Пока не отцветут тюльпаны

Не успев и словом перекинуться с ведущей его служанкой, Ибрагим предстал перед удивительной процессией. Впервые в жизни он видел такое количество воинов так близко, и у юноши захватило дух. Военное дело всегда восхищало его, он так хотел бы этому научиться. Но, увы, ловкие пальцы Паргалы были привычны разве что к скрипичному смычку, но никак не к сабле… Шехзаде Сулейман стоял среди янычар, благородная стать сразу выделяла наследника престола. Ибрагим низко поклонился. Какая удача! Далеко не каждому рабу в течение целой жизни удается увидеть кого-то из правящей семьи. Йетер стояла чуть поодаль, тоже склонившись, выражая уважение к шехзаде. Вскоре она присоединилась к своей матери. Лейлехан хатун улыбнулась… — О, шехзаде, вот и он. Ибрагим, родом из Парги, заменивший мне сына… Этот юноша отличается удивительным умом и талантом. Вы сейчас сами все увидите. Он поднял голову, нервно вертя в руках скрипку… Чудный инструмент будто давал ему сил. Ясные глаза шехзаде смотрели с нетерпеливым предвкушением. Никогда этот взор не сотрется из его памяти… Ибрагим должен был во что бы то ни стало его удивить. Он бережно поднял скрипку и привычным движением устроил ее на своем плече. Правда, сейчас смычок казался таким тяжелым, и что-то словно мешало… Безотчетное волнение охватило Паргалы. Почему-то ему казалось, что этот день надолго ему запомнится. Прежде чем начать играть, он встретился глазами с Йетер. Дочь Лейлехан хатун кивнула ему. И стоило ему только вывести первую повисшую в воздухе ноту, Ибрагим неожиданно — впервые за много лет — запнулся, сбив мелодию. Кровь отлила от его лица. Юноша едва мог справиться с дрожью в руках, все устремили на него уже не столь выжидающие, сколько разочарованные взгляды. Именно это позволило ему продолжать. Ну уж нет… ни за что на свете не позволит он смутить себя! А потом все неожиданно померкло, растворилось в безграничной музыке, теплые ноты которой окатили купол тишины и разом его разбили. Слишком проникновенна была мелодия, слишком ярко врывалась она в души и сердца слушающих. Ибрагим играл как никогда прежде, словно сам Аллах наполнил его руки чудным умением, а душу сделал неиссякающим источником. Шло время, а все слушали, не прерывая его. Музыка истлела сама, завершившись, отпустив. Все смотрели только на того, кто сотворил такое чудо. — Я покупаю этого юношу, Лейлехан хатун. Все смешалось: изумленное лицо вдовы, широко распахнутые глаза его дочери… Разум Ибрагима не мог соединить все это в единую картину. «Вот она, новая жизнь — стоит только ступить шаг…» Словно во сне… *** Во дворце Манисы Ибрагим продолжал занятия. У него быстро получилось освоить военное дело, тактика и дипломатия давались удивительно хорошо. Юноша обнаружил в себе страсть к истории и географии… А еще он очень много времени проводил с шехзаде. Ибрагим стал сокольничьим сына падишаха и неизменно сопровождал его на каждой охоте. Он играл для шехзаде на скрипке, и эта музыка словно бы помогала ему найти ключ к дверям души молодого Сулеймана. Как много времени они проводили вместе… — Придет время, Паргали, и люди по всей земле будут знать мое имя… — Конечно, можете не сомневаться в этом, шехзаде. А я всегда буду с вами и поддержу каждое ваше начинание. Слова Ибрагима были искренними. С той самой минуты, что он посмотрел в голубые глаза шехзаде, юноша понял, что будет служить ему верно — чем может. Сделает все, что бы он ни попросил, даже жизнь свою отдаст. — Совсем скоро сюда приедет моя матушка, Айше Хафса султан, а так же мои сестры, Шах и Хатидже. Я писал им о твоей дивной игре, и всем им не терпится послушать… — О, шехзаде, для меня это будет огромной честью, вы знаете. — Ибрагим улыбнулся, чувствуя, как его охватывает безумное ощущение…словно он оказался в раю. Цвели тюльпаны, предвещая приход удивительно теплого, благодатного лета. Иншалла, судьба и впредь будет к нему благосклонна. Ведь Паргалы Ибрагим ничего до этого у нее не просил. *** — И что же, ты теперь всегда с ним будешь? — Он сидел на пологом склоне у самого берега реки, устроившись меж вздымающихся из-под земли корней полуиссохшего дерева. Йетер примостилась рядом с ним и бросала в воду один за другим мелкие камешки. — Да, госпожа. Я теперь шехзаде служу. Девочка чуть опускает голову, словно о чем-то думает. — Вот все как ты и хотел. Теперь ты, возможно, с будущим Повелителем сблизился… — Тише, госпожа. Нельзя таких вещей говорить, кто из нас знает, что будет в будущем? — Неужели ты ни разу не мечтал о таком? О жизни в богатстве и роскоши, о… государственной службе? О свободе? — Каждый раб мечтает быть свободным, госпожа. Она взрослела и задавала уже совсем не детские вопросы. Ибрагим терялся, что ей ответить. — Вы волнуетесь из-за того, что я могу покинуть вас, госпожа? — шутливо переспросил он, надеясь увести разговор подальше от не привлекавшей его темы. — Вот еще! Вздохнула с облегчением, стоило тебе отбыть, — Весело, но совсем не правдиво ответила Йетер. — А я, напротив, буду очень скучать. — Он встал и, отряхнувшись, ушел к привязанной лошади. Ему нельзя было отлучаться надолго.