Пороки

      Меч лежит в ладони, как влитой. Рука двигается легко и быстро. Взмахнуть — ударить. Уже привычно. Это часть жизни. Это и есть жизнь. Если ты не умеешь убивать, ты не живешь.       Лилия никого не убивает. Она лишь готовится. Взмах — удар, взмах — удар. Клинок рассекает воздух с коротким свистом. Если бы воздух был живым, на пол бы брызнула кровь. Темная. Горячая. Лилия почти видит ее.       Кровь. Ее так много. И даже вода не может скрыть ее цвета. Не может спрятать железный привкус. Не может стереть из памяти.       Взмах — удар. По лбу стекают капли пота, застилают глаза. Но Лилия не отвлекается и бьет вслепую. Если она отвлечется на поле боя, ее убьют. Но, куда важнее, не убьет она.       Она не удивит крови, капающей на пол. Она не увидит, как лицо напротив исказится в предсмертных муках. Она не увидит, как тот, кто отнимал жизни, лишится своей. Как в синих глазах отразится страх, настоящий ужас — и как клинок пронзит тело, которое мгновенно станет слабым и бесполезным.       Она не увидит.       Лилия выдыхает и отскакивает от невидимого противника. Легкие болят от недостатка кислорода, мышцы сводит из-за многочасовой тренировки. Лилия хотела бы остановиться и отдохнуть — но пламя внутри нее отдыхать не собирается. Оно толкает ее в спину, обвивается вокруг руки и впивает пальцы в рукоять меча. Меч — и есть пламя.       В море не может быть пламени.       Вперед! Лилия вскинула клинок и бросилась на врага. Его не было здесь, его не могло здесь быть — но Лилия видела его перед собой. Она видела, как он ухмыльнулся и вскинул свой окровавленный меч. Костяные лезвия сошлись с глухим стуком. Напротив были глаза, синие, как море.       Нет. Море красное, ржавое, железное. А эти глаза — как ненависть, как камень на шее. Холод. Равнодушие. Эгоизм. Такого цвета эти глаза. За ними нет души.       У него есть только тело, а тело можно убить. Лилия заносит меч. Взмах — удар. Он отразил нападение и засмеялся, и в его смехе слышался грохот тонущих кораблей и крики обреченных душ. Лилия ненавидела этот смех. Он должен замолчать!       Взмах — удар. Взмах — удар! Руки закоченели, мышцы сводит, но пламя прячет боль и заменяет ее собой. Ничего нет, ничего не имеет значение. Только меч в руке — и синие глаза, слишком живые для мертвеца!       Пламя жгло, сжирало изнутри. Лилия боялась его, но не могла остановить — или же попросту не хотела. Сердце превратилось в уголек и обжигало грудь изнутри. Лилия ударила. Пламя едино с мечом, меч един с ней. От него не избавиться так просто. Его можно лишь потушить. Потушить в холоде ледяных глаз.       Взмах — удар!.. Чужое оружие полетело в сторону и растворилось в тени. Вот он, ужас на чужом лице, вот он — Лилия так его ждала! Одно движение, последнее. И не будет больше крови. Не будет пламени. Не будет меча. Ничего не будет. Она освободится, она сможет уйти.       Удар. Лезвие вонзилось в чужую грудь легко, как в воздух. Лилия впилась взглядом в синие глаза. Но они не меркли. Они все так же горели. Вспыхнули — и исчезли вместе с телом, как иллюзия.       Иллюзия… Ли рухнула на колени от усталости и захохотала. Иллюзия! Она никогда не увидит, как меркнут эти глаза! Никогда!       Лилия попыталась бросить меч, чтобы закрыть лицо руками, но пальцы намертво вцепились в рукоять. Их теперь не разжать, как не разжать закоченелой ладони мертвеца.       А Лилия мертвец. Ведь пламя, сжирающее ее, уже никогда не сможет погаснуть.