Предчувствие

      — И последний, — устало выдыхает себе под нос Чонгук после короткого свиста лезвия в воздухе и чавкающего звука погружения его в плоть. И без того безжизненное тело глухо падает под ноги парня. Чон присаживается на корточки, вытирает лезвие ножа о траву, осматривая задумчиво результат своей работы. Все двадцать две твари покоятся вокруг и в этот раз уже навсегда. Эти тела больше не встанут. С некоторым торжеством Чонгук отмечает, что навскидку прикинутое им количество голов в этом стаде оказалось почти идеально точным. Параллельно с этим где-то на задворках сознания пульсирует тупая ноющая боль в левой руке. Парень опускает на неё взгляд, уже заранее зная, что там увидит. Не слишком глубокий, но довольно болезненный укус с внешней стороны предплечья. Именно он и отдаёт тупой болью. — Успели таки, — недовольно поджимает губы и с некоторым раздражением пинает ближайшее тело. Это ничего ровным счётом не меняет, но какое-то мрачное удовлетворение всё равно приходит. Чонгук ещё раз окидывает взглядом картину перед собой, чтобы быть уверенным, что ничего важного не упустил и ни одна из этих тварей с земли не поднимется больше. Убедившись, что всё в порядке, парень возвращается к своему рюкзаку, отброшенному в сторону ещё на бегу, чтобы не стеснял движений и не тормозил. Забрав свои вещи, Чон спокойно направляется обратно вглубь одного из спальных районов города, через которые уводил подальше от лагеря ещё час назад это стадо за собой на окраину. И лишь покинутые здания с пустыми оконными проёмами, а кое-где и всё-таки с остатками стёкол, оказались единственными свидетелями того, что здесь устроил всего один парень, бросающий вызов самой смерти и совершенно не торопящийся в её ледяные объятия. Но эти свидетели никому и никогда не смогут донести о том, что здесь происходило, поэтому Чон ушёл совершенно спокойно и с некоторой даже лёгкостью на душе, омрачаемый только пульсирующей болью в предплечье. Любого из живых увиденное могло бы повергнуть в шок, а реакция самого парня на то, что произошло, и вовсе не поддалась бы никакому объяснению, но это лишь потому, что никто из них не знает того, что знает сам Чонгук. Никому такое не пришло бы в голову, а если случайно и закралась бы такая мысль, то её гнали бы прочь, не в состоянии принять цепочку событий и фактов, который она могла бы за собой повлечь. Эти знания далеко не для каждого. Эту простую истину Чонгук усвоил довольно быстро, но на своих же ошибках и ещё в первые же дни эпидемии. Тогда по глупости он не скрывал того, что было ему известно, делился этим с людьми, наивно полагая, что это может помочь им выжить или хотя бы придаст надежду, но получил совершенно не то, чего хотел и к чему стремился. Последнего, кто знал его секрет, Чонгук прикончил лично. Сильно уж благородным парень себя никогда не считал, а уж тем более с тех пор, как началась эпидемия и стало ясно во что скоро превратится привычный мир, точнее уже превращается. Но бессмысленных страданий допускать не видел смысла. Именно тогда, убивая уже действующего под влиянием чуждых инстинктов и рычащего совершенно не по-человечески парня, пытавшегося вцепиться ему в горло, Чонгук окончательно понял, что рассказать о своей тайне сможет только хорошо проверенному человеку и в нужное время, если оно всё-таки настанет, а такой человек найдётся. А потом Чон увидел его и что-то внутри зашевелилось. Без всякой уверенности в правильности своих действий, Чонгук просто следовал за ним повсюду, стараясь понять, что же не так с этим парнем и почему он вызывает такие противоречивые эмоции, почему так неспокойно наблюдать за ним, откуда это ощущение, будто блуждая долгое время по пустыне вдруг наткнулся на оазис. Слишком много вопросов и слишком мало ответов, а чем больше Чонгук наблюдал, тем меньше начинал понимать сам себя и свои истинные мотивы. Так и пришло одной из бессонных ночей решение о том, что нужно с этим парнем сблизиться и возможно получить ответы на свои вопросы, подтвердить свои догадки на этот счёт или же опровергнуть.

***

      Все взгляды сейчас направлены на него, а присутствующие ждут рассказ о чудесном избавлении. Чонгук довольно долго наблюдал за Юнги и за лагерем, прежде чем показаться кому-либо из ребят на глаза, поэтому достаточно успел узнать о каждом. По крайней мере достаточно для того, чтобы сочинить для них достойную версию тех событий, к которой сложно будет придраться. Это было бы сделать сложнее, если бы погода не сыграла ему на руку и не дала ему достаточно времени на это. — На самом деле рассказывать особо и нечего, — непринуждённо пожимает плечами Чонгук. — Я просто выжал из себя максимум, чтобы увести их подальше и от лагеря, и от этого района. Пусть бродят в другом месте и не мешают. — Сколько ты играл тогда с ними в такие догонялки и почему сразу не вернулся к нам? — вопросительно приподнял брови Джин. Краем глаза Чонгук видел, что Юнги не произнёс ни слова, но слегка нахмурился, слушая его рассказ. Чону не нужно было слов, чтобы понять, что он ему не верит и ждёт ответа на вопрос своего товарища, чтобы решить, как быть со своими сомнениями на его счёт. Такой вариант событий был для Чонгука ожидаем и в своей голове парень поставил Мину ещё один плюсик. — Довольно долго, если честно. Но у меня был почти пустой рюкзак, поэтому сил оказалось достаточно. Тем более я увидел, что Юнги благополучно добрался до вас и мне не нужно было больше тормозить, я смог хорошенько оторваться. На этот раз Мин не сдерживается и раздражённо цокает языком. Эта снисходительная и надменная манера речи младшего его раздражала, а за такое выставление в рассказе в роли какой-то обузы хотелось свернуть шею. — Ну так вот, — продолжает Чонгук, бросив взгляд на Юнги. — А потом пришлось почти сутки просидеть на крыше одной из высоток на окраине, пока они бродили внизу и искали меня. Честно говоря, опыт так себе, учитывая погоду. Но это лучше, чем спуститься к ним в крепкие объятия. — Могу себе представить. Но это и правда лучше, чем могло бы быть. Хотя бы живой остался, — соглашается Сокджин, несколько торжественно выпрямляясь. — Мы рады, что несмотря на все эти трудности, тебе удалось справиться и остаться живым и здоровым. Я надеюсь на это, потому что с аптечкой в такое время туго, сам понимаешь. — Понимаю, конечно, — согласно кивает Чон. — В таком случае, добро пожаловать в команду. Рады знакомству с тобой, — Джин несколько строго смотрит на Юнги, недовольно поджавшего губы на его слова. — И надеюсь, что тебе с нами тоже будет комфортно. — Уж точно комфортнее, чем на той крыше, — усмехается Чонгук. — Ну вот, рад это слышать. С графиком дежурств и нашим внутренним распорядком ты сможешь ознакомиться завтра, а сегодня явно нам всем пора отдыхать, — подводит итог старший и переводит взгляд на Юнги. — Покажи ему спальное место и ознакомь завтра со всем. — Почему я? — хмурится Мин, всё ещё не простивший наглого засранца за несколько унизительный рассказ, да и за его агрессивный флирт. — Потому что ты его привёл, — без шансов на дальнейшую дискуссию отрезает Сокджин. Юнги приходится молча принять здесь поражение, видя боковым зрением довольное лицо самого виновника.