Шёлковый путь

      Нейтан сжал одеяло и повернул голову, расплываясь в вымученной, но благодарной улыбке. Сонливость одолевала, и он постепенно сдавался. Но внезапный громкий звон вырвал его из дремоты.       — Да ладно, — злое цоканье и лающий рык заглушает звук. Нейтан сел на колени, поджав ноги под себя. Кулаки разомкнулись, и он приложил телефон к уху, оперев его на плечо.       — Ты обещал позвонить, как доберёшься домой, — недовольный голос окончательно оживил Нейтана, и он протер слипшиеся глаза запястьем.       — Я уснул, — Раф требовал дисциплины не только на льду, но и вне. Заключив в ней дистанцию между тренером и подопечным, он не терпел оправданий и чрезмерного красноречия.       Нейтан не славился послушанием, а уж тем более в колкостях и остроумных ответах ему было не занимать. Он начал проявлять осторожность, когда излишнее упрямство чуть не оставило его без тренера: «Работа со мной заканчивается с твоей попытки похвалиться», — и на примере одного другие фигуристы тоже усвоили важность установленных Рафом правил. Нейтан стал соблюдать все формальности, хоть и примириться с некоторыми не смог. Он чувствовал, что тренер хоть и злится на их отсутствие, по-отечески любит каждого из учеников. Тем не менее, оступившись, он решил больше не испытывать терпение тренера. И все же в компании других Нейтан по-прежнему оставался саркастичным, умело вставляя между делом аморальные шутки.       — Собери чемодан и приведи себя в порядок, слышишь?       — Да, я помню, — нахмурившись, отчеканил Нейтан. Он предвидел летящие по дому вещи. Skate America утешала его недолгим передвижением и отсутствием добавочных трудностей, с которыми сталкивается спортсмен и которые чужды зрителю: разница во времени, акклиматизация и другие проблемы, которые сказывались на самочувствии. Объективно это соревнование из года в год было для него самым лёгким из всех предыдущих и предстоящих, поэтому дальнейший их диалог был коротким и состоял из дежурных фраз по типу «где и во сколько встретиться». Нейтан откинул телефон и снова лёг, дав себе передышку перед муторными сборами.       Этап непростительно было проигрывать не только потому, что он имел преимущество относительно иностранных фигуристов, но и потому, что его главный конкурент соревновался на другом.       Юзуру воплощал в себе сочетание эталонной техники и изящных, грациозных движений. Если Нейтан получил «почетное» звание некомпонентного технаря, то Юзуру комментаторы на Euronews окрестили гением спорта. Он соединял в себе все, что нужно лучшему фигуристу.       — И какая разница, кто из нас выигрывает, если он такой?       Нейтан злился. Он понимал, в чем его превосходит Ханю и где нужно подлатать, чтобы стать выше. Только казалось, что дыр слишком много. И победить его невозможно, даже если сумма баллов говорит об обратном. Но Нейтан восхищался им. Искренне. Он и не мог этого не делать. Непобедимый Юзуру словно главный герой аниме. У него даже особый атрибут, от одного вида которого пищат поклонницы, — плюшевый медведь.       — Ненавижу символизм, — выругался Нейтан.       Он встал, кое-как сложил постель, побил себя по щекам и приготовился складываться. И когда все уже было собрано, а он сам выглядел достаточно прилично для долгого путешествия, можно было отправляться в путь. Он слезно осматривал ключи от машины, расставаясь с ними и глотая обиду от скорого жёсткого сидения поезда, но иначе и нельзя было. Ему очень хотелось поскорее пропустить всякие неважные соревнования, чтобы в итоге добраться до Юзуру. Или перебраться за него. Как уж повезёт. И мы снова о баллах, конечно.       Нейтан выключил свет, ещё раз оглядел свою берлогу и чуть не споткнулся об чемодан.