Феникс

Небо за воротами стало багровым от развевающихся плащей мечников — войско Сатаны простирается до самого горизонта. Даже во время смотра легион не казался таким внушительным и пугающим. В гнетущей тишине шелест крыльев звучит зловеще. Лица демонов все также безучастны, и только Сатана самодовольно улыбается, пролетая перед строем. Вместо цепей на нем доспехи — кираса из блестящего металла и черные наплечники в шипах — а пламя над рогами подобно нимбу. Сегодня он пришел не как один из многочисленного сонма демонов, а как единственный ангел, сумевший когда-то возразить Творцу. Не изгнанный, а падший, демонстрирующий свое превосходство. Очередная издевка от хозяина ада. На лице Кроули неприкрытая досада. Сатана не просто бьет по самолюбию, он бросает вызов. Дерзкий визит ставит под сомнение и власть, данную серафиму, и способность небес отразить удар, если такой последует. — Польщен, что ты встретил меня лично, — язвительно начинает Сатана, осматривая внутренний дворик, где столпились архангелы и ученики. — Да еще и в такой... устрашающей компании. Цепкий взгляд сразу же замечает связанного Люцифера, к шее которого прижато острие копья — по приказу Кроули с него не спускают глаз, а любое движение будет воспринято как попытка к бегству. Напрасно я пыталась убедить, что Люцифер невиновен — меня никто не слушал. И даже когда Дино подтвердил, что маму убила Луциана, Кроули остался непреклонен, хоть и не нашел веских аргументов, чтобы возразить. — Если бы ты следил за заключенными, академии не пришлось бы прибегать к помощи легиона, — обвиняет он, выступая вперед. В ответ Сатана иронично изгибает бровь: — Странно, что цитадель вмешалась так поздно, ведь мои советники сразу же сообщили о побеге. Бьет в слабое место — Кроули намеренно умолчал о произошедшем, чтобы не отменять заданий на земле. — Охрану замка могли усилить давно, и тогда никто бы не пострадал, верно, Даниил? — Сатана насмешливо смотрит на архангела во главе строя. В растерянности тот не знает, как реагировать на обращение, а Кроули меняется в лице. — Как смеет низвергнутый обвинять небеса? — кричит он, позабыв о напускной важности. — Заключенные напали на невинных! И за свои грехи... — Понесут заслуженную кару, — перебивает Сатана. Он взмахивает рукой, подзывая к себе, и несколько мечников из адского легиона выводят из толпы уцелевших заключенных. Те еле держатся на ногах — усталые, загнанные, жалкие — ни один не дернется, пытаясь сбежать или молить о снисхождении. — Мои воины схватили всех, до кого не добрались архангелы, и незамедлительно приведут приговор в исполнение. По едва заметному кивку мечи со свистом рассекают воздух. Охнув, Лора прячет лицо на груди у Дино. Я еле успеваю зажмуриться, чтобы тоже не видеть срубленных голов. С глухим стуком они падают на вытоптанную землю. Едва слышный и такой страшный звук. Господи, прими их души. И прости грехи. Я решаюсь открыть глаза, только когда Сатана продолжает свою речь. — Вопрос с виновными решен, — он с равнодушием переступает через упавшее поблизости тело. — Пора обсудить главную цель моего визита — Равновесие. — Ты не имеешь права вторгаться на небеса! — Кроули трясет от возмущения. — Я не позволю нарушать регламент. Хочешь переговоров? Отправь советников в цитадель. — А я не позволю нарушать Равновесие. Твоими стараниями ад уже давно получает лишь жалкие подачки. Непризнанных уговаривают принимать другую сторону, а для тех, кто готов мне присягнуть, придуман никому не нужный отбор. Я с трудом сдерживаю изумленный возглас. Так состязание — не решение Сатаны? — Ты перешел все границы, — теряет терпение Кроули. Он оборачивается к архангелам, и те выталкивают Люцифера вперед. Невозмутимого и ехидно улыбающегося, словно это не его крылья и руки стянуты силками. — Даю тебе последнюю возможность, — Кроули поднимает меч мамы и, пока Люцифера ставят на колени, тычет лезвием в сторону Сатаны. — Если ты ею не воспользуешься и не отступишь, я убью твоего сына. По толпе учеников проносится осуждающий шепот. Кто-то из демонов выкрикивает ругательства, и даже ангелы выглядят изумленными. — Убивай, — не задумываясь, бросает Сатана. — Что? — Ты меня слышал. Я в ужасе слежу за мечом в дрогнувшей руке Кроули. — Твоему отцу не место на небесах, — нравоучительным тоном заявляет Кроули. — Я заставлю его убраться. — Вам не привыкать, — хмыкает Люцифер. Архангелы опутывают его крылья золотыми нитями, а он не делает ни малейшей попытки вырваться. И даже сам подставляет запястья, чтобы их было удобнее связывать. Я все еще не понимаю, зачем Люцифер затеял этот фарс, но не могу сдержаться. — Подождите! — я кидаюсь к серафиму, воспользовавшись заминкой, пока он наклоняется за брошенным мечом. — Люцифер не убивал маму. Схватив Кроули за руку, я случайно задеваю завиток на навершии... и коридор заливает яркий свет. Стены расступаются, раненые с пола исчезают, а вместо двери в лазарет появляется окно с витражными ставнями. Пробиваясь сквозь полупрозрачные створки, лучи отбрасывают цветные блики на стопку пергаментов на столе. На самом верху лежит изрядно помятый лист бумаги с детскими каракулями. Похожий, с моими первыми рисунками, когда-то висел на холодильнике в кухне, а потом незаметно исчез. Только я задаюсь вопросом, почему в видении возникло это странное место, как перед глазами мелькают женские руки. Они тянутся к листку, бережно сворачивают и прячут в фолиант в книжном шкафу. На одной из фигурок, щедро размалеванной фломастерами, я успеваю заметить клетчатую рубашку, которую носил папа, и кривую подпись «Вики» в уголке. Это же... мой рисунок! Тот самый. Получается, его забрала мама? Неужели она все-таки приходила? Но почему я не помню ее визит? Бесшумно прикрыв дверцу, мама отходит к противоположной стене. Под фреской с Благовещением на подушке из белого бархата покоится меч Израэля. Сжав массивную рукоять, мама вставляет острие в прорезь в полу и опускается на колени перед получившимся подобием креста. — Прости, моя маленькая звездочка, — шепчет она, касаясь навершия. — Один раз я тебя не уберегла. Возможно, не уберегу и сегодня. В тоскливом вздохе я отчетливо слышу горечь. Неужели ей... не все равно? Молитву прерывает стук в дверь — на пороге появляется девушка-архангел: — Пора, серафим Ребекка. Легион ждет. — Благодарю, Эсфирь, — голос мамы вновь спокоен и холоден. Она накидывает плащ, поправляет расшитое золотом платье и гордо вскидывает подбородок. Передо мной снова сараф Ревекка, невозмутимая и неприступная. Какая же из них была настоящей? Наверное, я никогда этого не узнаю. Подхватив меч, мама уверенным шагом пересекает комнату и на секунду оборачивается, чтобы посмотреть на полку, где остался рисунок. В груди холодеет и сосет под ложечкой. Я чувствую... не желание простить, нет. Жалость. И печаль. Может быть, когда-нибудь я пойму свою мать. Но не сейчас. — Убивай. На мгновение сердце проваливается в пустоту. Мир теряет звуки, оставляя лишь шум и пульсацию в висках. От дрожи в коленях я едва не оседаю на землю. Сатана готов пожертвовать сыном. Люцифер не моргает и не меняется в лице. С его губ по-прежнему не сходит ухмылка, а в глазах угадывается азартный блеск. Неужели он не боится? — И как только это сделаешь — развяжешь войну, — показная ирония в голосе Сатаны исчезает, оставляя знакомую злость. — Не ад будет ее виновником, а небеса, первыми пролившими кровь. — Это оборона... — начинает, было, Кроули. — От кого? — с сарказмом отбивает Сатана. — Мы не нападали, а поймали и казнили преступников, которые держали замок в страхе. А ведь он прав. Со стороны демонов из легиона не было ни одного враждебного действия. Их появление обставлено так, словно они пришли помочь. — Ну что, рискнешь убить первым? — алые глаза хищно прищуриваются. — Ты ведь помнишь, война на небесах — это война и на земле. Давай, утопи ее в крови. Заполни ад душами грешников. Так вот, в чем его план! Спровоцировать. Война обернется бедой для небес, а Сатана от нее лишь выиграет. — Ну же, — подначивает он. — Ты ведь тоже к этому готовился. В напряжении Кроули стискивает резную рукоять: — Тебе не удастся выставить меня зачинщиком! — Сказал тот, кто держит меч у шеи безоружного, — пренебрежительно кривится Сатана. — Хочешь, чтобы мы ушли? Тогда уведи отсюда ангельский легион. Сатана смотрит с вызовом, а Кроули пытается торговаться: — Твои воины улетят одновременно с ним. Глубокая морщина между бровями обезображивает лицо. Любое решение будет уступкой, которую он не приемлет. — Достойный компромисс, — Сатана знает, как плеснуть масла в огонь терпения. — Только даже без них в замке не будет Равновесия. Ты ведь не зря столько лет увеличивал численность ангелов. — Непризнанные выбирают сами! — срывается Кроули. Он не готов сдавать позиции, хотя понимает, что эту словесную дуэль ему не выиграть. И нападая, и обороняясь, серафим загоняет себя в ловушку. А факты говорят против него. — Это легко проверить, — с ехидцей тянет Сатана. — Мы можем их опросить, и сомневаюсь, что трехглазый ворон в цитадели смолчит хоть раз. Но, как и ты, я предоставлю последнюю возможность. Советую ей воспользоваться и принять мой расклад. Он обводит толпу торжествующим взглядом — так смотрят победители, у которых нет соперников. Уверенно, бесстрашно, с вызовом. — С сегодняшнего дня Равновесие не будет мнимым. С каждым новым признанным ангелом ад вправе получить одного нового демона. А академия и цитадель прекратят отбор претендентов. Теперь эта прерогатива моя. И моих советников. — Да как ты смеешь оглашать решение без дозволения Творца? — брызжет слюной Кроули. Впервые мне стыдно за небеса. Да, я грешна и нарушала закон, но при этом не строила из себя праведницу. — Ты тоже его не спрашивал, — едкий аргумент от Сатаны вызывает новую волну перешептываний. Авторитет Кроули трещит по швам. — Каждое деяние было и будет во славу Его! Меня передергивает от пафоса. Сколько можно прикрываться благими намерениями? — И лишь во славу Его... — Его или вашу? — вырывается быстрее, чем я успеваю обдумать последствия. — Господь вообще знает о ваших деяниях? Сатана довольно скалится: — Если даже глупая непризнанная это поняла, что говорить об ангелах. — Ты сеешь зло и раздор. Ты и твое отродье — вы оба подобны чуме! — с ненавистью шипит Кроули. — А ее нужно уничтожать. — Решил уподобиться Творцу? — цинично интересуется Сатана. И неожиданно делает то, от чего меня кидает в жар — складывает ладони... в молитве. — Отец наш небесный, — с сарказмом призывает он. — Рассуди. С яростной гримасой Кроули замахивается мечом. С именем Люцифера я кидаюсь вперед, но меня удерживает кто-то из архангелов. — Нет! — крик замирает на губах вместе с ходом времени. Оно застывает, словно тягучая карамель. Я вижу замедлившееся лезвие, так и не коснувшееся узора на коже. Перекошенные лица демонов в толпе. Мрачную решимость в глазах Сатаны. И... странные искры на поникших крыльях Кроули. Вспыхнув сотней крошечных огоньков, они охватывают перья ярким пламенем, но не сжигают, а перекрашивают в угольно-черный. Кажется, серафим чувствует эту перемену, но осознать не успевает — время возвращает привычный ход. — Сейчас! — рычит Сатана. В ту же секунду Люцифер уклоняется от удара. Мечу удается лишь оцарапать грудь, а вот копье вонзается в плечо почти до самого древка. — Держите его! — приказывает Кроули, но архангелы медлят. И расступаются, не сводя осуждающих взглядов с потемневших крыльев. Люцифер выдергивает острие из раны, режет силки на руках и поворачивается к Сатане. — Падшего на колени, — командует тот. Ну конечно же... падший! Вот почему его перестали слушать — Кроули больше не серафим! Теперь он демон, но не урожденный, и не признанный адом. И именно таких Сатана вправе карать без дозволения Создателя. Падших, как он сам. Ударом ноги Люцифер отталкивает Кроули к отцу. — Гордыня есть грех, — смакуя каждое слово, Сатана медленно приближается к распластавшемуся на земле телу. — Ты посмел решить за Него, за что и поплатился. — Как ты когда-то, — пытаясь подняться, Кроули сплевывает выступившую кровь. — Я помню, Самаэль. Он выглядит раздавленным и смирившимся. Сатана обходит его по кругу и вынимает из ножен меч. — А я не забыл, как ты помог меня низвергнуть, — хмыкает он, перед тем, как снести Кроули голову. Та отлетает в сторону, а багровые брызги орошают доспехи Сатаны. Обмакнув ладонь, он проводит ею по лицу, размазывая кровь, и со злорадной ухмылкой вскидывает меч: — Закон един для всех! С громогласным ревом воины из легиона отзеркаливают жест. Люцифер салютует копьем и лишь после этого возвращает его архангелам. Рана на плече все еще кровоточит, но он не обращает внимания и ищет меня взглядом. А когда находит — не скрывает улыбки. Кто-то из демонов одобрительно хлопает его по спине, кто-то срезает силки с крыльев, а Люцифер продолжает смотреть. Он ведь знал, догадываюсь я. И намеренно помогал отцу провоцировать Кроули. Брошенный под ноги меч, дерзкие слова, мнимая покорность — все это было частью плана Сатаны. Впервые за долгое время Люцифер кажется по-настоящему счастливым, а я злюсь. Хочется подойти и хорошенько врезать за то, что заставил волноваться. А потом… крепко обнять, зарыться пальцами в волосы и целоваться до одури. Жаль, нельзя этого сделать на виду у всех. «Ты невыносим», — одними губами шепчу я, возвращая улыбку.