За чёрной звездой

      Мне во век не забыть твоих глаз,             Ведь они целый мир для меня,       И ценнее алмаза в сто раз,             Хоть больше в меня не глядят. FLASHBACK Пак сидит на новом диване, в новом доме, на клочке земли, который принадлежит ему всего пару суток, вдали от родного дома и города, от места, которое было ему дорого. Родные улицы остались за спиной, и ему больше никогда туда не вернуться, из-за того, что его теперь наверняка ищут по всему городу, и скоро приступят к окраинам. Парень тяжело выдыхает и откидывается на спинку, опуская затылок на мягкую бежевую кожу. Если бы Чимин курил, он бы непременно поджёг сигарету и с упоением раскурил ее, выпуская изо рта едкий дым, способный затуманить рассудок хотя бы на небольшой промежуток времени, но такой привычкой блондин не обладает. Ему свойственно иначе медленно убивать себя. Кареглазый предпочитает пытать себя воспоминаниями, страдать от зависимости, которую давно пора бросить. Воспоминания накрывают с головой, Пак невольно улыбается, и улыбка эта вызвана ни то радостью, ни то болью, скорее что-то среднее, смешанное в идеальной пропорции. Чимин решает взять бутылочку хорошего вина и подняться наверх, чтобы побыть в одиночестве. В полном одиночестве, только он и четыре стены. Парень спускается в винный погреб, где долго выбирает, какое вино взять, но, когда он видит одну определённую бутылку, вопрос закрывается сразу же. Чимин берет её и почти уходит в комнату, но вспоминает, что забыл взять штопор, и это заставляет его чертыхаясь вернуться на кухню. Когда же Пак выпивает немного напитка, он чувствует ужасное жжение в груди, которое идет явно не от алкоголя, чувство, будто в нем наживую выжигают сквозную дыру, которая разрастается все больше и больше. Парень поднимает бокал и смотрит на бордовую жидкость в свете люстры, что красиво играет со стеклом, проводя сквозь и отражаясь бледной радугой на лице кареглазого. Чимин слегка улыбается, когда в его голове возникают картинки недавнего прошлого, где они со своей, тогда ещё будущей женой, получили в подарок на первую годовщину отношений бутылку красного вина, родители блондина специально выбрали самое лучшее для своего любимого сына. А после, перед самой свадьбой, любовь всей его жизни предложила Чимину сделать эту бутылку символом их счастья. Девушка умела изъясняться безумно красивым литературным языком, иногда говорила вещи, от которых мурашки от колен поднимались к самой макушке и хотелось умереть в этом счастье. «Эта бутылка будет символом нашей вечной влюбленности, потому что любовь, это постоянное чувство, которое перерастает в привязанность, а я не хочу быть привязанной к тебе, Чимин, я хочу быть влюбленной в тебя». Пак пытался научиться этому, но у него не вышло. Пара собиралась распить это вино после шестидесяти, когда жизнь клонится к закату и больше уже ничего не кажется настолько важным — особенно очень старая бутылка с алкоголем, чтобы хранить её — в то время, когда наслаждаешься моментом. Бутылка стояла в погребе в специально под неё изготовленном деревянном кейсе, на самом видном месте, так, что любой входящий непременно видел её. Кареглазый все это время не притрагивался к ней, не мог себе позволить, не мог отпустить. Но сегодня все изменилось, что-то внутри него сломалось. Будто хрустальная ваза, которая так долго оберегалась, наконец разбилась в дребезги. Чимину тяжело признать, что ваза эта покрылась трещинами несколько месяцев назад, но парень обматывал её скотчем и смотрел в другую сторону. Сейчас кажется, будто хрусталь лопнул, осколки раскрошили или засыпали блондину под веки песком, потому что больно ужасно, но сделать ничего нельзя. И тогда появляется очевидный вопрос. Зачем все это надо? Зачем хранить вещи, зачем поддерживать чистоту, зачем держать себя в руках, если смысла жить нет? Пак осушает бокал и, посмотрев на него ещё раз, вздыхает, крепко сжимает его в руке и кидает в стену. Затем переворачивает столик, стоявший около стены и кричит так громко, что будь у него соседи, они бы вызвали полицию. Блондин упирается ладонями в стену и, прислонив к ней голову, громко дышит. Сердце бешено бьется в груди, из глаз текут слезы, а на лице расцветает болезненная улыбка, переходящая в оскал. Этим вечером Пак Чимин полностью состоит из боли. — Прости меня, — слышится тихий, почти не различимый шёпот, а плечи немного трясутся, — я знаю, что ты слышишь, — парень отходит от стены на середину комнаты, поднимает взгляд на потолок и накрывает глаза ладонями, больно надавливая, — прости. Я виноват перед тобой, и мне не отмыть с себя это пятно ни кровью, ни смертью. Прости, потому что больше мне не у кого просить прощения. Блондин опускает руки и выходит из комнаты, но останавливается около лестницы и садится на первую ступеньку, потому что после выпитого в глазах плывет, а преодолевать это испытание не хочется. Локти упираются в коленки, ладони зарываются в волосы и оттягивают их с силой. В голову приходит ещё одно воспоминание. День аварии. Свет фар, крик людей, звук удара, писк в ушах, выбитое стекло и пальцы, которые раньше мозга поняли, что нужно вызвать скорую, быстро названные слова и цифры, которые не отпечатались в памяти. Темноволосый выходит из машины, когда его сознание все ещё не возвращается полностью, он не может ровно стоять на ногах, но осознание того, что нужно помочь девушке ясно стоит в голове. Парень открывает соседнюю пассажирскую дверь и берёт на руки жену, крепко прижимая её к себе, и опускается на асфальт вместе с ней на руках. Кареглазая так же в сознании, она держится за себя и болезненно морщится, когда муж поднимает её с сидения, по лбу течёт алая кровь, которую хочется стереть. — Чимин, я… — Голос ужасно хрипит. — Что? Где болит? — Мужчина аккуратно накрывает ладонью щеку жены. — Везде болит, а ещё хочется спать. — Нет-нет-нет, не смей, слышишь меня, говори со мной, — Пак старается поддерживать зрительный контакт, который девушка старается разорвать. — Чимин, обещай мне, что не будешь делать глупостей, обещай, что не будешь мстить и искать виноватых, — блондинка кашляет между словами, которые даются ей слишком тяжело. Кареглазый ничего не отвечает, лишь берёт девушку за руку. — Я люблю тебя, помни об этом. — Я тоже люблю тебя, все будет хорошо, так что не прощайся, — темноволосый старается держаться, а внутри душа и сердце разделяются на части. Он смотрит в глаза любимой женщины и пытается не понимать, что происходит, пока сознание орёт. В голове эти мгновения записываются на плёнку, которую не выкинуть. Дальше будет сирена скорой помощи, бегающие фельдшеры, дорога, белые до тошноты больничные стены и безграничная боль, которая по сей день живёт внутри, она горит пожаром, выжигая чувства, оставляя от себя безграничное пепелище, но не гаснет, с того дня не затухло ни на миллиметр, кажется, даже разгорелось больше. Чимин тяжело вздыхает, выпуская тихий стон в конце. Набирает полные лёгкие воздуха, задерживает дыхание и медленно выдыхает через рот. Он опускается на пол, не отрывая рук от головы. Глаза закрыты. — Пожалуйста, хватит, перестань. — В голове ворох мыслей, — не мучай меня. Пак Чимин давно мёртв внутри, но сейчас хочет умереть полностью. Блондин пододвигается на полу дальше от лестницы, сворачивается в позу эмбриона и засыпает. Последние месяцы он живет в постоянном напряжении, только сон позволяет ему расслабиться. — Смотри, я пытаюсь написать что-то интересное, но пока получается не очень. — Парень протягивает своей возлюбленной листок, на котором чёрной ручной выведено всего четыре строчки. — А что это? — Девушка отвлекается от компьютера и снимает очки. — Да у нас препод в универе есть. Любит стихи, сама их пишет и нас заставляет, вот и задала. Поможешь? — Чимин отводит глаза и вздыхает. — Конечно, — милая улыбка мимолётно проскальзывает на губах.       Мы сидим на полу,       Пока где-то в углу       Чешется кот,       Но он скоро уснет. Кареглазая прыскает от смеха. — Эй, ты чего смеешься?! Это искусство вообще-то! — Пак вырывает из её рук бумагу, — у меня просто стиль такой, особенный. — А я разве сказала что-то плохое? Действительно, очень особенный стиль. Давай сюда, придумаем что-нибудь.       В эту долгую тихую ночь       Мы с тобою сидим на полу,       Рядом кот по фамилии Дольч,       Будто смотрит в окно на Луну.       Мы не спим и не думаем даже,       А вот котик почти уже да.       И ничего в мире нет для нас слаще,       Чем последние дни февраля. — Вот, смотри. — Блондинка дописывает последнее слово и показывает своему парню. — Да как ты это делаешь! — Чимин уставился в лист бумаги. Он внимательно пробегается по строчкам, а после возмущённо смотрит на девушку. Девушка звонко смеётся. — Надеюсь, препод не снизит тебе оценку за мой, извините, наш особенный стиль. END FLASHBACK