Предчувствие

— Он задерживается, — констатирует Джин, бросив взгляд на дорогу, на которой не видно и тени Юнги. — Не похоже на хёна, — согласно кивает Чимин. — Но может ему просто повезло в этой вылазке и…. — Если бы повезло, то он бы вернулся даже раньше, чем договаривались, Чимин. А раз он задерживается, то явно что-то пошло не по плану. Все замолкают и ещё пристальнее всматриваются в дорогу, на которой по-прежнему никакого движения. Чимин с Тэхёном стараются открыть глаза как можно шире, наивно полагая, что это им поможет разглядеть где-то вдалеке в лёгкой дымке тумана невысокую фигуру хёна. Но там по-прежнему пусто и тихо. Никаких признаков жизни и движения. Тишина, которая окутывает всё вокруг, давит на барабанные перепонки. Неизвестность напрягает, заставляет натягиваться нервы в струну. — Нужно было с ним пойт… — вздыхает Намджун, но тут его перебивает громкий шёпот Сокджина. — Тихо, слышите? Как по команде все напрягают слух, всё так же не отводя глаз от дороги. Сначала слышен вдалеке какой-то непонятный топот, но из-за тумана и расстояния невозможно понять, что там происходит. В этот момент никто даже не рискует вдохнуть, чтобы не потерять бдительность. Спустя несколько томительных секунд, которые тянулись будто целую вечность, вдалеке в тумане появляются два нечётких силуэта. Чимин напряжённо всматривается в них, вытягивая шею и обрадованно восклицает: — Юнги-хён!

* * *

— Не отставай, мать твою! — прикрикивает на бегу Юнги, оборачиваясь через плечо на парня, который словно бесшумная тень следует позади, прикрывая его спину. Старший уверен, что Чонгуку ничего не стоит его обогнать и унести отсюда ноги. Он моложе, не нагружен, да и выглядит выносливым и крепким. Но почему-то предпочитает пропустить Юнги вперёд и прикрывать его спину, оставаясь неким барьером между старшим и тем небольшим стадом мертвецов, которое они потревожили по неосторожности, пока ругались возле магазинчика, и от которого теперь уносят ноги. В стаде не больше двух десятков голов и если оторваться, то вдвоём можно было бы с ними разобраться, но переводить патроны, когда лагерь так близко, Юнги посчитал неразумным решением, поэтому выжимал сейчас из себя всю скорость, на которую был способен в данный момент. — Не переживай, кроха, одного тебя не оставлю, — усмехается на бегу Чонгук и оглядывается также через плечо, чтобы посмотреть насколько они оторвались и не настигает ли их стадо. У Юнги нет ни сил, ни желания, чтобы огрызаться, да ещё и в такой обстановке. Ему ничего не остаётся, как лишь стиснуть зубы и мчаться дальше к лагерю. К счастью, тут осталось совсем немного. Мертвецы же им попались на удивление проворные. Это стадо буквально дышало им своим трупным дыханием в затылки и преследовало своих потенциальных жертв с глухим кровожадным рычанием, не собираясь упускать столь редкую и лакомую добычу. Расстояние между живыми и мёртвыми медленно, но верно сокращалось, что не укрылось от глаз Чонгука, который в отличии от Юнги, довольно часто оглядывался. Младший был не удивлён этому. Мёртвые не чувствуют усталости и боли в мышцах. Они лишь чуют свежую кровь и плоть, которая от них ускользает, поэтому так рьяно мчатся за ней. И Чонгуку прекрасно видно, что их нужно задержать, иначе они получат своё и устроят прямо перед лагерем кровавый пир. Юнги слышит, как шаги парня становятся тише и оглядывается. — Ты с ума сошёл?! Не останавливайся! — Вот именно, не оборачивайся на меня. Беги! Тут осталось немного, я их уведу, — получает в ответ. — Это самоубийство, их слишком много. — Не спорь, а делай так, как я тебе говорю, упрямый кроха! На лице у старшего читается некое отчаяние и растерянность. Он даже забывает о том, что должен был возмутиться такому обращению к себе. Чонгук несколько секунд сохраняет с ним зрительный контакт, рассматривая его лицо до мельчайших деталей, а после резко останавливается и поворачивается к приближающемуся стаду. А Юнги… Он почему-то просто не может ослушаться. Он вкладывает все силы в последний рывок до лагеря и со скоростью выпущенной стрелы влетает в ворота, которые уже успели поднять ребята, заметив издалека ещё их гонку на выживание. Причём в буквальном смысле. — Опускай! — громко командует Джин, заметив, что Юнги уже проскользнул в лагерь. — Стойте, там ещё есть выживший! — Юнги, там никого нет. — Как? — ошарашенно выдыхает Мин. — Так. Он свернул в переулок и увёл стадо в другую сторону. Там никого, — вздыхает Джин и переводит взгляд на Намджуна, повторяет свой приказ. — Опускай. Тот секунду колеблется, бросает последний взгляд на дорогу, на которой действительно уже никого, лишь поднятая этой гонкой пыль, даёт понять, что это был не мираж, а после выполняет приказ старшего и нажимает на рычаг, опуская обратно тяжёлые ворота. В лагерь больше никто не войдёт.