Феникс

В спертом воздухе густеет напряжение. Нет ни шорохов, ни сквозняков, я чувствую только всепоглощающую злость Астарты, которая вытесняет другие ощущения. Подобно кислоте ее энергия разъедает эмоции, не оставляя ни одной светлой. Ярость, обида, негодование — она готова излить на меня эту бурлящую смесь, чтобы навсегда утопить в молчании. Зависть. Почему я упустила такой очевидный мотив? Что еще может испытывать жена, так и не давшая Сатане сына? Ведь даже у Лилит, родившей дочь, было преимущество, а у Мириам и вовсе главный козырь — наследник. Сжираемая собственными страхами, Астарта не смирилась с неудачей. Несколько секунд мы с ней безмолвно смотрим друга на друга. — С двумя сразу ты не справишься, — наконец, выдаю я и подталкиваю Мими к двери: — Улетай! — Стражи, сюда! — истерично вскрикивает Астарта. За ее спиной появляются трое рослых воинов в полной экипировке и застывают в ожидании приказа, подобно суровым статуям фемид. — Владыка поручил мне проследить за сожжением тела предателя, а эти двое, — палец с ярко-красным ногтем замирает в паре дюймов от моего лба. — Пытаются помешать его воле. — Не тебе говорить о предательстве, — шипит Мими. — Ты все это затеяла, чтобы подставить Люцифера! Обвинение тонет в визге Астарты: — Убейте их! Мы с Мими пятимся в глубину коридора. Архидемоны синхронно выхватывают мечи. Вот уж кого не удержать уговорами — эти не станут медлить. В попытке вызвать пламя я представляю яркие всполохи, но в состоянии паники разум отказывается преобразить мысли в реальный огонь. В ладонях нет даже искры. — Быстрее! — торопит Астарта. Стражи ускоряют шаг. Преодолев брезгливость, я сталкиваю с полки одно из тел, чтобы их задержать. — Мими, лети! — Я тебя не оставлю! — упрямится она, стискивая кулаки и устремляясь к преследователям. — Мой отец — Мамон, — ее голос дрожит. — Он убьет вас, если хоть один волос упадет… Ближайший воин замахивается мечом. Мы еле успеваем присесть, уклоняясь от свистящей стали. Да уж, волосы не пострадают — нам просто снесут головы, не раздумывая. Именем Мамона архидемонов не напугать. Но ведь Люцифер — не Мамон! Резким движением я распахиваю плащ, обнажая чернильный узор в вырезе платья: — Я — избранница наследника. Надеюсь, этот довод окажется весомым. — А я — жена Сатаны! — лицо Астарты искажает ожесточенная гримаса. — Мое решение важнее! — Твое или Владыки? — язвит Мими. — Ты же говорила, это его приказ. Попавшись на лжи, Астарта осекается и косится на стражей. Те в недоумении переглядываются. Воспользовавшись заминкой, я прижимаю ладонь к печати. — Люцифер! Предатель — Астарта… — и не успеваю ни закончить, ни толком закрыться — в грудь прилетает огненный шар. Опалив кожу, пламя обжигает нестерпимой болью. В разы сильнее, чем было на тренировках с Люцифером. Неужели он все-таки щадил меня? Жалкие потуги поставить щит оказываются бесполезными — в поглощающем удушье невозможно сосредоточиться. Каждый дюйм тела невыносимо печет от занявшейся ткани плаща — хоть кричи в голос — а от вспыхнувшего капюшона вот-вот загорятся волосы. Я силюсь сбить пламя, ощущая, как вместе с нахлынувшим жаром меня обволакивает дикая злость. Я чертовски взбешена и не могу себя контролировать. Гнев заполняет разум — я чувствую его везде. Господи, что со мной? Неужели так пробуждается мое темное начало? Под солнечным сплетением отчаянно пульсирует тепло. Разгорается, нарастает и неожиданно прорывается! Словно… проходит сквозь меня! Я горю. Но мне больше не больно! Что это? Приближающаяся смерть? Но ведь в прошлый раз было иначе. Тогда сознание ускользало, а сейчас я четко вижу все вокруг — замеревших воинов и опешившую Астарту. Вижу, что кожа не бугрится от волдырей. Вижу, как затихает огонь. Даже ткань перестала полыхать. Откуда эта сила? Сработала защитная печать Люцифера? Или пламя усмирила я сама? Обдумать странное явление мешает грохот — справа обваливается часть стены. Увернувшись от крупных осколков, мы с Мими отшатываемся в коридор. Вторая волна взметнувшейся каменной крошки приходит от двери, когда ее высаживают мощным ударом. Часть стелажей трескается, тела скатываются на пол, разделяя нас с Астартой. — Сражайтесь, трусливые сволочи! — визжит она. Двое воинов медлят, а третий подчиняется и заносит меч. — Не сметь! — проносится по залу грозный голос Винчесто. Следом за ним с едва слышным свистом прилетает стрела и вонзается стражу в лоб. Он грузно валится на пол. — Не двигайтесь! — продолжает адмирон. — Иначе следующая стрела будет вашей, Госпожа. Последнее слово Винчесто произносит с издевкой, заставляя Астарту оскалиться от досады: — По какому праву ты угрожаешь мне? Лязгая оружием, архидемоны из легиона заполняют тесные проходы со всех сторон, но я слежу лишь за одним крылатым силуэтом, появившимся в разломе стены. — Он выполняет мой приказ, — отчеканивает Люцифер, медленно приближаясь к нам сквозь оседающую пыль. — Потому что Владыка предоставил мне полную свободу действий. Никогда раньше я не чувствовала в знакомой темной энергии столько ярости. — Самаэль не позволит поднять на меня руку, — Астарта вызывает адское пламя и держит перед собой, готовясь метнуть. — Верно, — хищно улыбается Люцифер. — Отец с удовольствием казнит тебя сам. Наблюдая за ним, я одновременно страшусь… и любуюсь. Его движения кажутся расслабленными, но за этим мнимым спокойствием не скрыть неистовую бурю. Ворот рубашки дымится, вены наливаются черной кровью, кожа багровеет — внутренний демон жаждет вырваться на свободу, однако Люцифер сдерживает его. — В силки! — командует он. Астарта сопротивляется, но в одиночку не справиться с толпой. Повалив на пол, ее связывают и уводят силой, почти волокут по проходу. Извиваясь, она бьется в золотых нитях и сыплет проклятиями, к которым все остаются глухи. Я чувствую ее отчаяние, но внутри меня не шелохнется ничего похожего на сострадание. Прежняя я, возможно, пожалела бы Астарту, но не сейчас. Не после всего, что она сделала. Едва ее визг затихает вдали, я осмеливаюсь поднять глаза на Люцифера — и от ответного взгляда тревожно сосет под ложечкой. Мими толкает меня в бок: — Лучше начинай раздеваться. — Не поможет, — рычит Люцифер, оттесняя меня за уцелевший стеллаж. — Я недостаточно ясно выразился, что ты не должна никуда соваться? Сильная рука стягивает мои волосы в кулак — грубо и болезненно. Мы словно откатились назад, когда я ненавидела его, а он ненавидел меня. — Я ведь подозревал, что неспроста ты вызвалась помочь Мими со слежкой. Из кабинета Геральда я выхожу предпоследней, но в дверях Люцифер преграждает мне путь. — Не так быстро, Уокер. Я испуганно замираю. Неужели он понял, что я собираюсь сделать? И как теперь отнекиваться? Солгать будет сложно — Люцифер прочитает меня, как открытую книгу. Он поддевает пальцами мой подбородок, не давая отвести глаз, и пусть яд змея надежно скрывает мысли, я нервничаю. — Где твоя покупка? — настороженный прищур сменяет хитрая улыбка. — Они все-таки прислали тебе счет, — мой вздох полон досады. Ну почему я не успела сдать то проклятущее платье? — Я не собиралась его оставлять, но в салон ввалились демоны… Закончить сбивчивое оправдание не дают упрямые губы, от жара которых туманится сознание. Я забываю обо всем. Я и имя свое не вспомню, пока Люцифер вжимает меня в стену. И не факт, что вспомню, как дышать. — Мне приятно его подарить, — с жадным поцелуем довод звучит убедительно. — А еще приятнее — снять его с тебя. Шепот пробирает до мурашек, а горячие прикосновения вытесняют из мыслей неловкость и стыд. — Разодрать в клочья, — дразня, губы оставляют на ключице влажный след. — Чтобы на тебе не осталось даже нитки. Его близость заставляет меня полыхать изнутри. Кровь кипит до испарины по телу. Это даже не инстинкт, когда тянет к мощи и силе, к тому, кто согреет и защитит. Это не влечение, не похоть, а жизненная необходимость. — Люцифер, — с тихим стоном я прижимаюсь к нему грудью. Господи, прости, но я снова нарушила твою заповедь. Не сотвори себе кумира — я сотворила и люблю сильнее всего на свете. — Мой… — инстинктивно обняв его за шею, я скольжу ладонями выше, пока дрожащие пальцы не тонут в густых волосах. Он и есть моя жизнь. — Твой? — самодовольный смешок щекочет ухо. — Уокер, жадность — грех. А ты, как будущий ангел, должна восхвалять праведность. Люцифер не стремится обидеть, просто привычно провоцирует, и я не могу ответно его не поддеть. — Если тебе не нравятся мои пороки, я найду кого-нибудь менее требовательного. — Угрожаешь как демон, — хмыкает Люцифер и неожиданно отстраняется, рассматривая меня, словно заметил перемены. — От тебя на самом деле веет демонической силой. — Я тоже это чувствую, — с тоскливым вздохом я утыкаюсь ему в шею. — И боюсь. Меня стала питать ненависть. Вдруг теперь мой путь не с небесами? И мы напрасно тратим время, затеяв слушание. Улыбнувшись, Люцифер целует меня снова: — Тебе чертовски идет этот флер. — Какого дьявола, Мираса? — в проходе между уцелевшими полками появляется Геральд. От холодного негодования во взгляде я невольно съеживаюсь. Почувствовав его настроение, Мими бледнеет и умоляюще складывает ладони: — Клянусь, я могу все объяснить! — Объясняться будешь не здесь, — переступив через сваленные тела, он стискивает хрупкое предплечье так, что Мими морщится от хватки. — Но мы же… нашли предателя! — жалобно бормочет она. Не слушая возражений, Геральд уводит ее за собой. — Тоже станешь оправдываться? — цедит сквозь зубы Люцифер, едва мы остаемся одни. — Я виновата, не спорю, — начинаю я в ответ на его гневный взгляд. — Но ничего же не случилось. — Она тебя чуть не спалила! — крепкая рука скучивает мои волосы с такой силой, что на глазах выступают слезы. — На мне твоя печать, и она сработала… — Печать бесполезна! — раздраженно бросает Люцифер. — Астарта другой крови. Тогда почему я почувствовала жар? Такой же, как когда Луциана не смогла ударить меня кинжалом. Если с Астартой сработал не щит, то… что это было? Люцифер заметно кривится, и я вижу знакомое свечение под рубашкой — его вызывает отец. Вполне ожидаемо. Сатана позволил сыну лично пленить Астарту и теперь наверняка затребует отчет. — Ты летишь со мной, — отпустив волосы, Люцифер рывком обхватывает мою талию и взмывает ввысь через разлом в стене. Я рефлекторно обнимаю его за плечи, не смея даже пикнуть — пока он злится, путной беседы не выйдет. Люцифер тоже молчит, и эта тишина пугает сильнее сотни брошенных в запале обвинений. К моменту, когда Серная Пустошь остается далеко позади и сменяется Геенной, внутри меня зияет такая же бездна, только заполнена она не огнем, а холодным страхом. Я не хочу уничтожить доверие, которое было между нами! Вдруг Люцифер больше никогда не откроется мне? От этой мысли кидает в дрожь, и я прижимаюсь к нему еще сильнее. — Не пытайся меня разжалобить, — морщится Люцифер. — Я рада, что ты рядом. И надеюсь, так будет всегда, даже если мы поругаемся. — Прости, — я робко касаюсь щекой пышущей жаром груди. Размеренные удары сердца глухо отдаются в висках. — Я не могла не выяснить правду. Напрягшиеся плечи ощутимо расслабляются. Люцифер больше не стискивает мою талию, словно собирается сломать позвоночник. — С тобой ведь никогда не будет легко. Он не спрашивает — констатирует факт, а я не успеваю опровергнуть. Полет замедляется, и мы опускаемся на балкон замка. Опираясь о перила, на нем стоит Мириам, привычно затянутая в строгое платье. Его крой по-прежнему сдержан и изящен, волосы аккуратно собраны, но что-то в образе незримо изменилось. Она излучает уверенность — плечи расправлены, а глаза блестят ярче, чем тиара и серьги, инкрустированные крошечными бриллиантами. Раньше Мириам пренебрегала украшениями, быть может, дело в них? Заметив в ее взгляде укоризну, я виновато краснею. Я обещала умереть за Люцифера, а вместо этого снова доставила хлопот. — Хорошо, что вы прилетели так быстро, — она подходит ближе, и я опускаю голову, дожидаясь упреков, но их нет. — Надеюсь, я успею ее подготовить… — К чему? — удивленно перебиваю я. Следовало бы дождаться подробностей, но терпение явно не входит в список моих добродетелей. В отличие от Мириам, которая вместо замечания спокойно поясняет: — Ты будешь свидетельствовать на суде над Астартой.