Чёрное с белым. История первая: Гибель

Джейкоб со стоном разогнул спину и облокотился на сваленные стволы деревьев. Он перетаскал сюда порядка двадцати за утро, а вверенный участок леса все никак не уменьшался. Напротив, казалось сосен, помеченных краской становилось только больше, будто кто то решил подшутить над оборотнями. И если бы Джейкоб этого шутника нашел, он бы лично оторвал ему руки, ибо работа при такой жаре больше походила на издевательство. Солнце палило нещадно, не спасал даже набегавший с океана ветер. Джейкоб смахнул со лба пот и зажмурившись покрутил головой. Сейчас бы в лес, в самую чащобу, или в горы, в пещеру, или в Форкс, наверняка уже затянутый облаками, или, на худой конец, в мастерскую, под вентилятор, словом, куда угодно, где риск схлопотать тепловой удар не так велик. Юноша посмотрел на распростертую перед ним синеву океана. Волны накатывали на берег и тут же откатывались назад, точно подразнивая и маня. На это Джейкоб лишь усмехнулся и тряхнул головой, отгоняя шальные мысли. Вода была не просто холодной, сейчас она была ледяной. В такую даже столь горячие парни как он прыгать не хотели, ибо лежать потом с воспалением не самое приятное времяпрепровождение, пусть и продлиться оно всего пару дней. Хоть где то волчья суть помогает. Еще бы от жары защищала и помимо огромных сил награждала огромной выносливостью цены бы ей не было. Звук пилы и последующий за ним хруст явно давали понять, что время перерыва закончилось и пора возвращаться к работе. Еще раз тяжело вздохнув оборотень оттолкнулся от места отдыха и нехотя поплелся в сторону повалившегося ствола. Тут уже во всю орудовала Леа. Девушка ловко и быстро переламывала ветви, работая за двоих, поскольку младшего брата поблизости не наблюдалось. –Отдохнул? –свирепо рыкнула она в сторону Джейкоба, стоило юноше приблизиться. Леа заилилась и Блэку не хватило бы совести упрекать ее за это. Ей итак приходилось нелегко, с этим проклятым любовным треугольником, но теперь, когда в стае оказался и Пол все стало окончательно плохо. Совсем юного, практически мальчишку, оборотня приходилось опекать постоянно, что неизбежно приводило к ссорам с Сэмом, добавляя новые оттенки в без того сложные отношения. Вот и сегодня эти двое поцапались, когда младший Клируотер высказал свое нежелание помогать в постройке дома, поскольку собрался на ярмарку и вообще «раз ты, о великий альфа, пообещал, сам все и делай». И теперь Пол сбежал, Сэм его искал, а Леа с поразительной легкостью отрывала ветви, явно представляя на их месте что то другое. Справедливости ради, из всех «работников» она приносила больше всего пользы, не на секунду не отлынивая от своей работы. –И тебе бы не помешало, –заметил Джейкоб, присоединяясь. –Хотя бы попить сходи. –И ты еще мне приказывать будешь?! — с пол оборота завелась оборотень. –Одного альфы хватает! Раскомандовались! Джейкоб увернулся от не глядя брошенной в его сторону ветки и умно рассудил, что лучше ему сейчас промолчать и не переключать гнев разъяренной волчицы на себя. Только за водой сходил и поставил прямо под руку Леи. Работа продвигалась, и вот уже очередное очищенное бревно оказалось рядом с собратьями на поддоне. Джейкоб перекинул веревки и завязал несколько прочных узлов, чтобы бревна не вылетели на дорогу как в каком-нибудь ужастике. Оставалось только радоваться, что о машине Сэм все же договорился и им не придется тащить все это в резервацию на своих горбах, впрочем натруженным спинам едва ли легче от этого становилось. Наконец тяжкий труд свалил и железную леди, поэтому не один оборотень притащил бревно в этот раз, и не один с тяжелым вздохом опустился на раскаленный песок. Леа потягивала воду, откинувшись на уже ненавистное дерево, и бесстрастно смотрела на прибой. –Уплыть бы отсюда к чертовой матери, –наконец проговорила девушка, без злобы, но с усталостью. –Никогда не думал об этом? –От своих проблем не сбежать, даже если на другой материк, –философски заметил оборотень. –Но там их хотя бы станет меньше. Во всяком случае… В другой стае, или даже без стаи, я бы не чувствовала себя….Я уже не вывожу и еще более дерьмово, что вы все это знаете. Я чувствую себя жалкой. Меня от самой себя тошнит. Пока я здесь, лучше точно не станет. Если бы не Пол, давно бы свалила. А что тебя то держит? Не смотри на меня так, я же слышу твои мысли. Тебе не нравится Сэм, ты устал от наших с ним отношений, и ты чувствуешь, что не на своем месте. Почему не уйдешь? Ты же можешь. Джейкоб и раньше испытывал ощущение дежавю. Например, однажды он забрел далеко в лес и наткнулся на странную, залитую потусторонне-ледяным светом полянку и ему показалось, будто нечто плохое уже настигало его в этом месте. Или тот случай, когда оборотень, еще ребенком играл с сестрой в догонялки и она крайне неудачно схватилась за ветку и упала, как раз в момент, когда Джейк хотел предупредить, что это дерево сухое, точно вспомнив, как с кем то ему близким произошло то же самое. А еще был случай, когда отец приготовил одно из тех странных традиционных блюд и юный Блэк был готов поклясться, что и раньше ел его, хоть и не мог вспомнить, когда. И сотни прочих моментов, участившихся в последнее время, когда юношу заставало врасплох ощущение, что все это уже было. Довольно странное и неприятное чувство, будто ты забыл что то важное. Джейкоб гнал от себя эти мысли, убеждая, что где то показалось, где то он в фильме такое видел, где то просто логически можно было домыслить. Обычно это помогало. Обычно мозг соглашался, что это лишь фантазии. Только вот сейчас почему то не выходило выбросить из головы мысль, что он уже сидел на этом пляже под палящем зноем и девушка, присевшая рядом, задавала ему точно такой же вопрос. Он помнил акцент, сильный, смешной, и ее руки, ледяные, холоднее чем вода в океане, сжимающие его ладони. Ее губы нежно касались соленой шеи и теплое дыхание щекотало выступающую вену, отчего по телу разливалась приятная дрожь. Смотрела она не как Леа… Джейкоб не помнил лица…точнее не мог воспроизвести его в памяти, но ощущал на себе влюбленный взгляд ее по небесному светлых глаз. Теплых, горящих ярче, чем само солнце. «Печему мы не мочь уходить ти и я?». Это было так несправедливо. Их счастье, Джейкобу казалось, что тогда он был очень счастлив, уступало долгу, тяготившему обоих. Она была так печальна… Джейкоб тряхнул головой, отгоняя странное ощущение. Он много раз бывал на пляже, много раз сидел на песке и много раз слышал эти мысли Леи. Мозг просто совместил то, что помнил до этого только и всего. Никакой мистики… Сказал оборотень. –Наверное как раз потому что мне не нравится Сэм, –наконец ответил Джейкоб, запрокидывая голову на бревна. –Это что то…я не могу объяснить, сам не знаю, но от мысли, что я брошу стаю меня аж трясет. Будто бы я так предам их. Я просто чувствую, что пока я нужен тут, уходить мне нельзя. Если бы не оно, если бы не эта ответственность, я бы еще тогда ушел с ней… –С ней? –непонимающе отозвалась Леа, переведя на собрата по несчастью заинтересованный взгляд. На секунду ей показалось, что она не узнала его, он казался старше и более измотанным. Это уже случалось пару раз: первый, когда ведьма пришла к ним, а второй, когда юноша ссорился с отцом, из-за какого то украшения. Тот же Джейк, те же волосы, те же черты лица, а все же казался он незнакомцем. К счастью длилось это не долга и уже через мгновение шея оборотня будто бы устала держать его голову, отчего та совершенно по кукольному покачнулась и повернулась в бок, в сторону волчицы. –В смысле…с тобой, –улыбнулся Джейкоб. –Да, конечно, с тобой, не знаю, почему оговорился. Ушли бы втроем, организовали собственную стаю. Прихватили бы Беллу и свалили из этого дурдома. –Куда бы поплыли? –мечтательно протянула Леа. –Не в Европу… –Почему нет? Может, я всегда хотела побывать в Париже? Бонжюрь, ридикюль, мерси, и оу, да, боку…–рассмеялась девушка и Джейкоб присоединился к ее веселью. Юноша хохотал звонко, несколько пугающе нервно, с каким то сиплым хрипом, вырывающимся из самой груди, но радостно и очень заразительно. Он открыл глаза, наблюдая за бесконечной голубизной раскинувшегося неба, почему то ожидая, что в нем должен появиться огонек веселья, настоящий чертенок, хитрый, несколько безумный и притягательный. Увы, купол оставался бесстрастным и устав созерцать его холод Джейкоб вновь повернулся всем корпусом к волчице. –Из тебя бы вышла чудная француженка, –заверил Лею юноша, галантно целуя руку девушки. –Но в Старом свете слишком много кровососов. Старая гвардия…причем буквально, знаешь, очень-очень старая, –вдруг помрачнел и вмиг посерьезнел оборотень. — В Австралию можно, туда много наших бежало от Алого Мора. Или в Африку и Южную Америку. Там маги, но, они приютят, нам с ними делить нечего… –Откуда ты это все берешь? –наклонив голову спросила Леа. –А? Аааа, –рассмеялся Джейкоб. –Ты как будто фильмов не смотрела. Все эти мыши-переростки либо из Румынии, либо из Англии, ну на худой конец Италия и Франция. А вот про австралийских упырей я не слышал. Там у них конкуренция, видать большая. Леа усмехнулась и не стала говорить, что в объяснении нуждалось совсем иное. Пусть будет так. Девушка совершенно уверена, что не хочет знать правды, ибо вся эта мистика ее уже порядком достала. Вероятно, даже больше чем самого Джейкоба, ведь его сила хотя бы не приносила столько горя. Одним глотком Леа осушила стаканчик и ловким броском отправила его прямо в пакет, куда они складывали прочий мусор. Будто бы насмехаясь над ней резкий порыв ветра снес импровизированный баскетбольный шар, враз доказывая, что даже их сверх зрение и сила совершенно бесполезны и не стоят проблем, которые с ними следуют. Зло цокнув Клируотер поднялась и нехотя пошла подбирать мусор. Когда она выпрямлялась со стаканчиком в руках, периферийное зрение девушки выцепило движение где то у кромки леса. Было обрадовавшись, что это брат она тут же перевела взгляд на силуэт, мелькавший средь ветвей. –По…–было хотела окликнуть она, но резко остановилась. Это был не ее брат. Фигура была ниже, мельче, если так можно сказать, у нее была совершенно другая одежда, она была бледнее и волосы, хоть и являлись черными, имели совершенно другой, синий, отблеск, немного подвивались и спускались чуть ниже плеч. –Джейкоб? –позвала Леа, оборачиваясь к оборотню. –Ты приглашал ведьму? Юноша непонимающе проследил за взглядом волчицы и вскоре действительно выцепил среди ветвей Эльвину. Она решительно направлялась к пляжу, не обращая внимания на царапающие лицо и руки ветви. Несколько капель крови уже окрасили бледную кожу, и одна из них была в опасной близости от распахнутого глаза. Джейкоб напрягся и переместил вес тела на одну руку. Что то было не так в Эльвине. Внешне девушка выглядела совершенно обычно, однако создавалось странное ощущение, что это не она, а…кукла. Это слово пронзило голову оборотня, когда из тени деревьев фигура вышла на залитый солнцем пляж. Движения, вот что было самым странным, самым неестественным в ведьме. Она шла быстрыми, резкими шагами, совершенно не сгибая ног, будто бы маршировала на параде. От этой чеканки поднимался раскаленный песок, частички которого явно не особо приятно сталкивались с голыми ногами. И тем не менее девушка упорно продолжала двигаться вперед, даже когда увесистый камень прилетел ей по выпирающей косточке щиколотки. На это Эль не повела ни одной мышцей лица, будто бы и вовсе не почувствовав удара. Она не вздрогнула, и рука ее не шевельнулась, чтобы потереть ушибленное место, взамен этого продолжая сжимать что-то, что Джейкоб не мог разглядеть с этого угла обзора. Словом двигалась Эль как заведенная игрушка, марионетка, которой управляет безжалостный мастер. –Эль! –окрикнул ее юноша, но, она продолжила двигаться, даже не обернувшись в его сторону. Джейкоб быстро подскочил на ноги и подошел к Леи. Девушка все еще сжимала в руке стакан и провожала взглядом не сбавляющую хода ведьму. –Полагаю, ищет она не тебя, –заключила оборотень, едва с ней поравнялся собрат. –Она бы позвонила, если бы ей был кто то нужен, –качнул головой Джейкоб, игнорируя скептическое хмыканье. –Зачем ей на пляж приспичило? –Поплавать решила? –усмехнулась Леа, когда Эльвина была практически у кромки воды. Что то было не так. Джейкоб чувствовал, хоть и не мог объяснить. Нечто смешало его в виде Эльвины, подходившей к океану. Дело было не в холодной воде, в конце концов были экстрималы, готовые лезть в воду едва сходил снег, и не в том, что плавать ведьма пошла без купальника, ведь она явно не страдала зависимостью от общественного мнения. И тем не менее, чем ближе подходила Эль к волнам, тем тревожнее становилось Джейкобу. Он знал, что происходящее не нормально, только вот не знал, почему. Странное чувство вновь охватило оборотня, мысленно перенося его в момент, о котором он не помнил, но точно знал, что такое имело место быть. Пляж, девушка, шум океана… Обычный сюжет сотен фильмов. Все нормально, причин для паники совершенно нет. Эль просто захотела прогуляться по кромке воды, как они уже это делали. Возможно кровососы допекли ее и девушка просто решила охладиться. Зашла правда по колено, но, может, прям сильно достали. Соленые брызги на ее коже, волны бьют по выпирающим чашечкам, лишь легонько щекоча. Оборотню кажется, что сейчас она замрет в нерешительности и затрясется, как осиновый лист. Он почему то слишком четко представляет ужас, отразившийся на лице ведьмы и то, как резко захваченные страхом глаза наполняются надеждой и абсолютной верой. Джейкоб смотрит, как волны становятся все больше, по мере продвижения Эль и внезапное желание, чтобы сжимала она в этот момент вовсе не какой то деревянный огрызок, а его ладони, становится почти непреодолимым. И пока сознательное «я не должен мешать ей, чем бы она не занималась» и бессознательное «я должен быть рядом с ней, что бы она не задумала» вели непримиримую борьбу, девушка оказалась в воде по грудь. И несмотря на то, что от берега она отошла прилично, Эльвина явно не собиралась менять положение тела на горизонтальное. Джейкоб смотрел как соленая вода все больше и больше поглощает ведьму, и вот уже кончики ее волос распределились по глади, но девушка все не собиралась плавать. Джейкобу начало казаться, что и не соберется, потому что… –Она боится воды…–шепчет он одними губами, когда внезапная мысль больно бьет по голове, точно топором. Холодный пот прошибает Джейкоба от осознания. Он понятия не имеет, почему так уверен в этом факте, но точно знает, что Эльвина панически боится плавать. Юноша может думать только об этом, пока несется по пляжу, выкрикивая имя девушки. Увы, Эль все так же не оборачивается и прежде чем оборотень успевает запрыгнуть в воду, ее голова с характерным бульканьем погружается в океан, и даже локоны совсем недолго треплются на поверхности прежде чем нырнуть вслед за обладательницей. «Только бы успеть!»–бьется в голове оборотня, пока он большими гребками приближается к тому месту, где по его ощущениям должна была затонуть ведьма. Ледяные волны хлещут лицо, от соли начинает щипать глаза и порванную губу, вода заливает уши и больно давит на перепонки, отчего бешеный стук сердца становится еще отчетливее. Гребок, второй, третий, двадцатый. Внутренне Джейкобу кажется, что он уже далеко от берега, но обернуться и посмотреть мешает страх, будто если он хоть на секунду отведет взгляд от места, где последний раз мелькнул черный локон, он потеряет все. Оборотень никогда не думал, что умеет так быстро плавать, он даже не представлял, что вообще умеет держаться на воде столь хорошо. Тридцатый, тридцать пятый. Он знает, что далеко, он уже выдохся, и понятие не имеет, как возвращаться назад. Но Джейкоб гребет. Плевать! Плевать, если он не сможет вернуться назад. Без нее он даже не будет пытаться. Не теперь, когда вновь обрел! Это не имеет смысла! Все это не имеет смысла, не имеет значения. «Только!» — громогласно кричит внутренний голос, и Джейкоб со всей силы бьет по вмиг ставшей ненавистной глади. «Бы!» –ударяет по мозгам, стоит юноше вдохнуть спасительный кислород и дернуться вниз. «Успеть!»–радостным воплем заходится сознание, когда в мутной, зеленоватой субстанции из соленой воды, песка и ила взгляду удается отыскать стремительно опускающуюся на дно фигуру. Дальше Джейкоб не думает. Вообще не думает. Его разум где то далеко и лишь тело послушно гребет все глубже и глубже. Нельзя останавливаться, нельзя сдаваться. Джейкоб тянет руку, ему кажется, что он почти касается, что если бы она протянула свою ладонь в ответ, их пальцы соприкоснулись бы. Увы, ее тело совсем обмякло, руки безвольно разошлись в стороны, ноги подогнулись в коленях, а голова, более не удерживаемая ослабевшей шее, болталась в такт движения воды. Джейкоб стиснул зубы и выпустил воздух. Погружаться стало значительно легче и несмотря на начинающийся пожар в легких оборотень заработал конечностями вдвое быстрее. Тут было темнее, много темнее, чем под поверхностью, ибо светило едва пробивалось сквозь мутноватую толщу океана, однако юноша видел все четко и ясно. Его солнце, его луна и его звезды все еще горели, становясь ближе с каждым движением. Джейкоб вновь тянет руку в отчаянной надежде и… Хватает белоснежное запястье. Оборотень не помнил, как он всплыл. Первое, что он помнит после того, как дотронулся до Эль — это боль он резкого света и обжигающего легкие вдоха. Второе — ощущение тяжести на плече, когда все еще неустойчивая голова ведьмы уткнулась ему под челюсть. Третьим пришел страх. Тело ее было холодным, даже холоднее окружающей воды, но самое кошмарное заключалось в том, что она не дышала. Нос Эль ткнулся в его шею, но ничего, ни одного легкого дуновения не последовало. Джейкоб выругался сквозь сжатые зубы, то ли на Эльвину за это безрассудство, то ли на себя за медлительность. Быстрый вдох. Путь назад был сложнее. Хоть теперь и не приходилось грести против волн, океан не желал отпускать своих пленников, и пока Джейкоб продвигался на один шаг вперед, его отбрасывало на два назад. В какую то безумную долю секунды в голове юноши мелькнула мысль, что пара сдаваться, что им не победить упрямую стихию, Эль все равно не дышит, и даже если каким то чудом он сможет добраться до берега, уже будет поздно и… Холодная вода хлестала с тем же остервенением и столь же отчаянно оборотень боролся с ней. Грести одной рукой тяжело, но Джейкоб бьет по волнам снова и снова. Неожиданно стало полегче. Оборотень дернулся, едва не уйдя под воду от страха, что все же не смог исполнить свое единственное предназначение и удержать Эль. В следующее мгновение из груди юноши вырвался облегченный вздох. Девушка действительно выскользнула из его рук и теперь ее крепко держал Эмбри, которого подстраховывал Джаред. Самому же оборотню на подмогу пришел Квилл, разместившись под правым боком. Благодарить их сил не было, и Джейкоб лишь надеялся, что все слышат, насколько же ценна сейчас их помощь. До синхронного плавания стае оборотней далеко, однако их нестройный квинтет до берега все же добрался. –Я позвонила в реанимацию, –тут же сообщила Леа, помогая вытаскивать из воды почти безжизненное тело. Девушка, распластанная на песке выглядела жутковато. Леи и раньше приходилось видеть трупы…точнее труп, но тот выглядел совершенно иначе, хоть на самом деле и вызвал куда больше эмоций. Эль же напоминала классического утопленника из фильмов ужасов, которые девушка тайком посматривала ночью. Обескровленная кожа ведьмы отдавала нездоровой синевой, и при этом удивительным образом казалась прозрачной. Насквозь промокшая одежда плотно облепила неподвижное тело, выявляя на фигуре каждую косточку. В спутанных волосах нашли приют водоросли и несколько морских гадов, которые теперь спешно выползали из плена копны, намереваясь вновь вернуться в свою среду. Лицо девушки застыло в выражении абсолютного безразличия и теперь больше напоминала маску для покера, чем нечто живое. И лишь капелька чего-то розового в уголке губ говорила о том, что совсем недавно, едва ли пять минут назад, ведьма была в полном порядке. –Когдаони? –бросил Джейкоб, даже не взглянув на Лею. Юноша тут же прижал ладонь к шее Эльвины. Не было ничего. Ледяная, все еще мягкая на ощупь и совершенно неподвижная. От отчаяния хотелось буквально завыть, но что то, Джейкоб и сам не мог объяснить себе что, все еще заставляло его пытаться прощупать пульс, не смотря на руки собратьев, тянувшие его прочь от тела. –Джейк, –почти молил Эмбри. –Давай, ну, отойди. От этого юноша лишь отмахнулся, совсем по звериному зарычав на товарища. Его ладонь все еще ощупывала то место, где по идее должны проходить вены и артерии. Секунды тянулись вечностью, пока под пальцами не происходило и малейшего движения. И вдруг Джейкоб почувствовал! Удар. Короткий, почти неразличимый, но удар. Он был глухим, почти молниеносным, и прошло несколько секунд, прежде чем появился второй, но тем не менее сердце Эль все еще билось. Изо рта Джейкоба вырвался облегченный нервный выдох. Она жива. Не совсем в порядке, наверняка не здорова, однако точно жива. В подтверждение этого едва заметно дернулась грудная клетка и из носа вытекло совсем немного розоватой пены. –Она жива, –известил оборотень собратьев, чтобы те наконец то перестали оттаскивать его от тела. Эффекта это не произвело, поэтому пришлось одновременно переворачивать Эль на живот и отбиваться от раздражающе назойливых оборотней. С податливым телом управляться, естественно, было намного легче и, несмотря на все попытки помешать, вскоре Джейкобу удалось перекинуть ведьму через бедро. Юноша не особо хорошо помнил, как нужно проводить реанимацию при утоплении (на самом деле он понятия не имел как это делать), но в голове крутилась мысль про что то вроде «освобождение дыхательных путей», поэтому Джейкоб решил начать именно с этого, в конце концов бездействие в данном случае хуже любого действия. Оборотень открыл рот Эль, откуда тут же хлынула мутная вода в перемешку с кровью и чем то желтовато-оранжевым. Ожидаемо это не помогло несмотря на свободные дыхательные пути девушка все еще не дышала в полном смысле этого слова. В надежде хоть как-то заставить засевшую в легких воду выйти Джейкоб быстро несколько раз ударил по спине ведьмы, чем вызвал лишь еще пару капель, стекших по подбородку. Юноша смотрел, как песок мгновенно впитал влагу, совершенно не представляя что же делать дальше. –Нет, не так, –неожиданно пришла на помощь Леа. Девушка опустилась на колени прямо перед лицом Эльвины и засунула два пальца в открытый рот девушки. Не смотря на то, что оборотень не верила, что они хоть чем то могут помочь, во всяком случае в этот раз она не будет просто стоять и смотреть, как жизнь неспешно покидает тело. Нужно было делать хоть что-нибудь, и Леа решилась. Пусть потом врачи сколько угодно осуждают ее за вмешательство, пусть даже в суд подадут за причинение вреда при оказании помощи, но если есть хоть малейший шанс, что у волчицы получится, она сделает это. Леа не знала точно, как нужно действовать, поэтому совершенно бесцеремонно шарила пальцами по небу и языку ведьмы в надежде найти хоть какую-нибудь болевую точку, из-за которой… Рвота хлынула неожиданно, пачкая руку Леи в отвратительной слизи. Поток был не бурный и состоял больше не из непереваренного завтрака, а из воды и тины. Зрелище было не из приятных, но в груди все равно разлилось тепло облегчения, особенно когда вытекающую массу стал сопровождать надрывный кашель. В следующую секунду на спасительницу смотрели широко распахнутые глаза. Эль казалась безумной, более безумной чем обычно с этими полопавшимися сосудами и ужасам в едва не остекленевших навеки зрачках. Девушку начало мелко трясти, она рефлекторно дернулась из хватки Джейкоба, но к счастью ему удалось удержать ее. Леи еще долго будут сниться кошмары о морском чудовище, выползшем на белый свет и пытающимся двигаться к беззащитной волчице. Впрочем, и хорошие сны о спасении отца иногда будут посещать воспаленный разум. Однажды он даже скажет ей, что она большая молодец и настоящий герой. Но сейчас Леа смотрела на содрогающееся в приступе тело и молила лишь о том, чтобы врачи приехали поскорее, даже если одним из них будет вампир…даже если все они будут, лишь бы помогли. Эль понятия не имела, где она… То есть, конечно, она видела, что на пляже, вероятнее всего недалеко от Форкса, но никак не могла сообразить, почему она здесь и главное, как сюда попала. Последнее, что помнила ведьма, это…это…это… Бал разговор, с Беллой и Эмметом, потом…что-то яркое, отсвет чего то… И эта волчица кажется Леа, смотрящая на нее со смесью страха и жалости. Но ничего, объясняющего, почему сейчас тело ее содрогается от неконтролируемого кашля. Эль опустила взгляд. Сфокусироваться было тяжело, голова немного кружилась и перед глазами все плыло, однако все же удалось уцепить несколько водорослей и крошечного рачка, что теперь перебирал лапками, пытаясь вырваться из отвратительной на вид и запах массы. Глядя на это ведьма сама не понимая зачем потянулась рукой ко рту, и вытерла его скорее рефлекторно, чем осознано. На губах остался вкус соли. Вкус — это было первое осознанное чувство Эль с тех пор, как она пришла в себя. Вторым был запах. Песок, кислота, океан, хвоя, кожа… Стало хорошо, и хотя Эль не понимала, почему, но ей бы очень не хотелось, чтобы последний запах исчезал. Эльвина потянулась к нему, пока не уткнулась во что то твердое. Тактильность была следующим чувством. То, к чему она прижалась было очень теплым, твердым, и при этом упругим. Ее щека коснулась чего то бархатистого, приятного, чуть шершавого. Это была мягкая стена, за которой Эль почувствовала себя в полной безопасности. И что то горячее вырисовывало узор на спине Эльвины, защищая тылы. Еще было мокро и холодно. Это тело Эль было мокрым и холодным. Неприятным, липким, скованным. Что то тяжелое, колючее давило на хрупкие плечи. На задворках сознания мелькнула мысль, что оно должно греть, однако только раздражало. Зачем это, если есть то, к чему прижалось сама Эль? Потом свет. Он больно бил по глазам, но мир от каждого удара наполнялся красками, будто кто то послойно снимао черно-белый фильтр. Звук. Звук пришел последним. Шум волн, шелест листьев, крики чаек и что то еще. Это были быстро переговаривающиеся голоса, в основном мужские. Эль узнала один. Низкий, спокойный, шелестящий как макушки деревьев на ветру. Мягкий. Теплый. ЕГО. –Энэпей, –произнесла она одними губами, не издав даже звука выдоха. Это был не он. Конечно, нет. Просто не мог быть. С горечью Эльвина осознает это, пока постепенно приходит в норму. Это тот редкий случай, когда лучше было бы остаться в мире иллюзий, в мире предсмертного бреда, потому что он хотя бы предлагал возлюбленного, а реальность лишь боль. Дискомфорт постепенно нарастал и если придя в сознание ведьма испытывала скорее растерянность, то в данный момент каждой клеточкой тела ощущала, что с ней произошло нечто ужасное. Она не могла вспомнить, почему оказалась в воде, да ещё и погрузилась туда с головой, и от этого становилось еще хуже. Ярмарка, пустота, и вот она тут выплевывает остатки океана, на вкус довольно противные. Думать о том, что Анте ее околдовала совершенно не хочется, но с другой стороны, а много ли вариантов остается. Следовало быть осторожнее. Эльвина кляла себя за неосмотрительность, параллельно мысленно перебирая заклятья с похожим эффектом. К счастью ведьме повезло отделаться легким испугом, однако нельзя было допустить, чтобы такое повторилось. Увы, в голову как назло не лезли чары, поскольку разум метался от борьбы за жизнь, до самобичевания от осознания ситуации. С тяжелым вздохом ведьма уступила и решила в первую очередь заняться своим состоянием, а уж потом предаваться размышлениям. Она придет домой к Калленам, примет горячую ванну, переоденется, нальет себе виски и лишь тогда хорошенько подумает. А сейчас девушка отстранилась от Джейкоба и перекатилась по песку на бок. Плед, который любезно накинули ей на плечи сбился и теперь неприятно давил на кожу в некоторых местах, он кололся и лип к мокрому телу. Неприятно. Не тепло. Впрочем, грех жаловаться, ее спасли из треклятой воды. Девушка нервно усмехнулась. Не зря она все-таки не любит плавать. Как чувствовала, что однажды произойдет…что бы там сейчас не произошло. –Ты как? –взволнованно спросил Джейкоб, привлеченный резкой сменой настроения ведьмы. Эльвина сосредоточила взгляд на оборотне, поняв, что до этого пялилась в пустоту. Джейкоб сидел на коленях рядом с девушкой и, Эль только что заметила, растирал ей спину и плечи успокаивающими круговыми движениями. Вот, что грело ее сзади. Его руки, теплые, сейчас даже горячие, прямо как ЕГО руки. Одна часть ведьмы хотела сбросить ладонь, привычно отмахнуться, может даже вытащить кинжал и пригрозить, чтобы больше никто не смел трогать ее в таком состоянии. Другая же, более благодарная, более…она льнула к успокаивающим пальцам, будто бы те и вправду способным защитить Эль от этого необъяснимого дерьма, которое омрачило в общем то не самое поганое утро. Не в силах выбрать девушка остановилась на компромиссе. Она приподнялась на одной руке, сменив положение на почти сидячие, из-за чего оборотню стало невозможно продолжать поглаживания, однако и дергаться, чтобы окончательно сбросить ладонь не стала, позволив той замереть на плече. –Я…–начала ведьма и тут же запнулась, не зная, что сказать. Соврать, что все в полном порядке она не могла. Утаить насколько все плохо, отделавшись привычным «нормально» не хотела, глядя прямо в карие глаза. –Я не знаю, –наконец честно призналась девушка, опустив взгляд на песок. –Цела…физически. Сильной боли, которая бывает при переломах или на худой конец растяжениях и вправду не было. Эль на пробу шевельнула запястьями и щиколотками, и те поддались без каких либо проблем. Спокойно шевелились даже все пять пальцев на руках. Спина и ребра так же к счастью оказались целы, во всяком случае ничего не упиралось во внутренние органы, да и сесть Эль смогла без особых усилий. За голову девушка не ручалась, но многострадальный череп столь часто оказывался в опасности, что ведьме не думалось, будто бы еще один удар ему навредит. Мозг не вытек и на том спасибо. Таким образом неприятные ощущения оставались лишь от все еще не пришедших в норму легких, да щипящих от соленой воды царапин на лице и тыльных сторонах ладоней. Мутило немного, но это было терпимо. И все же погано было, плохо. –А в остальном? –догадывается Джейкоб. Эльвина неопределенно машет головой, не решаясь поднять взгляд. Усталость. Вот что она сейчас чувствует. Валящая с ног усталость, щедро приправленная растерянностью. Эль измотана всеми этими преградами, что возникают на пути как грибы после дождя. Что не день, то новое испытание, что не вечер, то борьба. Это могло бы быть даже немного весело, приключение и все такое, но даже экстрим со временем приедался и постоянный высокий уровень адреналина в крови уже давно не приводил к эмоциональному подъему. Это как наркотик: тебе нужно все больше и больше, пока наконец и самая крупная доза не перестает окрашивать мир. Все становится серым, хуже, чем обыденным. Ты привыкаешь и не остается ничего, чтобы могло вытащить тебя. Ты устал, тебе плохо, и хочется, так ужасно хочется все прекратить. Эльвина понимала, разумом понимала, что сдаваться нельзя, отступать уже поздно, но как же хотелось… Пусть все прекратилось бы. Хоть на миг. Эльвина так устала от стен, о которые бесконечно бьется с размахом. –Я буду в порядке, –обещает она то ли сама себе, то ли окружившим оборотням. В конце концов, когда то она точно будет «в порядке». Эль не знала когда, не была даже уверена, что в этой жизни, но должен же настать этот светлый день однажды. Маленькая Эльвина была в этом уверена, взрослой осталась лишь надежда. –Что с тобой произошло? –не прекращал допытываться оборотень. –Зачем ты вообще в воду полезла? –Понятия не имею, –вздыхает Эльвина и смотрит на океан, будто бы надеясь, что соленая вода сама ответит на это вопрос. –Никаких идей… Совсем. Мне нужен отдых. Над головой заходятся криком чайки, светит солнце, приятный бриз треплет волосы и под пальцами пересыпается от мимолетного движения влажный песок. Как давно Эльвина не была на море? Не на миссии, не в поисках ответов, а в качестве отдыха. Кажется это было самое начало восьмидесятых двадцатого… Восемьдесят второй? Они праздновали очередную годовщину Вики на острове, кажется, на Гавайях. Эль не любила плавать, но закаты… О над водой всегда волшебные закаты. Алая, алая кровь проливается на небо и воду, предвосхищая наступление скорых сумерек, а затем и спасительной ночной темноты. Редкий час, когда свет и тьма делят этот мир поровну, и сливаются воедино горячее солнце и ледяные воды. Но здесь, на этом пляже закат был еще красивее…еще кровавее. Стоило бы вернуться сюда позже, посмотреть, не растерял ли он красок, как все иное в этом мире. –В больнице отдохнешь, –«успокаивает» Леа и от слов ее Эльвина дергается, будто ее ударили током. –Ты вызвала скорую? –резко оборачивается Эль к девушке и вместо ожидаемой благодарности в голоси ее сквозит неприкрытая злоба. –Конечно. А что нам было делать? –Уж точно не это, –раздражено шипит Эльвина. Нервным движением сбросила она с себя уже неприятно давящую ткань и пояснила: –С каких пор у нас ЛЮДИ решают проблемы МАГОВ? Вы что совсем тупые? –Эй, полегче! –встревает в разговор явно не очень довольный оборотень, имени, которого она не запомнила. –Сама ты…! –Квил, –подсказал Джейкоб, предупреждающе глядя на собрата. Юноша рычит, но все же делает шаг назад. –Мы не думали об этом, –оправдывается Джейкоб, однако взгляд его все еще остается серьезным. –Мы вообще не о чем подумать не успели, Эль, ты топилась. Естественно Леа вызвала скорую, любой бы вызвал. Спасибо, –обратился он уже к волчице, запоздало поняв, что так и не поблагодарил ее. –Да уж, «спасибо», –фыркает Эльвина. –Позвони им, и скажи, чтобы не ехали. И впредь не обращайтесь за помощью к человеческим врачам, если у вас не…не знаю, не перелом…хотя, в вашем случае и со сломанной костью не стоит идти к ним. –Почему? Если у тебя бзик, не значит, что мы все дружно должны сойти с ума. –А ты правда не понимаешь, Леа? Вы оборотни. Другая анатомия, и люди ее не знают. У тебя идут месячные? Могу поспорить, что нет. А должны. И как ты объяснишь это гинекологу? А перелом? Твои кости срастаться меньше, чем за день. Это не нормально, люди так не могут. А твой пульс? Он же далеко за сотню. Да и температура. Насколько помню, сто? Сто один? Для людей это воспаление. Мои девяносто девять и пять вызывают у них вопросы, что уж говорить о вас. И кровь… Только представь, что они могут в ней найти. Мелочи, но эти мелочи привлекут ненужное внимание. Вы законом о неразглашении не связаны, но вы ниточка, ведущая к нам и вампирам, и если все откроется, плохо станет всем. Ненужный сейчас риск. Звони и отменяй. –Но ты чуть не утонула, –упирается Джейкоб, схватив Лею за лодыжку, желая если не остановить, то хотя бы затормозить девушку, уже доставшую телефон. –Пусть хотя бы посмотрят… –И? Вот посмотрят они на меня чуть не утонувшую, проверят, что цела и начнут задавать вопросы, ответы на которые я не только дать не хочу, я черт возьми их не знаю. Джейкоб, будь это магическая больница я бы пошла, без споров. К людям я обращаюсь, только когда во мне дырень. Мне нужна помощь, да, эта правда, но люди не смогут ее оказать, они понятия не имею с чем столкнулись и даже предположить такого не могут, потому что дружно решили, что магии не существует, –Эльвина испустила тяжелый вздох и, ущипнув себя за переносицу, продолжила значительно смягчив тон. –Понимаю, вы хотели как лучше. Да, с вашей точки зрения позвонить в больницу… Не так давно вы были людьми и это имеет смысл. Я благодарена…может, не так сильно, вы добавили проблем в итак непростую… Но да, вы спасли мне жизнь…ммм, вероятнее всего…и я благодарна за это, правда. А теперь, Леа, позвони и скажи, что все нормально. Неудачный розыгрыш, мой пранк, вышедший из-под контроля, попытка внимание привлечь, да что угодно. Пусть едут назад. Уверена, есть масса ЛЮДЕЙ, которым правда нужно их помощь. –Но ты…–все еще упирался Джейкоб. –Я взрослая девочка, –усмехнулась Эльвина. –Справлюсь. Это не первый раз, когда я тону. И не первый, когда я понятия не имею, как попала в воду. Со временем привыкаешь и к таким штукам. Джейкоб все еще не выглядел впечатленным, однако Леа сдалась. В конечном итоге, они сделали, что смогли, да и ведьма на самом деле выглядела не так уж плохо (во всяком случае от себя обычной отличалась только налипшей тиной и большим преобладанием голубого в коже). Она даже смогла пошатываясь подняться, не без помощи Джейкоба, но тем не менее встала и почти не качалась. Разве что разведенные в сторону руки тряслись. Эльвина сделала несколько щелчков пальцами, однако кажется ожидаемого результата не вышло, поскольку на лице ведьмы растерянность сменилась сначала задумчивостью, а затем ее брови нахмурились, выражая что-то среднее между разочарованием и злостью. Хмыкнув девушка перекинула копну волос на одну сторону и скрутила их в жгут, чтобы хорошенько отжать воду. Пыталась ли она еще раз сделать то, что не получилось Леа не знала, поскольку оператор наконец ответила на звонок и волчица отошла в сторону, чтобы объяснить ей, почему помощь больше не требуется. –Если не врач больницы, то пусть хоть кто-то из наши местных фельдшеров тебя посмотрит, –настаивал Джейкоб. –Без обид, но выглядишь ты херово… И не надо сейчас шутить, что ты всегда так выглядишь, –тут же поправился он, увидев, как Эль приоткрыла растянутые в усмешке губы. –Тебе нужна помощь. –Спэнсене утъяпаящих дела рюк утъяпаящих, –с ухмылкой ответила Эльвина, поправляя сбившуюся одежду. Из кармана куртки девушка извлекла что то кусачее, к воротнику прицепилась водоросль, она же испачкала блузку, причем учитывая цвет, с отстиркой придется повозится, впрочем как и с измазанными в траве и грязи джинсами. В остальном же одежда выглядела не так плохо и быстрая стирка в машинке, с добавлением парочки зелий, легко приведут вещи в нормальное состояние. Зелья в общем то и саму Эльвину на ноги поставят, купила она более чем достаточно. –И что это должно значит? –закатил глаза не понявший не слова Джейкоб. –Справлюсь как-нибудь сама, –пожала плечами Эльвина, зло дернув уголками губ и сложив на груди руки. –Не надо «как-нибудь», надо «хорошо», –повторил ее позу совершенно серьезный Джейкоб. Они смотрели прямо друг на друга. Упрямые, горделивые, невыносимые. Эльвина знала, он не отступит. Его предок тоже был такой же. Даже Аро убедить в чем то было проще, чем Энэпея. И при всей чарующей мягкости его голоса, этот оборотень демонстрировал удивительную твердость, когда дело касалось вопросов ему принципиальных. В голове Эль промелькнула мысль, что девочки часто выбирают парней подстать отцу, но эту глупость она тут же выкинула. Едва ли юноша напоминал ей Карлайла. Энэпей был добрым, конечно, однако лишь к своим друзьям, с врагами же он расправлялся быстро и беспощадно, не давая им и шанса исправится, не слушая мольбы. Будучи вождем оборотень умел бывать как мягким, справедливым и оптимистичным, так и суровым и жестким, а иногда становился агрессивным и даже жестоким. Его глаза загорались яростным огнем столь же легко, сколь пламя охватывает сухую ветку. В такие вспышки лишь Эльвина и Мун, две женщины, которых он любил больше жизни, могли усмирить внутреннего волка, превратив одним касанием его в игривого щенка, с нежностью смотрящего на единственных, кого он ставил выше себя. Энепей не питал иллюзий об этом мире, не был наивен и доверчив при всей кажущейся детской легкости в общении. Он даже не позволил Вольтури разбить лагерь близь поселения, объяснив, что сколько бы он не доверял Эльвине, пришедшие с ней монстры не вселяют в него и капли уверенности. Лишь Деметрию позволено было приходить к их костру и оставаться на ночь вблизи от дома вожака, однако только в тех случаях, когда там была сама Эль. А еще Энэпея с трудом можно было назвать джентльменом, и галантными манерами он не обладал, иногда был не к месту грубоват и совершенно не походил на пример идеального мужчины, который выстроила в своей голове Эль. И тем не менее… –Джейкоб, –упрямо заявляет Эльвина, одним словом объясняя очень многое. –Хорошо, не больница, –идет на уступки оборотень. –Отлежись у меня, и если станет худе, тогда обратимся к врачу. Найдем какого-нибудь шамана-целителя, если уж тебе настолько плевать на свое здоровье. Эльвина усмехнулась и покачала головой. Из Энэпея дипломат был всегда лучше, чем из нее. Во всяком случае более сговорчивый. –Что «нет»? –устало вздохнул оборотень. –У тебя по плану сегодня уничтожение Вселенной и ты не можешь его отложить? –Ах если бы, –усмехнулась Эльвина, поведя плечами, чтобы скинуть странное ощущение скованности. –Это бы хоть как-то скрасило день. Не хочу обременять, вы итак много сделали. –Ты обременяешь гораздо больше, пока стоишь и противишься черт знает чему. Эль, у тебя губы синие и ты трясешься вся. А уж про то, что наглоталась океанической воды и тины я вообще молчу. Пойдем хотя бы согреешься? Юноша обхватил ладонью локоть Эль и настойчиво потянул на себя. Хоть хватка и была мягкой, скорее условной, но девушка все же шагнула ближе. Быть может, потому что оборотень хотя бы был теплым. Быть может причина в другом? –Я…я наверное все же домой, –выдохнула Эльвина в грудь оборотня. Ее нос почти касался ложбинки между грудными мышцами и казалось ей, будто от холода ее дыхания там образуется испарина. Девушка подняла голову и встретилась с заботливым, обеспокоенным и…взглядом. –Правда, так будет лучше. У меня там зелья. И ванна. И…Карлайл, –неожиданно осеняет ее. –Да, точно, у меня же дома есть врач. Оплату правда своим гундежем берет, но это терпимо, особенно когда знаешь заклятье тишины. Несмотря на усмешку, тронувшую губы оборотня, от казалось еще колебался несколько секунд, пока наконец со вздохом не кивнул. –Ладно, –согласился он с оттенком невысказанного недовольства. –Но давай я тебя хотя бы отвезу, сама ты не дойдешь так далеко. –Я не думаю, что Сэм будет рад, –неожиданно вмешался в разговор оборотень, о наличии которых Эльвина уже успела и позабыть. Молодой парень с необычно длинными для волка волосами подошел к Джейкобу и положил руку ему на плечо. Блэк однако к дружескому жесту отнесся несколько агрессивно и тут же одним движением скинул ладонь. –А мне плевать, будет рад Сэм или нет, –холодно заявил юноша. –Можешь так и передать ему, Эмбри. Оппонент сам не зная почему, сделал полшага назад. Плечи его мгновенно поникли и как-то сгорбились, а голова хоть и осталась поднятой, немного наклонилась в сторону, будто тот прислушивался. Глядя на это зрелище Джейкоб ощутил укол вины. Ему понадобился один глубокий вдох, чтобы успокоиться и заговорить снова уже мягче. –Я отвезу Эль… Если ты, не против, –спохватившись добавил Джейк, бросив взгляд на покачавшую головой ведьму, –и сразу вернусь. Если не успею до Сэма, скажешь ему, что вы пытались меня остановить, за лапы держали, но я все равно пошел. Дальше мы разберемся наедине. Все будет нормально, не парься. Он то точно должен понять. Вся мужская часть стаи дружно обернулась на стоящую в сторонке Лею. Девушка на это закатила глаза, однако от комментариев воздержалась, впрочем промолчали и оборотни, тут же отведя пристыженный взгляд. –Ну и где твой байк? –все больше ежась от холода спросила Эльвина. –Лучше, –усмехнулся Джейкоб. –У меня спина. *** –Эта девчонка надо мной издевается, –неожиданно зло заявил Карлайл, отталкивая от себя телефон, из которого очередной раз донеслось «Абонент не доступен». Мужчина с рыком откинулся на спинку кресла и устало прикрыл глаза одной рукой. Он не в первый раз чувствовал себя отцом бунтующего подростка, но раньше это отчего то было менее утомительно. Карлайл гордился тем, как воспитал своих детей. Нет, он, разумеется, нисколько не преуменьшал заслуг их биологических родителей, однако справедливо полагал, что и сам много вложил в эти своенравные головы. Они были добрыми, вежливыми и послушными. Не боясь, но искренне уважая отца, соблюдали все правила их общего дома, и даже в редкие моменты, когда кто то выходил за рамки, Карлайл всегда находил, как их вернуть. Его методы работали со всеми. Но, что иронично, только не с Эльвиной, не с единственной, кого он воспитывал с малолетства. Мужчина понятия не имел, как сладить с дочерью. Казалось она действует назло отцу, будто бы ей доставляет неимоверное удовольствие наблюдать, как тот страдает. Словно это была расплата за то, что происходило с ней по его вине. И Карлайл понимал, правда понимал, что кара заслужена, и более того мала по сравнению с тем, как бы следовало наказать непутевого родителя, однако на душе то от осознания легче не становилось. Карлайл метался. Ему равно хотелось и упасть на колени, чтобы вымаливать прощение, и отчитать дочь за столь жестокое поведение. Конкретно сейчас второе хотелось больше. Мало того, что она вновь сбежала, так еще и телефон отключила, хотя знала, что отец с ума будет сходить от волнения. Ну точно нарочно изводит. Карлайл считал себя человеком гуманным, но уже второй раз за жизнь ему очень хочется от безысходности схватиться за розги. Вздрогнувший рядом Эдвард несколько остужает этот пыл. Карлайл корит себя за то, что опять думал на английском, и мысленно говорит сыну, что разумеется не имел ввиду исполнение приговора. Он смотрит на Эдварда мягко (во всяком случае Карлайл надеется, что это выглядит мягко) и еще раз извиняется. На сербском же мужчина мыслит о том, что сдержаться и не устроить незадачливому самоубийце трепку тогда было очень тяжело. Карлайл никогда не позволит сыну узнать, насколько он был напуган и зол. Никогда. Его мальчик, его милый мальчик не заслужил столь бесчеловечного и унизительного наказания. Никто не заслуживает. Разве что сам Карлайл за то, что допустил пожелать такого своим детям, пусть были эти мысли в гневе и в минуту отчаяния. Конечно, он никогда не сделает этого, ни с кем из них, что бы они не натворили. И все же… Часть Карлайла, худшая его часть, упрямо твердила отцовским голосом «пожалеешь розгу, испортишь ребенка». Мужчина отмахивался, но не думать совсем не мог. –Прости, –вывел его из мрачных размышлений голос второго сына. –Прости, пап. Карлайл перевел взгляд на сидевшего на диване Эммета. В глазах того уже скопился яд, и мужчина отвесил себе ментальную пощечину поняв, что причиной слез послужил он сам. Старший вампир вздохнул и постарался придать лицу как можно более дружелюбное выражение. Брови его чуть приподнялись, залегшие на лбу морщины разгладились, чуть расслабилась нижняя челюсть и даже некое подобие успокаивающей улыбки тронуло губы. Карлайл моргнул, а затем опустил руку на колено сына и с нежностью сжал, пытаясь приободрить своего ребенка. –Тебе не за что извиняться, –мягко сказал отец. –Не ты же приказал ей уйти и не брать трубку. –Нет, но…–замялся Эммет, съедаемый чувством вины. Что бы там не говорил отец юноша знал, что он здорово облажался сегодня. Он отвечал за них не только в глазах людей, но и в собственных. Эля с Эдвардом могли быть хоть на тысячу лет старше, но они все эти года находились, да и будут находится в телах детей. Обычные подростки, даром что прожившие не одну сотню лет. А Эммет был старшим братом, а потому сам на себя возлагал большую ответственность. «Черт, я даже не отвел ее перекусить…я даже не купил ей воды за весь день на такой жаре». От мыслей о голодной, уставшей, всеми брошенной Эльвине сердце болезненно сжималось. А вдруг она не ушла? Вдруг потерялась? Споткнулась, упала, у нее выпал и разбился телефон, и найти их она не смогла… Нужно было лучше следить. Нужно было пресекать на корню все склоки. Нужно было не поддаться влиянию Эдди и продолжать искать. Нужно было…так много. И Эммет не справился, он всех подвел. Такая малость, за сестрой шестнадцатилетней посмотреть, и то не углядел. «Хорошо, –думал Эммет, –что у рас с Розали не будет детей. Я бы и за ними не уследил». –Ты не виноват, –покачал головой Карлайл. –Единственная, кто виновата — это Эльвина, –зло заявил Эдвард. Карлайл послал сыну удивительно строгий взгляд, от которого юноша чуть не подавился попавшим в горло воздухом. Нет, отец и вправду не винил их, не был разочарован или зол, однако, тем не менее казалось будто он недоволен его, Эдварда, поведением. Конечно, высказывать Карлайл ничего не стал, и вновь вернулся к увариванию Эмпата, что все нормально, «от Эль можно ожидать чего то подобного, и ты, сынок, никак не мог этого предотвратить», но его первенец все еще чувствовал напряжение, возникшее в комнате даже без дара Джаспера. От этого было обидно. Они ведь вправду не виноваты. Никто из них. Да, он не дал Эммету потратить время на бесполезные поиски, но черт возьми, они бы все равно не увенчались успехом! Да она бы избегала их, едва завидев на горизонте, в этом Эдвард был уверен. Куда бы они не пошли, Эль бы заметила тёмную макушку и тут же направилась бы в противоположном направлении. Они бы просто потратили время зря. «Было б ради кого, –успокаивал себя юноша, то и дело подергивая от стресса сложенными на груди руками. –Истеричная ведьма, подумаешь. Погуляет и вернется. А если нет, то и не велика потеря». И утешение бы неплохо работало, если б не одно существенное «НО». Эдвард вздохнул и посмотрел на отца, который вновь набирал номер. Печи мужчины были низко опущены, спина неестественно для вампиров сгорблена, пальцы свободной руки отстукивали по столу странную, совсем неритмичную мелодию, а на лице отразилось такое страдание, которое раньше Эдвард видел только в церквях на ликах великомучеников. Отец старался держаться ради них, то и дело выдавливая из себя приободряющую улыбку, но выходило это очень скверно. В такие моменты напротив становилось особенно тяжело. Они не смогли просто приглядеть за его единственной кровной дочерью. Хороша же благодарность за годы, которые он выполнял их просьбы. Эдвард не выдержал груза вины, который уж слишком буквально опустился на его плечи, и присел на подлокотник кресла справа от Беллы. –Давайте я попробую позвонить? –не выдержала девушка. Самоедством занимался не один Эммет. Нет, она не чувствовала, что должал опекать кого-то (особенно двух вампиров и ведьму), однако и полностью отрицать своей вины не могла. Именно Белла подбила всех на ярмарку, она же доставала Эль наверняка глупейшими расспросами, и маги могли опознать ту самую Эльвину как раз из-за общения с человеком, в общем слишком уж много не того сделала сегодня Свон, отчего теперь на душе ее было погано. Этот мир явно недолюбливал Беллу, иначе объяснить свое умение постоянно оказываться в эпицентре неприятностей девушка просто не могла. А хуже всего было то, что страдала от этого не сама Белла, а люди ее окружавшие, или горячо любимые вампиры. Белла видела, как тяжело Карлайлу, с какой болью он вновь отнял трубку от уха, и ей так хотелось помочь, исправить хоть что то. Ах если бы она могла. –Спасибо, Белла, –ласково поблагодарил Карлайл. –Но боюсь, это не поможет. Дело не в том, что она не хочет брать трубку, у нее телефон выключен. Мужчина сдался и засунул мобильный в карман пиджака. Карлайл надеялся, что дочери хватит совести перезвонить ему, когда она наконец включит телефон и увидит по меньшей мере две сотни пропущенных вызовов. От названивая сейчас толку мало, а сидеть здесь и ждать хоть чего-нибудь мужчина больше не мог физически. Протяжно, совсем по человечески вздохнув он поднялся на ноги и направился в сторону двери. –Ты куда? –тут же подскочил Эммет. –Поеду искать ее, –не оборачиваясь и не сбавляя ход пояснил Каллен-старший. –И куда? –фыркнул Эдвард несколько иронично, о чем тут же пожалел, смиренный холодным взглядом остановившегося отца. –Хоть куда-нибудь, –более раздраженно чем собирался ответил Карлайл. –Не знаю, Эдвард. Вернусь на ярмарку, поспрашиваю людей еще раз. Эдвард закатил глаза на этот глупый план, но к чести его воздержался от комментариев. Пусть отец еще раз обойдет все шатры вдоль и поперек, если ему от этого станет легче. На самом деле, если бы это вправду могло помочь, Эдвард сам бы отвез Карлайла и подходил с ним к каждому встречному человеку, чтобы прослушивать все даже самые мерзкие мысли в надежде, что хоть одна из них станет зацепкой. Но вампир знал, что это не поможет. Эльвина словно растворилась в воздухе. Никто не обратил внимания на нее и даже маги, которых им удалось застать, лишь дружно пожимали плечами. В общем занятие по поиску Эль было совершенно бесполезным, а если учесть контингент так еще и опасным. Увы, не все разделяли логические мысли Эдварда. –Я с тобой, –заявил его брат, в одно мгновение поравнявшись с отцом. –Нет, –помотал головой Карлайл. –Вы втроем останетесь дома, –авторитетно заявил мужчина, указательным пальцем ткнув в сторону пола. –Если Эль придет, наберите мне. –Но Кар… –Это не обсуждается, Эммет. Одна там уже потерялась. Двое детей за один день как-то слишком. –Я могу позвонить Чарли, –предложила так же подскочившая Белла. –Подадим заявление о пропаже человека. –Не будем вмешивать сюда нашу доблестную полицию, –прикинув что-то в уме ответил Карлайл. –Спасибо, Белла, но это семпйное дело и внимание власти привлекать не стоит…в нашем нынешнем положении. Все будет хорошо. Но отцу все же позвони, он наверняка волнуется. –Чарли знает, где я, так что… –Поверь, Белла, –печально произнес Карлайл, тяжело прислонившись лбом к стеклу на входной двери, –когда твой ребенок не у тебя перед носом, ты всегда волнуешься. Позвони отцу, тебе ведь это ничего не стоит. И матери тоже позвони, вы давно не общались. Мужчина решительно вышел за дверь, оставляя своих детей поразмышлять о многом. *** Было чертовски холодно. Эльвина чувствовала, как немеют ее пальцы, несмотря на то, что цеплялась она за обжигающе горячую шерсть. Проклятая весна, проклятая смена погоды, проклятый ветер… Эль много чего успела проклясть, прежде чем наконец почувствовала, что они остановились. Нехотя продрав глаза она обнаружила, что дом Калленов был совсем рядом, оставалось только пересечь дорогу. Джейкоб притормозил у кромки леса и настороженно прижал уши, будто бы раздумывая, пойти дальше или развернуться и бежать назад. Дилемму его Эль прервала решительно, ибо обратной дороги продрогшая до костей девушка явно не выдержит. –Спасибо, Джейк, –неожиданно сиплым голосом поблагодарила Эльвина, сползая со спины волка. Он повернул к ней морду и ободряюще ткнул в плечо, пока ведьма прижималась к мягкому боку, пытаясь поймать равновесие. Скорее рефлекторно, по старой привычке Эль потрепала гигантского зверя за ухом и чмокнула в мокрый нос, а затем резко отшатнулась и густо покраснела, когда наконец поняла, что перед ней не тот оборотень. Хоть и в волчьей форме был похож, разве что чуть мельче и шерстка не такая темная. Но морда, но глаза… Ей на короткий миг показалось, будто бы и вправду смотрел на нее вовсе не Джейкоб. К счастью продлилось это недолго и вскоре оборотень тоже перебрал лапами в сторону, во избежание неловкости отвернувшись. –Эльвина! Эль не скажет Карлайлу, но в этот раз отец объявился как никогда вовремя. Мужчина в несколько коротких прыжков оказался прямо перед парочкой, избавляя из от необходимости разъясняться. –Где ты была?! Что с тобой?! –тут же налетел с расспросами вампир, бесцеремонно пытаясь схватить дочь за руки. Джейкоб на это утробно зарычал, но в атаку не кинулся, то ли авторитет Карлайла уважая, то ли внутренне соглашаясь с доктором. Поэтому отбиваться Эльвине пришлось самой, выворачиваясь из цепких дрожащих от волнения пальцев. –Нормально все, –отмахнулась девушка. –Прекрати меня лапать. –Все кости целы? –не унимался Карлайл. –По пять пальцев на каждой руке и ноге? –Карлайл, Богов ради, прекрати. Цела я. Но если продолжишь в таком же духе ты мне что-нибудь сломаешь. Ребра! –предостерегающе закричала девушка, когда отцу таки удалось захватить ее в капкан очень крепких объятий. Кого то трясло, и Эль не была уверена, это ее от холода или Карлайла от паники. Судя по тому, как истерично его губы ударялись о ее макушку скорее всего второй вариант был более верным. Эльвине пришлось принимать эти телячьи нежности, ибо выбора у нее особо не было, поскольку на сильные заклятья сейчас не хватало сил, а слабыми этот нервный булыжник не отбить. К счастью продолжалась экзекуция недолго и спустя минуту или две мужчина наконец отстранился. Правда лишь для того, чтобы обеими руками обхватить лицо Эльвины. –Что с тобой произошло? –уже более спокойно интересуется вампир, внимательно разглядывая дочь. –Почему ты…вся в тине? Эльвина, где ты была? –Ничего со мной не произошло, –зло шипит девушка, отталкивая руки мужчины от своего лица. –В океане поплавала. Водичка так себе, но спасатели не плохие. Четыре из десяти. Сходить можно, но не рекомендую. Воспользовавшись замешательством отца Эльвина еще раз поблагодарила Джейкоба и решительно направилась в сторону дома. Волк на последок издал какой то одобрительный звук и ударил лапой по уху, что Эль трактовала, как позвони мне, после чего наконец оставил семейство. А вот Каллены не были столь любезны и окружили ее на пороге дома, из-за чего мимо тел пришлось буквально протискиваться. –Где ты была? –строго спросил Эммет, физически не препятствуя ведьме, но и не давая спокойно пройти. –И зачем ты там была? –брезгливо поморщившись вторил брату Эдвард, выцепив из спутанных волос девушки дохлую рыбку. Эльвина закатила глаза. Этого ей еще не хватало. С Карлайлом она отчасти мерилась, в конце концов тот и вправду был ее отцом, так что его тревоги хотя бы понятны, но вот почему эти двое лезли с расспросами девушка не понимала совершенно. Она смерила юношей насмешливо-недовольным взглядом. –Что, мальчики, слух подводит? –недовольно фыркнула Эль, вновь направляясь к лестнице.– Сказала же, сходила на пляж, в океане поплавать. Наладьте коммуникацию с оборотнями и тоже так сможете. Белла, не советую, вода ледяная, пообнимаешься после купания со своим камнем и точно с воспалением легких сляжешь. –Какой к черту пляж?! –неожиданно для всех раздалось с кромки леса, прежде чем кто-то из младших Калленов успел бы ответить. –Эльвина, ты где была?! Девушка чуть не полюбовалась мозгом, и не оборачиваясь снова отчеканила ответ про «сходила поплавать». Карлайл казалось не был удовлетворен этой информацией и спустя секунду влетел вслед за дочерью в дом, ощутимо одергивая ее за плечо. Эльвина чуть не упала от столь неожиданного вторжения в ее личное пространство и зашипела как змея, смешивая воедино удивление и ярость. Впрочем ни это, ни оскал, ни готовая к атаке поза не произвели на Карлайла должного впечатления. Он стоял перед девушкой, сложив руки на груди, с идеально ровной спиной и поджатыми губами очень напоминая себя же самого совсем недавно. От этого кипевшая внутри злость с новой силой начала распирать грудь девушки, ноздри ее раздулись, а глаза заволокла пелена гнева. –Прекрати ерничать, –сурово потребовал непоколебимый мужчина, –и отвечай на вопрос. –Я уже ответила! –закричала девушка, делая выпад в сторону отца, словно пытаясь напугать его и заставить отшатнуться. –Карлайл, я не виновата, что мой ответ тебя не устраивает, но другого не будет. Мужчина остался неподвижен. Он глубоко вдохнул, стараясь прийти в себя и не поддаться на эту провокацию. Пытающийся сейчас царапнуть его коготками зверь внутри Эльвины не шел ни в какое сравнение с собственным внутренним чудовищем. Беспощадный монстр, глава клана вампиров раздирал сострадательного отца, рыча: «непокорная, не уважает, поставь ее на место, сломай ей шею, сломи ее…». Карлайл с силой оттолкнул это гадкое во всех отношениях омерзительное начало, его внутреннего кровожадного вампира, зверя, сидевшего на цепи, подающего голос тогда, когда авторитет оказывался подорван. Аро считал, что это нормально, что так и должно быть, мол это их природа, но Карлайл думал иначе. В людях постоянно борются два волка, и вампиром был Каллен или человеком, он не хочет подкармливать того, который отвечает за этот желание подавлять, карать и вредить. Во всяком случае не с теми, кто невиновен. Пусть тьма внутри живет для врагов, мужчина обернет ее оружьем, когда ему понадобится защищать родных, но никогда против тех, кого он любит. Карлайл выдыхает, медленно и тяжело. Спиной чувствуя напряжение сыновей он оборачивается, машет головой и смотрит до тех пор, пока они оба не выпрямляются из атакующих поз. Надеясь, что на этом опасность драки миновала, Карлайл вновь переводит взгляд на все еще взвинченную Эльвину. Девушку всю трясет то ли от злости, то ли от того, что с дуру купаться полезла. Побитый щенок под дождем, не иначе. Мужчина снимает с себя пиджак и несколько небрежно накидывает на голову и спину пригнувшейся Эль. –Хорошо, –ущипнув себя за переносицу продолжил отец. –Ладно. То есть ты в какой то момент просто, наплевав на все, развернулась, ушла с ярмарки, никого не предупредив, прошла по лесу несколько миль, чтобы в одежде залезть в океан, верно? Я ничего не упускаю? –Да, –беззаботно пожала плечами ведьма, кутаясь предоставленную накидку. –Все так и было. –Эльвина! –все же не может сдержаться Карлайл, видя столь вопиющую ложь и надменность. От этого окрика вздрагивают трое детей, и среди них, очевидно, нет Эльвины. Девушка цокает и запрокидывает голову со вздохом столь тяжелым, будто бы отец не пытается разговорить ее, а заставляет по секундам пересказывать всю мировую историю начиная с динозавров. –Ну что еще? — стонет совершенно не заинтересованная в разговоре дочь, всем своим телом демонстрируя полнейшее пренебрежение. –Прекрати сейчас же! –не просит, требует Карлайл, ударяя кулаком по своему плечу. –Я чуть с ума не сошел, а ты вместо внятного ответа рассказываешь мне какой то бред про плаванье? –Но все правда так и было! –продолжает настаивать на своем девушка, вынуждая уже самого мужчину застонать от усталости. –Карлайл, я правда плавала в океане! Не знаю, хочешь, одежду лизни, она соленая. И отъебись уже от меня. Белла закашлялась, поперхнувшись слюной. Эдвард, конечно, рассказал ей о произошедшем недавно конфликте, но девушка и предположить не могла, что все выглядело именно вот так. Поистине, Карлайл в гневе был страшным зрелищем. Настолько его вид впечатлял, что на всякий случай Белла дала мысленное обещание никогда, не при каких условиях, она не станет против мужчины, лишь бы он не смотрел на нее с этой гремучей смесью разочарования и боли, и в голосе его, пропитанном до этого нежностью бархата, не звенела настоящая сталь. Нет, о нет, она точно не выдержит этих поджатых губ, этих трясущихся от приближающейся паники палацев. Уж лучше будет сесть и сидеть перед ним оставшуюся вечность, лишь бы он так не переживал. Белле казалось, что от отчаяния и обиды мужчина даже готов заплакать и лишь чудом ему удается сохранять самообладание и продолжать говорить ровно и строго. Однако Эль, видимо не была столь же впечатлена. Она смотрела ровно, прямо в глаза отца и даже тени раскаянья не мелькнуло на серьезном лице. Будто бы она вовсе не испытывала угрызений совести. Но даже если так, Белла все еще не понимала, как хватает у нее смелости и наглости опускаться до откровенного хамства. Девушка считала своего отца человеком терпеливым, особенно к ней, готовым вынести очень и очень многое, однако она уверена, ответь она так Чарли, он бы не сдержался. Карлайл, на удивление снес и это. Лишь челюсть его напряглась еще больше, хотя казалось бы, куда уж сильнее. –То есть, –пытаясь звучать как можно спокойнее начал Карлайл, — я должен поверить, что ты внезапно, вдруг, решила пойти плавать, вместо того чтобы продолжить прогулку? –Ну вот такая хреновая из твоих обращенных компания, –развела руками Эльвина, — рыбы были поинтереснее. Опять же не моя вина. Я хочу в душ, отстань. Девушка было намеревалась развернуться, но вновь была схвачена отцом, на этот раз осторожнее, но все еще ощутимо. Мужчина заставил дочь вернуться на прежнее место и сам подошел ближе, положив одну руку на плечо девушки, а второй подцепив ее подбородок, чтобы она не смогла отвести взгляд. –Не отстану, пока не получу объяснений. Нормальных объяснений, Эльвина Каллен, а не то, что ты сейчас несешь. Сама себя послушай. Ты без объяснения уходишь плавать, но не можешь назвать причину, почему передумала. Кстати, про без объяснений, –вновь завелся мужчина, отпуска дочь, и отстраняясь, чтобы обхватить собственные руки. –Телефон твой где?! Если уж взбрела дурь в голову, ты могла бы хотя бы позвонить. Да что там позвонить, хотя бы его не отключать! Удивительно, но освобожденная девушка не стала пользоваться возможностью вновь попытаться уйти, и замерла, шокировано глядя на Карлайла. Несколько секунд понадобилось, чтобы слова осели у нее в голове, еще парочка ушла на осознание. Телефон! Эль и думать про него забыла, слишком занятая размышлениями о чарах. Не то чтобы она собиралась воспользоваться им, но… Девушка извлекла из внутреннего кармана ветровки уже бесполезную черную коробочку с винтиками. Телефон, разумеется, был выключен, по экрану расползлась трещина. –Бля…–протянула Эльвина, наблюдая как из динамика тонкой стрункой вылилась вода. –М-да… Я, конечно, не электрик, но кажется он больше не будет работать. Девушка отряхнула девайс от остатков воли и извлекла его из прозрачного чехла. Что ж, справедливости ради она сразу говорила, что такое украшательство бесполезная трата денег. Собственно, как и само устройство, скорее подходившее для понтов, чем для работы. Вот раньше были телефоны, так телефоны, и средство связи и оружие; толстые, тяжелые, неразбиваемые и непотопляемый, а может и пуленепробиваемые, но последнее, к счастью Эль не проверяла. В этот раз, верно, стоит присмотреться именно к таким моделям, иначе Амун разорится каждую неделю ей новый покупать. И чтобы сообщить ему эту «радостную» новость девушка легко оторвала скотч от внутренней стороны чехла, освобождая специальную скрепку. Ей она с легкостью открыла лоток sim-картой. –Вот, –сказала Эль, протягивая ее отцу. –Позвони Дему и Амуну и расскажи, что я уторила телефон, пусть это старый параноик мне новый покупает, если хочет, что бы я Бенжаминчика вовремя прибегала спасать. К слову, именно поэтому я обычно не беру с собой телефон. О том, кто именно настоял на обратном тоже можешь им рассказать. А я пока пойду в ванну. Теперь, с чистой так сказать совестью, Эльвина развернулась на пятках, намереваясь наконец покинуть неприятное общество, но… –Стой. Мы еще не закончили. Мужчина убрал карту в карман и в одно мгновение оказался перед лицом ведьмы. –Ну, я закончила, можешь сам с собой поорать, –ожидаемо фыркнула она, отпихивая отца в сторону. –Эльвина, я серьезно. Объясняйся. –Карлайл, если тебе нравится играть в попугая, то мне нет. Я все объяснила. Зафиксируйся. Я! Ходила! На! Пляж! Все. Больше мне сказать нечего. И вода там была ледяная, я пиздетски замерзла. Все что я хочу это ванна, виски и теплый плед. От-е-бись. Вампир смотрел на обсохшую, но все еще подрагивающую дочь. Волосы ее оставались влажными и грязными, хоть вода с них и не капала, но было видно, к коже они прикасались не очень приятно, губы и кончики пальцев правда отдавали нездоровой синевой, а глаза поблескивали, как при подступающей лихорадки. Кто знает, сколько времени она провела в воде, прежде чем наконец то «наплавалась», может и вправду перемерзла, вот и злится. Мужчина тяжело вздохнул и отступил в сторону, пропуская девушку к лестнице. –Ок, да, ладно, –кивнул он, разглядывая пол. –Пусть будет по твоему. Я принимаю этот бред. Ты наказана, –вынес он вердикт, для убедительности ткнув пальцем в сторону дочери. Та на это лишь усмехнулась и театрально цокнула что-то наподобие «ну-ну». –Не смейся, я серьезно. Я по горло сыт твоим поведением, Эльвина Каллен. Ты под домашним арестом. Иди в ванну, мы позже поговорим. –Ты не можешь…–было начала тираду Эльвина, но вдруг осеклась и нервно рассмеялась. –Нет. А знаешь, я даже спорить не буду. Я слишком, слишком устала, так что сейчас пойду, приму горячий душ, выпью свой виски, и только потом расскажу тебе, насколько ты идиот, раз думаешь, что сможешь МЕНЯ посадить под арест. Но что б ты понимал, даже у магистра не вышло. Проходя мимо отца Эльвина намеренно задела его плечом. Она знала, что ему это как поглаживание листка, и ей то как раз будет более неприятно, но удержаться не смогла. Гордо вскинув голову ведьма побрела по лестнице, на ходу сбрасывая пиджак с такой агрессией, будто это он был виновен во всем. –У него был один существенный недостаток, –покачал головой Карлайл, поднимая и отряхивая свою вещь. –Он не был твоим отцом. Поспеши пока окончательно не замерзла и из ванной отправляйся сразу в свою комнату юная леди, потому что там ты проведешь ближайший месяц, а то и не один. –Уверен, что отсутствие родства было недостатком магистра? — со злой насмешкой громко спросила Эль, с силой хлопая дверью в ванну. *** –Теперь мы можем поговорить? –спросил Карлайл, входя в комнату после непродолжительного, скорее предупреждающего, чем спрашивающего разрешение стука. Только вышедшая из ванной Эльвина недовольно зыркнула на отца и продолжила копаться в шкафу с одеждой, всем видом демонстрируя, что она все еще не в настроении. Бедняжка, верно, действительно сильно замерзла, поскольку сильных изменений Карлайл не заметил: она выглядела чище, не пахла солью, мокрым песком и волчьей шерстью, но все еще тряслась, была нездорово бледна и волосы ее мокрыми патлами спадали на плечи. Мужчина опечалено вздохнул, теперь коря себя за неосмотрительность и прошел к заваленному книгами столу. Поморщившись он отставил в сторону недопитую бутылку и водрузил на это место чашку, из которой поднимался пар. –Эльвина, –тихо, несколько извиняющееся начал он, опершись на стол. –Что?! –рявкнула на него девушка и то ли случайно, то ли специально швырнула в сторону отца футболку, которую тот поймал и принялся складывать. –Я все тебе сказала, Карлайл. От того, что ты спрашиваешь прошлое не меняется. –Хорошо. Пошла поплавать, значит пошла поплавать, если ты так на этом настаиваешь. Но давай поговорим… –Оу, ну ладно, –нахмурившись почти выплюнула в сторону мужчины Эль. –Мы можем обсудить дефицит «Чистой магии», возникший в следствии прошедшей недавно валоризации в магическом мире и монополизации добычи магии наемничьим кланом графа Сурелли, что естественно привело к увеличению наценки, из-за чего торговцам стало невыгодно распространять этот товар, и как причастна к этому всему человеческая девальвация. Карлайл не считал себя идиотом, однако из сказанного дочерью понял ровно половину. Он даже дернул уголком губ, подумав, что Эльвина просто шутит, однако девушка казалась серьезной и даже взволнованной, будто то, что она сейчас сказала не на шутку тревожило ее. Увы, Каллен не мог поддержать эту тему и лишь вопросительно изогнул бровь. Ему показалось, что на лице дочери отразилось разочарование, но рассмотреть истинную эмоцию он не успел, поскольку с недовольным фырканьем девушка вернулась к перебору гардероба. –Нет? Что ж, видно и из тебя собеседник так себе. Поздравляю, Эдвард и Эммет точно твои. Штаны Эдварда, явно мешавшие поиску чего то полетели к постепенно возрастающей куче на лежанке и мужчине оставалось надеется, что сыну не приспичит прийти сюда сейчас. Или, что хуже, не вернется с охоты Элис. Карлайл пригладил несколько сбившиеся волосы и подошел к вещам, на ходу ловя майку. –Вообще то это я должен на тебя злится, –справедливо заметил отец, складывая одежду в аккуратную стопочку. –А у нас все не по человечески, если ты не заметил, –раздраженно ответила дочь, в этот раз, правда, запустив юбку не в отца, а рядом с ним. –У людей обычно родители умнее, а тут как видишь, наоборот получается. –Эльвина…–простонал Карлайл, уже порядком уставший от ссор. Он никогда не думал, что скажет это, но Розали не самая скандальная женщина в этом доме. –Карлайл, отстань, –подтверждая свое первенство выплюнула Эль. — Тебе заняться нечем? Пойди книгу почитай, посмотри телек, в конце концов повыноси мозг кому-нибудь другому. –Я не, как ты выразилась, мозг выношу, я пытаюсь понять, что произошло. Воцарилась неожиданная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием. Встревоженный этим Карлайл резко обернулся. Дочь стояла к нему спиной и опиралась на шкаф, одной рукой держась за створку, а вторую, согнутую в локте, положив на полку. Голова Эль была опущена и упиралась в правое предплечье лбом, плечи напряглись, а спина неестественно прогнулась. Волосы ее рассыпались по пробору на две стороны, обнажая, к ужасу отца, выпирающие звенья позвоночника. Из-под обернутого вокруг тела полотенца словно крылья выглядывали острые лопатки. Кожу дочери покрывали крупные мурашки, вестники то ли страха, то ли холода. Эльвина больше не дрожала столь сильно, но было ощущение, что избегает этого она большим трудом, ибо колени все еще подрагивали. Казалось, что девушка вот-вот упадет, но когда отец бросился к ней, она неожиданно выпрямилась и заговорила тихим, сиплым голосом. –Я не знаю. Я понятия не имею, почему пошла туда. –В каком смысле? –Без смысла. Карлайл, ты вампир. Уже бы пора привыкнуть, что с нами иногда происходят вещи, которые мы не можем объяснить. И если ты маг, особенно такой как я, они происходят значительно чаще. И я не хочу об этом говорить, если ты еще не понял. Карлайл видел Эль раненой, иногда сильно, почти смертельно раненой, видел сонной, видел пьяной и с похмелья, но никогда голос дочери не звучал настолько жалостливо и потеряно. Он даже не узнал бы его, если бы слушал на записи. Ни нотки ее обычной спеси, смешанной с игривостью, лишь щемящая душу печаль и такая усталость, какую подчас не разыскать в голосе старика. Так хотелось обнять Эль, утешить, только вот…рука Карлайла замерла в нерешительности, когда он почти коснулся ее спины. «Имею ли я право…?». Его дочь, его сокровище и самое тяжкое преступление. Примет ли она его ласку, сможет ли найти в себе хоть каплю любви, что бы не оттолкнуть? Нужно ли теперь ей его сострадание? Сможет ли он выразить все, что чувствует…? Эль стояла прямо перед ним, в жалких миллиметрах, совершенно неподвижна, будто ждала, решится ли отец. Оставалось только пальцы распрямить и он коснется ее. Рука Карлайла напряглась и… –Выйди, –холодно командует Эльвина. Поздно. –Ээээль, –тянет мужчина, надеясь, что не звучит совсем уж жалко. –Выйди, –вновь повторяет девушка, –или будешь смотреть стриптиз. Из шкафа девушка наконец то извлекает то, что искала. Это оказывается тот самый свитер, который они смотрели в магазине. Карлайлу кажется, что он будет ей великоват, да и цвет впрямь не совсем ее, однако волнуют его вовсе не эти два факта. Мужчина бросает беглый взгляд на улицу, где до сих пор среди облаков пробиваются редкие лучи солнца. –Ты собираешься надеть это? –скептически уточняет он. –Нет, просто смотрю, а ходить планирую в полотенце, –ядовитым от сарказма голосом отвечает развернувшаяся к отце девушка. –Ты сегодня планируешь установить рекорд по тупым вопросам? Девушка одним движением развязывает нехитрый узел над грудью и полотенце с легким шелестом падает к ее ногам, из-за чего смущенному отцу вновь приходится отвести взгляд. Это вызывает на лице Эльвины ухмылку, впрочем ненадолго и вскоре губы ее вновь сжимаются в тонкую полоску, чтобы унять стук зубов. –Холодрыга на улице, но тебе то, каменной башке не понять, –с некой долей завести констатирует Эльвина, натягивая одежду.– Вам что плюс тысяча, что минус две, все одно. И почему вы еще Марс не колонизировали? –Эм, Эль, –обеспокоенно зовет Карлайл после непродолжительного задумчивого молчания во время которого он почесывая подбородок рассматривал что то в окне. –На улице почти семьдесят три тепла. –Ха, ну да, конечно, –усмехается в ответ Эльвина, натягивая нижнее белье и джинсы. Не до смеха становится, когда она, проследив за взглядом отца, замечает уличный термометр, прикрепленный на раму. Красный столбик остановился на отметке в семьдесят три и четыре градуса по Фаренгейту. Внутри Эльвины все холодеет еще больше, пока она широко раскрытыми глазами смотрит на термометр. По ощущениям она бы сказала, что на улице максимум сорок, ну край сорок пять градусов, но уж точно не как не больше. И если градусник не врет и на улице действительно все еще жара, значит старая добрая подруга — пневмония снова решила посетить свою любимую ведьму, и у нее, верно, сильнейший жар. Это было странно. Не то, что Эль заболела, само собой, но так быстро подскочившая температура действительно сбивала толку. Да и к тому же совершенно не болело горло, и знакомой болезненной тяжести в голове не ощущалось, что было весьма необычно. Эль нахмурилась. День становился все чудесатее и чудесатее. В плохом смысле. –Схожу-ка я за термометром, –вздыхает будто читающий ее мысли Карлайл. –Пей чай и в постель. Вышедшая из ступора ведьма хмыкнула в ответ и дернула головой. –Не надо, –сказала она вслед ушедшему отцу. –Подхватила что то. Сейчас выпью зелье и… Эльвина осеклась, когда заветные бутылочки, стоящие на верхних полках, даже не шелохнулись от ее чар. Девушка попробовала еще раз. И еще. И заклятье попроще. И даже совсем уж простое, которым новорожденные дети поднимают перья над колыбелью. Результат был один — ряды упрямо продолжали ровно стоять. Эль настороженно протянула «хмм» и попыталась поманить к себе бутылочку, которая была прямо под рукой. Та присоединилась к собратьям и не двинулась с места. К этому странному бытово-вещевому протесту присоединились книга, подушка, чашка, виски, футболка, ботинок и даже собственные волосы ведьмы. Выругавшись девушка с громким хлопком соединила ладони, а затем, как только почувствовала отклик магии, развела их в стороны, ожидая увидеть крошечный, бесформенный светло золотистый огонек. В руках Эльвины сияло…ничего. Абсолютная пустота. Как и во вторую и в третью попытку. Эль пыталась прикрыть глаза, чтобы увидеть нити…точнее нить заклятья, и та покорна появлялась, магия отзывалась, как и прежде, но, увы, стоило Эльвине разлепить веки, как она лицезрела всю ту же пустоту вместо хотя бы тени проверочной сферы. –Что за…–вздохнула девушка, рассматривая ладони, точно они были чужими. –Мерфи, подай мне зелья, –зло требует ведьма, все еще не понимающая, что же блокирует ее магию. –Мерфи! –зовет она спустя мгновение, не уловив боковым зрением движением черной субстанции. Девушка злобно рычит и наконец отвлекается от созерцания собственных рук, чтобы осмотреть комнату. –Где ты, тварь?! Находится существо быстро. Черная слизь лежит недалеко от входа, ровно там где в последний раз оставила адьютора ведьма. Громко топая ногами Эльвина подходит к существу и резко хватает его, что бы оторвать от пола и хорошенько встряхнуть. Неудача постигает ее и в столь простом деле. Мерфи не проявляет никаких признаков жизни настолько, что продолжает не шевелится пока хозяйка приближается к нему, а затем и вовсе растекается в хватке той, словно некачественный лизун. На ладони Эльвины остаются лишь несколько неприятных вязких капель и черные следы от угля. Девушка с пренебрежением отряхивается и на всякий случай несколько раз тычет пальцем в распластанную субстанцию. –А знаешь, –тихим обеспокоенным голосом говорит она, –принеси-ка ты вправду термометр. Усевшись с ногами на кровать Эльвина делает ещё одно открытие. Она в комнате совершенно одна. В том смысле, что, совсем никого нет, включая живых, мертвых и… Богов. Ее мысли принадлежат только ей. Никто больше не смотрит на нее. Ничей насмешливый голос не раздается в ушах. Кожа девушки не чувствует невесомых касаний. Будто бы ОН оставил ее, бросил несмотря на все обещания, в полнейшем одиночестве. Еще совсем недавно Эльвина бы визжала от восторга обретённой свободы и независимости, но сейчас, учитывая все, что произошло… Эльвина посмотрела на свою тень, впервые за долгое время действительно «свою» и поежилась. На этот раз не от холода.