Шёлковый путь

      Солнечный блик лениво скользнул по редким угольным ресницам. Тяжелые веки едва приподнимались под его давлением. Усыпанный листвой асфальт глухо отозвался на аккуратно поставленную сумку. Нейтан остановился, перекатился с пятки на носок и сделал глубокий вдох. Встревоженные уже прошедшим освежающим дождём его густые кудри обмякли и растрепались. Ранее неподвижные, они стали совсем непослушными: копну смоляных волос перебирал ветер. Бледные губы потрескались и растянулись в расслабленной, чуть рассеянной улыбке. Он вскинул руки и потянулся. Клонило в сон, крепкий и вязкий, но состояние в течение всего дня не было изнуряющим и уже давно вошло в привычку: в размеренной и беспечной жизни мало увлекательного.       Солнечные зайчики напали на приоткрытую шею. Стало чуть теплее, и он провёл по шее ладонью, точно желая их поймать, задумавшись об оставшемся позади осеннем Йельском*, с утра напоминающем ему Замок Баннермана.       Нейтан был излишне спокоен перед предстоящими соревнованиями. Обычно после тренировок в голове крутился ворох самых стандартных мыслей для фигуриста с мировым именем: как максимально усложнить программу и выполнить ее безукоризненно чисто; но сегодня он совершенно не вспоминал о ближайшем противостоянии. Отчего-то щемящее чувство в его груди на удивление успокаивало.       — К лучшему, отвлекусь перед стартами, — прошептал Нейтан, повесив на плечо сумку, внутри которой поместилась потёртая, раскатанная пара коньков. Его шаги сделались совсем тихими и неспешными.       Каток на территории кампуса не был большим и явно не подходил двукратному чемпиону мира, но преодолевать пять тысяч километров ежедневно ради личных встреч с тренером было невозможно — и это был осознанный выбор фигуриста.       — Спортивной карьере придёт конец, хорошее образование вовсе не помешает для успешного будущего, — убеждал себя Нейтан, заставляя учиться. Он слукавит, если скажет, что не нашёл в Йеле и другую выгоду: ему нравилось всеобщее восхищение его жизнью, оно подначивало его сохранять совокупность несовместимых остальным титулов: профессиональный спортсмен, студент одного из самых престижных университетов мира, будущий врач — всё это Нейтан Чен. Успех пьянил, а восторженные возгласы подтверждали, что все его риски оправдывались. Бешеный каждодневный график вскоре стал нормой, и Нейтан научился брать от него по максимуму: свободным временем он никогда не пренебрегал и расточительным не был. Оно было для него почти равным очередной медали, поэтому тратилось исключительно из его собственных желаний. Благодаря спорту он выявил простую, но важную закономерность — результат во многом зависит от душевной гармонии. Возможно, поэтому Нейтан никогда не перетруждал себя и делал ровно столько, сколько позволяло ему его тело. Он умел вовремя останавливаться и считал это своим преимуществом. Большинство соперников добровольно разбивалось об лёд, думая, что место на пьедестале обратно пропорционально количеству практики, и Нейтану это играло на руку. Он контролировал себя, не допускал травм и старался не терять уверенность в своих способностях. Осечки случались редко, и Нейтан имел свойство быстро приходить в себя и продолжать работать в прежнем режиме. Стратегия постепенно становилась беспроигрышной, и все соревнования он провожал с медалью. Но с какой?       В ухо выстрелил резкий и неприятный звук. Нейтан сделал усилие, вынимая кулак из рукава, и вырвал наушник. Успевшие только-только согреться пальцы ударились о замок сумки и моментально оледенели. Он уцепился за второй, ещё заряженный, выдернул, и оба скинул в карман, решив не искать футляр. Нейтан миновал людей, как препятствия. Машина была совсем близко, но погода стремительно менялась, и он, обычно гуляющий нараспашку, прищемил подбородок молнией.