За чёрной звездой

Забыл сказать, тебе пора, Тебя там ждут. Другие времена? Нет, скорее новые проблемы, беды, Рождена для несчастливой жизни ведь ты. — Убей его. — Хладнокровно произнес старший. — Я… я не могу, — Элиза задрожала сразу же, как почувствовала вес предмета в своей руке. Она не могла даже подумать о том, чтобы выстрелить в живого человека, который стоит напротив нее и так же, как сама Дэвис, не понимает, что происходит. — Почему? — Усмехается Пак, — ты уже убила трех человек. — Блондин переводит взгляд и видит метающиеся от него к девушке глаза помощника, который вот-вот упадет на пол и начнет молить о прощении. — А тебе меж тем всего семнадцать, дорогая Элиза. В твоем случае четвертая смерть не станет критичной. — Хватит издеваться, — сказала девушка, которая все время до этого смотрела на пистолет, пытаясь принять свою участь, ведь Чимин от своего не откажется. — Господин Пак, что вы делаете? Прошу вас, не надо, — парень все-таки собирает силы и произносит несколько слов, — я же… Я ничего вам не сделал. — Ты очень надоедливый, Бомгю, ты действительно достал меня, мне нужен кто-то новый, а бывших помощников Пак Чимина не бывает. Понимаешь, сегодня ты бывший помощник, а завтра на стороне конкурентов, сливаешь им все мои секреты. Так что, ты рано или поздно кончил бы похожим образом. — Кареглазый подходит ближе к парню и кладет свою руку на его плечо, похлопывая, — надо было думать раньше, когда устраивался на работу. Но у тебя особая роль, ты умрешь не зря, ты поможешь мне преподать урок девушке, которую я ненавижу. — Чимин, пожалуйста, не надо, не делай этого моими руками, — по щекам шатенки текут слезы, хотя ее лицо не показывает каких-либо эмоций. — Нет, Элиза, ты убьешь его, — ухмыляется парень, — хотя знаешь, у меня есть два варианта для тебя. Первый, ты убиваешь его, а я закапываю в ближайшем лесу, а второй, я убиваю, а ты закапываешь. — Врешь, нет у меня никакого выбора, — сквозь зубы проговаривает Дэвис. — Да ты уже показываешь успехи, значит все мои старания не напрасны. Стреляй! — Крикнул блондин, что заставило двух людей вздрогнуть. — Господин Пак! — Все-таки упал на колени Бомгю. — Заткнись! — Чимин подошел ближе к девушке, взял ее руку в свою, встал за ее спиной, поднял кисть с чужой ладонью и пистолетом и, держа девушку второй рукой, приблизился к ее уху, чтобы произнести, — нажимай на курок. Или ты хочешь, чтобы эта пуля оказалась в твоем виске? Перед Элизой стоял ужасно сложный выбор. Убить человека или струсить и ждать, пока Чимин сам не убьет его, а потом, возможно, и ее саму. Она старается дышать глубоко, даже глаза закрыла, чтобы не поддаться истерике, потому что умирать сейчас действительно не хотелось. Чужое дыхание в правом ухе очень мешает, даже больше, чем сильная хватка на правой руке, кареглазая не может сконцентрироваться на происходящем, в голове только безумные картинки залитого кровью пола, и кровь эта принадлежит совершенно точно не помощнику Бомгю. Девушка еще одну секунду размышляет над происходящим, избавляясь от сомнений, резко открывает глаза и нажимает на курок. Следующее, что она помнит — оглушающий звук выстрела, отскочивший от каждой стены небольшого помещения, звук падения тела и тяжелое дыхание, перебиваемое громким пульсом, гудящим в ушах. Кровь медленно растекается по бетонному полу. Скорее всего, его будет очень сложно отмыть, практически невозможно. Наверное, красное пятно останется тут навсегда и будет еще долгое время напоминать Элизе об этом ужасном моменте. Хотя она бы хотела не знать его, чтобы это мгновение никогда не наступало. Потому что жить с мыслью, что из-за нее погибло три человека — невыносимо, существовать с осознанием того, что ты собственноручно прострелила голову совсем молодому парню, который смотрел в твои глаза и надеялся на любой другой исход — хуже мучительной смерти. Пак медленно отходит от шока. Он давил на кареглазую, требовал от нее убить раздражающего паренька, но он никак не думал, что она действительно сделает это, Чимин собирался вывести ее из душевного равновесия, в который раз подкосить ее психику, а потом сам бы разобрался с помощником, может быть и не убивал бы его, если бы Элиза достигла бы крайней степени истерики, но, оказалось, что для девушки пустить человеку пулю в лоб не так уж и сложно. Блондин немного отодвигается от семнадцатилетней, несколько секунд смотрит на труп и совершенно не моргает, кажется, не дышит. Нужно что-то сказать, но оба не представляют, что это может быть. — Не ожидал от тебя такого, — говорит Пак, моргнув несколько раз подряд. — Извини? — Девушка переводит взгляд на кареглазого, — ты сам заставил меня! — Не думал, что ты сделаешь это так хладнокровно, словно это для тебя сотый раз. — Парень поднимает взгляд и встречается глазами с Дэвис. — Нет, я убила его не хладнокровно, — сквозь слезы проговаривает семнадцатилетняя, — просто моя жизнь для меня важнее его, он на моем месте сделал бы то же самое. — В любом случае, это уже не важно, надо избавиться от тела.

***

За окном давно стемнело, мрак окутывает все вокруг, пасмурность не позволяет даже звездам освещать прохладу ночи. Раздался щелчок входной двери, после которого та отворилась, и в помещение, отряхивая руки о штаны, вошел блондин, а следом за ним, практически ползком ввалилась девушка. — Я уже говорила, что ненавижу тебя? — Семнадцатилетняя ухватилась за ближайший предмет мебели и, держась за него, осела на пол. — Примерно раз двести за последние три часа. — Кареглазый пошел на кухню, чтобы налить воды в стакан. — Я ненавижу тебя, Пак Чимин, — сказала девушка, накрывая ладонями лицо. — Взаимно, дорогая, — парень повернулся к Элизе, со стаканом в руках. — Боже мой, — из груди семнадцатилетний вырывается тяжелый стон, а глаза быстро наполняются влагой, — я убила человека вот этими руками, — Дэвис убирает ладони, так, чтобы видеть их, после чего начинает стирать с них несуществующую кровь, которой теперь Элиза обагрена по самую шею, она уверена. Хочется не просто смыть с себя грязь, хочется тереть кожу до красных следов, до своей собственной крови, может быть, она сможет смыть это неприятное ощущение. — Из-за тебя я стала убийцей! — Шатенка переходит взгляд на парня и тяжело дышит, буквально умываясь слезами, которые не собирается стирать со своих щек. — Вот не надо винить меня, — Пак подходит ближе к девушке и поднимает ее на ноги, держа за плечи, — ты была ею еще до нашего знакомства. — Чимин держит кареглазую за локоть и ведет в подвал, где толкает ее на матрас. — Да плевать я хотела на твоих родителей и на весь твой поганый род! Ты заставил меня убить человека, невинного человека! И ты убиваешь меня, ты уже лишил меня будущего, которое было моим по праву, а теперь ты убиваешь мой разум! Во время слов семнадцатилетней блондин держал ее за предплечья, опустившись на корточки перед ней, смотрел в ее глаза не читаемым взглядом и ждал завершения этого спектакля. После того, как девушка наконец умолкла, послышался звук удара, щека Элизы загорелась красным, а челюсть отдалась ужасной болью, парень дал ей пощечину, приложив немало силы. Достаточно для того, чтобы голова Дэвис повернулась. Пак поднялся и с презрением посмотрел на шатенку, та даже не накрыла щеку рукой, чтобы хоть немного уменьшить боль, она просто облокотилась на стену. Жжение отвлекало ее от морального опустошения. Она не собиралась глушить его. — Ты наверное забыла, кто я и где ты находишься. Видимо, с этим переездом я совсем тебя распустил, не переживай, больше этого не повторится. — Кинул Пак и вышел за дверь, запирая ее на все замки. Факт того, что семнадцатилетняя осталась одна, радовал ее, потому что она могла не сдерживать себя, плача в голос, разрывая ногтями обивку матраса и свою кожу. Единственное, чего она хотела — оказаться на месте того парня.

***

Девушка лежит на холодном матрасе в темной комнате, потому что включать свет ей не нужно, нет смысла в свете, если освещать нечего. Когда Элиза была младше, она боялась темноты, ей мерещились страшные чудовища и призраки, которые пугали ее до слёз. Маленькая девочка часто прибегала в комнату к родителям, громко плача и объясняя, что под ее кроватью живет страшный человек с четырьмя глазами, огромными когтями на руках, покрытых черной шерстью. Но теперь самым страшным чудовищем в помещении была шатенка, сложившая руки на животе, лежа на спине. Даже глаза не закрываются, в этом просто нет смысла, спать не хочется, иначе они закрылись бы сами. Последние два часа до кареглазой доносятся странно громкие звуки. Наверное, два часа, по крайней мере, так ощущается, часов у Дэвис нет. Чимин сильно шумит на первом этаже и не дает девушке остаться наедине со своими мыслями. Судя по звукам, парень громко слушает музыку и крушит все, что неровно лежит. Честно, это раздражает. Элиза тяжело вздыхает и проклинает чертова Пака, который разрушил ее жизнь. И в следующий момент, словно услышал проклятия, кареглазый буквально заваливается в подвал. — А чего это ты в темноте сидишь? — кое-как выговаривает блондин, — так дело не пойдет, — включает свет. Пак держит в руках бутылку виски и два бокала, которыми гремит, еще больше раздражая. Своим приходом он заставляет Элизу сесть на матрасе. Чимин неожиданно падает рядом, ставя на пол бутылку и прямо на ткань бокалы. — Давай сыграем, — глаза парня блестят нетрезвым блеском, пока он разливает янтарную жидкость. — Во что? — Недоуменно спрашивает Элиза. — В «я никогда не», — Чимин ухмыляется. — Ты ведь знаешь правила игры, малышка? — Знаю. — Шатенка не стала акцентировать внимание на обращении. — Отлично, я начинаю. Я никогда не курил травку. — Пак произносит слова, внимательно смотря за девушкой, немного прищурив глаза, будто с расстояния сорока сантиметров ему плохо видно. Дэвис лишь пожимает плечами. — Нет, никогда. — Хмыкает девушка. — Я никогда не похищала людей. — Ах ты чертовка, так нечестно, — говорит кареглазый и опрокидывает в себя бокал виски, улыбаясь при этом. — Я никогда не сбегал от работников полиции, — Пак подливает немного в свой бокал, готовясь снова его опустошить. — Глупый вопрос, тебе не кажется? — Девушка косится на блондина, кажется, радостно доливающего себе. — Как сказали бы американцы, «maybe», я хочу просто накидаться, — Чимин поднимает чарку с виски, желая чокнуться, но девушка только смотрит на него, чуть подняв брови, поэтому он касается бокалом её носа, — чин-чин. — Выпивает содержимое, закинув голову. — Тогда зачем ко мне пришел? Тебе вроде и так было весело, без меня, — Элиза немного морщится, когда её кожи неожиданно касается холодное стекло. — С тобой ещё веселее, — немного откидывается назад, опирая ладони на матрас позади себя, и смотря на кареглазую немного из-под лобья. — На тебе можно выместить злость и агрессию, и лично я никакого ущерба за это не получу, а вот новую мебель мне, знаешь ли, жалко. — Ну да, я же местная груша для битья. — Но-но, не преуменьшай, моя личная груша для битья. — Мужчина издевается и даже поднимает указательный палец правой руки вверх, чтобы выглядело убедительнее и эффектнее. — Ты пить собираешься? Или мне одному тут должно быть весело? Дэвис тяжело выдыхает и выпивает горькую жгущую глотку жидкость. — Знаешь, я так устал, от тебя, от себя, мне начинает надоедать возиться с тобой, — Пак снова наливает виски в бокалы. — Есть один простой выход из этой ситуации, — шатенка пододвигается ближе к стене и облокачивается на нее. Теперь она тоже смотрит на парня с нескрываемым презрением. — Да? Серьёзно? И какой же? — Чимин удивленно раскрывает рот и округляет глаза. — Отпусти меня. — Она понимает, что звучит ужасно глупо, до ужаса наивно, но в ближайшее время нельзя опускать руки, не пока кареглазый настолько сильно хочет мести, что сам не замечает за собой депрессивных нот. — И правда, как я до этого не додумался? — На секунду закрывает глаза, глубоко вдыхает и, когда поднимает веки, зрачки выглядят еще более стеклянными. — До дома тебя не подвести? — Он начинает громко в голос смеяться, — забавно, что именно на это ты и рассчитывала изначально. — Смех утихает, — если выживешь, в следующий раз не садись в чужие машины и заказывай такси в приложении, где пишут госномер авто. Это тебе мой, так скажем, дружеский совет. — Мне не нужны твои советы и мы не друзья, — складывает руки в замок на груди. — Ты сегодня прямо блещешь очевидными фактами. Шатенка закатывает глаза и потирает лоб ладонью. — Я никогда не возвращался домой под утро. — Парень решает продолжить и задает свой вопрос. Элиза хмыкает и выпивает виски, она не морщится, напиток уже не кажется таким неприятным. Чимин обновляет бокалы, но сам не пьет. — Да ладно, не верю, — девушка удивлена. — Я был примерным сыном и семьянином. — Пока не встретил меня? — Дэвис опускает взгляд, произнося слова, а после смотрит прямо в глаза. — Пока ты не разрушила мою жизнь и не убила во мне человека. Это сложно назвать встречей, согласись. — Чимин выпрямляет спину, поднимаясь с затекших рук. Кареглазая поджимает губы и недолго рассматривает стену рядом с собой. — Я никогда не… — Ох нет, ты не можешь так просто уйти от разговора. Что-нибудь скажешь в свое оправдание? — Мне нечего сказать, все, что могла, уже сказала. — Такая смена настроения пугает девушку. — Жаль, что у тебя такой скудный словарный запас. Я бы хотел услышать пылкие извинения и горячие слезы. — Смотрит с пренебрежением. — Обойдешься. Чимин рассматривает жидкость в своем бокале, а после выплескивает ее в лицо Элизы, а второй бокал, из-за продавившегося под ним от веса парня матраса, падает на бок и расплескивает содержимое на теперь мокрую ткань. Девушка не успевает прийти в себя, как ее горло накрывают сильные руки, перекрывающие кислород. Она открывает глаза и видит перед собой спокойное лицо Пака. — Мне кажется, ты забыла, на что я способен. Ты слишком расслабилась, Элиза, давно я не втыкал в твое тело что-нибудь острое. — Сердце бьется быстрее, когда девушка, не прекращая открывать-закрывать рот в надежде захватить хоть немного воздуха, понимает смысл фразы. — Хотя знаешь, что? Я уже сказал, ты мне надоела. Блондин встает с места и направляется на выход, прихватывая все принесенное с собой. Кареглазая держится за горло и пытается осмыслить все произошедшее.