Любовь может всё!

— Ребята, они пока что поживут с вами. Вы же не против? — улыбаясь и заходя в палату к мальчикам, сказала Канроджи, и они четвером застали очень смешную картину. Аой пыталась заставить Зеницу выпить лекарства, а тот кричал, что оно противное, что у Танджиро вкуснее и что Танджиро здесь любимчик, а около него самого крутились три маленькие девочки и смущались от его улыбки, а Иноске кряхтел, чтобы Зеницу заткнулся — выглядело со стороны очень комично. И услышав слова Канроджи, они трое посмотрели на них, и в этот момент Аой просто насильно влила лекарство и под звуки плачущего Зеницу, который навалился на Танджиро, она, прихватив малышек, ушла из палаты.  — А, да, мы не против, — улыбаясь, кивнул Танджиро.  — Они нас не съедят? Танджиро, ты же меня спасёшь? Спасёшь же? — хныча, пропищал Зеницу. У Аказы уже левый глаз начал дёргаться. Увидев это, Томиока ухмыльнулся.  — У Манджиро самого кости сломаны, как он защищать-то будет? Не съедят они, куда денутся, — прокряхтел Иноске.  — Да, Зеницу, я думаю, что они ничего нам не сделают, — слегка смущаясь, сказал Танджиро. Он смутился от взгляда Аказы (Мидо: «Хватит смущать нашего малыша Танджи!!!» Аказа: «Я, что ли, виноват, что он такой стеснительный и что я не могу перестать смотреть?!!!» Мидо: «Поняла, поняла, прощаю!»).  — Не съедят, не бойтесь, если что, мы же тоже здесь! — сказал Томиока.  — Томиока-сан, Канроджи-сан, спасибо, — улыбнулся Танджиро. И тут уже пришла очередь Аказы смущаться. (Мидо: «Получай, фашист, гранату! Хья!» Аказа: «Понял, понял, не один он смущается, хватит радоваться этому!» Мидо: «Бэээ, не красней!»)  — Ладно, мальчики, мы пойдём, оставляем их на вас, — улыбаясь, сказала Канроджи и вместе с Томиокой вышли из палаты, но перед тем как выйти, Томиока очень грозно посмотрел на Аказу и Доуму, якобы предупреждая, что за них головы отрубит, а уж тем более за своего потенциального Цукуго.  — Нууу, детки, что расскажете? — улыбаясь, сказал Доума.  — Эммммм, — повисла неловкая тишина.  — Доума, ты придурок. Пугаешь ведь их, — закатил глаза Аказа.  — Может, они тебя бояться, Аказа-доно. Ты ведь отшвырнул того мальчишку, прости, я имечко запамятовал, — вытаскивая язык, сказал Доума. Аказа чувствовал, что скоро дёргаться начнут оба глаза.  — Танджиро. Я Камадо Танджиро. Это Хашибира Иноске и Агацума Зеницу, — представил всех Танджиро.  — Прости, Танджиро, что отшвырнул тебя. На большее сил не хватило. Я детей не трогаю, (Мидо: «Причина не в этом, и мы все это знаем!» Аказа: «Хватит, я знаю, не скажу же ему это, сам ещё не разобрался=_=» Мидо: «Ладно, ладно, прости: -(.), поэтому и ничего не сделал, — неловко почесав затылок, сказал Аказа. Танджиро смутился.  — Ничего, Аказа-сан, всё в порядке, — улыбнулся Танджиро. Аказа сдерживался, чтобы не стать помидором. (Доума: «Яхууу, теперь Аказа помидорка!» Аказа: «Убью!!! МИДООООО!!!» Мидо: «Я потерялась, пока!»). Доума закатил глаза, ведь знал примерную причину, почему Аказа так сделал.  — Так может расскажете о себе? Всё-таки мы теперь вместе будем работать, — спокойно сказал Доума.  — Я Зеницу. Владею дыханием грома. Лучше всех общаюсь с девушками (Девушки: «Не правдааа!!!» Тенген: «Успокойтесь! Мидо, усмери их!» Мидо: «Девушки, молчим, тссс!»). Жених Незуко, — с гордо поднятой головой сказал Зеницу. После последней фразы лицо Танджиро перекосилось (помните же то лицо Танджиро, которое он сделал, когда Зеницу отказывался идти в тот дом, где они встретили Иноске). Увидев это лицо, Зеницу начал обнимать Танджиро и ныть, что любит Незуко. А Аказу почти схватило.  — Ладно, с тобой ясно. Ты Иноске? — кивая головой на Иноске, проговорил Доума.  — Я Иноске. Рос в горах с кабанами. Самый сильный из нашей троицы, — выпуская пар из носа, говорил Иноске.  — Эмм, ладно, последний ты, Танджиро, — с ухмылкой смотря на Аказу, сказал Доума.  — Я владею Дыханием Воды, но могу иногда использовать техники Дыхания Солнца. Старший сын в семье, — улыбаясь, ответил Танджиро.  — Что ж, ваша очередь! — воскликнул Иноске.  — А да. Я Доума. Бывшая вторая Высшая Луна (Мидо: «А сам говорил не напоминать!» Доума: «Сейчас можно!»). Уж точно сильнее Аказы, — пропел Доума и получил по голове от Аказы.  — Я Аказа. Возраст говорить не буду. Бывшая третья Высшая Луна. Хмм, ну остальное не надо знать, — сказал Аказа.  — Так вы оба рассказали то, что мы и так знаем, — недовольно пробурчал Зеницу.  — Потом узнаете, — подмигнул Доума.  — Придурок, хватит их пугать своими подмигиваниями. Ещё подумают, что съесть их хочешь, — ударив Доуму по голове, проворчал Аказа.  — Не ревнуй, не трону я твоего Танджиро, — прошептал на ухо Аказе наш Доума. За что ещё раз получил по голове.  — Не будьте как Аказа. Вечно он меня бьёт, — прохныкал Доума.  — Иноске тоже вечно меня бьёт! — проныл Зеницу и кинулся с обнимашками на Доуму. Чем удивил всех.  — Уоу, не ожидал, — ошалел Доума и в ответ приобнял ребёнка.  — Эмм, Зеницу, ты нормальный? — спросил Иноске.  — Нашли друг друга, авось друзьями станут, — ухмыльнулся Аказа.  — Мой друг — Танджиро, — пискнул Зеницу и запрыгнул на Танджиро, который неожиданно крякнул от боли. Дааа, грядёт буря в виде Аказы. (Аказа: «А чё он прыгает на него? У Танджиро и так кости болят». Канроджи: «Я знала, что ты любишь его, такая забота: -): -) Тенген: «Что ж, признай это, Аказа)» Мидо: «Ладно, встану на сторону Аказы. Отстаньте, он ещё не разобрался!!!» Канроджи, Тенген: «Поняли! Прости, Аказа!» Аказа: «Спасибо, Мидо: ^).»)  — Зеницу, ты, смотрю, уже лучше себя чувствуешь, может ещё лекарства выпьешь? — улыбаясь, проговорила вошедшая Шинобу. Теперь у Доумы начались приступы остановки сердца и смущения. (Аказа: «Досмеялся, хехе)» Доума: «Отвали, Аказа-доно!!!»)  — Нееееет!!! — пискнул Зеницу и, запрыгнув на свою кровать, залез под одеялко.  — Что ж, обустраивайтесь здесь. По какой-то причине экскурсию для Доумы будем проводить я и Тенген. А для Аказы — Танджиро и Ренгоку. Но это уже завтра. Поэтому сегодня отдыхайте. Особенно вы трое. И так сбежали с Томиокой и Тенгеном к Тамаё-сан. За это вас следовало наказать, но эти двое встали на вашу защиту, поэтому я не буду, — серьёзно говорила Шинобу. От такой серьёзной Шинобу наш Доума начал таять, он лишь таращился на неё. Заметив взгляд Доумы, Шинобу смутилась и сама удивилась своей реакции, ведь она никогда так не реагировала на взгляды парней. Но она решила не придавать этому значение, а вот зря. (Тенген: «Хехехе, палится Доума, палится))» Ренгоку: «Да, а вот Аказа уже растаял от новости, что Танджиро завтра будет с ним рядом, и плевать, что я тоже буду!» Аказа: «Не надо портить идиллию!»)  — Мы поняли, Шинобу-сама, — поклонились наши три негодника.  — А где сейчас Гию-сан и Тенген-сан? — спросил Танджиро.  — Они в комнате, что через две палаты от вашей. А что? — не поняла Шинобу. Да и Аказа тоже не понял, зачем ему это.  — Хотел поблагодарить их, — улыбнулся Танджиро.  — Завтра, всё завтра, а сейчас отдыхай, Танджиро, отдыхай, — сказала Шинобу и вышла из палаты.  — Кстати, дети, вам по сколько лет? — спросил Доума.  — Мне шестнадцать. Танджиро и Иноске пятнадцать, — гордо сказал Зеницу.  — А вам по сколько лет? — спросил Иноске. А Танджиро лишь смотрел на нашу Помидорочку. (Мидо: «Прости, Аказочка, но теперь это твоё прозвище: ^): ^)» Аказа: «УБЬЮЮЮЮ!!! СОЖРУУУ!!! ГДЕ ТЫ??? Я ТЕБЯ СЪЕМ!!!» Доума, Тенген, Канроджи, Ренгоку: «Ахахахаха Помидорка, Мидо, беги, мы его задержим: ^)».)  — До обращения в демоны мне было двадцать. А Аказе восемнадцать. Поэтому можно считать, что мне двадцать, а ему восемнадцать. Так как мы с того времени не старели и не менялись, — ответил Доума.  — А если задавать вопросы, то вы открываетесь нам, — улыбнулся Танджиро. (Аказа: «Для тебя всё что угодно, Танджиро». Столпы, Мидо, Доума: «ВАаааааааай: ^): ^) Это Милоооо, Аказа: ^): ^)» Аказа: Отвалите!!! -_-)  — Ну, это для нас, так скажем, испытание, мы впервые за долгое время говорим с людьми, так ещё и с детьми, — неловко улыбаясь, ответил Аказа.  — Ладно, скоро кушать, — весело пропел Доума, чем напугал наших мальчиков. А Аказа хотел придушить его.  — Идиот, ты их напугал. Они, чёрт возьми, сейчас всякое напридумывают себе и будут бояться!!! Не забывай, что мы теперь не едим людей! Образно говоря, мы теперь с тобой веганы, Тамаё-сама ведь вколола нам лекарства, и мы теперь можем есть прежнюю еду. Говори точнее, чтобы их не пугать!!! — начал ругаться Аказа. Танджиро был удивлён такой реакции Аказы. Он чувствовал, что он волнуется, что переживает и злится, но было ещё что-то… забота? Или ему показалось? (Нет, не показалось!)  — Ладно, ладно, я понял, только хватит, я вообще-то старше, — но увидев перекошенный взгляд Аказы, решил лучше дальше не говорить ничего.  — Не бойтесь, дети. Мы не едим больше людей. Тамаё-сама вколола нам лекарство от желания человеческой плоти, и теперь мы можем есть обычную еду, как раньше, — пытаясь более-менее ласково улыбнуться, сказал Аказа. И наши детишки немного успокоились. Хотя Танджиро успокоился ещё тогда, когда почувствовал запах Аказы, когда тот начал кричать на Доуму.  — Ладно, давайте готовиться к ужину, — тоже пытаясь ласково улыбнуться, сказал Доума. И ребята, кивнув, решили, что стоит привести одежду в порядок, пришлось выгнать Аказу и Доуму из палаты, а что хотели? Наши мальчики смущаются как-никак. Мысли Танджиро. «Почему такое странное чувство, я не могу его понять».