Феникс

Окраина Серной Пустоши смахивает на унылые пейзажи из фильмов про постапокалипсис — алое марево в воздухе, руины заброшенных домов, утопающие в нечистотах остатки брусчатки. Из расщелин в земле струится едкий дым и наждаком забивает горло. Сдерживая кашель, мы с Мими кутаемся в длинные плащи и прячемся на теневой стороне переулка. Я почти жалею, что в погоне за истиной упросила подругу провести нас на границу с Чистилищем — туда, где демоны хранят тела умерших до сожжения — и только упрямство не дает повернуть назад. У ближайшего забора из закоптившихся досок шуршит и подозрительно шевелится груда мусора, словно в ней кто-то копошится. Силясь не завизжать, я размышляю, водятся ли в аду крысы и чем от них отбиваться. — Не трясись, это всего лишь новорожденный бес, — проследив за моим взглядом, Мими пожимает плечами. — Он тебя не укусит — у него и зубов-то нет. — Теперь мне в разы спокойнее, спасибо, — язвительно бросаю я. И мысленно одергиваю себя — зачем провоцировать ссору? — Тогда идем, — Мими умело игнорирует сарказм. — Пока нас никто не развернул. Она кивает в сторону покосившегося каменного дома. Некогда помпезная постройка явно знавала лучшие дни. На карнизе уцелело несколько вычурных конных статуй, теперь облупившихся и потрескавшихся, а подъездные дорожки, способные вместить не один кортеж, по-прежнему широки, но уже изрядно заросли бурьяном. Дождавшись, когда демоны с лицами горгулий выгрузят из телеги очередное тело, Мими манит меня за собой к неприметной боковой двери. Перепрыгивая через зловонные лужи, я бегу следом. — Я думала, похороны в аду обставляют с размахом, — бормочу я, вспомнив, как прощались с Луцианой. — Это делают те, у кого есть деньги, — фыркает Мими, дергая за скрипящую ручку и первой ныряя в темноту коридора. — Остальные довольствуются дешевым печным залом. Оказавшись в узком проходе, я в панике зажимаю рот ладонью — на полках вдоль стен лежат тела в саванах, нагроможденные друг на друга как гигантские свертки. Как теперь отыскать нужное в этой свалке мертвецов? — Все еще хочешь проверить рану Калеба? — Мими ежится и нервно складывает крылья, чтобы случайно ничего не задеть. — Только так можно узнать, кто его убил, — вздыхаю я. — Это Левиафан! — выпаливаю я, оказавшись на пороге директорского кабинета. Открывший нам Геральд скептически приподнимает бровь. — Калеб хотел наследство, — запыхаясь, за мной вваливается Мими. — Но Левиафан отказывался признать сына. Сидящие у стола Люцифер и Дино удивленно оборачиваются. Я ожидала, что обстановка будет накалена, но все выглядит так, словно все это время они спокойно беседовали. — Как, не имея денег, Калеб мог привести мать в дорогой салон? — Глория забегает последней. — Значит, они все-таки были. — А от кого бы он их получил, если не от отца? — Мими стискивает запястье Геральда, словно убеждая тактильно. — И кому, как не Левиафану хватило бы сил стереть ему память? Ну же, скажи, что мы правы! Последнюю фразу она добавляет шепотом. Со снисходительной улыбкой Геральд перехватывает ее ладонь, переплетая пальцы — примирительный жест в ответ на явное несогласие: — Слабый мотив, Мираса. Притязания Калеба не представляли опасности. — Дело не в притязаниях, — обиженная Мими пытается освободить руку. Геральд не менее упрям и с легкостью удерживает ее в своей — не силой, а нежным поглаживанием пальца. Едва заметная, но такая выразительная ласка заставляет меня неловко потупить взгляд. — А в плате за молчание, — продолжаю я, переводя его на Люцифера. Он не меняется в лице, но в алых глазах светится гордость. Не за себя — ему нравится, что говорю я. И эта молчаливая солидарность вдохновляет и толкает меня вперед. — Только Калеб знал предателя и вспомнил на свою беду, — я делаю еще один шаг в направлении Люцифера. — Левиафан сделал вид, что готов откупиться, хотя понимал — Калеб захочет еще. Или хуже того — ненароком проболтается. Поэтому убийство было лишь вопросом времени. — Логичная версия, — неожиданно хвалит меня Геральд. — Но увы, она не объясняет, зачем Левиафану передавать Калебу фотографию. Ни один демон не рискнет враждовать с Владыкой, даже высший. Эту причину я не успела обдумать, приходится сочинять на ходу: — Он же демон зависти! И мог… затаить обиду. Ведь даже Михаилу есть, за что мстить Сатане. А Левиафан любил Астарту. Чем не повод? — Или действовать по чьей-нибудь просьбе, — помогает Глория. Дино поднимается навстречу, чтобы уступить ей место, но подруга присаживается рядом с ним, на подлокотник стула. — Ничто не мешало ему заключить сделку, — подхватываю я. — С кем-то из демонов… или ангелов. Фраза, брошенная случайно, внезапно оказывается здравым доводом. Левиафан действительно мог обзавестись союзниками в цитадели, хоть это и звучит как кощунство. Вот только что ему пообещали взамен? Богатство? Влияние? Или… трон Сатаны? Догадка взъерошивает перышки на крыльях. Неужели Левиафан готов зайти так далеко? — Он хочет… власть над адом! — Серьезное обвинение, — хмурится Геральд. Реакция предсказуема — сговор не примут на веру. Замерев, я обдумываю, как доказать факт предательства, если оно все же имело место. — Допустим, так и было, — прищуривается Люцифер — хитро, но без откровенной издевки. — И Левиафан рассчитывает сорвать куш. Почему же тогда он тянул столько лет? Защищал отца в боях. Сам искал предателей. Версия рассыпается как песочный замок от ветра — тяжело выстраивать догадки, не зная тонкостей из жизни высших. — Но ведь фотография не возникла из ниоткуда! — упираюсь я. — И опрометчивое решение — прими я его тогда — серьезно бы тебе навредило. — Именно, — кивает Люцифер. — Мне, но не отцу. Не дождавшись моего приближения, он красноречиво похлопывает себя по колену. И улыбается, так, что в животе теплеет от предвкушения. Как же хочется поддаться на провокацию! Сесть, обнять за плечи, поцеловать. То, что без лишних глаз кажется более чем естественным, в присутствии свидетелей вызывает сомнения и страх. Вдруг их воспоминания решат проверить на слушании? — Без веских доказательств Владыку не убедить, — Геральд качает головой. — Позвольте мне спуститься на землю, и я их найду! — я стискиваю кулаки. Пусть решение пришло спонтанно, оно действительно многое прояснит. — Я отыщу фотографию и с помощью мориона… — Исключено! — Люцифер вскакивает со стула. — С ней связано слишком много событий. — Амулет усилит их разом, — соглашается Геральд. — Ты окажешься в хаосе из воспоминаний, не зная, за какое хвататься, и морион тебя истощит. — Тогда дайте коснуться того, с чем напрямую связано убийство. Глория округляет глаза: — Ты хочешь дотронуться… — … до раны Калеба, — киваю я. — И мы узнаем, кто ее нанес. — Хватит несуразных идей! — глаза Люцифера темнеют, а крылья напрягаются как перед размахом. — Это не Левиафан. Его раздражение передается и мне: — Откуда ты знаешь? Ты видел его мысли? Ярость разгорается внутри пугающим жаром. Откуда она берется? И почему в последнее время я настолько зла? Неужели мое светлое начало слабеет? — Не видел, — Люцифер стискивает зубы, сдерживая гнев. — Тогда почему ты так уверен? — Потому что ему не за что мне мстить, в отличие от Асмодея! Ахнув, я прикрываю рот ладонью. Я и не думала подозревать отца Ади, а ведь именно у него была реальная причина для ненависти. — Я унизил его и Нааму, — продолжает Люцифер. — А Асмодей настолько мелочный, что нескоро это забудет. Он мастер чужих личин и легко мог подойти к Калебу под мороком. — А тот подпустил его к себе, приняв за настоящего Левиафана! — подхватываю я, развивая мысль. — Асмодей втерся в доверие, дал денег, пообещал признать… а потом стер Калебу память! — Разговорами проблему не решить, — Геральд прерывает поток моих рассуждений. — Мы слетаем в цитадель и узнаем новости, — Дино встает со стула вслед за Глорией и обнимает ее за талию. — Если Вики права, и предатель — кем бы он ни был — заключил сделку с небесами, среди ангелов будут ходить слухи. Мне слабо верится, что с ними станут откровенничать, но я не спешу возражать открыто. Вдруг все-таки удастся что-нибудь выяснить? Смогла же Глория договориться об охране отца, хоть это и не было законным. — Я встречусь с адмироном Винчесто, — Геральд вносит в расследование свою лепту. — И проверю воспоминания свидетелей. — А я… — радостно подскакивает Мими. — А ты будешь ходить на занятия и наблюдать за учениками. Она обиженно надувает губы, но следующий аргумент заставляет ее примириться с логикой Геральда. — Ты внимательна, Мираса, и сразу заметишь, кто нервничает больше всех. Под умелой лестью он прячет заботу и желание защитить от грядущих скандалов в аду. Наверняка и Люцифер решит, что мне лучше «пересидеть» в академии, пока не улягутся страсти. — Я помогу Мими, — надеюсь, мой голос звучит естественно. Пусть думают, что мы обе займемся играми в шпионов. Геральд переводит взгляд на Люцифера: — Тебе лучше вернуться в ад и проследить за Асмодеем. Если убийство на нем, он положит все силы, чтобы скрыть свое участие. Из глубины коридора слышатся шорохи и тихое рычание. Сжавшись, я испуганно оборачиваюсь к Мими: — Бесы? — Наверное, — храбрится она, усиленно изображая беспечность, но ее выдает побледневшее лицо. — Или щенки гончих псов. — Надеюсь, у них тоже нет зубов? — Есть, только живой ты их вряд ли заинтересуешь. — Хочешь сказать… они питаются мертвечиной? — я еле сдерживаю рвотный спазм, представив, как низшие обгладывают тела. — Хочу сказать, что идея пробраться сюда была бредовой. Люцифер меня спалит, когда узнает, что я поддержала твою авантюру. А если он пощадит — убьет Геральд, — Мими опасливо озирается по сторонам. — Пожалуйста, Вики, давай уйдем. — Мне нужна всего пара минут, — шепчу я. Пробираясь вдоль полок, я не верю, что действительно это делаю. Вздрагиваю, почти трясусь, но упрямо крадусь вперед по нескончаемому коридору адского морга. А ведь догадайся я забрать фотографию с экзамена — не пришлось бы отгонять липкий страх и ежиться от шорохов и сквозняков. Не переставая корить себя за недальновидность, я заглядываю в зал с наполовину пустыми стеллажами — в его сумрачной глубине носильщики возятся с очередным саваном. Интересно, сколько денег придется дать, чтобы они согласились показать тело Калеба? — Смотри, — шипит Мими, ткнув пальцем в знакомый ботинок, торчащий с одной из полок в углу. Кажется, взятка не понадобится. — Это он, — подобравшись ближе, я откидываю темную ткань. Я боюсь увидеть мертвое лицо, но Калеб лежит крыльями к проходу — даже переворачивать не придется. От запекшейся на перьях крови меня слегка мутит. Вдох, выдох. Я справлюсь. Пробормотав извинения, словно Калеб может их услышать, я протягиваю трясущуюся руку к его спине. Господи, помоги. Кажется, что из темноты зала за нами следят, но как только подушечки пальцев касаются неровного края раны, я забываю о страхе. Пространство вокруг заливает свет Аллеи Грехов — витрины обступают со всех сторон, затягивая в атмосферу показной роскоши. — Так что за сюрприз? — смеется мать Калеба. — Я видел отца, — ответно улыбается он, останавливаясь возле салона. Демонесса сжимает сына в объятиях: — Неужели его каменное сердце дрогнуло? Левиафан тебя признал? — Был близок, — в голосе Калеба слышатся нотки торжества. — И дал денег. Идем, выберем тебе лучшее платье. Он пропускает мать вперед и на секунду замирает на ступенях, почувствовав энергию позади себя. Ну же! Сейчас это случится! Я задерживаю дыхание, стараясь не пропустить ни секунды видения. — Ты решил пойти с нами? — Калеб оборачивается с искренним восторгом в глазах. В стеклянной двери салона мелькает отражение мужчины с недовольным лицом. Это и есть Левиафан? Но почему я вижу его только в отражении? Черт! Это же морок! В реальности через грубые черты демона проглядывает иная сущность… и я ее узнаю. Угольные локоны, тонкие брови, вульгарная помада на губах… — Это не Асмодей! — от моего крика яркие вывески растворяются в полумраке зала, а уличный шум сменяет угрюмая тишина. Оттолкнув тело Калеба, я отшатываюсь назад с широко распахнутыми глазами. От шока леденеют кончики пальцы. — Вот же стерва… — Кто? Кого ты увидела? — Мими встряхивает меня за плечи. От возмущения я давлюсь словами: — Она… она приняла облик Левиафана и… — … и эту тайну вы обе унесете в небытие. Обернувшись, я натыкаюсь на полный ненависти взгляд Астарты.