осень длиною в жизнь

По итогу последнего месяца — вся жизнь идёт по пизде. Агата лишний раз убедилась, что родителям нет никакого дела до дочери, её благополучия и счастливой жизни, а интересует лишь выгода. Алчность преследовала Харрис везде, постоянно, но ей никогда прежде не удавалось замечать этого от самых близких людей. Она и вправду помнит период, когда у родителей появились проблемы с бизнесом и они без конца носились, пытаясь спасти тонущий корабль. Агата и сама тогда переживала, что им придётся остаться без денег, но всё, к счастью, обошлось. Но кто бы мог подумать, что преградой был Александр? Агата — хороший ребенок. Несмотря на далеко не лучшее отношение к ней и безразличие, она продолжает любить своих родителей и делать так, как говорят они. Пытается ненавидеть Ирму за запрет на отношения с Александром, сама себе внушает, что её мать поступила крайне отвратительно, но не может. Стоит возле своего шкафчика и психует, когда не удаётся просунуть ключ в замочную скважину из-за трясущихся рук, бьёт по нему ладонью, но вовремя успокаивается, когда взгляд каждого в коридоре устремляется на неё. Глубоко вздыхает и опирается лбом о железную поверхность, как вдруг слышит мужской голос: — Ты в порядке? — Агата поднимает глаза на Александра, выразительность в её взгляде словно подталкивает его к тому, что это та самая секунда, когда нужно действовать, только сейчас она открыта для этого. Нильсен осторожно перенимает ключ, нарочито медленно, пытаясь растянуть как можно подольше тот момент, когда он касается нежной ладони и словно невзначай проводит подушечками пальцев по её. Всё это время неотрывно смотрит ей в лицо, пока та наблюдает за его действиями, едва дыша. И только в эту самую секунду Агата осознаёт, как сильно ей не хватает этого человека. Как она скучала по его теплому взгляду и терпкому парфюму, по дурманящему смеху и невероятным голубым глазам. Но стоит и молчит, смотрит за тем, как он открывает дверцу её шкафчика. Нильсен, кажется, даже смутился от этого, что на него уж точно не похоже. Агата боится и слово сказать, потому что лицо её матери маячит перед глазами, глядя укоризненно и строго, а наяву же перед ней всё также Александр, вертит ключ в руке и как будто пытается прочесть мысли Харрис, ведь по взгляду сейчас крайне трудно понять чувства девушки. — Я купил пачку земляничного чая с конфетами, обещаю, что это будет лучшее чаепитие в твоей жизни, — парень подается чуть ближе, опираясь локтем о соседний шкафчик. Он и сам не верит, что приглашение будет принято, но когда Агата не кричит и не гонит его, не пытается задеть, а во взгляде её нет и намека на презрение, то понимает, что стоит хотя бы попробовать. — Заглянешь? — На нас все смотрят, — Агате не стоит даже смотреть в толпу, чтобы быть уверенной в том, что, как минимум, взгляд доброй половины присутствующих прикован к ним. — Мне всё равно. Она удивляется, услышав эти слова от него. И Нильсен замечает перемену во взгляде, улыбается уголками губ, а Агата и понять не может — где тот Александр, кто ещё месяц назад кричал о невозможной связи учителя с ученицей, что не могут они даже смотреть друг на друга в чьем-либо присутствии, а сейчас при всех зовёт её в гости, даже не пытаясь быть хоть немного потише. Александр не дожидается ответа, лишь кивает, радуясь хотя бы тому, что была спокойна рядом с ним. Понимает, что, пусть по итогу и не придёт, но так сразу отвечать не станет, ей нужно хотя бы немного обдумать предложение. — Я буду ждать. А также он бесконечно рад, что девушка избавилась от разящего за километр перегара и от взгляда психически-нездорового человека, что избавилась от изношенной одежды и что синяки под глазами стали несколько меньше. Это может прозвучать так, словно Александру нравится обложка, но на деле же ему нравится осознание того факта, что Агата отказалась от алкоголя и не заработает зависимость. Вот это его волновало куда больше. Харрис же остается стоять у шкафчиков еще некоторое время, чувствует, как щеки наливаются румянцем, а ладони потеют, и она улыбается, впервые за долгое время искренне улыбается, представляя в голове возможные варианты проведения сегодняшнего вечера. И в планы чай не входит. Зато центром её мыслей становится Александр, только на этот раз в хорошем ключе. И у неё мелькает мысль о том, чтобы высказать матери всё, что думает, наплевать на запрет и начать отношения с Александром, какая разница, что будет с бизнесом через пару лет, даже если его и вовсе не станет, разве любовь ли не важнее? Агата желает найти поддержку в лице отца, ведь тот должен поддержать её хотя бы сейчас, сам же по любви женился, верно? Он ничего и не говорил про Нильсена, насколько не изменяет память. Но стоит ей заметить в толпе Сэмюэля, как все мечты разбиваются в прах, продлившись недолго. Брюнет улыбается и машет рукой в знак приветствия. Агата повторяет его движение и быстро отворачивается, словно занята, а на деле же переворачивает всё в шкафчике, создавая там бардак. Тот парень… Как его имя? Брюнет азиатской внешности. Очень приятный на вид, думаю, тебе стоило бы пригласить его к нам на ужин. Отцу никогда не нравился Александр, он всегда будет поддерживать Ирму, будь та трижды не права, разве что не стал также открыто выражать своё презрение к нему, намекнув на другого. Харрис потеряла последнюю надежду. Движения её становятся заторможенными, а блеск в глазах вновь тускнеет. Александр находился рядом совсем недолго, всё то время она сияла, поверьте, правда сияла. В представлениях у нас отложилось слово сиять — искренне улыбаться, неосознанно совершать глупые поступки, без конца смеяться даже с ерунды. Но её глаза сияли ярче солнца, Нильсен увидел, буквально нутром прочувствовал исходящее волновым полем счастье, именно это и сподвигло пригласить к себе. Хотя сейчас он успел трижды подумать о том, что идея была глупой, но ни за что на свете бы не изменил произошедшее, будь у него возможность. По-настоящему сияет человек, когда он счастлив, когда влюблён. Агата не успевает обернуться, как рядом с ней оказывается Данте. Она дергается от неожиданности, но не делает замечания, терпеливо дожидаясь ответа на незаданный, но очевидный вопрос о причине того, зачем он подошёл. — Ты говорила с Элизой? — интересуется парень, а та закатывает глаза и собирается уже уйти, не желая мусолить тему с беременностью. — Я высказала своё мнение, Данте, и его не изменю. Если вы хотите ребенка так рано, то пожалуйста, но я это не одобрю. — Подожди, — он хмурится. — Так ты тоже против? — Разумеется, — на автомате отвечает Агата, уже собирается облегченно выдохнуть, что не одна она считает Элизу недостаточно взрослой для становления матерью, но когда до неё доходит суть сказанного, то чуть отстраняется от Данте. — Что значит тоже? — Очевидно, что я не хочу этого ребенка, — как само собой разумеющееся цедит он и пожимает плечами, не понимая реакции Агаты. — Мне всего семнадцать, о каких детях речь? Но когда я попытался объяснить это Элизе, то она выставила меня вон. — Так вы расстались? — Не знаю. Я люблю её, но… — Что ещё за «но»? Данте, ей сейчас больше всего нужна твоя поддержка. Если не ты, то кто? Кроме нас с тобой у неё никого нет. Но вчера я ей уже всё высказала, вряд ли она станет меня слушать. Так что не вгоняй её в состояние абсолютной беспомощности, уж точно не сейчас. — Почему бы это не сделать тебе? — Потому что не я её оплодотворила, — Данте хочет что-то добавить, но Агата не позволяет этого сделать, так как скоренько сбегает, прижав тетради к груди.

***

Агата нехотя натягивает более-менее приличное платье, разбавляет образ парочкой украшений и достаёт телефон из кармана, чтобы вызвать такси. Даже не смотрит в сторону туалетного столика, чтобы нанести хотя бы повседневный макияж, сил на это у неё уж точно нет. Всю поездку она не могла перестать нервно хрустеть костяшками пальцев и царапать запястья. Буквально молилась, чтобы водитель выбрал самый долгий путь и ехал медленно, лишь бы подольше оттянуть момент их встречи. Но машина вскоре останавливается у ресторана и мужчина оборачивается к Агате, ожидая оплаты. Некоторое время она рассматривает свои руки и тщательно обдумывает, но в итоге отдает несколько долларов водителю и выходит на улицу, другого выбора всё равно нет. Холодный ветер тут же ударяет в лицо, отчего Агата плотнее кутается в пальто и скрещивает руки на груди, немного подрагивая. Стоило бы как можно скорее зайти внутрь, в тёплое помещение и не мучиться, но терпит, стучит указательным пальцем по плечу, рассматривает неоновые вывески и проходящих мимо людей. В ресторане было довольно людно, несмотря на будний день недели. Полумрак создавал романтическую обстановку, как раз для таких парочек, вроде тех мужчины с женщиной средних лет, что сидят у окна и бурно что-то обсуждают, вторая без конца хохочет, неотрывно глядя на собеседника; или Сэма с Агатой. Она замечает улыбку на его лице при виде неё и старается улыбаться в ответ, когда снимает пальто и вешает на вешалку, а после проходит к столу. Усаживается напротив и безразлично принимает предложенное официантом меню, изучает состав каждого блюда, хотя, по правде, просто бегает взглядом по строчкам, даже не вчитывается. — Сделала выбор? — вежливо интересуется Макото. Агата поднимает на него взгляд и откладывает меню в сторону. — Буду то же, что и ты. Сэмюэль, будучи совсем ошарашенный подобным ответом, заказывает по стейку лосося на гриле и шоколадный фонтан на десерт, ведь это единственные более-менее известные ему названия. Он и знать не знал, оценит ли Агата его выбор и каковы те блюда вообще на вкус, старается улыбаться, делая вид, что он знает, что делает. А Харрис сразу поняла, что Сэм — новичок в этом деле. Ни разу он не был в подобном заведении, тем более сопровождая девушку. Поэтому стоило хоть немного облегчить задачу и помочь хотя бы с выбором. Она улыбнулась этому, положив голову на кулак. Макото решил начать беседу, всё-таки десять минут молчания начинают порядком напрягать. А Агату это ничуть не смущало. Её наоборот устраивала тишина, так она чувствовала себя спокойнее. — Чем ты сегодня занималась, придя со школы? — интонация его была самой добродушной, что можно только представить, любое его движение до невозможного робкое и смущенное. — Изучала поступивший отцу сегодня заказ под бутылочку маминого вина. Но я не думаю, что тебе будет интересно слушать о суднах отца или винодельнях матери. — она даже не пыталась быть милой, отвечала так резко и безэмоционально, словно запрограммированный робот. — Понятно. Сэмюэль, подождав еще немного, понял, что стоит брать всё в свои руки, иначе же их вечер будет испорчен напряженным молчанием, а тишину будет разрезать разве что стук приборов по тарелке и разговоры остальных посетителей в зале. Он был в какой-то степени удивлен, что такая девушка, как Агата, ведёт себя подобным образом на свидании в довольно дорогом ресторане. У неё, как думал Макото, опыта в этом в разы больше, а значит, что и тем для разговоров отложилось. Официант уже принес блюда, когда Сэм рассказывал пятую по счету историю, сопровождая её активным жестикулированием и редкими смешками, которые тут же ссылал на кашель, когда не замечал в ответ того же от Агаты. Она сидела с улыбкой на лице и внимательно его слушала, но, сама не понимая почему, не комментировала вообще никак. Не произносила ни слова, но правда слушала. Но когда Макото начал очередную историю, то был перебит: — Если ты расскажешь ещё хоть что-то, то я буду считать свою жизнь крайне ничтожной, — он непонимающе выгнул бровь. — Разве кататься на яхтах и устраивать светские вечеринки хуже? — Да, куда хуже. — У тебя же столько денег. Ты можешь купить всё, что угодно. Ткни пальцем на любую вещь и она станет твоей. — Сэм, я не думаю, что всех денег мира хватит, чтобы купить то, чего у меня нет, — она откинулась на спинку стула и положила вилку на стол, убедившись, что аппетита нет. Сэмюэль от сказанного крайне смутился, что даже дышать боялся. Крутил вилку в руке и едва двигался. Агата не обратила на это никакого внимания, зато мысли вновь свелись к волнующей её последние несколько недель теме. И вспомнилось утреннее приглашение Александра, и щеки тут же загорелись и залились румянцем. Агата еще раз взглянула на Сэма, он уткнулся в тарелку и старался вообще не смотреть на собеседницу; и до неё ясно снизошёл тот факт, что должен перед ней сидеть сейчас совершенно другой человек. Чуть покрупнее и увереннее в себе, от чьего только смеха спина мурашками покрывается. Агата посмотрела на время, от её резкости Сэмюэль даже вздрогнул. Время близилось к восьми, а значит, что ещё не так уж и поздно. Она поджала губы и посмотрела на Макото, на чьем лице улыбка почти сошла на нет, уступив место непониманию и замешательству. — Всё в порядке? — поинтересовался он, проследив за беспокойным поведением Агаты. — Да… — она кивнула и хотела было улыбнуться, но факт того, что причин для этого не было, как и желания, вынудил сохранить серьёзное выражение лица. — То есть нет. Сэм, прости, — Агата опустила голову и устремила взгляд на собственные ноги, не найдя в себе сил смотреть собеседнику в глаза даже сейчас. Жалкая и слабая. Ты крайне разочаровываешь. — Прости, пожалуйста, извини, Сэмми, но я не могу. Твои истории и улыбка до чёртиков привлекательны, но не для меня. Иногда мне кажется, что я и вовсе не хочу быть счастливой. И сейчас, возможно, совершаю ошибку и хочу ещё раз извиниться за испорченный вечер, но я правда так не могу. Агата хватает свой клатч и, бросив ещё один сожалеющий взгляд на Сэма, бежит прочь из ресторана, едва успевая пальто надеть. Злится на себя, а от стыда даже голову поднять сложно. Коленки снова дрожат, как у семиклассницы, глаза забегали, а глуповатая улыбка вот-вот появится на лице. — Я последняя идиотка, — цедит сама себе сквозь зубы Агата, ловит такси и наспех диктует водителю адрес, заученный наизусть. Проклинает весь мир в ту секунду, пока сидит на переднем и ковыряет почти что до крови оголенную коленку. Следит за дорогой, за проносящимися мимо машинами, за светом в окнах домов и магазинов, за проходящими людьми, за рекой под мостом, который они проезжают. Откидывается на сиденье, двигается чуть ближе к окну, лишь бы получше разглядеть ночное небо, усыпанное тысячами звезд. И только сейчас чувствует себя по-настоящему расслабленной и умиротворенной. Отпускает всё плохое, пусть и на короткий срок, но думает только о том, что может сделать её счастливой. Прокручивает в голове все самые лучшие моменты и прикрывает глаза. Но наслаждение продлилось недолго, так как спустя некоторое время машина тормозит возле одного из подъездов. Агата смотрит на дверь и перед глазами всё буквально плывёт, чувства, переживаемые от одного осознания существования этого человека дурманят. Водитель подгоняет Агату, она наспех достала несколько купюр из сумочки и впихнула ему в руку. Чаевых получилось раза в два больше, чем стоимость самой поездки, но Харрис сейчас явно не в том настроении, чтобы пересчитывать и ждать сдачу. Слова матери набатом твердят в голове, что стоит уйти, последствия могут быть крайне не удовлетворяющими, но Агата не хочет слышать этого даже в собственных мыслях, она хочет увидеть Александра. Её привязанность к нему все больше походит на нездоровую зависимость, но если бы хоть кто-то представил, что Харрис чувствует, когда просто находится с ним в одном помещении… Александр открывает дверь квартиры и, мягко говоря, впадает в некий транс на те несколько секунд, что гостья молчит и смотрит на него. Пришла. Она действительно пришла. Делает шаг в сторону и пропускает её внутрь, а ликование в душе сменяет разочарование и осознание собственной глупости. Он ничего не говорит, опускает взгляд в пол, не решаясь помочь гостье даже пальто снять. Агата несколько смущена таким безразличием, но пути назад уже не было, а потому она собиралась уже подать голос и во всём признаться, но вошедшая в этот момент в прихожую Рэйчел словно дар речи отняла. Поведение Александра стало понятно, но вот его приглашение нет. Зачем звать к себе в гости, если ты живёшь с женой? От последнего слова передергивает, Агата приобнимает себя за плечи, чтобы скрыть даже ту малейшую дрожь, что появилась от сложившейся ситуации. — Может пройдем за стол, выпьем по чашечке чая? — предлагает Рэйчел, когда тишина начинает уже давить на всех троих, а на неё особенно. Приехала вернуть Александра домой, а попала в долбанную драму этих двоих. Рэйчел села так, чтобы разделить их и не создавать ещё больше дискомфорта, который и так витает в воздухе от одного её присутствия. Старается рассказывать шутки или вспоминает истории двухлетней давности, но чувствует себя ещё большей идиоткой, когда в ответ лишь тишина, нарушаемая стуком кружек об стол или размешиванием сахара. Агата оперлась головой о кулак и безразлично водила ноготочком по краю кружки, не поднимая даже взгляда на Александра, сидящего напротив. Он же смотрел на неё чуть ли не в упор, лишь для приличия иногда поглядывая на Рэйчел или кружку. В какой-то момент Агата не сдерживается и, поблагодарив Рэйчел за гостеприимство и Александра за действительно вкусный чай, встает из-за стола и в спешке накидывает пальто на плечи, желая скорее оказаться на улице. Вспоминает, как приехала к Нильсену в первый раз, и та их встреча навсегда останется в задворках памяти. — Что, даже не проводишь её? — холодно интересуется Рэйчел, словно побуждая к этому. Александр смотрит на неё с несколько секунд, прежде чем подскакивает с места и бежит следом за Агатой. Линд горько улыбается, тянет руку за холодильник, где ею была припрятана бутылка бурбона и наливает примерно половину кружки себе в чай, пытаясь не думать о том, что она только что собственными руками подтолкнула возлюбленного на встречу к другой. Александр же тем временем догоняет девушку уже на улице. Хватает за руку и разворачивает к себе, не позволяя уйти на этот раз, а Агата не особо-то и сопротивляется. Разве что старается не смотреть ему в глаза. — Ты не имеешь права уйти, просто не имеешь. Ты пришла, приняла моё приглашение на чай и именно поэтому стоишь сейчас здесь и отводишь взгляд, — Александр улыбается, а Агата со всей детской невинностью в глазах всё-таки смотрит ему в лицо. — Так гораздо лучше, — он убирает её рыжие пряди волос за уши, чувствуя, как внутри всё пылает. — Какую отмазку придумаешь на этот раз? Не отталкивай меня, я ведь знаю, что ты и сама этого не хочешь. Агата затуманенным взглядом рассматривает родинки на его щеках; выразительные голубые глаза, которые скоро в буквальном смысле начнут сводить с ума; образовавшуюся между бровями морщинку. Последнее вызывает улыбку, хоть и максимально измученную и уставшую, но она находит в себе силы улыбнуться. Александр резко опускает руки и случайно касается её тонких и холодных пальцев. Оба прочувствовали неописуемые ощущения, словно самый сильный удар тока. Но ни единый мускул на лице не дрогнул. Вдруг Нильсен становится совсем серьёзным, косится на её губы, отчего Агате сложно не сделать то же самое. У обоих дыхание перехватывает, невозможно и звука издать. Харрис наклоняется ближе к его лицу, трëтся носом о гладкую щеку и вдыхает в лёгкие до боли родной аромат. Они продолжают молчать и тогда, когда Александр подаётся вперёд, касаясь своею щекой её. Агата не может сдержаться от того, чтобы не вцепиться руками в плотное пальто Нильсена. Грудную клетку сдавило так, как будто ударили чем-то очень тяжёлым, но на деле же он трëтся о щеку своей ученицы, боясь сделать хоть что-то не так, что спугнëт Харрис. Так иронично, что относительно недавно на его месте была Агата. Она отстранилась также медленно, прикрыв при этом глаза. Чувствует взгляд Александра на себе, чувствует, что его парфюмом пропитались легкие, чувствует, как щека горит от произошедшего. Некоторое время пребывает в состоянии отстраненности, переваривает произошедшее, но когда набирается смелости посмотреть на Нильсена, то не видит лучшего решения, чем просто уйти. Он не пытается остановить её на этот раз, прячет руки от холода в карманы и продолжает взглядом провожать уходящую девушку.

***

Настойчивый стук в дверь вырывает от просмотра приятных сновидений. Агата поднимает голову и некоторое время пытается понять, где она находится и кем является, но сделать ей этого не позволяют незваные гости. Когда Харрис выходит из комнаты, то гость уже сидит на кухне, а рядом носится одна из домохозяек. Агата потирает глаза, чтобы убедиться, что происходящее реально, а не является очередным сном. — Я пришла извиниться, — Элиза поставила бутылку вина на стол и приказала служанке принести стакан сока. — И жду того же от тебя, — когда женщина передаёт ей стакан и удаляется, то она продолжает. — А также хочу добавить, что мы с Данте расстались. Думаю, что на этот раз точно. Агата убирает волосы за уши и окончательно пробуждается, быстрыми шагами преодолевает расстояние между ней и кухонным столом, прежде чем заключает Элизу в теплые дружеские объятия. — Что случилось? Они рассаживаются и Элиза принимается за рассказ. Судя по опухшим векам и красным глазам, она плакала минимум всю ночь, именно поэтому и сдерживает себя сейчас, ограничиваясь периодическими всхлипами и тяжелыми вздохами. Агата старается сдерживать себя в руках пока слушает, хотя в голове её рисуются не самые благоприятные картины касаемо Данте. По настоянию Агаты парень пришёл вчера к Элизе поговорить и поддержать её, даже купил цветов. В голосе его не было тех намерений, которые не одобрила бы девушка, поэтому мысленно блондинка уже настроилась на приятный вечер с любимым человеком. Вот только вместо желаемых слов услышала, что ей необходимо идти на аборт и не думать о беременности лет до двадцати пяти, Данте и слышать не хотел о том, чтобы стать отцом сейчас, да и вообще стать им хоть когда-нибудь. Со слов Элизы, он не рассчитывает, что их отношения просуществуют так долго, так что в том возрасте она запросто сможет родить от кого-то другого. Помимо прочего пригрозил рассказать её родителям историю с ребенком в не самом лучшем свете, что уж точно вынудит идти в больницу. Под конец рассказа Элиза не смогла сдерживать слезы. На щеках уже образовались мокрые дорожки, которые она старалась вытирать руками, но это не помогало. Агата пребывала в неком ступоре и совсем не знала, чем помочь Элизе в данную минуту. В подобных ситуациях они никогда не оказывались, а потому Харрис решает сказать напрямую. — Слушай, Лиззи, ты можешь хоть примерно прикинуть, как я чувствую себя сейчас? Мне правда очень жаль, что я отказалась поддержать тебя, ведь судя по всему, тебе это правда нужно. Что насчёт Данте, то я размазала бы его по стене прямо сейчас, эгоистичный мудак, — та улыбнулась и едва заметно кивнула. — Надеюсь, ты не решишь, что я пытаюсь соскочить, если предложу тебе отвлечься и посмотреть какую-нибудь комедию, поедая целую гору попкорна? — Нет, если честно, то это именно то, что мне сейчас нужно. Агата старалась рассказывать о происходящем в школе за сегодняшний день, травила глупые шутки и вспоминала первое сентября. Казалось бы, что это было только вчера. Элиза либо потрясающая актриса, либо она и вправду смогла отвлечься и позабыть на ближайший час о своих проблемах. Когда сок закончился, то Агата решила принести ещё коробку сама, не дергая лишний раз служанок. Она вошла на кухню в тот момент, когда услышала, что Элиза срочно зовёт её к себе. Перепуганная Харрис вмиг оказалась в гостиной, пытаясь разузнать в чем проблема. — А тебе точно нечего мне рассказать? — Агата непонимающе нахмурила брови, а Элиза, словно ожидая такой реакции, прочитала вслух пришедшее сообщение на телефон Харрис: «После вчерашнего снова будешь утверждать, что между нами ничего нет?»