Хватит! Это дурацкая тренировка! Он стискивает мои запястья и рывком удерживает рядом. Над головой вихрится снег и прилетает в лицо пригоршней снежинок, но я не моргаю. Наше извечное противостояние — кто первым отведет взгляд? Люцифер медленно распахивает крылья и накрывает меня, пряча от ветра. Что это, черт возьми? Очередное притворство? Или суррогат заботы? Я замираю — под его крыльями становится необъяснимо спокойно. Лицом к лицу. На расстоянии выдоха. Слишком опасная близость. Темнеющие глаза пробуждают воспоминание о нашей первой встрече. И еще об одной, и о следующей. Такие болезненные… и сладкие. Я слишком зависима от Люцифера. И не представляю, как разорвать эту дурманящую связь. — Ты ведь хочешь, чтобы я тебя поцеловал? — от его голоса по спине пробегает холодок. Внешние звуки затихают, и время словно останавливается. — Да, — я не пытаюсь лгать — он все равно это поймет. — Но я не позволю, если ты не ответишь правдиво. Я хочу узнать все. Почему он спрашивал про трибуну? О ком разговаривал с Кроули? Что скрывал сумрак? Столько вопросов, но я могу задать лишь один. Люцифер по-прежнему молчит, ожидая. Неужели принимает условия? — Кто такая Лу? — Луциана, — шепот обжигает щеку. — Моя сестра. Его губы ловят мой изумленный выдох. И едва наши языки соприкасаются, я забываю об обидах. Он. Сказал. Правду! Я с жаром отвечаю на поцелуй, не успевая обдумать факт, что дочь Сатаны почему-то посадили в темницу. Сердце бешено колотится, пальцы дрожат — еще недавно меня так трясло от холода, но теперь кожа пылает. Не контролируя себя, я вцепляюсь в ворот его пиджака и судорожно скручиваю. Колени подгибаются, в груди нарастает томление, а Люцифер продолжает целовать так, словно сражается с моими губами. Жадно и напористо. Даже здесь и сейчас он хочет одержать победу. А я… я готова выцарапать его из одежды. Сама. Осознавая, что делаю от и до. В порыве я хватаюсь за пуговицу на рубашке, но Люцифер останавливает меня: — Нет. Он отстраняется, а я словно окунаюсь в ледяной океан. Снова! Он снова дразнил, а я поверила. Люцифер придерживает меня за спину, не давая оттолкнуть. Горячие губы задевают мочку уха: — Я тоже тебя хочу. Но нам пора возвращаться. — Как скажешь, — стиснув кулаки, я равнодушно отворачиваюсь. Пусть не думает, что меня это оскорбило. Пора бы привыкнуть, ведь настроение Люцифера подобно флюгеру и меняется с десяток раз за день. Вот только я устала с этим мириться. — Идем, — к тоннелю я шагаю первой. Оказавшись в лучах света, Люцифер сжимает мою ладонь. В отместку я пытаюсь освободить руку, но он упрямо ее держит, пока нас не выкидывает напротив замка.