осень длиною в жизнь

Может ли день быть удачным, когда просыпаешься на лавочке в незнакомом дворе? Агата не помнила и не хотела вспоминать вчерашний день, а в идеале стерла бы его из памяти. Она открывала и закрывала глаза каждый день с мыслью об Александре, это становилось традицией. Кто знает, сколько Агата проспала бы ещё, если бы не подошедшая к ней женщина, ласково дотронувшаяся до хрупкого плеча. Харрис подскочила, схватив кирпич под ногами, готовая драться в случае чего. Та схватилась за сердце и попятилась, ошарашенными глазами глядя на неё. — Я всего лишь хотела узнать, всё ли у тебя в порядке. Агата с трудом соображала происходящее, всё-таки проснулась меньше минуты назад. Она оглядела себя и окружающую среду, прежде чем выкинула кирпич из руки и улыбнулась, желая показать, что не представляет угрозы для миловидной женщины лет пятидесяти. Но видок её вряд ли отображал всю душевную настроенность, в которой не было и капли злости по отношению к незнакомке. — Простите. — Тебе, может, денег дать? Если хочешь, то заходи в гости, я супа вчера вечером наварила… Харрис сжалась, спрятав руки в задние карманы юбки, чувствуя себя до невозможного отвратительно и омерзительно в данный момент. Она никогда не выглядела настолько жалкой и беспомощной, так что же случилось сейчас? Женщина явно была напугана, вопросы задавала чисто из вежливости, но всё же ждала ответа. А Агата молчит, глаза у неё на мокром месте, потому что думать может лишь о том, что изо рта несёт перегаром, а на голове словно ураган прошёлся. — Нет, ничего не нужно, простите. И спасибо вам большое. Сжимает крепче ручки сумки в руке и как можно быстрее шагает прочь, насколько это возможно в обуви на десятисантиметровом каблуке. Смотрит себе под ноги, лишь бы не видеть отвращение и неприязнь в лицах людей, когда те посмотрят на неё, потому что сама Агата, окажись на месте этих самых людей, не сдержалась бы от оскорбительных комментариев в свою сторону. Решает включить телефон после десятичасового выключения и открывает диалог с мамой, где та ей пишет, что снова уезжает с отцом в командировку. Агата игнорирует, что в конце сообщения Ирма обещает прибить свою дочь, лишь радуется тому, что может вернуться домой и привести себя в порядок. Выглядеть так для неё сущий ад. Натыкается на вездесущую Марту — служанку — и, на удивление, та даже не здоровается, лишь смиряет Агату жалостливым взглядом, но когда Харрис смотрит в ответ, то быстренько принимается за работу. Агата останавливается на половине пути и решает оценить работу Марты, хотя сама вновь проваливается в глубокую думу, закусив нижнюю губу. Взгляд цепляется за букет красных роз на столе, которые даже в вазу не удосужились поставить. Их запах распространялся по всей комнате, но даже это не подняло настроение. — Марта, откуда цветы? Почему ты не поставила их в вазу? — Курьер пару часов назад принёс на твоё имя. Агата без особого энтузиазма подошла к столу, а вот любопытство Марты с каждой секундой росло, она, не скрывая того, отложила тряпку и проследила за хозяйкой дома. Харрис в то время взяла букет в руки. Оттуда сразу же вывалилась записка, девушка успела поймать её в воздухе. Размашистый почерк был до боли знаком, отчего она непроизвольно сжала руку в кулак, даже не прочитав, что написано. Харрис подняла взгляд на Марту, кто почти на голову залезла, чтоб узнать, что написано и от кого цветы, но заметив на себе почти что презирающий взгляд Агаты, поспешила скрыться за пределами кухни. «Я не оставлю тебя в покое, пока мы не поговорим нормально». На секунду на лице появляется улыбка, вымученная и конкретно заебавшаяся от этого прогнившего мира, а в груди так приятно и болезненно ноет, что с ума сойти хочется, но уже в следующую она бросает букет обратно на стол, забрав с собой записку. Не хватало только, чтоб родители это увидели. Агата заходит в свою спальню и некоторое время смотрит в окно, за которым была отличная погода, не соответствующая настроению ни на грамм. Комната её напоминала райское местечко для настоящей принцессы. Яркие вещи сплошь да рядом, туалетный столик с пуфиком в розовых и белых цветах, идеально прокрашенный потолок, кровать с балдахином. И Харрис каждый раз переполняло вдохновение при виде этого, но сейчас она сидит на подоконнике и затягивается синим винстоном, не чувствуя ровным счётом ничего, кроме желания стереть этот учебный год и начать всё заново. Начать всё правильно. Через какое-то время Марта принесла кружку горячего чая с лимоном, видимо, догадавшись, что хозяйке сейчас нужно именно это, вместо водки или чего-то ещё крепче, о чем Агата думала всё то время, что сидела на подоконнике и считала себя недостойной подобных хором в лице своей спальни и вещей за сотни долларов. Но целую кружку чая она так и не осилила, отделавшись парой глотков. Решила снова проверить телефон, на котором явно накопилось уже достаточное количество сообщений. Первый человек, с кем диалог попался на глаза, оказалась Элиза. Элиза: «Я тебе не прощу это игнорирование», 08.17. Элиза: «Когда на учебу явишься, сучка?», 10.05. Элиза: «Ладно, пребывай в своей альтернативной вселенной с Джейсоном, но знай, что по математике за полугодие тебе 4», 12.15. Элиза: «Я не шучу», 12.16. Агата глубоко вздохнула и откинулась на спинку стула, зарываясь пальцами в густые волосы. Элиза не станет врать о таких вещах, зачем ей это? Тогда как это понимать? Несмотря на состояние Харрис в последнее время, она училась отлично, в самые отвратные моменты жизни шла на учёбу и получала высшую отметку, а сейчас узнает про четверку? Она спускается в погреб родителей и находит отцовскую бутылку джина, тут же делает пару глотков и прячет её в портфель. После вновь поднимается в спальню и решает переодеться, так как юбка не соответствует погоде, а ботильоны настроению. Потому ограничившись джинсами и коротким худи, Агата отправляется в школу. Дорога заняла около десяти минут. Харрис игнорирует взгляды и приветствия знакомых, стремительным шагом сокращает расстояние до кабинета учителя математики. Но чем ближе она была к цели, тем больше дрожали коленки, не помогала даже наполовину выпитая бутылка джина, которая, по идее, должна была прибавить храбрости. Агата влетела в кабинет Александра, громко хлопнув дверью за собой. Он, как только увидел, что приближается одна из лучших учениц, так сразу же отложил в сторону журнал. Харрис вмиг оказалась рядом и руками схватила его за воротник, притягивая ещё ближе к себе. — Ты охуел, Нильсен?! — кричит она в самое лицо, даже привстав на цыпочки, чтобы сократить расстояние до минимума. — Я посмотрела оценки за полугодие, почему у меня стоит четыре? Я знаю твой ебучий предмет на пять! — Четыре это тоже хорошая оценка… — спокойным тоном проговорил Александр, но был перебит смачной пощечиной. — Мне нужна отличная оценка, а не хорошая. Если ты не исправишь, то у тебя будут проблемы, Нильсен, клянусь. — Ты угрожаешь мне? — усмехнулся тот, но быстро его насмешки сошли на нет, потому что взгляд Агаты становился с каждой секундою всё ненавистнее и злее, а вкупе с её видом это выглядело крайне жутко. — Я твой дом подожгу нахуй, пока ты спать будешь, — она сжала руки в кулаки перед его лицом, но ни одна мускула на лице учителя не дрогнула. Он не боялся её, но боялся сильно задеть или потерять окончательно. И первое, кажется, получилось. И Александр смотрит на то, как Агата разворачивается на пятах и собирается уйти, понимает, что хуже уже не будет, потому решается спросить: — Да в чём дело-то? — она замирает, некоторое время не оборачивается, хотя чувствует на себе его взгляд, внутри от этого словно новые раны образуются. Да куда там, когда старые затянутся не успели. Глубоко и неслышно вздыхает, прежде чем решает посмотреть в ответ, натянув маску безразличия на лицо. — А в чем дело? — Харрис пожимает плечами и усмехается: своему актерскому мастерству или ироничности ситуации? — Ты ведь сама бегала за мной столько времени, а когда я пошёл против своих принципов и против правил, когда я признаю, что ты нужна мне, ты включаешь режим похуистичной стервы, которой никогда не было до меня дела. Так объясни мне, что и когда я успел сделать не так. Агата опускает голову и с трудом сдерживается, чтобы не кинуться к нему в объятия и не выложить всё, но понимает, что слова её матери далеко не шутка и страх за Александра пробирает до корочки, стоит только представить, что с ним что-то случилось. Понимает же, что упёртый баран и проигнорирует сказанное, потому отрицательно качает головой и складывает руки на груди. — Дело в жене? У нас с Рэйчел фиктивный брак, родители в одно время заставили пожениться, с тех пор привыкли как-то. Ты только скажи, я хоть завтра с ней разведусь. Или в чём? Я готов перевестись в другую школу, если тебя это смущает, что угодно сделаю. Но я прошу тебя — расскажи, не избегай меня. Я блять не хочу, чтобы между нами всё закончилось. — Закончилось? — насмешливо уточняет она, ногтями впиваясь в плечи. — А разве между нами что-то началось? Александр замирает и смотрит точно в глаза Агате, пытаясь найти в них хотя бы намек на то, что её слова — ложь, что она вовсе не хочет этого говорить. Но взгляд остаётся ясным, как тебе только удаётся сдерживать в себе эту боль? И он опешил. Правда не ожидал того равнодушия, что только что лицезрел в её глазах. Ждал разговора больше, чем чего-либо за всю свою жизнь, так надеялся, что всё изменится и уже сейчас они будут снова влюблённо друг на друга смотреть, позабыв про элементарные нормы приличия. — Если тебе и вправду плевать, зачем ты это начала? — Мне было скучно. Я так развлекалась. — Не думал, что ты настолько избалована. На этот раз Александр сам решает уйти, даже не прикрыв за собой дверь. Быстрыми шагами покидает класс и направляется на улицу, не взяв с собой куртку. Вряд ли у него на уме сейчас погодные условия. А Агата перегорела уже. В ней не осталось ничего светлого, кроме чувств к Александру, которые она пытается подавить, которые в ней пытаются подавить. С каждым днём судьба подкидывает всё больше сюрпризов и испытаний, а сил с ними справляться больше нет. Желания идти на уроки не было абсолютно никакого, но по закону подлости она наткнулась на Тиффани Картер, кто доброжелательно проводила Агату до кабинета, видимо посчитав, что в портфеле у неё тетради с учебниками. Ну и в самом кабинете находилась Элиза, кто успела высказаться по поводу внешнего вида подруги. — Иди нахер, ладно? — попросила Харрис, занимая место за последней партой. — Ты слишком грубая, тебе не кажется? — Элиза нахмурилась и принюхалась, наклонившись к Агате. — Уже с утра квасишь? Блондинка огляделась и, убедившись, что на них не смотрит ни одна душа, схватила Агату за запястье и потащила в сторону выхода. Харрис с трудом успела портфель схватить, который повесила на спинку стула. — И куда мы? — А куда тебе удобнее? — они остановились возле школы, где туда-сюда носились ученики, бегающие курить на переменах. — Можем ко мне, можем к тебе. Но я перестала понимать, что происходит в твоей жизни, так что не уверена, что к тебе стоит идти. Агата была мысленно благодарна подруге за деликатность и понимание, а также за то, что не лезла с расспросами, как это делают многие другие. Элиза была крайне умной девочкой, с каждым днём это подтверждалось, в ней совмещалась наглость и тактичность, такое, оказывается, возможно. И ещё Харрис рада бы уйти с территории школы как можно скорее. — К тебе. Элиза глубоко вздохнула и поплелась следом за подругой к своей машине, чувствуя, как скоро её вселенское спокойствие и понимание к Агате сойдёт на нет, но пока, закинув сумку на плечо, продолжает играть роль добродушной девочки, желающей помогать людям. Агата заняла место на заднем сидении и достала бутылку из портфеля. Элиза промолчала, никак не проявила своего отвращения или недовольства, поджала губы и стерпела, примерно планируя в голове, как вывести Харрис на разговор. Но чем ближе они подъезжали к дому, тем меньше было в голове вариантов. Если Агата не захочет говорить, то не начнёт, но и отпускать в запой её нельзя. Потому Элиза вовремя вспоминает про бутылку красного игристого — конечно до того же джина далеко — и улыбается. Вот только Харрис недовольно приподнимает одну бровь, когда на столе появляется один только бокал. Берёт его в руки и крутит некоторое время, выжидающе глядя на подругу, а та вновь включает дурочку, не переставая улыбаться. — И что же тебе надо? — Агата сама себя ненавидит, но тянется к бутылке и наливает чёртово вино почти до краев, тут же осушая бокал. Знает, как это выглядит, и знает, что падает в глазах лучшей подруги с каждой секундой. Уважение окружающих к ней давно сошло на нет, как и желание подражать. Она больше не является тем идолом для одноклассников и лучшей ученицей в глазах учителей. Когда ты успела до такого докатиться? Руки предательски дрожат от волнения и количества выпитого за последние дни, почему Агата спешит спрятать их под стол. Но Элиза замечает это, строго смотрит на Харрис, прищурившись. Пытаешься высмотреть там черты того человека, кто стал тебе другом? Но ей страшно, по-настоящему беспокоится, только поэтому решает действовать и помочь наконец, а не игнорировать проблему. — Расскажи мне, что с тобой происходит, — Агата качает головой и снова тянется к бутылке, но та перехватывает её руку. — Это из-за того Джейсона? Давай я попрошу Данте отхерачить его, он явно заслужил, если доводит тебя до такого. — Всё не так просто. — Так расскажи. Давно пора было посвятить меня в свои проблемы, — Агата как-то кривовато улыбается и пожимает плечами. — Не знаю, с чего и начать. Эмоции на лице Элизы меняются со скоростью света. Но от того, как любовь и вселенская забота сменилась злостью, даже ненавистью, Агата успела пожалеть о сказанном. Блондинка отстраняется и вжимается в стул. Жалость вдруг становится отвращением, а Харрис словно рада этому, ждала, когда перестанут наигранно сочувствовать и покажут своё истинное отношение. — Значит, я плохая подруга? — пронзительный голос Элизы вызвал рой мурашек по спине, отчего Агата поежилась. — Я? Именно я забила на тебя, не была рядом и не интересовалась твоей жизнью. Да, точно, это про меня, а не про Агату, мать его, Харрис. Святоша. — Элиза… — Только ты тоже хороша. Зациклилась на себе и строишь жертву из-за… неразделенной любви? В этом твоя проблема? Мне тебя действительно жаль. Но ты бы открыла глаза, Агата, может тогда заметила, что вокруг тебя тоже кипит жизнь, а также, что… — Прекрати. — …Я беременна. Слова повисают в воздухе, эхом разносятся по комнате, отдаются шумом в ушах. Агата пристально смотрит на Элизу и уже ждет, что та засмеётся и скажет, что пошутила, но такого не происходит. Она молчит, отведя взгляд. И Агате становится стыдно, что всё это время не замечала, что у других тоже проблемы, и вправду позабыла о том, что у неё есть лучшая подруга, кто также нуждается в поддержке, элементарной заботе. Но Харрис даже из приличия не интересовалась о том, как у Элизы дела. А сейчас чувствует, как слова её сковали движения, даже дышать тяжело. Блондинка вдруг вздыхает, разрезая наконец повисшее в воздухе напряжение. Агата берёт её за руки и наклоняется к самому лицу, но интригующий взгляд Элизе совсем не нравится. — Ладно, — Харрис большими пальцами потирает нежные запястья, не разрывая зрительного контакта. — Когда аборт? — Что?! — Элиза вырывает свои руки и хмурит брови. — Как ты можешь такое говорить? — Ты не собиралась его делать? Элиза, тебе ведь восемнадцати нет, ты о чём?! — А ты о чём? Я не убью собственного ребенка. — Как ты собираешься рожать, если не знаешь, что это — набор клеток, а не ребенок. — Я не сделаю этого, — сквозь зубы цедит она, скрещивая руки на груди. — Так что заткнись лучше. Агата качает головой, но выполняет «просьбу», хотя всё равно не меняет своего мнения. Элиза сама ребенок, куда ей родителем-то становиться? А что об этом думает сам Данте? Неужели он не против? — Доброго дня, Агата. Элиза так и не переводит взгляда на Агату, да этого и не требуется, чтобы понять, что за их короткий разговор она успела пережить весь негативный спектр по отношению к ней. Агата усмехается тому, как её невзначай выпроваживают, но ничего не отвечает, встаёт и направляется к выходу. Элиза даже не поворачивает головы, продолжает сидеть на стуле, устремив взгляд в стену. Поздравляю, только что испортила отношения с ещё одним дорогим человеком. У тебя хоть кто-то останется в итоге? У тебя хоть кто-то остался?