Исключения, факторы и хреновые аргументы

Итак, наконец-то :D По традиции - глава не особо проверенная, потому что сил моих больше нет)))) А затягивать еще - ну все уже, ну куда.... Короче буду крайне рада, если вы будуте отмечать ошибки, мой глаз уже замылен... Я займусь проверкой немного попозже, если хотите - можете подождать. А еще крайне сильно жду комментариев! Я серьезно - не напишите я обижусь 🙃 И ЕЩЕ я настоятельно рекомендую слушать музыку которая упоминается в главе, ну и хотя бы одним глазком глянуть текст, там просто своя атмосфэээра. — Что, прости? — первым голос подает Чонин после нескольких минут ошарашенного молчания. — Нуна, ты это серьезно?..   Малой запинается через каждое слово от неверия в возможность подобного исхода. Чан стремительно бледнеет, за считанные секунды его лицо превращается в совершенно безжизненный белый лист и только черные пронзительные глаза и чуть приоткрытые алые губы словно пишут на бумаге мелодию абсолютного отчаяния. Это не шутка. Чан смотрит точно на нее, прямо на ее уставшее лицо. Он все видит в ее глазах — они никогда ему не врали. Даже когда он сам не хотел им верить. — Я абсолютно серьезно и давайте закончим этот разговор, — она истощенно потирает утомленные глаза. — Ах, да. С этого момента вы обязаны обращаться ко мне формально. Чонин за спиной девушки коротко всхлипывает, а Феликс и вовсе оседает на пол, закрывая ладонями лицо. Стоящий рядом Чанбин опускается рядом, похлопывая парня по плечу и вслушивается в еле слышные слова . «Я так виноват…должен был быть рядом…поддержать… а теперь я лишился ее дружбы…». У Джисона опускались руки, он возвращался мысленно к их разговору на крыше, думал о том, что тогда ей было сложнее всех, однако девушка нашла в себе силы еще и быть с ним рядом, оказать моральную поддержку. А вот он ей помочь не успел. Хан отчего-то был уверен, что доверься они ей изначально — исход был бы совершенно другой. У Юли состояние немного головокружительное, по ее ощущениям еще десять минут на ногах и обморок — исход неизбежный. Эта неделя выпила из девушки все силы и эмоции. Ее сердце настолько измученное всеми последними событиями все же болезненно сжимается от слез бывших друзей. Но уже поздно, все окружающие и давящие своей тяжестью факторы, обстоятельства и обиды не позволяют поступать по-другому. Хёнджин шокирован, наверное , больше всех. Парень стоит рядом с Юл в паре десятков сантиметров от ее тонких плеч: протяни ладонь - и вот же она, так близко. Но ощущение, будто она на другом берегу океана. Когда они успели оказаться по разные стороны? У блондина холодеют пальцы, его тело словно миллиметр за миллиметром погружается в ледяную воду. Смертоносная жидкость заполняет легкие, окончательно лишает кислорода, но совершенно не выбивает стеклянные мысли из его головы. Он думает о записке, что она оставила под его подушкой в день их последней встречи. В тот самый день, когда исчезла из их жизни на долгую неделю. Если бы Хван в тот раз не нашел маленький сложенный лист бумаги, то он сошел бы с ума, кинулся бы искать ее по всему Сеулу. Но она предупредила. Только его. И Хёнджин грелся этой мыслью, их эфемерной близостью. Не сказал ничего парням, даже когда все уже открыто начали паниковать. Даже Чонину, хотя тот переживал больше всех. Хёнджин предпочел оставить эту информацию лишь себе. И ему ни капли не было стыдно. Мелкого, конечно, было жаль, блондин однажды почти сорвался, почти раскрыл все карты, но вовремя остановил себя. Просто Хван был уверен в том,что Чонин - слишком добрая душа. Малыш обязательно бы рассказал все Чану, чтобы тот перестал убиваться. Поэтому Хёнджин продолжал поддерживать мелкого молча, успокаивать друга собственным спокойствием. А ещё блондин продолжал впитывать в себя строки стихотворения, что она оставила ему под предлогом: «ты же все равно заставишь меня его тебе прочитать». Не зная смысла, Стою на краю. Скажи, за что мне не простят Моих напрасных дней и черно-белых снов? Скажи, куда теперь бежать… Против вспышек блёклых городов? Скажи… Хотя молчи, прошу тебя, молчи! Потому что не хватает слов! Потому что людям не дано Знать, что же выше крыш домов. Уйти, забыть, не вспоминать… Не зная смысла, я творю. Я умирающую в страхе душу Спасаю, стоя на краю. Хёнджин вспоминал сейчас строки, которыми упивался долгими холодными ночами. Тогда он совершенно по-другому воспринимал смысл ее слов. Теперь, всплывающие в сознании буквы складывались в какое-то подобие предупреждения. Хёнджин сейчас точно стоял на краю… Блондин смотрит на миллиметры ее кожи, вдыхает знакомый, привычный, необходимый запах и совершенно не может принять факта, что теперь нельзя. Нельзя позвать по имени. Нельзя подойти ближе. Нельзя коснуться так, как хочется постоянно касаться. Нельзя ни-че-го. Хёнджин усмехается. Они в своих ненормальных отношениях вернулись к исходной точке. Какая ирония. Парень вспоминает свои давние слова: «мы не друзья, не знакомые — и никогда ими не будем»… Они уже не знакомые и все еще не друзья. Они вернулись к исходным данным, но ничего уже не будет по прежнему. Хёнджина ломает. Ломает точно так же, как и Чана. И Хёнджин немного этому рад. Самую малость. По большей части ему все же друга жаль. Ему, Хвану, не впервой испытывать подобное, он хоть и успел почувствовать вкус ее духовной близости, но прекрасно понимал, что в данной ситуации ему проще. С остальными парнями изначально были теплые дружеские отношения, а лидер и вовсе привык ощущать ее своей. Но теперь все изменится. И Хёнджину жаль парня чисто по-дружески. Но небольшая капля ехидства в его душе все же говорит: «Теперь мы на равных, попробуй побыть на моем месте, Чани». Юля практически теряет сознание. Слишком бешеный график последних дней и эмоциональное напряжение сказывается на ее состоянии как никогда в такой угнетающей обстановке. Нужно было срочно что-то делать, находиться тут под пристальным взглядом нескольких пар глаз становилось совершенно невыносимо. — На этом все. Сейчас мне нужно забрать у директора документы и отвезти вас домой, — она уже разворачивается на пятках, чтобы выйти из помещения, как её тормозит голос Чанбина: — Менеджер Ю — это достаточно официально? — парень говорит с вызовом, недовольством, но как будто совсем без злобы, поэтому девушка даже не реагирует агрессией на агрессию, а только лишь кивает на новое обращение. — Почему вы все это время не отвечали на звонки Насти? Она волновалась, даже в Корею прилетела.  Юлю словно током бьет, она оборачивается. — Где она сейчас? — У нас дома, — у Бина глаза чернеют, он за свою девушку готов всем глотки рвать, однако парень понимает, что Юля не стала бы просто так играть на чувствах подруги, у нее явно были на все это причины. — Вот и отлично, — после секундного молчания она все же выходит вон из помещения.

***

Настя в пустой чужой квартире чувствовала себя неуютно, не могла найти себе места, всё продолжала набирать номер подруги в надежде, что та ответит, но все было без толку. В какой-то момент ей в голову пришла мысль об уборке. Заходить в комнаты к парням Настя, естественно , не стала, лишь помыла полы, протерла пыль в общих комнатах, надраила кухню и ванные комнаты. Когда и эти дела кончились — принялась готовить, сперва сбегав в душ. Звук открывающейся двери выводит из нервного задумчивого состояния. Парни появляются на пороге не одни. У ребят совершенно отсутствующие лица, Настя даже в первые минуты теряется. Юля готова получить по голове, готова к крикам, но всего этого не происходит. У Насти на глазах наворачивается влага, краснеет носик и трясутся губы. Ее нервная система готова выпрыгнуть наружу и орать о том, как сильно она боялась за подругу. Юля берет ситуацию в свои руки, подталкивает влюбленную парочку на кухню, скрывая слезы от чужих глаз. — Идиотина, я тебя прибить готова! Овца! — Настя практически рыдает в голос, обнимая крепко-крепко лучшую подругу. — Тебе зачем телефон вообще нужен, а?! — Насть, у меня были причины, я тебе все объясню, ладно? Не злись. Мы поедем сейчас домой, хорошо? И я все-все-все тебе расскажу. Но светловолосая не особо улавливает смысл сказанных ей слов. Лишь спустя несколько минут душещипательных объятий и стараний Бина Настя все же приходит в себя. Девушка успокаивается, но ненадолго… Юля усаживает парочку за стол, вытаскивает из своего рюкзака какую-то небольшую стопку бумаг, которую делит на две части и протягивает ребятам. — Насть, я так понимаю, ты надолго в Корею? — по выражению лиц напротив Юля понимает, что подруга ещё не успела рассказать радостную новость своему молодому человеку. Ну ничего, сейчас самое время. — Да… Бин, в общем, меня перевели на дистанционную работу, и я остаюсь тут. Сюрприз… — Настя эти слова произносила невероятно волнительным тоном, хотя выражением лица Чанбина можно было заряжать целые города. Парень начал пищать еще в середине ее фразы, а к концу и вовсе кинулся пританцовывать. Таким счастливым репера Настя видела лишь однажды — когда та согласилась с ним встречаться. — Я крайне за вас рада, — Юля правда старалась улыбнуться из последних крошек сил, что у неё остались. — Но все не так просто. Читайте. — Пододвигает поближе стопки бумаг к обнимающейся паре. — Если вас все устраивает —подписываете. — Юль, что это? — Настя хмурит светлые бровки и вглядывается в зелёные глаза напротив. — Контракт.

***

— Я ее прибью! — Настя металась по просторной кухне с реактивной скоростью. С момента ссоры и ухода Юли прошло около часа, но девушка все никак не могла успокоиться. — Нет, вы посмотрите на нее! Объявилась спустя неделю молчания как ни в чем не бывало, так еще и с этими бумажками! Уму непостижимо! — тонкие пальчики остервенело размахивали ненавистными листами контракта прямо у лиц сидящих за столом парней. — Еще подруга называется! — Поддерживаю, давай грохнем эту сучку, — Хёнджин медленно вливает в себя остатки мятного зеленого чая с напущенно скучающим видом и тянется к заварнику, чтобы вновь наполнить кружку. Не помогает. Раньше помогало. Но с появлением в его жизни одной темноволосой фанаточки Хвану уже ничто не содействует в успокоении. — Насть, ну это же не её инициатива, — Чанбин все ещё взывал к разуму. Парень чувствовал некую вину. Все же не знала бы Юля о дожидающейся ее Насте — не стала бы забирать у директора контракт сейчас, и всегоф этого скандала бы не случилось. — Да какая разница?! — Большая! — у Бина уже заканчивается его громадное терпение. — Большая разница. Если это распоряжение компании, то Юля с этим ничего сделать не может. У меня в контракте вообще есть пункт запрета отношений и на самом деле это… — парень тыкает пальцем в бумажки, что так сильно не приглянулись его девушке, — …вообще подарок. Да, я понимаю, что тебе такое непривычно и, возможно, даже дико, но у нас такие реалии. И не переживай ты по поводу неустоек, я в случае чего беру все расходы на себя. Бин к концу своего монолога немного снижает тон, с каждым словом теряет всю уверенность, только уловив нотки грусти в ореховых глазах. — Да деньги меня вообще не волнуют. Просто все это… как-то… ну странно, что ли… — Настя тоже теряется, ведь Чанбин так тонко её чувствует и каждую малейшую эмоцию сейчас зеркалит. — Прости, Бинни, я приношу тебе столько проблем… У неё настроение скачет от одного полюса до противоположного за пару секунд. Только злилась на чем свет стоит, а уже готова разреветься, как маленькое дитя. — Дурочка, это из-за моей профессии ты с такими трудностями сталкиваешься, — парень ближе подходит и обнимает за маленькие плечи крепко-крепко. — Прости меня. — Ой, ну вы такие сладенькие, сейчас аж блевану, не — блондин картинно давится чаем, а сидящий напротив Джисон давится смехом. — Правда, заканчивайте уже выяснения отношений и пойдемте фильм какой-нибудь посмотрим, — бельчонок хоть и сидел практически все время в своих мыслях, старался храбриться и не воспринимать ситуацию с Юлей близко к сердцу. Он думал о том, что, может, девушка на них просто сердится, а пройдет немного времени, и всё станет как прежде. Но внутренний голос пищал, трубил об обратном, и Хан пытался всеми силами его в себе заткнуть. — И правда, немного отвлечемся, — остальные с радостью поддерживают идею, сейчас не хотелось уходить к себе, не хотелось переживать трудный морально момент в одиночку. Они почти в полном составе, за исключением Чана, Минхо и Чонина, располагаются в гостиной на большом удобном диване, укутываются пледами, гасят свет и включают какой-то захватывающий экшндетектив. Фильм действительно оказывается интересным. Правда, его особо никто не смотрит. Бин занял самое удобное место с краю, Настю усадил меж своих ног. Девушку такая позиция устраивала максимально. По ее мнению, опираться на его твердую грудь, чувствовать его руки на своих плечах и талии, ощущать его горячее дыхание на волосах, висках, шее, повсюду — это высший уровень наслаждения. А когда Бин в порыве эмоций еще и сжимает ее в своих объятиях сильно-сильно… это все — высший пилотаж, клиника, сумасшествие, все что угодно. И он сжимает. Так, как надо. Так, как может только он один. Так, что больше никогда из его рук не выбраться. Настя думает о том, что и не хочет из его рук выбираться. Желательно, никогда. И поэтому плевать на контракт, ради Бина она его обязательно подпишет. Возможно, это даже к лучшему. Они будут вести себя более осторожно и осмотрительно. Да, от привычных прогулок под ручку по оживленным местам придется забыть, либо маскироваться так, чтобы родная мать не узнала. Но это же все по сути не важно, главное, что ее Бин будет рядом. Даже практически официально. И эта мысль грела душу. Девушка уже хотела повернуться, чтобы высказать все свои мысли, но его низкий шепот ей прямо в ухо заставляет все тело покрыться мурашками и выбивает все слова из головы. — Малышка, разведи ножки, — от приятных вибраций его голоса она даже не осознает смысл сказанной фразы, но тело реагирует незамедлительно. Она сгибает в коленях стройные ноги, плед натягивается. У Чанбина на лице самодовольная улыбка, его любимая послушная девочка. Их положение в пространстве комнаты дает слишком много привилегий и слишком много шаловливых мыслей в его голове — например залезть к ней под юбку прямо тут, практически на глазах у всей группы. И Чанбин просто не может себе в этой шалости отказать. Его руки горячее кипятка. По мнению Насти, Бин не человек, иначе как его ладони могут быть настолько горячими, что она плавится под ними как сладкое мороженое в жаркий день, его температура выше ста градусов по Цельсию, девушка не сомневается. Он своими пальцами тонкими скользит по ее бедру невесомо, так, что приятно до дрожи. Бину нравится все происходящее, его девушка принимает правила на ура и тает в его руках. Он следит за реакцией парней на их безобидные игры — пока не заметили, а рука его блядская уже скользит вниз, переходит на внутреннюю сторону бедра, перед этим нежно обводя колено… Настя выдыхает рвано, сквозь зубы. Он знает, какая она чувствительная и пользуется этим. Она сходит с ума окончательно и бесповоротно, когда его ладонь, секундами ранее выводящая какие-то невероятные узоры на ее коже, накрывает трусики. Бин чувствует себя еще более самодовольно, когда ощущает на своих пальцах влагу, улыбка растекается по лицу сладким тягучим медом, когда она начинает ерзать и дрожать сильнее. Девичье неровное дыхание совершенно срывает башню, Бин краем глаза замечает косой взгляд Хёнджина, но ему уже плевать. Он смотрит другу в глаза и начинает активнее двигать пальцами, её сознание уже давно ушло к черту, этот парень способен свести с ума всего парой движений. Она отчаянно пытается закусить губу, чтобы не застонать в голос. Ее внутренний голос кричит, пищит о том, что так неправильно, они же в окружении людей, вот только слишком поздно, подсознание способно в эту секунду достучаться лишь до ее покрасневших в смущении щечек, сама же девушка уже давно отдалась в руки и продала душу дьяволу по имени Со Чанбин. Хёнджин гаденько улыбается, отвлекается на свой телефон и отворачивается раньше, чем Бин закрывает второй рукой ее рот. Она кончает красиво, кусая до крови свои губы, изгибаясь в его сильных, сжимающих в железобетонных объятиях, руках. Жуткий грохот из колонок и картины взрывов на экране сопровождают микровзрывы в ней самой. Чанбин довольный своей выходкой облизывается, как кот, объевшийся сметаны. А внутри Насти рождаются сверхновые.

***

На вопрос, почему Юля до сих пор не забрала свой старый телефон, девушка не может дать вразумительного ответа. Возможно, она боялась потерять все волшебство общения со своим анонимным другом, а может, дело было в другом, вопрос спорный. От очередной переписки с неизвестным парнем Юлю отвлекает звонок мобильного. Увидеть Настино имя на экране в три часа ночи довольно странно и неожиданно, особенно учитывая при каких обстоятельствах они распрощались ранее. — Слушаю. — Я еду к тебе, назови адрес. Спустя всего десять минут подруга оказывается на пороге ее нового жилья. Квартира находится недалеко от общежития парней, при желании можно дойти и пешком. Настя не теряя времени сует в руки Юли стопку бумаг. — Мы подписали. Прости… — у девушки вид немного виноватый, самую малость. — Забей, твою реакцию можно понять. Проходи. Где, кстати, твои сумки, чемоданы? — Оставила в камере хранения, мне там пытались что-то объяснить, но я не особо поняла. Якобы можно заказать доставку на адрес курьером, — Настя мялась на месте, разговор заходил в тупик. — Юль…может объяснишь мне, что вообще происходит? Я ничего не понимаю. Но сперва скажи, какого хрена ты не спишь? Выглядишь, как труп ходячий. — Ох, Насть… за последние дни столько всего произошло, что вспоминать страшно. Пошли хоть чайник поставим, — девушка улыбается в первый раз за долгое-долгое время и, развернувшись, утягивает подругу в просторное светлое помещение кухни. — С чего бы начать… Юля кратко пересказывает ситуацию с обвинениями в сливе треков. — После всего этого меня вызвали к директору. Я думала, что он меня даже слушать не станет, уволит сразу да в суд подаст. Но нет, он сказал, что обвинения сомнительные и нужно в этом во всем разбираться, дал мне время найти доказательства. Однако из-за того, что вся эта ситуация могла плохо повлиять на парней, нужно было разыграть ситуацию с увольнением. Мне пришлось съехать с той квартиры и рядом с ними не появляться, чтобы успели всё подчистить в интернете. Нам, кстати, быстро удалось вычислить виновных… — И кто это был? — Даже не спрашивай, не хочу об этом говорить, — у Юли заметно возрастает уровень раздражения, и Настя это прекрасно замечает. — Так, ладно, опустим пока эту тему. Ну, а дальше что? Почему ты парням все сразу не рассказала? И почему трубку не брала? — Потому что всё. Закончились игрульки. — Я не понимаю… — Это было условие компании. За эту неделю на меня столько информации вылили… Насть, ты не представляешь! Я занималась делом родителей Хёнджина, нужно было разыскать репортера одного и, так как я его видела в лицо, этим пришлось заниматься мне. Я не могу сейчас раскрывать всех подробностей. — Да уж, Юль, больше загадок, чем ответов, — Настю распирало возмущение. — Прости, — девушка усмехается кривенько. — А что еще за Уджин? — Это их бывший одногруппник. У Насти натурально пухла голова от кучи информации и недомолвок. Девушка сидела, запустив пальцы в свои длинные волосы, и ничегошеньки не понимала. — Ну, а он то тут причём? — Я переживала за Чана. Ну ,точнее, сначала я на него злилась, что мне не верит, но со временем я его поняла. Когда Уджин ушёл из группы, там явно случилась какая-то неприятная ситуация, потому что и директор, и сам Чан не раз говорили о предательстве. Сначала я как-то не обращала на эти слова внимания, но когда произошла вся эти история с треками, до меня наконец дошло, что он мне не поверил не потому, что не доверял, а потому, что однажды уже обжёгся. Я попросила у директора разрешения узнать побольше об этой ситуации, и тот посчитал это хорошей идеей. Вот как-то так. Разыскать Уджина было довольно сложно, но ещё большей трудностью было его уговорить рассказать все Чану. Я думаю,дружба не должна рушиться из-за недопонимания… — Тогда какого черта ты так поступаешь с Хёнджином и Чонином? — у Юли лицо обретает более жесткое и одновременно с этим болезненное выражение. — Ладно остальные, ты действительно имеешь право на них злится,. Но Бин сказал, что эти двое изначально были на твоей стороне и сейчас они просто раздавлены. — Насть, я тоже не рада такому исходу, но это правда был единственный вариант…

***

Чхве Хёку было двадцать восемь лет, когда он познакомился с любовью всей своей жизни. У него была большая дружная семья. Они всегда жили в достатке, а когда Хёк основал совместно со своим лучшим другом компанию по производству видеоигр и это дело оказалось нереально успешным, то вся его жизнь пошла в гору, хотя казалось бы куда ещё лучше? Целый год прошёл как в сказке. Чхве Хёку почти стукнуло двадцать девять, когда он всего за три дня узнаёт, что его друг смещает его с должности, оставляя без копейки в кармане, его предаёт любимая девушка, и его самый дорогой человек — его мать — разбивается в автомобильной катастрофе. Чхве Хёку без трех дней двадцать девять лет, когда он решает покончить жизнь самоубийством, ступив на автомобильную дорогу прямо под колеса машины, но сперва выбрасывает собственные документы, чтобы его родственники не оплакивали его чуть дольше. Он оставляет после себя этому миру своих отца, брата и море сожалений. Чхве Хёк все же доживает до своего двадцать девятого дня рождения и умирает через несколько дней после него в присутствии родного брата в холодной палате, правда, он об этом уже никогда не узнает. Если бы Хёк знал, какие проблемы он принесет своей смертью одной невинной семье, наверное, парень поступил бы совершенно иначе. Выбрал бы другой способ. Если бы он знал, что его отец начнет выстраивать компанию по обвинению отца Хван Хёнджина в убийстве своего сына, то, наверное, полетел бы в холодную реку вслед за своими же документами, а не стал бы бросаться под колеса. Но Хёк этого уже никогда не узнает. — Вот такая история… — репортер Мин заканчивает свое повествование. — Это все, что удалось мне раскопать. Я понимаю, что это не телефонный разговор, но заявиться к вам домой в шесть утра я посчитал наглостью. На том конце трубки слышится смешок. — Вы очень многое узнали, и я видела, что вы написали опровержение, — Юля старательно подавляла звуки зевков. Звонок репортера Мина ее разбудил, а удалось уснуть лишь под утро, поэтому девушка пыталась не считать, сколько жалких часов она смогла отдохнуть. По ощущениям — минут пятнадцать. — Да, я убедил руководство в необходимости сотрудничать с вами. В полиции по-прежнему отказываются отвечать на вопросы про видеорегистратор. Семья Чхве не из бедных… — Этим вопросом уже занимаются, я думаю, что все будет в порядке. Спасибо, вы очень помогли нам! — Должен же я как-то загладить свою вину. До скорой связи! — До свидания, репортер Мин, — Юля откладывает телефон и опрокидывается обратно на подушку. Её состояние сродни зомби. Ей бы поспать еще часов так двадцать. Вот только через несколько минут прозвонит ее будильник и начнется череда тяжелых трудовых будней. Вся эта ситуация с родителями Хвана,конечно, ужасно напрягает, но судя по тому, что удалось раскопать ее новому союзнику, все не так плохо. Теперь у них есть сила слова. Если активно освещать эту проблему в СМИ, то общественность просто не даст обвинить невиновных. Даже если учесть, что господин Чхве пытается уладить все с помощью своих финансов. Все-таки семья Хвана тоже не из бедных. К тому же всем этим начали заниматься юристы JYP, а они свое дело знают на отлично. Поэтому Юля чувствует небольшое облегчение. Хотя бы этот вопрос перестает казаться неразрешимым…

***

Стрей кидс готовятся к камбеку, у ребят дед лайн — всего через девять дней выходит клип на их заглавную песню, поэтому работы крайне много. Постоянные записи на радио, развлекательных шоу, фотосессии, съёмки клипов и многое другое. Расписание загружено просто катастрофически. Юля считает, что с такими объемами работ у группы должны быть не два менеджера, а человек восемь. Но делать нечего. Благо Минсок трудится не покладая рук, иначе девушка точно умерла бы от чрезмерного накала событий. И дело не только в загруженности… Безумное напряжение парней из-за их нового статуса отношений — вот что оказывает гигантское воздействие на ее моральное состояние. День выпуска клипа выдается особо сложным. Если говорить в общем о обстановке внутри коллектива, то по большей части парни были подавлены. Все. Кроме Хван Хёнджина. Эта блондинка обижался красиво, показательно не обращался к ней «менеджер», в некоторых случаях вовсе игнорировал и постоянно ее касался. Как бы невзначай… Якобы случайно. Пока никто не видит. Всё это одновременно и злит, и расстраивает. Юля прекрасно его поведение понимает, но все равно бесится. Чонину тоже досталось ни за что, но тот так себя не ведет. Запись онлайн-концерта проходит довольно гладко. Парни хорошо умеют скрывать свои настоящие эмоции при камерах — отличный профессиональный навык. Ради своих любимых фанатов эти мальчики будут самыми лучшими, самыми счастливыми, самыми вдохновляющими, даже если им самим хочется скулить от внутренней боли. Стей для них, словно лучик солнца в дождливую погоду, осознание того, что тебя всегда кто-то ждет. Поэтому парни стараются, из кожи вон лезут, лишь бы порадовать своих фанатов. По мнению Хёнджина, у них есть ещё одна фанаточка, которую необходимо порадовать. Поэтому во время очередного разговорного сегмента они с Феликсом танцуют ту самую Юлину хореографию, что они все обещали выучить. Остальные парни напевают мелодию. Им весело, а у Юл плывет сознание от этой выходки и немного колет сердце, потому-то с разрешения Минсока девушка выходит прочь из зала.

***

Если бы Юля знала, что парень трахает настолько круто, то стала бы отказывать ему столько раз? Определенно, нет. Этот пронзительный взгляд карих глаз, проникающий сразу под кожу, в самую душу. Эти холодные руки по разгоряченной коже. От соприкосновения с этим парнем должны взрываться вселенные, но сейчас взрывается лишь она одна. Особенно, когда он своей силой вжимает её во все возможные поверхности, когда впивается взглядом так голодно и облизывает блядские губы. И смотрит, смотрит, смотрит… так, что Юля понимает, ей уже никогда из его рук не выбраться. Он везде — в ее воздухе, в ее дыхании, в ее сознании. Когда он успел ее раздеть, уже значения особого не имеет, но это было красиво и чувственно. Точно так, как его язык, скользящий по оголенной коже. Она тоже хочет чувствовать на своих пальцах его кожу, но парень не разрешает, рот поцелуем диким затыкает — пусть только попробует что-то пискнуть кроме стонов наслаждения, а руки поудобнее перехватывает, не дает касаться. Она хнычет ,что есть силы , прямо в алые губы. Только все бесполезно. Хищники никогда не отпускают свою добычу просто так, за красивые глазки… Вот и он уже ее не отпустит. Парень умеет мстить красиво, оставлять на ее коже багровые метки, кусать на грани боли и экстаза, задевать самые чувствительные участки ее тела. Его язык — это произведение искусства, сродни звездной ночи Ван Гога. А может, и лучше. Парень умеет доводить до грани. Контрастные ощущения его острых зубов на ее теле и трепетного невесомого дыхания вызывают уже даже не мурашки, а сразу электричество по светлой серебристой коже. Глаза закрываются сами собой, закатываются, с губ срываются сладостные для его ушей стоны. Но она так не хочет — ей необходимо на него смотреть. На эти хищные почерневшие глаза, на то, как он тяжело дышит, как облизывает сладкие губы, на эти блядские капельки пота, что скатывается по его нереальной шее и исчезают за сценическим костюмом. Он же только с выступления, в нем еще горит огонь адреналина, что течет по венам и передается ей воздушно-капельным. Он умеет заряжать. А еще парень умеет хорошо трахать. Так, что в ней рождаются и умирают сверхновые. Хорошо до звезд в глазах. С каждым ее новым стоном наращивая и замедляя темп, не давая привыкнуть, сводя с ума. Она из последних сил пытается удержать себя в сознании, мечется, орет в голос, что заглушается его ртом на ее губах. Ей так нереально хочется его касаться, но сегодня игра идет лишь по его правилам. Она скулит, когда он сжимая ее особенно сильно в своих руках, так, что никуда от него не деться, начинает вжимать ее тело в горизонтальную поверхность. Она готова выть от того, насколько ей хорошо. А этот дьявол мучает, не дает ей кончить. Парень слишком тонко чувствует ее. Его голос слышится где-то в отдалении, смешиваясь со звуками ее просьб и тяжелого дыхания. Он, кажется, зовет ее по имени, но она сейчас слишком на грани реальности и вымысла. Юля вновь ощущает на своих губах тягучие прикосновения, только на этот раз ощущения отличаются. — Юль… — долетает более отчетливо до ее сознания. — Эй, ты в порядке? Все хорошо? — она открывает глаза и видит перед собой встревоженное лицо Хёнджина. — Да, все…все нормально, — она разминает затекшие руки, собирает листы документов, что разлетелись непонятно каким образом по салону просторной десятиместной машины и вновь садится на место перед откидным столиком, куда сбежала из концертного зала под предлогом оформления срочных документов. Как ей могло присниться все это блядство?.. Она отчетливо ощущала тяжесть внизу живота и остатки возбуждения. Хёнджин садиться напротив и смотрит неотрывно, проницательно. От этого взгляда должны таять ледники, не иначе. Он не говорит больше ни слова. Но этого и не надо, весь его вид говорит сам за себя. Юля немного злится и отвечает тем же. Смотрит ровно в его черные глаза, почти не моргая, чуть хмурит брови. Между ними пробегают заряды электричества. Ток разве передается по воздуху? Сейчас Юля может с уверенностью сказать, что да. Они смотрят друг на друга неотрывно, каждая секунда растягивается на непреодолимо большие сроки. Они совершенно не двигаются, потому что хоть одно лишнее движение — и их уже ничто не остановит. Весь вид Хван Хёнджина так и орет об опасности — только дай мне повод и я наброшусь на тебя… Их точно нельзя оставлять сейчас наедине. Остальные парни собираются в машине в течение пары минут, чему Юля несказанно рада. Потому что эта блондинка имеет интересную способность заражать ее своими эмоциями… Минсок садиться за руль, оповещает всех о дальнейшем расписании и выезжает. Юля пытается работать. Но чувствовать на себе пронзительный взгляд карих глаз немного действует на нервную систему. Не спасает даже столик, что раскинулся между ними. Она чувствует его слишком близко. Запах океана окутывает с ног до головы и без разрешения врывается в легкие. Хёнджин невесомо ухмыляется. — Менеджер Ю,— обращается показательно, довольно громко, чтобы не только лишь она обратила внимание. И как только она поднимает на него свои зеленые глаза продолжает. — Я был хорош? — Что?.. — у нее спирает дыхание от этого вопроса. Натурально едет крыша. — Что ты имеешь в виду? Кончики ушей начинает покалывать от жара. — Спрашиваю, бы ли я хорош? — парень проговаривает все медленно, выделяя каждое слово, пропевает музыкой, играет на ее нервах. Дьявол. — На концерте. Как Вам мое выступление, менеджер Ю? К ней медленно возвращается самообладание, она сглатывает вязкую слюну и всеми силами старается не вскочить с места, чтобы треснуть по этой блондинистой головке. Сидит,ухмыляется поганец. — Конечно, Хёнджин, — мягкий тон голоса, но глаза готовы выжечь его внутренности. — Ты был великолепен. Как и все остальные.  Сладенько-гаденько улыбается ему. — А сейчас прости, мне нужно работать, — и вновь утыкается в стопку бумажек. Юля демонстративно достает из кармана эирродсы, но музыку не включает, просто засовывает наушники в уши, как бы намекая, что разговоров больше не будет. На Хвана девушка больше внимания не обращает. Сидящий рядом с блондином Чанбин поначалу смотрит на это разворачивающееся представление с интересом, но всего через пару минут проваливается в глубокий сон, как и все остальные парни. Дорога предстоит небыстрая, ехать минимум час, может, и больше — все зависит от пробок в час пик. А парни привыкли время зря не терять, если есть хотя бы минут пятнадцать свободного времени, то они просто обязаны потратить их на отдых. Сидящий в самом дальнем углу Чан не мог найти себе места, его легкие заполняет тонкий цветочный аромат, приносящий с собой боль душевную и трепет сердечный. И хочется и колется, поэтому-то лидер ворочается, проваливаясь в сон беспокойный, с оттенками тоски и усталости. А еще немного слез. Единственными бодрствующими людьми остаются Минсок на переднем сидении, и сидящие друг напротив друга Юля и Хёнджин. Парню уснуть не позволяет собственное зрение, как можно уйти сейчас в мир бессознательного, когда прямо перед ним сидит она? Он наблюдает с упоением, ловит каждое движение тонких пальцев по листам бумаги. Она так прекрасна…даже когда находится по ту сторону океана. Как же он в нее вляпался… Господи, как же сильно он в нее вляпался… Как же сильно... То, что она показательно сейчас не обращает на него внимания, доставляет практически физическую боль. Хёнджин к этому не готов. Хёнджин не хочет мириться с таким положением дел. В его блондинистую головку приходит неожиданная идея. Парень достает свой телефон и такие же как у нее наушники. Спасибо чуду современной техники и тому, что она опрометчиво оставила свое устройство не подключенным к собственному смартфону… Хёнджин затыкает уши, убирая из своей жизни сейчас все лишнее звуки, проваливается в чистый вакуум, выпадая из реальности на пару с ней. Потому что включает одну музыку на двоих. И первый трек в его списке DEAN — D (half Moon). Юля с первых нот узнает мелодию, она кидает на него короткий взгляд и замечает в его взгляде такую непреодолимую грусть, что становится страшно. Она вновь утыкается в бумаги, но написанных слов уже не видит… Она вслушивается в знакомый текст, немного хочется плакать. А он откидывает голову назад, сглатывает ком в горле и смотрит, смотрит, смотрит за каждым крохотным изменением на ее лице. На словах «любовь любит звезды, любовь любит луну» ей кажется, что отчетливо пахнет космосом… Тем самым, когда они вместе с Хёнджином летали высоко в небесах. «Один и тот же воздух» — и правда, как точно сказано. Она думает о том, что тоже ощущает себя всего-лишь половинкой. «Как же ты прав, блондиночка, как же прав»… Этот трек слишком про них двоих. Слишком. Со следующим треком настроение меняется кардинально. Хёнджин включает Pour up того же Дина. Как-то раз, когда они сидели и обсуждали музыку, Юля обронила фразу, что под песни Дина либо плакать, либо трахаться… И если под первый трек и правда с ее подбородка скатились пара соленых капель, то вторая песня немного о другом. Девушка прекрасно знает текст этой песни. И абсолютно точно понимает, какие именно слова Хёнджин хочет донести до нее. Эти эмоциональные качели выбивают из нормального состояния. Она тоже хочет играть на его чувствах. И плевать, что это кто-то может увидеть. Сейчас в ее голове играет слишком подходящий саундтрек к театральному представлению. Поэтому ровно к началу первого припева девушка собирает столик, убирая бумаги на соседнее сидение, открывает чуть больше вида, освобождает пространство. И ровно в бит откидывает голову назад, чуть разводит ноги, скользит своей рукой по шее, задевает губы, выдыхает красиво, показательно, облизывается. Смотрит ровно в его почерневшие в секунду глаза и ко второму припеву заводит игру в еще более заманчивые виды. Ее грудь поднимается под тяжелым дыханием, которое срывается с ее приоткрытых губ в такт мелодии. Хёнджин ловит каждое головокружительное движение этой чертовки... Не будь в машине столько людей, она сидела бы уже на его коленях. Желательно раздетая. Хотя Хван не уверен в своем самообладании, если еще хоть раз ее блядский язычок окажется на губах. Он возбуждается в абсолютно короткие сроки от этого сладкого представления. Она же возбуждается от своих же действий и черного его взгляда, сбитого дыхания... Закидывает голову чуть сильнее, открывает вид на свою тонкую шею, которую Хван обязательно бы искусал, смотрит на него из-под опущенных ресниц так томно, выдыхает беззвучными стонами, зарывается в собственные волосы, ведет пальчиками по оголенной коже, расстегивает верхнюю пуговку на блузке и, о боже… Да что же она вообще творит? Хёнджину нестерпимо хочется стереть всех остальных людей с лица земли. Им срочно нужно остаться наедине… Блондин жалеет лишь о том, что все это блядство не снимала камера, но у Хвана хорошая память, не так страшно. К концу песни ему кажется, что он смотрит на нее через толщу воды, он пытался утопить ее собственными эмоциями, но по итогу пострадал лишь сам. Невероятная девушка. Хван включает следующий трек. Юля,как ни в чем не бывало, возвращает на место столик и эти чертовы бумажки, что сейчас так некстати. В их сознании звучит Дин — i’m not sorry. И Юля прекрасно знает, что Хван не жалеет сейчас. Он добился того, чего так сильно хотел. На протяжении оставшегося пути они смотрят друг на друга неотрывно. Хёнджин много говорит сквозь музыку, а Юля покорно слушает. К концу поездки у блондина приподнятое настроение, а вот девушка немного раздражена. Все же из-за упущенного времени ей придется вновь выполнять работу дома. А еще Юля бесится из-за выходок Хёнджина. Когда все начали понемногу просыпаться, блондин сделал вид, что дремлет, оперевшись о стекло, в то время как сам нагло положил свою ладонь на её колено. И ,как девушка не пыталась его руку со своей ноги скинуть, — ничего не выходило. Хван надавил лишь сильнее, заставляя успокоиться. Ее кожа плавилась от его якобы случайных мимолетных прикосновений. А уж сейчас и подавно. Она чувствовала даже сквозь ткань джинс покалывание на своей коже. Будто рука парня и правда наэлектризована. Ему нравилось ее касаться, пусть даже вот так — невинно, это доставляло ему немалое удовольствие. А когда можно трогать ее на протяжении нескольких минут — это уже высший пилотаж. Хёнджин скучал по тому времени, когда мог зажимать ее по всем возможным углам. Сейчас он чувствовал, что этого делать нельзя, да и обида давала о себе знать. Когда машина тормозит и все начинают из нее выбираться, девушка задерживается, чтобы собрать все документы в нужные папки. А Хван медленно «просыпается» и роняет наушники под сидение. Юля чувствует опасность, когда последний из ребят, Феликс, вылезает из машины и тихонько прикрывает за собой дверь. Юл уже хочет подорваться с места, оставаться наедине с Хваном — угроза серьезная, вот только парень оказывается проворнее, хватает ее за руку и тянет на себя. Она оказывается на его коленях быстрее, чем успевает среагировать. Вот птичка и попалась в клетку его рук. По спине бегут мурашки. — И все же, менеджер… — парень шлет свою обиду к черту, слишком много прекрасного случилось за последний час, шепчет томно и приближается к ее лицу чуть ближе. — …я был хорош? И снова этот вопрос, от которого краснеют щеки. — Да что ты, черт возьми, имеешь в виду? — она правда раздражается. — Ты во сне… — он обхватывает ее теснее, вжимая в себя и смотрит на ее притягательные губы, — …стонала мое имя. Она чувствует его дыхание на своих губах и ком возбуждения внизу живота. — Тебе понравилось? Черт!.. Чертов сон! Чертов Хван Хёнджин! — Безумно понравилось, — она отвечает спустя пару секунд молчания. — В моем сне ты истекал кровью. Отпусти немедленно! Внутри нее злость разгорается с новой силой. — Врушка, — а он лишь улыбается ласково, переводя взгляд на ее глаза. — Юль, что случилось? Почему ты так со мной? Я же изначально был на твоей стороне во всей этой истории со сливом треков. По твоему, я не достоин хотя бы каких-то объяснений? Зря он об этом заговорил… очень зря. Внутри нее словно огонь вспыхивает. — Да что ты говоришь? Может, ты изначально был на моей стороне, потому что уже знал, кто за всем этим стоит? — у блондина меняется лицо. — Что за бред? Откуда я мог знать? — Хван Хёнджин, запомни, если ты кого-то трахаешь, то хотя бы удостоверься в том, что эта дама потом не навредит тебе и твоей группе,— она эти слова произносит сквозь зубы, хотя и понимает, что парень по сути не виноват ни в чем. — И следи получше за такими вещами, как ключи от студии. На этих словах она выскальзывает из его рук и в ту же секунду выбирается из автомобиля. В просмотре порно с участием Хван Хёнджина для Юли не было ничего приятного, а вспоминать об этом сейчас и подавно. На губах блондина остается легкое послевкусие горечи, а вовсе не ее сладких губ, как он хотел изначально.

***

Чан сам не свой. У него настолько все сжимается внутри, что становится страшно. Их, наконец, номинировали на одной из музыкальных премий, вот только никакой уверенности в собственных силах у него нет. Парень чувствует себя выжатым лимоном, который выбросили за ненадобностью. У него хронический недосып и болят все внутренности — душу распирает от такого далекого присутствия любимой девушки рядом. Чану плохо до безумия. Но парень уверен, что если бы она просто исчезла из его жизни, то ему было бы еще больнее. Парню вообще страшно представить даже в мыслях такое развитие событий. В этот раз для группы выделили довольно просторную гримерную, в которой, на удивление, никого не было. Все ребята после нанесения макияжа и облачения в сценическую одежду разбежались кто куда. В основном все пошли фотографироваться. У стрей кидс вообще есть хорошая привычка радовать своих фанатов огромным количеством контента. Обычно Чан тоже участвует в подобных штуках в образе милого улыбающегося хёна с немного странным и забавным поведением. Но не сегодня. Сегодня Чану не хочется вообще ничего. Его не радует отсутствие людей в гримерной, не радует тишина, в его голове слишком много съедающих внутренности мыслей. Но его не радовало бы и большое количество народа, не радовал бы шум, вечно исходящий от их группы. Чану не нужно сейчас ничего. Он хочет лишь сесть и избавиться от собственных мыслей. Опускается прямо на пол в углу комнаты, прикрывает глаза и проваливается в собственное подсознание. Юля, зашедшая в гримерку, не сразу замечает наличие в комнате ещё одного человека. Зато Чан чувствует её появление, даже не раскрывая глаз. Он даже не чувствует едких слез, что текут по его бледным щекам. Зато их замечает девушка, когда оборачивается под влиянием колющего сердца. У нее покалывают пальцы и ноет душа, она подходит ближе и, не удержав себя в руках, опускается напротив парня на колени. — Чани, маленький, иди сюда, — зовет его почти беззвучно и обхватывает его лицо своими теплыми ладонями. Чан распахивает глаза, полные боли. — Пол же совсем холодный, вставай, солнце. Она даже не осознает, какие слова и каким тоном ему говорит, все запреты идут к чертовой матери, когда она видит его драгоценные слезы. Она стирает с его щек влажные дорожки и тянет вверх, обхватывая тонкие кисти своими. Они смотрят друг на друга долгие несколько секунд, не расцепляя рук. Она чувствует его отчаяние на подсознательном уровне, видит на глубине его глаз. Ему так непреодолимо сильно хочется обнять ее сейчас, и она практически физически ощущает это. И не планирует сопротивляться, потому что его слезы — совершенно запрещённый приём. Она тянет его на себя беззвучно, размыкает их пальцы лишь для того, чтобы обхватить его поперёк талии и прижать к себе крепко-крепко. И в это мгновение Чан наконец чувствует себя живым… — Перестань съедать себя, пожалуйста, Чани. Мне больно это видеть.  Он усмехается в ее макушку, это она ему-то говорит о боли… — Я тоже не рада всей этой ситуации, но поверь, пожалуйста, что это был единственный вариант. — Я знаю, малышка, я знаю… — он вдыхает запах ее цветочного шампуня, наполняет им собственные легкие, прижимает к себе теснее. — И прекращай, пожалуйста, так загонять себя работой, Чани. У вас отличная заглавная песня, вы обязательно возьмёте с ней награду и не одну! А я буду рядом, хоть и в новом для нас всех статусе. Все будет хорошо,— она заглядывает в его глаза бездонные и улыбается мягко. Ей было просто необходимо сейчас его поддержать. Ее маленький котёнок разрушает себя изнутри, и от этого слишком горько… — Ты понимаешь вообще, насколько вы замечательные? Насколько талантливы? А ну быстро собрал сопельки и пошёл разносить публику! — Он не может наслушаться ее слов, ему всегда будет мало ее голоса. Чан упирается своим лбом в ее, трется носом, сглатывает ком в горле. И до безумия хочет ее близости, до того непреодолимо, что покалывают губы. — Поцелуй меня… — он выдыхает жарко, шепчет слова в порыве сумасшествия. — Пожалуйста… — Не проси меня об этом, маленький, я не могу. Они дышат воздухом друг друга, между ними словно жаркая лава. Она чувствует, как он дрожит. Ей нельзя его целовать, ни в коем случае нельзя. Она и так сорвалась. Чан готов провалиться сквозь землю, замедлить время, сделать что угодно, лишь бы этот момент продлить. Между ними напряжение, которое можно ощутить кончиками пальцев. Между ними сжатый до победного воздух. Ему была необходима ее поддержка, чтобы наконец отпустить все страхи и поверить в собственные силы. Она права. Он так сильно не хочет ее отпускать. Так сильно не хочет выходить на сцену без нее… — На удачу, — она все же чмокает его в уголок губ, и в это же мгновение в комнату заходит блондин. В тот вечер они и правда берут награду, вот только один человек ей совсем не рад...

***

Юля несётся сломя голову, бежит прямо по лестнице, не дожидаясь слишком медленного лифта. Пытается дозвониться до Феликса, Чанбина, да хоть до кого-нибудь. Только все без толку. Какого черта они не берут трубки?! Девушка распахивает дверь в общежитие, забегает в темное помещение — никого нет. Зовет парня по имени. Но никто не отзывается. Она так надеется, что не опоздала… Забегает в каждую комнату, но никого не находит. Толкает дверь в дальнюю ванную комнату, и та оказывается заперта. Она стучит неистово, толкает проклятую деревяшку плечо, все ещё пытаясь дозвониться хоть до кого-нибудь… На стук никто не откликается, но девушка четко слышит какие-то приглушённые звуки из-за двери. По ее щекам ручьями катятся горькие слезы. Она просто не может осознать происходящее. Все не должно заканчиваться вот так. Она упирается лбом в полотно, опускается на колени. Рыдает уже навзрыд, не пытаясь даже скрыть звуки всхлипов. Кричит, что есть сил. — Открой дверь, господи, пожалуйста, открой эту чертову дверь! — швыряет бесполезный телефон куда-то в стену, тот только чудом не разбивается вдребезги от сумасшедшего удара. На экране до сих пор отображается открытое смс сообщение с текстом «Я не хочу с тобой прощаться, поэтому уйду тихо и без лишних глаз. Я просто не в силах выдержать все это давление… Прости. И просто знай, что я всегда буду тебя любить». Она оборачивается, опирается затылком о деревянную поверхность, шепчет, умоляет открыть дверь и ничего с собой не делать. Умоляет прекратить это безумие. По ту сторону двери точно в зеркальной позе сидит парень и заливается слезами, слушает приглушенный шепот любимого голоса… Она так быстро оказалась тут. Горячие соленые капли скатываться по бледным щекам и, обводя нежными прикосновениями трясущийся словно в припадке подбородок, падают на свитер, пропитывая тот практически насквозь. — Я тебя умоляю, открой дверь. Пожалуйста, милый мой… — а она все продолжает своим хриплым от слез голосом. — Я не смогу жить без тебя… Хёнджин, я…я тебя люблю… Люблю...