Diario de memoria

      Я помню себя с двух или с трёх лет. Вернее будет сказать – с двух с половиной. И первое же моё воспоминание выдаёт во мне скандалиста, каких свет не видывал. В памяти живо сохранился отцовский кабинет в нашем доме в Кадисе. Я родился в этом городе, в 1636 году, когда мой родитель получил заветное назначение генерал-майора и командовал линейным кораблём, носившим название «Сан-Хуан». Наверное, отличная была посудина. Однако не могу утверждать и обратного. Время стёрло воспоминания о судне, но сохранило в сознании зеленоватые стены комнаты, выходящей на солнечную сторону. Цветные занавеси, раздуваемые лёгким ветерком и книжный шкаф. Такой большой, изукрашенный узорами, со стеклянными дверцами и ящичками, для хранения письменных принадлежностей. Отполированный, он нравился моему отцу – дону Хосе, корпевшему в то время над сборником карт морского атласа, где были описаны все берега и глубины близ Пиренейского полуострова. Именно этот красивый предмет мебели я нещадно изуродовал бронзовым подсвечником, находившимся в зоне моей досягаемости. Со слезами на глазах и горькую обидою. Причину, которой, за давностью лет, я вряд ли смогу из себя выудить. Точно одно – я сделал это со злым умыслом. И хорошо понимал, что делаю, абсолютно не страшась никакого наказания. Конечно, на шум прибежала моя мать – донна Инес, а за ней кормилица Мария. Я был прилично оттаскан за ухо, за порчу имущества, продолжив реветь, только уже с чистой, по моему мнению, совестью. Отцу, естественно, мой проступок не понравился. Возвратившись из краткого путешествия, он сделал мне строгий выговор, в итоге простив мою мстительность. Любимый шкаф он не выкинул. Просто сменил его место дислокации. Шкаф переехал из отцовского кабинета в столовую, где его видели исключительно домашние. И очень много лет, шкаф смотрел на меня укоризненно, демонстрируя раскуроченный фасад, чтобы я полнее ощущал муки совести. К тому же, мать часто напоминала мне о моём неблаговидном деянии: — Это ты натворил, Армандо, когда был совсем маленький — говорила она мне с улыбкою. — Сама не знаю, как ты тогда сбежал от нас с кормилицей. — Я помню, матушка — отвечал я за ужином, ковыряя в тарелке салат. — Не думала, что ты хранишь в уме это событие! Ты просто не мог запомнить этого! — Оказалось, мог.