Феникс

— Одна рука под гардой*, другая — у навершия*, — морщится Люцифер, когда я в очередной раз неправильно перехватываю громоздкую рукоять. Меч архидемона кажется тяжелым даже для опытного бойца, что уж говорить о таком новичке, как я. Спина под доспехами взмокла, предплечья гудят, шея затекла, но гордость не позволяет попросить о передышке. — Извини, — я возвращаюсь в защитную стойку. В зале для упражнений темно, но даже в свете чадящих факелов я вижу в зеркальной стене, что меня шатает. Застывший рядом Люцифер похож на карателя с фрески — суровый и непоколебимый — бицепсы напряжены, но меч даже не дрогнет, словно стал частью его самого. Рядом с ним я выгляжу как кривое дерево. Если демоны должны в совершенстве владеть всеми видами оружия, мне не дождаться признания ада. — Мы не перейдем к базовым ударам, пока ты не научишься держать меч, — Люцифер с самого утра не в духе, и цепляется по поводу и без. — И хватит им размахивать, иначе отрубишь собственные крылья! — Я до них даже не дотянулась! — не стерпев, огрызаюсь я. В начале тренировки мне еще удавалось копировать движения, но сейчас я настолько устала, что не чувствую разницы между защитой и атакой. — Не откидывайся назад, — продолжает поучать он. — Корпус ровно. Черт возьми, Уокер, ты решила провалить испытание еще до его начала? Не надоело быть никчемной? А вчера говорил, что у меня есть потенциал. Как же раздражают эти бесконечные эмоциональные качели! Люцифер вымещает злость, и я догадываюсь о настоящей причине придирок. — Необязательно отыгрываться на мне, — дрожащей от напряжения ладонью я вытираю со лба пот и снова поднимаю меч. — Я же не сказала Фенцио «да». — Ты не сказала «нет», — со злостью хмыкает Люцифер. «Leve fit, quod bene fertur onus»**. Переливающаяся на солнце надпись тянется через всю стену, проходит под фресками с мучениками и упирается в книжный шкаф. С другой стороны от него мозаикой выложено не менее пафосное: «Levius fit patientia quidquid colrigere est nefas»***. Весь кабинет Фенцио — образец добродетели, вот только отнюдь не аскетической. Псалмы вышиты на дорогих гобеленах, целебные отвары разлиты в позолоченные склянки, а старинные фолианты в ручных переплетах разложены на подставках, инкрустированных слоновой костью. — Вы хотели меня видеть? — я мнусь у порога, не решаясь пройти дальше. — Да, Вики, присаживайся, — отложив свиток, Фенцио поднимается из-за стола и приглашающим жестом указывает на ближайшее кресло. Устроившись на краешке бархатной подушки с серебряной тесьмой, я замираю. Я никогда не была у Фенцио на хорошем счету, поэтому готовлюсь к худшему — прячу мысли за плотной завесой и жду нравоучений. — Предложение Сатаны оказалось неожиданным для всех, — начинает он, перекладывая перо из одной руки в другую. — Я знаю, что зачастую непризнанные боятся отказать, опасаясь его гнева. Мы здесь одни, нас никто не услышит, поэтому можешь говорить, не таясь. Хочешь ли ты принять сторону ада? — Я еще не проявила себя, — уклончиво отвечаю я. — И не знаю, каков мой путь… Надеялась, что тренировки это покажут. — Скромность и честность — достойные черты, — кивает Фенцио и добавляет с натянутой улыбкой: — Для небес. Я в панике отвожу взгляд. Чего он добивается? Зачем переубеждает? Неужели его… попросила мама? — Если тебя заставляют, не бойся об этом сказать. Мне ты можешь довериться. Это написала и она. Но как доверять тому, кто назвал тебя слабой? Тому, кто скрывает от учеников о побеге из ада, наплевав на их безопасность. Тому, кто плетет интриги. — Я не буду давить, — понимающе добавляет он. — Подумай хорошенько и возвращайся с ответом. — Благодарю за заботу, — бормочу я и сбегаю из кабинета, едва Фенцио отворачивается. — Я могла вообще не рассказывать тебе о нашем разговоре! — с досадой я опускаю меч и устало опираюсь на крестовину*. — Да и что в нем особенного? — А ты не понимаешь? — алые глаза ехидно прищуриваются. — За последние двадцать земных лет количество ангелов увеличилось втрое. Всех непризнанных, кто хоть немного сомневается, убеждают принять сторону небес. А теперь взялись за тех, кого выбрал Сатана. — Вряд ли твоему отцу нужны неуверенные демоны, — возражаю я, но этот аргумент не считается веским. Взмахом ладони Люцифер прекращает спор и оставляет меня отрабатывать удары на чучеле. Его совершенно не заботит мысль, как я вернусь в замок одна. Да и я сама об этом не задумываюсь — меня больше волнует неоконченная тренировка. Ладно, справлюсь и без соглядатаев. Как там было в «Стратегиях и тактиках»? Правая рука задает направление движения, левая работает как рычаг. Сняв доспехи, я разминаю плечи и рублю на выдохе, изо всех сил. С каждым ударом лезвие вонзается в шею или оскаленную морду чучела, а я представляю то лицо Фенцио, то Люцифера. Вы оба. Меня. Бесите! Меч со свистом рассекает воздух, щепки разлетаются во все стороны, гулкое эхо наполняет зал. Кажется, это длится вечность, а может и всего секунду. Я больше не ориентируюсь во времени и с яростью вкладываюсь в каждый замах, пока не сводит мышцы. Боль возвращает меня к реальности. Я чувствую, как горит истертая кожа ладоней, а спину перекосило, словно я перетаскивала мешки с камнями. Пора заканчивать. Я убираю меч в стойку с ножнами и иду в соседний зал к Ади и Монике — придется присоединиться к ним, чтобы не нарушать запрет Кроули. Их спарринг в самом разгаре. В отличие от моей грубой разминки, он походит на танец. Моника с двумя кинжалами грациозно балансирует на мысках, словно делает пируэт. Уворачивается, томно опускает ресницы, на близких выпадах трется о бедро Ади и заливисто смеется, когда он шлепает ее по ягодицам. Сэми наблюдает за поединком с наигранным восторгом — его губы улыбаются, но в глазах читается ревность. — Не переживай, — утешаю я, присев рядом. — Это ведь Ади. — Знаю, — горько усмехается он. — В отношениях с демоном бесполезно диктовать условия. Ади уверен, что его хватит на всех. А я… Готов делиться. Я бы так не смогла. Это слишком болезненно… и слишком по-ангельски. Я не хочу отдавать свое, пусть даже на минуту. — Рано или поздно ему надоест изображать крутого перед самим собой, — я звонко целую Сэми в щеку. — Эй, я все вижу! — Ади шутливо грозит нам пальцем. Но Монику лапает с меньшим рвением. — Извини, Адимус, не сдержалась, — я виновато развожу руками. — Сэми слишком соблазнителен. — Согласен, — остановив спарринг, Ади подходит к нам. — Только он занят, крошка. И, наклонившись, с жаром прижимается к губам Сэми. Тот не противится и отвечает на собственнический поцелуй. Не представляю, каково ему мириться с непостоянством Ади. Терпеть, надеяться и принимать с распростертыми объятиями, не показывая недовольства. Может быть, поэтому и приняли закон о неприкосновении? Ведь ангелы и демоны по-разному смотрят на близость. Для одних это доверие, а для других — удовольствие и игра. Нам просто не ужиться. Когда Ади и Моника возобновляют тренировку, Сэми молчит, но я вижу его благодарный взгляд. Все-таки как ничтожно мало нужно некоторым для счастья! Я вне сомнений хочу большего. Уверенности. Поддержки. Искреннего внимания. Того, чего никогда не сможет дать Люцифер. Он слишком зациклен на себе и слишком… Я прижимаю ладони к вспыхнувшим щекам. О чем я только думаю? Неужели представляю его в собственном будущем? По дороге в замок я сознательно отгоняю от себя опасные мысли. Сэми удается увлечь меня беседой, и мы возвращаемся в приподнятом настроении, договорившись попрактиковаться в защите воспоминаний после лекции. Поддержав идею, Лора и Мими пускают по рядам записку со временем и местом встречи. Едва Мисселина заканчивает очередное рассуждение о долге, наша разнокрылая компания устремляется в сад. По пути к нам присоединяются несколько демонов, и в итоге в беседке едва хватает места. Моника забегает одной из последних. — Какие же ангелы зануды! — возмущается она, втискиваясь на скамью возле Сэми. И тут же треплет его по щеке: — Малыш, без обид. Ты самое приятное исключение из правил. — Что случилось? — любопытствует Лора. — Мы встречали новенькую непризнанную, и Астр не дал ее уговорить. Сказал, что я давлю, хотя сам же всю дорогу к замку заливал о прелестях небес. Потом еще и Фенцио ее обработал, так что теперь девчонка точно не примет сторону ада. — Какое лицемерие! — вспыхивает Мими. — Именно, — Моника с ненавистью смотрит на Астра, который с улыбкой провожает через внутренний дворик худенькую девушку со светлыми крыльями. — Поэтому я с ним и рассталась. Вглядываясь в лицо новенькой, я еле сдерживаю крик. Знакомые взъерошенные кудри, чуть вздернутый нос в веснушках… это же Кэсси. Мое первое задание! — Она ведь не прыгнула! — вскочив со скамьи, я на ходу придумываю какую-то отговорку и несусь к Мисселине. Что происходит? Почему Кэсси здесь? Она должна была выжить! Разрываясь от догадок, я без стука влетаю в кабинет. — Вики? — Мисселина удивленно отвлекается от свитков с домашними заданиями. — Вы же говорили, что ее жизнь важна! — запыхаясь, я подбегаю к столу. Беспокойство в ясных глазах сменяется привычной безмятежностью. Стоит отдать должное Мисселине — она не притворяется, не переспрашивает, не делает вид, что не поняла. — Я говорила, что смертная важна, — в голосе звучат снисходительные нотки, словно я спросила глупость. — Благодаря тебе она не нарушила заповедь, и поэтому ее душа не попала в ад. Со временем Кэсси станет ангелом. — Так вы знали, что она скоро умрет, — наконец, доходит до меня. Спина покрывается липким потом. Кэсси не пытались спасти, а готовили новую непризнанную, потому что от смертной небесам нет толка. Словно в трансе я выхожу из кабинета и прислоняюсь к стене. Сложно упорядочить навалившиеся мысли. Как это низко — не думать о людях. Ведь именно их мы должны наставлять и вести за собой. Неужели Люцифер не зря подозревает небеса? Не двигаясь с места, я смотрю вперед невидящим взглядом, пока из-за угла не доносится звонкий смех. — Нет же, Астр, ты опять не угадал, — хохочет Кэсси. — На Аляске не бывает торнадо. Меня просто сбила машина во время экскурсии. Охнув, я прячусь за ближайшую статую. Кэсси погибла, как и я. Не слишком ли много совпадений? А вдруг и… авария Глории подстроена? Господи, ну почему мне не с кем посоветоваться? Ведь Люцифер прав, только все гораздо серьезнее, чем обычная «вербовка». Непризнанных не просто уговаривают — их смертные оболочки убивают, чтобы ускорить процесс. До вечера я тенью слоняюсь по комнате. Заметив мое состояние, Лора уговаривает пойти с ними в «Чертог». Я соглашаюсь, лишь бы не оставаться в одиночестве. Мне все равно, что надеть и как накраситься. Я даже в зеркало не смотрюсь, пока Мими рисует на моем лице очередной провокационный шедевр. У бара не протолкнуться, все столики заняты, но я рада суматохе. В ней сложно думается, а сейчас только это мне и нужно. Глубоко вздохнув, я настраиваюсь на беззаботную болтовню, но ничего не выходит, едва взгляд цепляется за диван в алькове — Люцифер расслабленно откинулся на широкую спинку, а довольная Ости поглаживает его колено. Обида накрывает с головой и заставляет отвернуться. Проклятый эгоист! Еще вчера он обнимал меня — и если бы только обнимал — а теперь получает удовольствие от ласк Ости. Я закрываю глаза, пытаясь удержать наворачивающиеся слезы. Сама виновата, нельзя было подпускать так близко. Люцифер, подобно Ади, считает, что его хватит на всех. Вот только в отличие от Сэми, мне нечего предъявить. Люцифер никогда и ничего мне не обещал. А я… неужели я на это надеялась? Нацепив улыбку и чокнувшись с кем-то бокалом с глифтом, я осторожно пробираюсь к выходу. Не стоило сюда приходить. Но самое обидное, что мне не миновать Люцифера — его столик почти у двери. Предвкушая ехидный смех Ости, я проскальзываю к лестнице, спешно поднимаюсь по ступеням и выбегаю из «Чертога». — Что случилось? — горячая ладонь стискивает запястье, едва я оказываюсь в коридоре. И когда только Люцифер успел меня догнать? — Ничего, — я все еще боюсь встретиться с ним взглядом. — Это не так срочно, как твой рогатый «досуг». — Ладно, сам выясню, — взяв за подбородок, он разворачивает мое лицо к себе. — Нет! — вырываюсь я и принимаюсь тараторить, пока Люцифер не залез в мои мысли. Лучше поделиться подозрениями, чем показать ревность. — Ты был прав, непризнанных уговаривают. Сегодня появилась новенькая, и она уже готова принять сторону небес. Я сбивчиво рассказываю об Астре и Фенцио, а потом перехожу на шепот. — Но это не самое страшное. Смерть Кэсси подстроили, как и мою. Наверняка и Глории тоже. — К чему ты клонишь? — Мисселина сказала, что Кэсси станет ангелом. Она уверена в этом. Словно кто-то… специально подбирает кандидатуры для небес! Ведь если бы не расписка, Глория стала бы светлой, — я испуганно прикрываю рот, наконец, разгадав план хозяина ада. — Так вот зачем ты… Если Мисселина знала о грядущих смертях, значит и Сатана был в курсе. И подстраховался — уничтожил истинное призвание Глории, но отвоевал себе лишнего демона. — Твой отец… украл у нее выбор. И отомстил за пополнения в рядах ангелов! Обхватив виски ладонями, я в панике отступаю назад: — Поэтому он и меня готов признать, понимая, что я тоже светлая. А Фенцио предложил сменить сторону, чтобы его позлить. Хотя и считает меня слабой. — Ты не слабая! Это первая похвала от Люцифера, но я ее не замечаю. — Вы играете нами, как пешками! — Успокойся. Он пытается меня удержать, но я отталкиваю руку: — Не подходи! И скажи своему отцу, что он может сворачивать мне шею, потому что я никогда не приму сторону ада! * Гарда (она же крестовина), навершие — части меча. Вот тут есть схема: https://sun1-85.userapi.com/ji5kVbnLSUys2aPqlHKeDPkE5XABOeh3vLpI1A/DH-PoHr3bRM.jpg ** Leve fit, quod bene fertur onus (лат). — Груз становится легким, когда несешь его с покорностью. *** Levius fit patientia quidquid colrigere est nefas (лат). — Что нельзя изменить, то можно облегчить терпением.