осень длиною в жизнь

Изначально максимально апатичное отношение ко всему нравилось Агате и устраивало целиком и полностью. Но чем дольше она смотрела на календарь и понимала, что прошло уже две недели, тем больше понимала, что пора бы и за ум взяться. Забросить школу и грандиозные планы на будущее из-за одного только неприятного инцидента будет глупо и безрассудно. Родители всё колеблются между Оксфордом и Кембриджем, так что подставить их, так и не окончив школу, просто нельзя. Поэтому, включив наконец телефон, она просит Элизу заехать и начинает собираться. Косметика становится важнейшим атрибутом, ведь бледность, синяки под глазами и блёклый вид было необходимо преобразовать в главную красотку школы. И в который раз Агата поражается тому, что за пятнадцать минут ей удалось стать абсолютно другим человеком. По правде говоря, уверенности даже добавилось. Элиза бросается в объятия подруги и чуть ли не визжит от счастья, радуясь встрече спустя столько времени. Девушка предпочитала оставить Агату наедине с собой, если ей это было нужно, хотя всё равно пару раз за день на протяжении всех двух недель звонила. И сейчас не стала задавать глупые вопросы о причине самоизоляции и отказа связи с внешним миром, лишь поинтересовалась по поводу самочувствия, ведь даже сквозь слой косметики видела, что Харрис выглядит помято. И вся уверенность в себе рассеялась в тот момент, когда машина Данте, на которой приехала Элиза, затормозила у ворот школы. Воспоминания произошедшего здесь разом обрушились, Агата отчётливыми картинками видела перед глазами то, что очень уж хотелось забыть. — Всё хорошо, — то ли вопросительно, то ли утвердительно сказала Элиза, погладив по плечу. — Идём. Агата нервно мяла юбку в руке, чувствуя, как трясутся руки. Это вызвало нервную усмешку. Слишком ты молода для этого, дорогая. Одноклассники не обращали никакого внимания на одноклассницу, уткнувшись в учебники и тетради. И в любой другой день подобное равнодушие к своей персоне радовало бы, но только не сейчас, когда математика вот-вот начнётся, когда беззащитность с каждой секундой росла. — Извините за опоздание, сегодня у нас много работы, так что быстро отмечаем отсутствующих и… — Александр поднял глаза на класс и замер, увидев, что ученица, что отсутствовала около двух недель, наконец-то появилась. Он покрутил ручку между указательным и средним пальцами, и улыбнулся уголками губ, опустив взгляд в пол. Агата скрестила руки в замок так сильно, что некоторые костяшки больно прохрустели. Александр глубоко вздохнул и всё-таки сосредоточился на уроке, игнорируя Харрис, которой и так не было две недели. Впрочем, Агата предпочла провести все сорок минут в телефоне, воткнув наушники в уши. Нильсен заметил это, но ничего не сказал, посвятив себя лекции. А взгляд то и дело цеплялся за рыжеволосую девушку с явным безразличием на лице. Останавливать после урока Александр её тоже не стал. Лишь ещё раз глянул на ладонь, на которой всё ещё красовались едва затянувшиеся раны, и сжал руку в кулак, чувствуя боль. Ту же боль он чувствовал и сжимая запястья Агаты, в попытке предотвратить удары с её стороны. Его злило, что любая мысль сводится к ней. Думал каждый божий день, то и дело отговаривал себя от того, чтобы наведаться домой к ученице. И сейчас, когда она вновь появилась за той партой на втором ряду, то, что Нильсен чувствовал, удвоилось, если не утроилось. — К чёрту. Он подскакивает и быстрыми шагами идёт к кабинету химии, где, вроде как, должен быть урок у десятого класса. Но останавливается посреди дороги и в него врезаются несколько учеников, которые что-то недовольно пробурчали себе под нос после столкновения. А вот Александр скрестил руки на груди и с ухмылкой наблюдал за неожиданно образовавшейся парочкой, чувствуя себя полным идиотом. Агата стояла рядом с Сэмюэлем и натянуто ему улыбалась, хотя со стороны улыбка её казалась очень уж правдоподобной. Особенно для Александра. Он покачал головой и вернулся в класс, желая просто стереть из памяти этот день и начать его заново, вот только так, чтобы в нём не было Харрис. А Агата же бросилась к Сэму только потому, что увидела приближающегося учителя и решила избавить себя и его от не самого приятного разговора. Тот день не выйдет из памяти ещё долго, а на запястьях навечно остались его прикосновения. — С чего вдруг ты говоришь со мной? — удивился Макото, с недоверием глядя на ученицу. — Ну… ты ведь недолюбливаешь меня. Мне стало интересно, что я такого сделала тебе. Как думаешь, мы сможем подружиться? — он вскинул брови. — Предлагаю сбежать с урока, я хочу кое-чему тебя научить. — Чему ты можешь научить меня, Харрис? — Не поверишь, но чему-то всё-таки могу. Идём. И Сэм пошёл. Сам не понял почему, но позволил подтолкнуть себя чуть ближе к тёмной стороне и бежал сейчас вместе с одноклассницей по лестнице, придерживаясь за поручень. Да и Агата не знала, зачем затеяла это, ведь прошлый её эксперимент закончился недосказанностью и нескончаемой болью. Но как бы не так, ей действительно стало интересно, к чему приведут их взаимоотношения с Сэмом. — Меня уже тошнит от этого места. — Понимаю, — засмеялась Агата, запрыгнув на сцену актового зала. Сэм поставил чемодан рядом с её сумкой и подошёл к девушке, начиная догадываться, что собирается делать одноклассница. — Танец, да? — Верно! Это несложно. Стоит только начать. Поэтому не сопротивляйся и уж тем более не смущайся. Для начала она предпочла немного размять Сэма, хотя в брюках это было довольно сложно. Агата не упускала возможности продемонстрировать безупречный шпагат, которым Макото, нечего скрывать, восхищался. И ею самой тоже. Харрис владела телом на таком уровне, который раньше он видел только в утренних шоу по телевизору. У неё были все те данные, которыми многие только мечтают обладать: красота, ум, навыки, вроде того же шпагата, и стремление быть лучшей и делали её лучшей. Разумеется, есть множество других качеств. — А ты сможешь перечислить все свои умения? — Что? — девушка остановилась и приподняв одну бровь, посмотрела на одноклассника. — Ну… если я правильно тебя поняла, то я превосходно танцую. Экосез, рил, малагуэнья, болеро, ланце и многие другие, — она засмеялась. — Вижу по твоему лицу, что тебе эти названия ни о чём не говорят. — Но звучит здорово, — выкрутился Сэм, на что та лишь кивнула. — Ещё я отлично пою и плаваю. Я прирождённая актриса. Вышиваю крестиком, гладью, бисером. Немного, но разбираюсь в программировании. Нудно, никогда это не любила. Могу сделать тебе из бумаги долбанный космодром, — она поиграла бровями. — Умею водить самолет. — Ты умеешь водить самолёт? — недоверчиво и вместе с тем шокировано переспросил одноклассник. Агата нахмурила брови. — Я это только что сказала, — она продолжила перечислять, не переставая разминать мышцы ног. — Играю на рояле и гитаре, правда струнные инструменты с маникюром сложно совмещать. — Господи, Харрис, у тебя откуда время на гулянки вообще? Когда ты только успеваешь? — Я с самого детства хожу на все эти секции и кружки. Звучит здорово и многообещающе, но на деле же я просто проебала детство. Пока дети играли в песочнице — я была в бассейне. Девочки играют с куклами — я из рук не выпускаю кисть с холстом. Мальчики бегают с машинками, а я уже сижу за рулём собственного автомобиля. Правда водить самостоятельно я начала с четырнадцати. Агата уже ожидала комментариев в стиле: «Зажралась!», но их не последовало. Не было и осуждения в глазах Сэма, лишь жалость по отношению к ней. И это вывело из себя даже больше, ведь никто и никогда прежде не смел жалеть еë. Но, на удивление себе же, Харрис никак на это не отреагировала, дожидаясь хоть какого-то ответа от собеседника. — А как же игры? Не компьютерные, Агата, и уж тем более не ролевые, я говорю о догонялках, прятках, кошки-мышки. Нет? — она отрицательно покачала головой. — У меня и друзей не было, не считая тех, кого родители также, как и меня впихивали туда. Я часто смотрю фильмы и сериалы о богатых семьях. И там дети делают всё, что им только захочется. А меня постоянно вынуждают быть лучшей, ведь для этого мои мама с папой делают всё. Сэм подумал с минуту, прежде чем легко коснулся руки Агаты и рванул вниз со сцены. Она проследила за этим, так и не убрав непонимающего выражения с лица. Он скакал по залу, словно заяц, ловко преодолевая сидения. — Давай, Агата, догони меня. — Что? — Догони. Или ты боишься? Что, на уроках испанского ты разучилась бегать? — от негодования у неё побагровели уши, и уже в следующую секунду она помчалась за ним. Сэм лавировал между креслами, иногда перепрыгивал через них, делая всё, лишь бы девушка не смогла дотронуться до него. Но, как бы ловок он не был, Агате всё же удалось догнать его, вот только от большого азарта в глазах и стремления к своей цели, Харрис не рассчитала и всем телом завалилась на него. Они с характерным звуком упали на деревянный пол, Сэм не стал обращать внимания на белоснежную рубашку и темные брюки, бросился интересоваться состоянием одноклассницы. Агата села и принялась разглядывать руки. На них красовались ранки, а также несколько заноз. Макото прошипел, ощутив неприятную боль на себе, и принялся дуть на раненные женские ладошки. — Что ты делаешь? — Пытаюсь помочь, вообще-то, — он неловко почесал затылок и помог ей подняться. — Идем в медпункт, тебе нужно обработать раны. — Да какие раны, Сэмми, ерунда. Лучше давай сбежим с уроков. С остальных. — А я смотрю, тебя тянет к проблемам, мисс Харрис, — её идея не казалась привлекательной, наоборот, но отчего-то не согласиться было трудно. Озорной блеск в глазах и та радость, что он увидел, сподвигнули сделать его неверный шаг. — Может лучше мы встретимся вечером? — Вечером? — она задумчиво закусила нижнюю губу. — Хорошо! Только я выбираю место встречи и то, куда мы пойдём.

***

— Алекс! — светловолосая девушка обнимает со спины и кричит в самое ухо, отчего тот жмурится и вновь утыкается в книгу, игнорируя её присутствие. — Я приехала не для того, чтобы днями тухнуть дома и видеть твоё занудство. — Ты так и не разобрала чемоданы, бери их и едь обратно домой, — Рэйчел попыталась завалить Александра на спину, но он начал сопротивляться, откинув книгу в сторону. — Старый Александр мне нравился больше. — Старого Александра ты больше не увидишь, — он завалил её на диван, держа за руки, чтоб не продолжать нелепую перепалку. — Почему ты не можешь развлекаться без меня, раз тебе так хочется? — Ты всё-таки мой муж, — Нильсен закатил глаза. — Лишь по документам. Вы можете подумать, что сами решаете свою судьбу, что только от вас зависит ваше будущее. Но вот Александр с Рэйчел покачают головой на ваше заявление и лишь из вежливости согласятся. На самом деле это не так. Особенно если ты наследник крупного состояния. Родители Александра начали твердить ему о наследстве с того времени, как он только научился говорить. Бесконечные наставления, что ему предстоит самостоятельно вести бизнес и пора бы уже сейчас думать об этом, задавать интересующие вопросы отцу. А единственное, что хотелось спросить, так это когда же всё закончится. Сотрудником уважаемого мистера Нильсена являлся не менее уважаемый мистер Линд. Они вели бизнес вместе, вдвоём им удавалось справляться с любым испытанием — налоги, мошенники, банкротство. Проворачивали аферы и водили многих за нос, но зато смогли выходить довольно крупную на данный момент компанию моторных катеров и яхт. И только двум великим людям на ум могла прийти гениальная, как им казалось, идея. Александр познакомился с Рэйчел на одном из благотворительных вечеров, когда ему было около десяти. Тогда же мальчик и продемонстрировал все свои лучшие стороны — поджёг скатерть и предложил сбежать. Они гуляли по городу до самой ночи, пока не спохватились их искать. И Линд была безупречным ребенком. Он сам сделал её такой. Мистер Линд тут же предложил выдать свою дочь за сына Нильсена. И тот, разумеется, поддержал эту идею. Никакого обмана и махинаций, а также оба смогут быть уверены в том, что их бизнес не пропадёт. Зато планы на будущее и счастливые последующие несколько лет в жизнях Александра с Рэйчел пропали. Александр за шесть лет успел полюбить Рэйчел. Он делился с ней самыми сокровенными вещами, не забывая упоминать надоевших родителей. Нильсен научил девушку курить. Именно с ним она впервые попробовала алкоголь. С ним разбила подаренную отцом на пятнадцатилетие машину. С ним сбегала из дома. С ним был её первый секс. Линд была прекрасной дочерью и примером для подражания до знакомства с будущим мужем. И как бы не была велика его любовь к ней, переступать дружескую черту он не планировал. Ему нравилось провожать её пьяную до дома и обсуждать неудачные романы. Но об их романе Александр думать не хотел. Только ослушаться или как-то противостоять женитьбе было нельзя, а потому уже спустя месяц они стояли у алтаря и обменивались кольцами. Нильсен выключил ублюдка в ту секунду, включил позитивный настрой и хорошее настроение на весь день. Ради неё. Она заслуживала счастливой свадьбы. Вот только продолжили они дружеские отношения, но уже состоя в браке. Александр всё также таскался со случайными девушками, а Рэйчел не имела права как-либо противостоять этому или выразить своё негодование. И от осознания того, что он действительно может делать всё то, что делает, что она и слова сказать не может в противовес, в груди всё сдавливало. Линд проводила десятки бессонных слёзных ночей, засиживаясь с бутылкой вина допоздна. А по приходу Нильсена вновь натягивала жизнерадостную улыбку и готовила ему утренний кофе. Ведь они — друзья, они ничего друг другу не должны. — Ну, Алекс! Пойдём куда-нибудь. Вечер дан не для того, чтобы просиживать его за чтением… — Рэйчел выхватила книгу из его рук и посмотрела на обложку. — Какой-то психологической ерунды. Поднимай зад и собирайся, я не позволю тебе остаться дома сегодня. — Если я соглашусь, ты отстанешь от меня? — Да, но выбери место, куда мы пойдём, ведь я не ориентируюсь в этом городе.

***

Агата без конца катала трубочкой пенку по поверхности коктейля, поглядывая на то, как Сэм его уже допивал. Он не притронулся к заказанной пицце, впрочем, как и сама Харрис, потому приходилось наблюдать за тем, как она стынет. Темы для разговора закончились у обоих, они сидели в полнейшей тишине, делая вид, что обычный молочный коктейль так уж привлёк их внимание. Потому Агата принялась бегать взглядом по помещению, подыскивая чуть более увлекательное занятие. — Сэмми, мы ведь в караоке, так может споём? — он неохотно поддержал идею, и вот они уже шагают в сторону сцены. Голос Харрис был прекрасен, тут и слов не нужно. Вытягивала высокие и низшие ноты, перетянув всё внимание на себя. Хотя изначально зрители заинтересованно косились в сторону азиата. Но Сэму, с его вокальными данными, поразить было нечем, потому он лишь иногда подпевал Агате. И настроение у неё поднялось, и желание продолжить этот вечер наподольше. Агата любила быть в центре внимания, хотя алчность её донельзя раздражала. Но разве можно быть всеобщей любимицей и рассчитывать на честность и отсутствие лицемерия? Никак нет. И всё было бы хорошо, Агата всё также радовалась компании Сэмюэля и пела довольно грустные песни, разбивая сердца многим сидящим в зале — она готова поспорить, что увидела как минимум двух опечаленных мужчин и одну заплакавшую женщину; некоторые принялись танцевать медляк. Но чем дольше Харрис смотрела в зал, тем больше народу замечала, и одна компания из двух человек вмиг убила настроение в ноль. Рыжеволосая продолжала петь — ведь у неё, можно сказать, появились фанаты — но уже с меньшим рвением. Взгляд так и остался за тем столиком, задержавшись на темноволосом парнише, имя которого было, конечно же, Александр. Нильсен залпом выпил две стопки виски, не отрывая взгляда от сцены, а если быть точнее, то от девушки, которая так старательно пела для присутствующих. Он откинулся на спинку стула и засмеялся с того, как судьба пытается их свести, делая только хуже для обоих. Рэйчел настороженно оглядела супруга и вновь глянула на сцену, прежде чем ошарашенно вздохнула. — Алекс, это ведь та девушка, что… — Я знаю, Рэй, — перебил он, наполняя стопку очередной порцией виски. — Знаю. Александр отсалютовал Агате, зная, что она смотрит на него, хоть и пытается это скрыть. В планах на сегодня было максимум «выгулять» Рэйчел и вернуться домой в здравом уме, но теперь же он игнорировал тот факт, что в одиночку выпил половину бутылки. Агата сжала руки в кулаки и отстранилась от микрофона, потому что песня уже заканчивалась. И она собиралась кланяться и возвращаться на место, но недовольные гости требовали ещё. Прежде чем диджей включил очередную песню, девушка, действуя исключительно из порывов злости, привстаёт на носочки и целует Сэма, игнорируя возможные протесты с его стороны. Но, на удивление, Макото, подумав с секунду, начинает отвечать, расположив руки на талии. Народ зааплодировал и радостно заулюлюкал, вот кроме двоих. Александр усмехнулся, продолжая смотреть на представшую картину. — Цирк блять, — констатирует он, не выпуская стопку из руки. А Рэйчел, сидящая рядом, наблюдала как за Александром, так и за Агатой с явным непониманием. Случайные связи Нильсена давно вошли в привычку и перестали удивлять, но чтоб вот так?! Она и сама не удержалась от того, чтоб сделать пару глотков обжигающего горло напитка. Александр вскинул брови, проследив за этим, но никак не прокомментировал. Агата спустилась со сцены и отправилась в сторону бара, желая выпить что-то покрепче детских коктейлей. Спонтанный и неуместный поцелуй с Сэмом несколько беспокоил в данную секунду, потому единственное, что могло помочь и отвлечь — глинтвейн. Любимый алкогольный напиток девушки, что в любой ситуации помогает абстрагироваться от внешнего мира. Ей нечего сказать по поводу поцелуя или как-то прокомментировать умения Макото. Это было… обычно. Не удивило, не поразило, не шокировало. После Александра вряд ли хоть кто-то или что-то заставит чувствовать настоящее пламя внутри. Нильсен был особенным, пусть сейчас Харрис и пытается его ненавидеть. Агата, забрав бутылку у бармена, ещё некоторое время стояла у барной стойки, наблюдая со стороны за Сэмом, кто был не в силах подавить глупую улыбку. И неприязнь к себе выросла до предела, стало стыдно за то, что он стал мишенью в её планах мести. Макото не заслуживает такого обращения к себе. — Я возьму ещё, — бросает Александр и мчит к стойке, хоть бутылка виски все ещё не закончилась. Рэйчел подпирает голову рукой и молчит, даже не смотрит на Нильсена, посчитав это нарушением личного пространства. Нильсен преграждает путь уже уходящей Агате и накрывает её руку, лежащую на барной стойке, своей. — Руку убери, — Агата смотрела вперед, игнорируя манящий парфюм Александра и ускорившееся сердцебиение от его руки на своей. — Вернись, — Нильсен не отрывал от неё взгляда, видя внутреннюю борьбу с самой собой. — Я не могу потерять и тебя, — она усмехается, улыбнувшись краешком губ, что вызывает животный страх у Александра, он замирает, даже дышать перестаёт, когда девушка медленно поворачивает к нему голову и шепчет почти в самые губы. — Нельзя потерять то, чего у тебя никогда не было. Она грубо вырывает руку и уходит, чувствуя, как всё сдавливает в груди, воздуха становится катастрофически мало, ей стоит огромных усилий даже уйти от него. Но не оборачивается, плотно сжимает губы, сдерживая слёзы. Объясняться перед Сэмом не было никакого желания, потому Агата натягивает самую доброжелательную улыбку на лицо, подходя к столику, и предлагает уйти.

***

Агата вымоталась за сегодня и за последний месяц, кто-то свыше подкидывает ей всё больше новых испытаний, сложность которых увеличивалась с каждым днём. И сейчас, подходя к дому, она застала машину Эллиа и его самого внутри. Давно пора. Она садится на пассажирское и откидывается на сидение. — Эллиа, я не хочу тебе врать. Честно, — он сжимает руль крепче в руках, тяжело дыша. — Что происходит, Агата? Я дал тебе время, много времени, чтобы ты могла решить и понять для себя, чего ты хочешь. Но чем больше времени проходит, тем сложнее становится мне. Я вижу, что у тебя что-то случилось в жизни, что-то, что делает тебя… другой, — она улыбнулась, прокрутив последний месяц в голове. — Ты больше не та наглая и упёртая Агата, что я знал, передо мной сидит абсолютно другой человек. — Извини, — Агата продолжала улыбаться, но по щеке всё равно пробежала слеза, а за ней ещё одна. Ну я же не железная. Эллиа вздохнул и раскрыл руки для объятий, но она отрицатель замотала головой. — Нет, не нужно. Я не заслуживаю этого. Тебя я тоже не заслуживаю. Ты прекрасный парень и достоин большего, чем я. Ты прав, в жизни моей действительно переменилось всё за этот учебный год. Я и не знаю, кто я и чего хочу. И мне пиздец как сложно смотреть сейчас на тебя и говорить это. Я не прошу понять меня, но умоляю, Эллиа, ради всего святого, не прощай меня никогда. Я не заслуживаю твоего прощения и взглядов, которые будут свидетелями того, что ты не держишь зла. Ненавидь меня так сильно, как только сможешь, но никогда не смотри в мою сторону без презрения или хоть доли обиды. Всё это время Эллиа молча слушал тираду девушки и старался подавить сочувствующий взгляд, хотя это было трудно. Состояние Агаты было критическим, если не остановится сейчас, то вот-вот сломается. И он не чувствовал к ней никаких отрицательных чувств, вот только жалость сейчас преобладала. Но Агата заглянула ему в глаза и увидела то, что промелькнуло буквально на секунду. Она возненавидела себя за это ещё сильнее и сжала руки в кулаки до такой степени, что ногти довольно болезненно впивались, оставляя за собой характерные полумесяцы. А увидела она боль разбитого сердца, которая останется с Эллиа ещё надолго. Он понял. Он действительно всё понял. И Агата не сдержала очередного потока слёз от осознания того, что сделала больно человеку, который делал для неё всё. Умоляю, прекрати смотреть с привычной во взгляде нежностью, когда узнал о моем предательстве. Я изменила тебе, дорогой. Я изменила тебе духовно. И Агата презирала как мужчин, так и женщин, которые имели совесть изменить любимому человеку. Но ещё больше поражалась тем нахалам, которые искали себе оправдание. Нет ничего хуже измены, кричала она, будучи четырнадцатилетним подростком. Но теперь понимает, что хуже физической измены только духовная. И избежать её невозможно. — Всё в порядке, Агата. Я не смогу тебя ненавидеть, сама же знаешь, — он открыл ей дверь машины и помог выбраться. — Надеюсь, он будет лучше меня. Не будет. Я сомневаюсь, что такие вообще существуют.