Пожиратель богов

Даже с большой высоты были видны исполинские динозавры, чьи головы поднимались над верхушками деревьев. Гиганты проедали за собой целые просеки, слоняясь по бескрайним джунглям. До зиккурата из кирпича и камня долетели исследователи лишь под ночь, когда зажигались звёзды в редких прорехах туч. Потом драконы будто зависли в воздухе. Ни один взмах не приближал их к пирамиде. Изи пришлось приземлиться: — Чары не дают крылатым подняться на вершину иначе, нежели по лестнице. — То есть, мы пойдём прямо по ловушкам, уповая на то, что хозяйка не забыла их выключить? — Сварун, последние два часа нёсший Щитоцвета, сначала поставил на землю растение, а затем опустился сам. — Весело! Изи что-то сказала на своём языке, но переводить не стала. — Такое впечатление, — Индрика тоже добавила, — что убить гостей на входе или захватить их в плен — традиция местного гостеприимства. — А в Нашаре иначе? — внезапно спросила кракалевна. Ламор не дал перепалке начаться, попросив своего цветастого друга пойти вперёд. За ним он приказал следовать и остальным, сам встав позади образовавшейся колонны. — И держите языки за зубами, — попросил он. — Особенно ты, Сварун. Ступени безжалостно и буйно заросли колючей порослю, словно их никто не использовал. Драконы начали сомневаться, что пророчица ещё жива, а не усопла несколько лет назад. Иначе как она будет выходить наружу, если воздухом этого сделать нельзя? Ничего не оставалось, кроме как расчищать колючки. Но если первый размах расстояния это с трудом получалось сделать, потом растения восстанавливались быстрее, чем их успевали рвать и жечь. Компания уже притомилась и собиралась перенести создание нового плана на утро, когда между них прошмыгнул неведомо откуда взявшийся человек в маске динозавра и с цветком в каждой руке. Кусты с готовностью расступились перед ним и сразу же закрылись обратно, как только он пробежал. — Это что такое было? — воскликнула Индрика, отдёргивая лапу до того, как колючая лиана успела оплести её. — Враг, посыльный? — Не знаю, зато видел, как трава в стороны подалась, — Сварун приподнялся на задние, оглядываясь. — Он нёс какой-то цветок, встречали подобные? Щитоцвет пахнул жимолостью. Ламор одобряюще улыбнулся: — Темнота обонянию не помеха. Наш приятель учуял эти цветы, сейчас он нам их покажет. Сложно понять, зачем пророчица оставила ключ для гостей, но никто не стал задаваться этим вопросом. На небольшой клумбе росло довольно много цветков, однако драконы и веларские аборигены взяли по одному. Теперь идти по лестнице стало гораздо проще. До того момента, как кустики не сменились голым, крошащимся камнем. Драконы, рыча, скатывались с рассыпающихся ступеней. Тут снизу пробежал ещё один голый человек в маске рептилии, легко взлетая по хрупким ступеням. Помимо цветков, он нёс с собою перо яркой птицы. — Эта пророчица позволяет людям такую наглость?! — не сдержался Сварун, принявшись шарить по ступеням в поисках похожих перьев. По счастью, они быстро нашлись. Посетители уже начали видеть тёплый тусклый свет, зажжённый на верхнем уровне пирамиды, когда путь им преградили злые шипящие змеи, копошащиеся на ступенях. — Ядовитые, — предупредила Изи. Ламор выдохнул и встал, высоко подняв голову, упёр лапы в бока: — Что, Двуногие Муравьи, вы предложите делать нам на этот раз? Только огласите весь список, пожалуйста! До него не смогла бы догадаться даже хаосистка Индрика. Когда очередной человек в маске подошёл к клубку змей, он сначала ударил их цветком, разозлив, потом пощекотал пером, успокоив, и лёг на ступени. Змея заползла в пасть маски и рот человека, после чего он, вытянувшись по струнке и прижав руки к торсу, пополз среди змей в верхнюю камеру пирамиды. — Как отвратительно, — поёжился Сварун. — Может, Индрика, ты просто сожжёшь их и очистишь проход? — А они выползут из камней снова? — Индрика прищурилась, зажигая рог. Изи сжала его, будто затыкала пошлую.пасть: — Забыла о том, что я говорила о навах? — Да тут навы и деструкторы жирнее и хаотичнее нашарских! — показала самка на вершину пирамиды, где людей уже и след простыл. — Я чую, пророчица просто смеется над нами и интересуется, как долго мы ещё выдержим. Покажем ей, что мы и сами не промах. Оттянув от себя насекомью лапу, Индрика наставила рог на змей и проткнула им на короткий миг пространство. Змеи тут же начали разжижжаться в зелёное варево, сочащееся из ступеней. Цветок удивлённо запах ландышем. — Судя по его рецепторам, — перевел Ламор, — состав не отравлен. Индрика решительно пошла вперёд, стараясь поменьше наступать в жижу: — Надеюсь, это было последнее испытание на сегодня! Это оказалось истиной — на этот раз больше на пути пятёрки искателей не возникало препятствий, и они вошли в освещённое канделябрами святилище, наполненное запахом благовоний. На расшитых подушках лежала то ли драконесса без лап, то ли крылатая змея, посмотревшая прямо в глаза вошедшим: — Я Нараянара. Что вы ищете в этом священном месте? Я вижу ваши сердца, потому говорите правду. — Если видишь, то должна знать, — Сварун всё же вовремя опомнился и прикусил язык. — Мы пришли за средством от Умертвий и всех тех бед, что с ними связаны. — Немёртвые являются в Велар из единого места — из древнего города в джунглях, старой столицы, — молвила Нараянара. — Там неупокоен их лидер — Уроборос. Пока он существует, не кончится нежить, и великий город Цгрд не вернётся домой. — Если прикончить Уробороса, вернётся ли возможность исцелять драконов? — полуутвердительно спросила Индрика. — Да, но это иная проблема… впрочем, связанная в видениях с ним. Я видела вашего прошлого сара, что собирает все души планеты, чтобы создать свою личную Тьму, раз он не смог подчинить существующую. У вас достаточно храбрости и безрассудства, чтобы противостоять ему. А я подарю вам достаточно силы, чтобы вы победили. — Для того, чтобы одолеть нава, одной силы маловато. Расскажи об Уроборосе как можно больше, — Индрика попросила, — чем он опасен и есть ли у него слабые места? — Ради зла Уроборос предал свою родную расу дважды. Сначала он стал нежитью, чтобы возглавить неумирающее войско. Потом, примкнув к культам сухопутных сирланов, посвятил себя их деструктивной богине и стал сирланом сам. Уробороса презирают даже навы. — Но с ним не расправились? — спросил Ламор. — Похоже, настолько презирают, что даже не хотят сами его мертвецами править, — усмехнулся Сварун. Но у Нараянары был готов свой ответ: — Зачем навам уничтожать то, что уничтожает мир, и помогать тем, кто сам должен быть уничтожен? Даже кракалевны, жившие на развалинах драконьих городов, не получили от навов ничего взамен на поклонение. Но навы, правившие Веларом, убиты Герусет и заточены ею в гробницу, чтобы они не переродились на родине. — Просто зная навов — вряд ли многие из них откажутся от армии неусопших, — развил свою мысль Сварун. — Мой друг таскал своего мёртвого братца на посохе, а некий Тескатлипока не погнушался бы направить такую армию против Нашара. Либо ваш нав слишком силён даже в своей новой форме, либо он имеет могучего покровителя, или, наконец, какую-то особую защиту. — Если бы Уроборос был нужен наву, он не напал бы на его город с самого начала, пока ещё услужил ему, — Нараянара вздохнула. — Уроборос ближе с Герусет, чем с навами. Он и его легионы сирланов и нежити охраняют гробницу навов. — Так или иначе, задача не легка, — влезла Индрика. — А у нас ни припасов, ни оружия нормального. Скажи, может, тут поблизости упал какой-нибудь ардинский звездолёт, есть тайная база людей, антропоморфы когда-нибудь свою подводную лодку на землю выбросили? — Всё это здесь имеется, но я помогу вам лично, — Нараянара взмахнула хвостом, и на подушках появились четыре слегка светящихся фрукта. — Я наполню вас необходимой силой, соответствующей вашим талантам, но поспешите применить её на благое дело. — А кому фрукт? — спросила Изи. — Мне или Щитоцвету? — Я даже не представляю, какой у тебя талант. Было бы интересно узнать, — подмигнул кракалевне Сварун. Он же первым осмелился попробовать плод. Был он на вкус ужасен, как гнилое мясо, но после первого же куска Сварун почувствовал, как мысли собрались, а внимание и бодрость повысились. — Сварун Мирдал, ты будешь, как твой отец, вести вперёд через дикие просторы и искоренять всё мёртвое, — торжественно объявила Нараянара. — Индрика Тагирион, кушай и ты, чтобы обрести непредсказуемые силы своего рода. — А это не опасно? — Индрика взяла фрукт в лапы. — Учитывая, как тут относятся к моим способностям и какие беды они могут принести. Она всё же аккуратно откусила небольшой кусочек плода. Её рог заискрился, глаза на секунду сверкнули белым. Остаток надкусанного фрукта превратился в цветок с оторванным лепестком, что тут же вспыхнул и прогорел до праха, но Индрика всё равно поняла, что сила в неё перешла. — Прекрасно, — Ламор решил, что раз он последний дракон, то будет третьим. Тем не менее, сам он пробовать плод не стал, а отдал его Щитоцвету. Тот, пахнув ландышами, положил его на пол и наступил лапой-корнями, быстро высосав из него сок. А после и кожица с семенами исчезли сами собой. Изи наконец тоже прожевала свой подарок. И сама начала превращаться. Чешуя её дробилась и мельчала, выдвигая вверх заострённые наросты, при этом цвет её изменился на тёмно-красный, переходящий в кроваво-алый. Лапы словно втянулись в запястья, выдвинувшись заострёнными пиками, а вместо них появились ладони с длинными, многочленными пальцами. Задние лапы увеличились в размерах и вонзили в пол массивные когти. Тело самки заметно укрупнилось, по спине протянулись два ряда треугольных шипов, направленных в разные стороны. По хвосту с неприятным щёлканьем пробежали волны небольших шипиков, закончившихся увесистой костяной булавой и искривлённым жалом. Крылья самки теперь напоминали драконьи перепончатые, светло-красные, почти прозрачные. Пока ошарашенные драконы наблюдали за происходящим, морда Изи вздулась и лопнула, обнажая верхнюю челюсть, покрытую хитиновой пластиной. Над и под глазами возникли два нароста, пустили по переносице щупальца хитина и срослись с костяной маской, соединяясь в прочный шлем. Два клиновидных ушка прижались к черепу, над ними возникли два рога, скрутившись кончиками в один. Нижняя челюсть треснула и разделилась надвое, являя ряды искривлённых зубов. — Вот это её… Переломало, — Ламор поёжился, отходя к своему другу, запахшему тревожным запахом малоизвестного драконам табака.