Я хожу и хожу по кругу

      Северус уже забыл, что значит постоянно убегать. Он принимает сражение как должное и обычно оказывается умнее своих оппонентов. Знает, что победит, и знает, когда нужно отступить, чтобы победить.       Но он не станет сражаться с министерством, это лишь докажет его вину.       Снейп переместился на поляну рядом с домом. Одно заклинание задело плечо, рана довольно ощутимо жглась и разрасталась сама по себе. Медленное, мучительное заклинание; если вовремя не выпить нужный компонент зелий, можно остаться без руки, она просто сгниет по линии пореза. Пренеприятное заклинание. И попало в правую руку. Если бы левая, можно было даже порадоваться. Немного.       Мужчина неспешно пересек поляну и остановился. Дневной свет почти что слепил и жарил так, что по виску струился пот. Снейп сделал несколько глубоких вдохом и, шатаясь, вернулся в дом. Юный Поттер добрался до чердака и успел распахнуть окна, впуская немного света, прежде чем чудовища по углам напомнили бы ему о самых страшных кошмарах. Чердак был пустым, за исключением старой кровати и нескольких старых вещей непонятного назначения.       Снейп спустился в лабораторию, пригибаясь одним боком к земле. Она начинала болеть сильнее, стоит сделать хоть одно ненужное движение, и Северус прижал ее левой к боку, стараясь идти прямо. Боль закипала изнутри, будто вода в котле. Разум оставался чист до поры до времени, и в любом случае Снейп мог бы сделать необходимое ему зелье с закрытыми глазами, вырванным языком и отсутствием ощущений на кожи. Физическую боль терпелась дольше. Зелье быстрое, но замудренное. Не будь Снейп хорошим зельеваром, то не смог бы приготовить его раньше, чем умрет от болевого шока или рука отвалится. Он подошел к шкафу и дрожащей от напряжения рукой взял несколько колбочек. Выставил герметично закрытые банки с высушенными ингредиентами неприятной наружности.       Перед тем, как начать, мужчина направил на правое плечо палочку и рассек сначала мантию, а потом рукав сюртука. Бесполезная тряпка тут же рухнула на пол, остальная часть скатилась следом, стоило повести плечами. Рукав пришлось отрывать, чтобы не пытаться стянуть через руку. Какая-то часть у самой раны прилипла из-за крови. Северус направил струю Агуаменти и первые секунды пережидал, пока отпустит боль. Колени начали дрожать, а тело — терять равновесие, поэтому мужчина опустился на стул и продолжил расправляться с рукавом уже так. Он снова направил палочку и режущим заклинанием располосовал ткань, разрывая ее уже руками и скидывая ошметки на пол.       Заклинание рассекло кожу на внешней стороне чуть ниже плеча. Снейп был уверен, что режущее лишь едва-едва задело его, должна была остаться царапина как от пореза кошачьих когтей. Но эта царапина разрослась, удлинилась и углубилась, практически пересекала всю руку поперек, уходя концом во внутреннюю сторону руки; края были рваными и как будто…вместо положенного темно-бордового цвета создавалось впечатление, что кожа окрасились в зеленый, едва заметный. Кровь из нее залила остальную часть руки и капала с безвольных пальцев.       Северус выдохнул сквозь зубы и направил палочку. Вода смыла кровь и обожгла рану. Он пережил и это, а затем принялся за зелье. Голова немного прояснилась, рука на автомате делала необходимые пассы, зелье кипело в котле, отдавая легким неприятным запахом чьего-то мертвого засушенного тела. Северус задумался над тем, что произошло незадолго. Почему он получил эту рану.       Работники министерства знали, что он держит где-то Гарри Поттера, и не должны были бить наповал. Снейп был более чем уверен, что их заданием было поймать его и отправить на допрос. Убийством бы дело не решилось, они так не найдут пропавшего ребенка. Северус знал заклинание, от которого он без труда увернулся, но все же недостаточно, чтобы не быть им задетым; это не темное заклятье, но поражающее. Один крохотный удар, со временем рана начинает разрастаться и медленно убивать клетки, доходя до кости. Когда это произойдет, боль будет еще невыносимей. Снейпу не удавалось напрямую сталкиваться с этим заклинанием, оно самосозданное. Но он никогда не видел, чтобы края раны красились в зелёный.       — Я ведь сказал не спускаться сюда.       Гарри остановился в дверях. Он пошел по следам крови. Дорожка багровых капель вела с улицы до самого подвала.       — Там была кровь… Вы ранены?       Снейп сидел профилем и чувствовал обжигающую в нем ярость. Он мог держал физическую боль под контролем, но никогда ту, что заставляла эмоции бурлить как кипящую в котле воду. Чаще всего она была связаны с беспомощностью перед врагом. В последний раз это случилось еще в школе, в другие моменты он мог себя защитить, даже просто сбежав. В подвале бежать было некуда, смертельная царапина — стоит ей достичь пределов боли — не позволит даже палочку выхватить, а зелье не готово.       — Когда я говорю, ты должен слушать.       Гарри виновато опустил глаза, всего на секунду. За время, прожитое в одном доме со Снейпом, он излишне осмелел.       — Оставайся на кухне или иди в свою комнату. Я скоро сам поднимусь, — спокойно сказал Снейп. Гарри хотел было что-то сказать, но решил промолчать. Он все еще тревожно смотрел на волшебника, потом на пол, где вслед за ним шли капли крови. Мальчик неуверенно поднялся по ступенькам и тут же столкнулся с чьими-то коленями.       Ещё двадцать минут зелье стояло нетронутым. Северус откинулся на спинку стула, расставил ноги на пятки. Кожа приобрела совсем плачевный вид, пот скатывался по лицу, щекам, попадал в приоткрытый рот, как капли дождя по стеклу. Северус приоткрыл веки и тяжело вдыхал воздух, медитировал или пытался, чтобы отстраниться от боли. Пальцы правой руки сильно сжали предплечье левой, одна боль затмевала другую. Он ждал эти двадцать минут с огромным усилием. По истечению, несколько заранее подготовленных ингредиентов посыпались следом. Снейп уже не вставал со стула и с трудом сохранял ровное дыхание.       Одними ушами он слушал пыхтение зелья, на этом этапе запаха оно не источало. Уже в конце обонятельные рецепторы уловят едва заметный запах…       — Лютик.       Северус открыл глаза, стоило только этому слову повиснуть в воздухе. Он не шевелился. Просто не мог, боль его сковала.       — Цветок с запахом смерти.       Человек вышел из смежной комнаты. Снейп хранил там зелья, и одно из них волшебник вертел между пальцев в драных перчатках.       — Только ты мог направить смертельные свойства лютика, чтобы залечить смертельную рану. Он оставляет ожоги, верно?       Снейп не ответил и не пошевелился.       — Вместо того, чтобы прижечь рану, ты решил сделать жидкое пламя. Умно. Настолько умно, что только ты до этого додумался. Но у него же есть побочные эффекты, да? Кашель. Отдышка.       — Именно поэтому хорошим зельеваром тебе не стать. Зелье смягчает ядовитые свойства лютика. Попробуй ты создать подобное зелье, лишился бы руки еще быстрее, чем от Конвененума (Конскидисти — резать, вененум — яд), — ответил Снейп. Волшебник усмехнулся одним уголком губ. Северус смотрел только в глаза, в них не было ни капли смеха.       — Конвененум. Отдам должное Уильемсу, когда приду его убить, — угрожающе рычащим голосом сообщил мужчина.       Северус не узнавал его. На первый взгляд, по крайней мере. Но он знал, что этот человек опасен: по голосу, походке, мыслям.       — Полагаю, после того как расправишься со мной, — сказал Снейп и зачерпнул половником готовое зелье.       Он не стал размениваться на любезности и вылил горячее варево на больную руку. Если раньше боль была жидкой, как вода, то сейчас она вспыхнула словно молния. Снейп отвернул голову и сильно стиснул зубы. Рука, в которой он держал половник, безвольно упала на колено, а предмет ухнул на пол.       Заставил открыть веки порывистый взмах руки, схвативший за подбородок, пальцы сильно сжали челюсти. Лицо чужака оказалось непозволительно близко, на расстоянии пальца. Пальцы заставили смотреть на себя, в черные глаза, внутри которых вспыхивала алая искра. Он почти не сумел подавить дрожь, поняв, кто перед ним.       — Кажется, ты кое о ком забыл, — зашипел человек, скаля желтые зубы.       — Северус! — пронзительный детский голос ударился о стены и донесся до слуха. Вслед за ним послышался грохот и топот нескольких пар ног. Грубые мужские голоса прерывали крики ребенка, а за ними последовали багровые вспышки.       Снейп почувствовал, как сильно забилось сердце в грудной клетке, так больно, чтобы подымало грудь под тяжелым дыханием. Крики быстро смолкл, а шаги удалились. Они забрали мальчика.       — Не дергайся, и он останется жив. — Человек улыбнулся, а глаза стали больше.       Алая искра то гасла, то вновь зажигалась, как будто боролась за существование этой черной души. Замученной души, некогда избитой, насильно сломленной. Человек владел оклюменцией, но позволил увидеть. Пожиратели смерти, которых не признал Круг, обычно насильники, убийцы, жестокие люди, которых хорошо тряхнула жизнь; им нужны чужие смерти, чужие страдания, таким образом они делают со своим жертвами то, что сделали с ними давным-давно. Они не могут отомстить своим обидчикам, потому что их обида лежит гораздо глубже, и она требует отмщения до самой смерти.       Снейп увидел, но не дрогнул.       — Мартир.       — Вспомнил, наконец.       — Не вспомнил. Увидел. Мать так тебя назвал, вернее, выплюнул, как что-то горькое, попавшее на язык.       Мартир откинул голову Снейпа и пошел вокруг. В молчании он зашел за спину и взмахом руки откинул котел с остатками зелья в стену.       — Как жаль, что сейчас никто не может тебе помочь, верно?       — О чем ты? — спросил Снейп, прослеживая движение Мартира глазами.       — О Сириусе Блэке, которому ты когда-то помог. Освободил из Азкабана. Жалко он не отплатит тебе той же монетой. Ты уже будешь мертв к тому времени.       Мартир взмахнул палочкой — по крайней мере, напрашивался такой вывод, потому что следом Невыразимца подкинуло в воздух. Магия тисками сжала как будто канатом, обвитым вокруг тела. Снейп зарычал сквозь зубы, морщась от боли. Следующим взмахом Мартир отправил мужчину в стену. Снейп больно ударился спиной и оказался намертво втиснут в камень. Но больше всего магия давила на руку. Мартир смотрел на нее и яркое пламя вспыхнуло в глазах, а потом рассек режущим заклинание щеку.       — Тебе с самого начала нужен был не Поттер, — сдавленно произнес Снейп, стараясь сделать так, чтобы боль не затмила рассудок. Он сделал над собой усилие и преодолел чужое магическое влияние, смог повернуть голову. Заметив, что Снейп может сопротивляться магии, Мартир сделал шаг назад. Да, он все-таки боится, он не знал, что Снейп на такое способен.       — Я.       — Нет, ты ошибаешься. Мне нужен был повод, чтобы заставить тебя страдать.       — У тебя кишка тонка, Мартир. Ты всегда был трусом, поэтому прятался за материнской юбкой. Она била тебя, потому что ненавидела. Ты ей был не нужен, потому что она заимела выродка от человека, который бросил ее.       Мартир изменился в лице, его маска перестала быть такое храброй, кровожадной; правый глаз задергался, как после удара по лицу.       — Ты умер точно так же, как и жил: в сточной канаве.       Мартир сделал всего шаг, но оказался к Снейпу лицом к лицу. Он занес правую руку, хватаясь ею за плечо раненной руки Невыразимца. Ногти ворвались в плоть, как нож в масло. Мартир потянул руку, как будто хотел вырвать кусок от человека, и Снейп закричал.       

***

      Дамблдор не слушал, что в стороне говорит министр. Фадж кричал что-то своим людям, Минерва слушала его внизу лестницы, но пока не пыталась вставить свое веское, поджимая тонкие губы. Директор отвернулся от суеты, расфокусированным взглядом разглядывая горы за высоким окном. Он ждал. У них нет зацепок, есть только подозреваемый и слабые догадки. Осталось только ждать, что подсказка сама к нему явится, на своих двоих.       — Нужно ждать, — произнес Альбус.       Фадж прекратил свои вещания. Весь красный от злости он повернулся к директору.       — Чего ждать, Альбус?! Пока Северус Снейп не убьет мальчика и не принесет его тело в министерство?!       — Не преувеличивайте, Корнелиус. — Альбус повернулся, сцепляя руки за спиной. — Если бы Снейп хотел убить Гарри, он бы давно это сделал. Прошло без малого три недели, и это только с момента, когда пропажу обнаружила миссис Фигг. Возможно, мальчик провел там намного дольше.       Фадж насупился.       — План по поимке мистера Снейпа ничего не дал. Вы допрашивали магглов, родственников Поттера?       Альбус незаметно закатил глаза.       — Они ничего не подозревали, Гарри убежал из дома и с того момента не возвращался.       — Так может они соврали!       — Разумеется, они мне солгали, — спокойно подтвердил Альбус. — Гарри стал жертвой злой шутки, его тетя и дядя не были с ним рядом в этот момент, поэтому не видели мальчика с самого утра.       — Тогда Снейп его и забрал, — произнесла Минерва, поглаживая указательным пальцем подбородок. — Нам известно, что Снейп десять лет работал в отделе Тайн. Чем конкретно он занимался?       — Отдел Тайн — самая большая тайна, которую знает волшебный мир. Боюсь предположить, даже вы, министр, не до конца понимаете принцип работы отдела Тайн, я прав?       Министр предпочел молчать, но его выражение лица говорило само за себя. Невыразимцы формально подчиняются только министру, но на самом деле казалось, словно они не подчиняются никому. Их деятельность более чем странная, границы их работы не предусмотрены.       — Я помню его еще ребенком, — продолжил говорить Альбус с ноткой ностальгии. — В качестве зельевара Северус действительно не знает себе равных. Но были и другие его…пристрастия. И слабости. Они связали его с Воландемортом.       — Если Снейп — Пожиратель Смерти, то сомнений нет!.. — снова начал распаляться Фадж. Дамблдор остановил его взмахом руки.       — Не торопитесь так, министр. Снейп и мальчик будут найдены, а детали обсудим позже. — Альбус спустился с верхнего яруса. — Есть человек, который поможет нам найти их обоих.       — И кто же это?       Минерва, прищурившись, перевела глаза с директора на министра. Фадж перестал ходить туда-сюда, остановился и тоже наблюдал.       По коридору раздавался быстрый цокот каблуков, сопровождающий шаги. На пути — золотая статуя грифона.       — Он скоро должен появиться, — лаконично отозвался Альбус.       — Альбус, отношения этого человека и мистера Снейпа в юности были далеки от дружелюбных, — сомневаясь, произнесла Макгонагал. — Каким образом мистер Блэк может знать что-то о мистере Снейпе?       — Это не важно, мистер Блэк что-то знает.       — Не совсем так. — Все трое обернулись на голос. Альбус не выглядел удивленным, а вот Фадж растерянно таращился на высокого стройного мужчину в маггловских одеждах.       Сириус Блэк выглядел магглом, который случайно попал в волшебный мир. В черной футболке, свободных драных джинсах, ботинках, и в темных очках. Мужчина снял их, тряхнув волнистой гривой. Волосы со времен Азкабана опустились ниже лопаток и вихрились, словно Блэк не расчесывал их весь год. Тем не менее его природная красота вернулась, кожа приобрела здоровый оттенок, ребра не торчали сквозь футболку, в жесты и походку вернулась юношеская невозмутимость и ловкость. Сириус успел вернуть себя в форму и даже больше. Он вырос из молодого человека, которым его заперли в Азкабане, в сильного мужчину.       — Здравствуй, Сириус, — улыбнулся Дамблдор. Сириус ярко улыбнулся ему в ответ.       — Я не знаю, где Снейп. Но абсолютно уверен, что найду его быстрее министерства, — сказал Блэк, поворачиваясь к министру.       — Это не игра, мистер Блэк, — проворчал Фадж, махнув рукой. — На кону жизнь Гарри Поттера!       — Я знаю это, — сухо ответил Блэк, неожиданно пересекший границу злости. — Гарри — мой крестник. Он сын моего лучшего друга.       — Сириус, — Блэк замолчал и чуть виновато глянул на Альбуса. Директор выглядел бодрее всех остальных, хотя, если заглянуть в глаза, становится очевидно, что старик давно не спал и все это время очень много думал. — Ты знаешь Северуса как никто другой. Расскажи нам о нем. Он может причинить вред Гарри?       Сириус досчитал до пяти, прежде чем ответить.       — Никогда. Гарри был сыном не только Джеймса, но и Лили, а они были друзьями в школе…       — И насколько я помню, расстались не на очень хорошей ноте, — сказала Минерва.       Сириус вспомнил, что этому поспособствовало. Он давно забыл, оставил прошлое в прошлом, но пришлось признать себе, что Сириус был в числе виновных, которые разрушили не просто дружбу Лили, но это повлекло за собой разрушение самого Снейпа.       — Снейп никогда бы не причинил боль тому, кого Лили защищала, — твердо сказал Блэк. Эта же решимость сверкнула в серебристых глазах. — Что-то могло заставить Снейпа так поступить. Я иду к Дурслям, не вмешивайтесь, иначе никогда не узнаете, где Гарри.       Сириус обратился к министру и всему министерству, а затем развернулся и пошел к выходу, на ходу взмахивая палочкой.       — Он что, будет вести свое расследование? — с сомнением спросил Фадж, щурясь.       Альбус странно-загадочно покосил глаза. Минерва помотала головой с лицом, будто в кабинете только что находился нашкодивший ученик.       — Не волнуйтесь, министр. Мистер Блэк знает, что делает…я надеюсь.       — Только Сириус сможет найти мистера Снейпа, — произнес Альбус, подправляя сказанное легкой улыбкой. — В конце концов, это их судьба — быть связанными друг с другом.       — И что это может значить? — Фадж фактически уже не ждал ответа, а Дамблдор его и не дал.       Альбус усиленно обдумывал профиль Северуса Снейпа. Он прекрасно помнил всех своих проблемных студентов, и в студенческие годы времен отца и матери Гарри Поттера их было особенно много. Темный лорд собирал последователей: Лейстренджи, Малфои, Мальсиберы, Блэки. Воландеморт поднял волну своим призывом, единицы с факультета Слизерин не внемли его слову. Помимо слизеринцев выделялась и группа молодых людей с Гриффиндора — Мародеры. Джеймс Поттер, Сириус Блэк, Питер Петтигрю и Ремус Люпин. Ныне мертвец, заключенный и предатель. Вся школа неоднократно наблюдала стычки между юными негодяями и Снейпом — учеником слизерина. Он отвечал ударом на удар. Снейп не был жертвой, и даже оставшись один — никогда не боялся. Противоборство грозилось выйти из-под контроля, оно и случилось. Альбус никогда себе не простит то, что не заметил сразу, не предотвратил.       Дети, терпевшие издевательства и не переросшие собственные обиды на окружающих, могли бы вырасти неприятными, загнанными в ловушку личностями без права обрести счастья просто потому что они никогда бы не подпустили его к своим дверям. Альбус поздно увидел в этом ребенке человека, который достигнет великих высот если только не свернет с верного пути. Однако он никогда не видел в Снейпе чудовища, которое похищает и убивает детей.