Пока не отцветут тюльпаны

Во дворце всегда было множество людей. Наверное, без этого существование сломалось бы. Годже часта замечала девушек гарема и рассматривала их. Кто-то приносил еду госпожам, кто-то убирался в покоях и кабинетах, кто-то помогал на кухне. Были и такие, которые просто ходили за госпожами и спрашивали, нужно ли им что. Некоторые жили на втором этаже, как фаворитки, но их было мало…иногда Годже казалось, что их и вовсе не должно быть. Хюррем султан никогда не допустила бы такого…об этом девочка слышала совсем недавно. В тот день Годже ходила за евнухом. Сюмбюль Ага иногда занимался ей или же передавал эти обязанности девушкам из гарема. Была там одна…умела слишком много. — Фирузе хатун…посмотри за девочкой. — Голос Аги стал нежным, ведь сейчас решалась его судьба. Вдруг придётся искать кого-то ещё? А ведь у него и так много работы! — Конечно, Сюмбюль Ага…конечно. — Она совсем недавно стала прислуживать Хюррем султан и получила уважение всего дворца. Иногда Годже замечала, что её вели в покои Султана, но никто об этом не знал… а сама девочка иногда виделась с шехзаде Джихангиром. Во дворце её, также как и других рабынь, учили грамоте, музыке, вышиванию. Разговаривала она на собственном языке хорошо, несмотря на маленький возраст. Учиться Годже очень нравилось. Мама раньше показывала, как нужно лечить людей…многим грамотам она не была обучена. Писала не очень хорошо, но вот разговаривать умела.она говорила, что покойный отец Годже хорошо справлялся с музыкальными инструментами… но девочка забыла название чудной штуковины, которую папа оставлял в своей комнате на ночь. Сидя в классе, девочка принялась почти прорисовывать каждую букву. Делала она это так, чтобы каждая была идеальна…чтобы ей гордились и хвалили. Может, даже дадут чуть больше еды, чем обычно. — Годже…- мальчик был один, если не считать служанок, которые остались за дверью. Джихангиру стоило остаться в покоях матери, но та, кажется, была занята чем-то другим…пусть и не сразу, но Годже смогла связать это с Фирюзе хатун. Не зря же она теперь жила на втором этаже… — Да, шехзаде. — Ей вот-вот исполнилось пять лет, но девочка уже знала, что нужно встать и поклониться. Так она и поступила… — Я вам мешаю? Я сейчас уйду…- Она была низкого роста и волосы её почти полностью закрывали. Голова была опущена, а сама девочка быстро начала собирать свои вещи. — Нет, оставайся. — Шехзаде Джихангир никогда не отдавал приказы, но просил. Мальчик был на ужас и страх вежливым. А ведь как-то раз Годже встретила его старших братьев… Шехзаде Селим и Баязид тогда не смогли поделить саблю и решение Повелителя… — Отец взял меня, потому что знает, что я умнее! А тебя, брат, он и не подумал взять. — Селим улыбался, а младший наследник набросился на него, словно обезумев. — Отец знает, что я сильнее! Знает, что я больше достоин этого! Ведь ты даже саблю в руках держать не можешь и учиться ты тоже не хочешь! Берёт он тебя, потому что жалеет. Да и в охотничий домик я всегда успею поехать сам. А тебя только под присмотром отпускать можно. — И если бы мимо по коридору не шагала маленькая девочка, то они так и не остановились бы. Не то, чтобы её появление как-то серьёзно отразилось в их душе и памяти, но вот оба шехзаде знали, что девочка разговаривает с матерью. Не дай Аллах узнает…что тогда будет с обоими? — Годже… — Голос Джихангира вывел её из воспоминаний. — Ты что же, не слушаешь? — Мальчик ходил медленно и рассматривал музыкальные инструменты. — Простите, шехзаде…я просто забыла…что вы говорили? — Она тут же посмотрела на него своими большими и нежными зелёными глазами. В зрачках было его отражение. Девочка была готова слушать… — Я спрашиваю, на каких инструментах вас играть учат? — Он улыбнулся, словно заметив небольшую перемену в ней. — Такая большая и длинная…- Пальчики Годже дотронулись до струн арфы. — Только меня не учат. Я слишком маленькая. — Но она знала, что придёт время и этот талант в ней откроется. Мальчик долго рассматривал её, словно изучая. Неужели понимал что-то, что не было видно обычным людям? — Расскажи о своей маме. Я слышал, что с ней произошло. — Тон был требовательный. Шестилетний шехзаде опустился рядом с рабыней, желая слушать. Что-то подсказывало Годже, что это от тоски и скуки… Он был самый младший в семье и мало кто общался с ним. Иногда девочка замечала, что с шехзаде ходит Михримах султан. Девушка была очень красивая и добрая… Годже она всегда улыбалась и даже звала к себе, если Джихангир того просил. Но несмотря на это оба замечали, что говорит она с другими, взрослыми…на темы, которые их совершенно не интересовали. Как-то раз приезжал и шехзаде Мустафа. Он был самый старший сын Султана Сулеймана, но не от Хюррем султан. Тогда Джихангир бежал к нему, тут же поднимая голову и даря свою улыбку. Мальчик всем сердце был привязан к нему, чего нельзя было скрыть от других людей…но и в такие моменты было ясно, что старший брат совсем не интересовался им. Говорил с Мехмедом или другими братьями. А то и вовсе с пашой или султаном. — Моя мама…- Вновь вернувшись в реальность, начала Годже. — Она была красивая.у неё были белые волосы и такие голубые глаза. Она любила лечить людей и петь песенки. Когда я засыпала, то слышала её голос. Теперь её нет больше года. Нет и песен, сна…еда не такая вкусная, а люди не такие добрые. — Говорила она просто, как и мог разговаривать обычный ребёнок, но голос дрогнул и до самого конца оставался с нотками подступающих слёз. Ей было больно. Глаза не горели и не пытались излучать свет. Нет, это была не болезнь…оказывается, иногда люди чувствуют не только физическую боль и этот урок маленькая Годже усвоила. — Она там, с Аллахом. В его доме, в его памяти. Уверен, что она смотрит на тебя. — Шехзаде Джихангир никого не терял…или же не знал, как это. Но и в его глазах, совсем ещё юного мальчика проскочила искра сожаления. Ему действительно было жаль рабыню. — Джихангир! — Хюррем султан не заставила себя долго ждать. — Вот ты где…я уже и не знала, где искать…- В её глазах всё ещё оставался лёгкий страх. Больше всего на свете она боялась потерять свою семью. Такая сильная госпожа не смогла бы и минуты продержаться без своего маленького шехзаде. Это касалось и остальных членов её семьи. Когда женщина подошла к ним ближе, то Годже почувствовала запах тюльпанов… наверное, за окном весна. Это значило лишь то, что совсем скоро произойдёт что-то доброе…но что будет, когда к дворцу подберётся зима? — Пора спать, сынок. И ты, Годже, тоже ступай. — Она спала со всеми, в общей комнате…с ней часто сидела Афифе хатун. Пожилая женщина, которая прекрасно понимала, насколько тяжело сейчас ребёнку. Она почти заметила ей мать…вот только руки были не такие уж и нежные. И всё же Годже не жаловалась. — Спасибо, Аллах, что дал мне прожить и этот день…сделай так, чтобы всем, кого я знаю, было хорошо. — С этими словами она и уснула, проживая множество других дней.