Залечу до смерти!

      Подскакиваю как ошпаренный, но крепкие руки зверолюда тут же возвращают меня обратно, стиснув в объятиях так, что трещат кости.       — Слава Богу, ты цел! — с облегчением выдыхает Ланс. Взволнованный вздох щекочет шею.       По телу проносится табун мурашек, оставляя за собой сладостное онемение. На секунду замираю, дурея от этого ощущения, но быстро прихожу в себя и пытаюсь освободиться из стальной хватки.       Ланс смотрит непонимающе, но всё-таки отпускает.       — Почему ты вернулся? — спрашиваю сразу в лоб, пока не растерял настрой.       — Что ты имеешь в виду? Я ведь обещал, — ещё больше округлив глаза, ответил он. — Прости, я задержался. На работе проблемы, — опускает уши и нерешительно машет хвостом, глядя на меня глазами провинившегося щеночка.       — Не в этом дело! Разве ты не слышал, что эта игра опасна?       — С чего бы? — удивлённо поднимает брови зверолюд.       Внутри меня что-то обрывается.       Разве сейчас СМИ не должны кричать об этом из каждого утюга? Чтобы такая новость и не расползлась по сети со скоростью лесного пожара? Неужели никто не знает о проблеме? Родители Тристани не предали историю огласке? Кроме нас, жертв больше не было? Если это единичный случай, то компании выгоднее всё замять, хоть это и подло. Однако если они игнорируют проблему, это не значит, что её нет! Нельзя допустить, чтобы то же случилось и с Лансом. Слишком опасно.       — Ланс, пожалуйста, выслушай меня. Это никакая не шутка, ситуация очень серьёзная! По какой-то причине, некоторые игроки Песни Битвы больше не могут разлогиниться. Не знаю почему, но я уже видел несколько подобных случаев. Не хочу, чтобы подобное случилось и с тобой. Пожалуйста, покинь игру и не входи в неё больше. Буду благодарен, если поищешь об этом информацию и попытаешься привлечь внимание к проблеме, но если не выйдет, пускай. Главное больше не входи в игру. Не подвергай себя опасности.       Каждое слово дается с большим трудом, словно мой рот полон битого стекла. Стараюсь не думать о том, что будет когда он уйдет, как я буду справляться со всем этим в одиночку. Сейчас это не важно. Главное уверенно смотреть ему прямо в удивлённо распахнутые глаза, чтобы он не усомнился в моих словах, не заметил, как дрожит мой подбородок и кончики пальцев.       Ланс внимательно меня слушает, глядя прямо в глаза, а после слегка затянувшейся паузы отвечает:       — Ты серьёзно?       — Я же сказал, это не…       — Ты серьёзно думаешь, что я просто сбегу и оставлю тебя одного? — гневно перебивает Ланс и вскакивает с трона. — За кого ты меня держишь?       Внушительная фигура зверолюда надвигается и излучает угрозу. Сердце пропускает удар, и я инстинктивно делаю пару шагов назад. Он всегда был таким большим? Огромные кулаки зверолюда сжаты до белых костяшек. Поигрывая желваками, он сдвинул брови к переносице и пришпилил меня взглядом, как бабочку к жёсткой картонке. Ни вздохнуть, ни пошевелиться.       Но очень скоро ощущение угрозы пропадает так же внезапно, как и появилось.       — Кем ты меня считаешь? — спросил Ланс, разжав кулаки и бережно взяв мою руку. — Каждое слово, что я сказал тебе, когда подарил это кольцо, было искренним. Сколько раз это повторить, чтобы ты поверил? Я ни за что не оставлю тебя в беде! Что бы ни случилось, мы пройдём через это вместе.       — Мне не нужна твоя помощь! — твёрдо заявляю я, отнимаю руку и делаю шаг назад. — Я большой мальчик и сам во всём разберусь.       — Но я…       — Ты должен уйти! Многое изменилось, пока тебя не было. Я уже не тот, кому ты дарил это кольцо. Я стал плотоядной слизью, полноценным монстром и боссом этого данжа. Ты мне больше не нужен!       — Нет! — во взгляде Ланса читается непоколебимость.       — Играть вместе больше не получится. Теперь я должен защищать это место. Это мой дом, и мне так нравится! — продолжаю я бросать убедительные, как мне кажется, аргументы.       — Значит, я буду тебе помогать!       Вот же упрямая псина! Я тут ему жизнь хочу спасти, а он ещё и сопротивляться вздумал. Раз так, то попробуем более радикальные методы.       — Призыв «Борс»!       Надо же, получилось. Не помню, как там звучало заклинание, так что брякнул первое, что пришло в голову.       Рядом со мной материализуется внушительная фигура великана. Как и при первой нашей встрече, он излучает силу, равную целой армии. Почти в два раза выше и значительно шире Ланса, закованный в тяжёлые, полностью восстановленные латы, он похож на самый настоящий танк. Малютка Ланс, даже встав на цыпочки, этому терминатору в пупок дышит.       По-своему поняв ситуацию, Борс одной рукой обхватывает меня за талию и усаживает себе на плечо, направив на Ланса остриё копья.       — Вот видишь, — обращаюсь к слегка прифигевшему Лансу. — У меня есть игрушка получше.       Картинно глажу Борса по шлему и нежно целую в забрало.       — Я не оставлю тебя с ним! — упрямо стоит на своём зверолюд, сотрясаясь то ли от страха перед моим новым другом, то ли от злости.       — Почему же? Он сумеет меня защитить. Мы оба уже тридцатого уровня, и навыки у него получше твоих. Так что ты будешь только мешаться под ногами, — пожимаю плечами, стараясь показать, что мне всё равно.       В глазах Ланса мелькает отчаяние, но он тут же подавляет его усилием воли и упрямо повторяет:       — Я не оставлю тебя!       — Болван. Я же сказал, ты мешаешь! Если не свалишь добровольно, я просто убью тебя!       В подтверждение своих слов, я открываю окно группы и исключаю Ланса.       Система тут же реагирует:       [Вражеский отряд вторгся в «Древний храм любви и неистовой страсти»]       — Если убьешь меня, я воскресну и приду снова, — уверенно рычит Ланс, шагая вперёд, пока копье не уперлось в его грудь. — Буду возвращаться каждый раз, сколько бы ты это не повторял. Я обещал, что мы всегда будем вместе, и сдержу своё слово! Ведь я…       Борс атакует без приказа.       В этот момент кажется, словно весь мир внезапно обрушился на мою голову. Я вижу, как холодный металл погружается в тело моего рыцаря. Брызгает кровь, и грудь сдавливает так, будто ранили меня, а не его. Весь воздух куда-то исчезает, и я не могу сделать ни вдоха. Ноги подкашиваются, словно кости стали ватой, и сами несут меня в его сторону.       Все монстры в храме всегда нападают первыми, едва заметив противника, так что этого следовало ожидать. Однако я не был готов. Увидев искаженное от боли лицо Ланса, я рефлекторно выкрикиваю заклинание внезапно охрипшим голосом:       — Малое исцеление!       Рана от копья на груди Ланса мгновенно исцеляется, а глаза всех присутствующих становятся очень круглыми. Забрало Борса удивлённо вытягивается и смотрит на меня, а я чувствую себя круглым идиотом. Что я вообще творю?       Сдаюсь! Нет больше сил продолжать этот спектакль.       Спрыгиваю с плеча великана и отменяю призыв. Борс исчезает, возвращаясь в Оленью крепость, и мы с Лансом остаёмся наедине.       — Ты должен разлогиниться! Это для твоего же блага, — устало выдыхаю я.       — Тебе не нужно так обо мне беспокоиться, — Ланс подходит и крепко обнимет, утыкаясь носом в мою макушку. — Все хорошо! Я буду в порядке. МЫ будем в порядке! — Он успокаивает меня, нежно поглаживая по спине.       С плеч как будто падает неподъёмный груз. Я верю Лансу вопреки логике, просто потому, что хочу верить. Раз мой рыцарь снова со мной, всё действительно будет в порядке. Просто не может быть никак иначе. Как вообще можно было сомневаться? Его твёрдая воля способна бросить вызов устоям этого мира. Вместе мы преодолеем что угодно!       От его рук распространяется приятное тепло. Он продолжает что-то шептать на ухо, но слов не разобрать. Мне просто нравится слушать его голос — уверенный, спокойный, надёжный, как гранит. Утыкаюсь носом в его ключицу и закрываю глаза, чтобы полностью сосредоточиться на ощущениях. Тепло превращается в жар и медленно плавит моё самообладание. Тело становится мягким, как масло.       Как же я по тебе скучал!       Руки сами обвивают твои широкие плечи. Дыхание сбивается, сердце стучит всё громче. Как же мало мне надо, чтобы сойти с ума. Перемещаю руку на твой затылок, чтобы схватить густую гриву, повернуть голову и впиться в такие желанные губы. Слегка прикусываю нежные лепестки, наказывая тебя за упрямство.       Ты подхватываешь меня на руки, словно принцессу, и спрашиваешь что-то странное:       — Позволишь мне погулять по твоему храму, большой босс?       — Делай что хочешь, — отмахиваюсь, не понимая, зачем ты это сказал, и спешу возобновить поцелуй.       Уклоняешься и дразнишь меня, не скрывая ухмылки:       — Тогда верни меня в группу, иначе останешься без сладкого.       Да ты издеваешься! Но сейчас я готов сделать для тебя что угодно. Тем более, я и сам собирался, без чьих-либо напоминаний. Закончив манипуляции с окном группы, закрываю его и снова тянусь за поцелуем, но ты опять уклоняешься.       Отказ? Не хочешь? Злишься? О чем я вообще думаю? Конечно, злишься. Я так сильно тебя обидел, наговорил столько всего. На что я теперь надеюсь? Как же стыдно.       Грудь сдавила неподъёмная тяжесть сожалений, в глазах потемнело и защипало в носу. Я замер в нерешительности, боясь малейшим движением сделать ещё хуже.       Больно.       Почему так больно? Только что я был готов расстаться с тобой навсегда, так почему сейчас одна мысль об этом лишает меня дыхания? Ты подарил мне надежду, лишь чтобы сразу отнять её? Как жестоко.       Пока я тону в собственных мыслях, ты останавливаешься. Спины касается прохладный шёлк простыней. Резко распахиваю глаза, чтобы увидеть шикарную королевскую спальню храма любви и неистовой страсти. Даже в самых смелых порнофильмах я не видел такого великолепия. Нет, тут не было дилдо на стенах или чего-то подобного. Никаких игрушек, только изысканная роскошь. Преобладание красных цветов, тысячи свечей, тонкий соблазнительный аромат в воздухе и зверски огромная круглая кровать с балдахином, усыпанная подушками.       Кровать!       Значит, ты не отвергаешь меня? Неужели мы наконец-то сделаем это не на холодном каменном полу, а в нормальной кровати? Когда ты успел меня раздеть?       От своей одежды ты избавился не менее оперативно и жадно облизываешься, медленно и неотвратимо приближаясь. От этой картины у меня в прямом смысле потекли слюнки. Сглатываю, не сводя глаз с такого соблазнительного обнажённого тела.       Хочу!       Я и так слишком долго сомневался и сдерживался, пора брать быка за рога! Вернее, зверолюда за уши — самое чувствительное местечко.       Опрокидываю тебя на спину, запутав пальцы в густых волосах и страстно вцепившись в лохматые ушки, покрываю лицо многочисленными поцелуями. От избытка чувств сжимаю зубы на кончике пушистого ушка. Ты издаешь протяжный стон и вонзаешь мощные звериные когти в мою спину. Сильно, но не настолько, чтобы навредить.       Боль отрезвляет.       Выгибаю спину и смотрю в твоё обиженное лицо. Надутые искусанные губы, частое неровное дыхание, выступившие на глазах слезы — всё это вместе выглядит невероятно соблазнительно. Такой сильный и надежный в бою, но такой очаровательный и послушный в постели. Что ещё ты позволишь мне с собой сделать? Извиняясь, нежно целую и массирую пострадавшее ушко. Второе пока оставлю в покое, перемещая руку на шею, плечи, грудь. Мягко и не спеша, смакуя момент, оглаживаю твою кожу ладонями. Ощущаю, как она пылает под моими озорными пальцами, покрываясь мурашками. Ты шумно вдыхаешь воздух и резко отрываешь горячие ладони от моей спины, оставив на ней остывающие следы, и нещадно впиваешься когтями в простынь.       Если ты ещё обижаешься, я сделаю всё, чтобы ты забыл об этом навсегда! Залюблю так, что ты имени собственного не вспомнишь.       — Трансформация, — шепчу еле слышно, выпуская из спины шесть гибких щупалец, послушных моей воле. — Я ведь говорил, что стал совсем другим.       — Возможно, новый ты понравишься мне ещё больше, — отвечаешь дрожащим от возбуждения голосом и осторожно поглаживаешь одно из щупалец, жадно пожирая меня взглядом. От этого взгляда у меня немеют пальцы и перехватывает дыхание.       Влажно вылизываю ушко, спускаюсь к губам и долго, влажно, жарко целую. Затем спускаюсь ниже и целую подрагивающий кадык. Широкие ладони оглаживают мои бёдра, от нетерпеливых вздохов темнеет в глазах, но я стараюсь не торопиться. Медленно обвожу языком точёные ключицы, извлекая ещё больше приятных звуков. Спускаюсь к груди и тщательно облизываю затвердевшую бусинку соска, мучаю языком круговыми движениями по самому контуру и присасываюсь губами. Опускаю руку на живот, уделяя внимание каждому кубику твёрдокаменного пресса. Кубик за кубиком спускаюсь к паху, присоединив к ласкам пару щупалец.       Уже не сдерживаясь, стонешь в голос и давишь на плечи.       Какой нетерпеливый.       Чем длиннее прелюдия, тем приятнее будет в финале.       Продолжаю дразнить, размазывая по нижней части живота капельки смазки, упавшие с твоего напряжённо подрагивающего члена. Щупальцами ласкаю бока, поглаживаю пах, слегка надавливая на внутреннюю сторону бедер.       Мощные, перевитые стальными мышцами ноги послушно разъезжаются в стороны и сгибаются в коленях. Распаляешься сильнее и поднимаешь бёдра навстречу моим ласкам.       Устраиваюсь между широко раскинутых конечностей, плотнее обвивая щупальцами послушное тело. Когтистые руки, от греха подальше, завожу за голову.       Цепляешься за кованое изголовье, с силой сжимая железные прутья.       Намотав упругое щупальце на твои руки в несколько колец, скольжу по чувствительной коже. Другим щупальцем облизываю кончики дрожащих ушек.       Тебя подбрасывает как от разряда дефибриллятора, но я крепко держу, опутав ещё парой щупалец поперёк груди и талии. Кончики этих тентаклей терзают твои соски маленькими присосками. Одновременно обвиваю обе ноги, подтягивая их к груди и, наконец, касаюсь члена.       — Ах… м… Арти… Умоляю, скорее…       — Потерпи немного, не хочу сделать тебе больно.       С этими словами, собираю обильно сочащуюся с щупалец смазку и наношу на тугое колечко мышц.       Дёргаешься и стараешься свести ноги.       Не пытаясь проникнуть внутрь, разминаю, поглаживаю, ласкаю. Второй рукой обхватываю твой член и провожу языком от основания до головки. Круговыми движениями языка щедро смачиваю слюной, плотно обхватываю губами и проталкиваю глубоко в горло.       Хрипло стонешь и шире разводишь ноги.       Каждое моё щупальце сочится любовным соком. Я чувствую их как часть моего тела. Чувствую, как крепко обнимаю тебя каждым из них. Спиралью обвиваю последнее вокруг основания твоего члена, не выпуская налитый кровью ствол из плена жадных губ, и щедро смазываю выделяемой скользкой субстанцией, которая стекает ниже, к заветному отверстию. Чувствую, как колечко мышц постепенно расслабляется под моими пальцами, отвечая на ласки.       Мой собственный член напряжён уже до боли, мышцы сводит судорогой от желания, но ещё слишком рано. Мы, наконец, можем никуда не торопиться, и даже конец света не посмеет прервать нас сейчас!       Продолжаю ритмично водить губами по напряжённому органу, не забывая интенсивно ласкать языком. Комната наполняется влажными звуками и страстными стонами, вперемешку с приглушенным рычанием. Помогаю рукой, активно скользя по обильно смазанному стволу в такт движениям губ. Убираю щупальце с члена и трансформирую его в более тонкое, не толще карандаша. Не переставая гладить и мять края дырочки, медленно ввожу щупальце внутрь и постепенно увеличиваю его.       — Ах! Ар… …н, ха… — стонешь, выгибаясь дугой.       Ловишь ртом кончик щупальца, которое ласкает твои ушки, и всасываешь его.       В глазах темнеет от яркой вспышки удовольствия.       Еле взяв себя в руки, выпускаю твой член изо рта, чтобы, задыхаясь, простонать:       — Ланс… к… клыки!       Ничего не отвечаешь, но сильнее разеваешь пасть, стараясь не ранить щупальце острыми зубами. Жадно вылизываешь широким горячим языком, причмокивая, насаживаешься горлом.       На мгновение теряюсь в пространстве. Сознание взрывается многообразием ощущений. Чувства ярче, чем если бы ты проделывал то же с моим членом.       Переместив щупальце так, чтобы тебе было удобно, я снова приник губами к твоему органу, ещё усерднее стараясь принести удовольствие и отвлечь от того, что я делаю с твоей дырочкой.       Внутри тебя так горячо и влажно. Ты плотно сжимаешь и одновременно засасываешь сразу два моих щупальца. Так сложно не потерять голову и не кончить раньше времени. Даю нам обоим немного привыкнуть и начинаю движение. Вынимаю, снова ввожу, когда оно начинает двигаться свободнее — увеличиваю, повторяя эту схему раз за разом. Одновременно ласкаю все твои чувствительные места. Все щупальца постоянно в движении, скользят, гладят, разминают, и вот ты уже сам виляешь задом, требуя большего.       Пора!       Переворачиваю тебя на живот и подтягиваю за бедра.       Твой мокрый от смазки хвост рефлекторно прижался, закрывая мне доступ к заветному входу. Но, прежде чем я успел убрать его, ты сам поудобнее упёрся коленями, выгнул спину и призывно задрал хвост.       — Хороший мальчик! — не удерживаюсь я от комментария и глажу тебя по ягодице.       — Ар… ти, вставь мне уже наконец! Иначе я сам тебя… хмпф м… Ах!       Слова тонут в хриплых стонах, когда я хватаюсь за основание хвоста и сразу вхожу до половины. Внутри тебя очень скользко, но всё ещё слишком узко. Как же приятно.       — Больно? — виновато спрашиваю, ругая себя за поспешность.       — Нет! Нисколько… Ещё! Хочу ещё!       Толкаюсь, входя во всю длину, и сразу же начинаю двигаться, с каждым толчком наращивая темп. Вхожу под разными углами, внимательно следя за твоей реакцией. Вот оно! То самое место.       Задыхаясь от удовольствия, пытаешься что-то сказать:       — Н… Арти, пу… сти. Хвост! Отпусти хвост, а то я кончу прямо сейчас.       Обвиваю щупальцем твой член, пережимаю, не давая кончать, и с садистским удовольствием провожу рукой от основания до кончика хвоста, а потом ещё раз, второй рукой.        Стонешь моё имя в подушку, вцепившись в прутья изголовья так, что те жалобно трещат.       Так легко ты не отделаешься! Нужно было уходить, пока была возможность. Теперь же я оторвусь по полной. Сам виноват!       Открываю окно навыков. Все свободные очки в выносливость.       Хорошо! Как же приятно. Твои стоны ласкают слух лучше самой изысканной музыки.       Не знаю, как долго я уже в тебя вдалбливаюсь, но колечко опухло и покраснело. Под пальцами руки, которой я сжимал твою ягодицу, начали появляться синяки. Наши тела и простыни под ними насквозь мокрые от пота. Крупные капли стекают вниз, впитываясь в мягкую ткань. Твои ноги дрожат и разъезжаются, а между ними на простынях образовалась лужица белёсой жидкости.       Кажется, в какой-то момент я ослабил хватку на твоём члене, а вместо этого начал ласкать его щупальцем. Сколько раз ты уже кончил? А я?       Переворачиваю тебя на спину.       Тяжело дышишь и смотришь перед собой затуманенным, расфокусированным взглядом. Из уголка рта стекает тонкая струйка слюны.       Наклоняюсь и нежно целую искусанные, покрасневшие как спелая вишня губы, убирая со лба прилипшие пряди. Ты жарко отвечаешь, поудобнее перехватив прутья изголовья. Обнимаешь меня ногами и стонешь прямо в губы:       — Арти… так… хорошо… ммм.       Хочу!       Весь мир сжимается до размеров этой кровати. Нет ничего важнее твоих стонов. До крови прикусываю свои же губы, чтобы только не потерять сознание от вожделения. Оно жжёт изнутри раскалённой магмой, лишает дыхания, заставляет сердце выпрыгивать из груди, туманит разум и парализует тело, но ради тебя я держусь.       Возобновляю толчки, с ещё большей страстью вторгаясь в податливое тело. Щупальцами поднимаю поясницу и подкладываю пару подушек. Ближе прижимаешь меня ногами. Разжимаю хватку и закидываю твои ноги себе на плечи, так я смогу проникать ещё глубже.       — Глубо… ко. Слиш… ком глубоко. Ар… ти.       Стонешь, пытаясь опустить ноги, но щупальца крепко их фиксируют, а я и не думаю останавливаться. Хочу тебя так глубоко, насколько возможно, и ещё глубже!       Прутья изголовья не выдерживают яростного напора и со скрежетом деформируются. Бурно кончаешь себе на живот, грудь и даже на вздувшуюся на лбу венку. Щупальца, извивающиеся вокруг каждой части твоего тела, размазывают сперму по разгоряченной коже. Сжимаешь меня в себя, выгибаешь спину, закатывая глаза и, задыхаясь, выкрикиваешь моё имя.       — Ах. Ар… ти!       Это слишком… Не сдержаться! Обильно кончаю прямо в тебя. И пару секунд в глазах крутятся маленькие Лансы верхом на лосях.       Этого не достаточно!       Хочу! Ещё больше. Принести тебе ещё больше удовольствия!       Использую щупальце, чтобы быстро себя подготовить. Убираю подушки и бережно опускаю твои ноги на простыни. Наклоняюсь и целую выступившие слёзы, слизываю сперму с подбородка, глажу тяжело вздымающуюся грудь.       Ты весь дрожишь, но продолжаешь смотреть на меня глазами полными желания. Ненасытный. Освобождаю твои руки, и ты крепко обнимаешь меня, притягиваешь к себе и ловишь мои губы так, как будто ты умираешь от голода, а это — твоя единственная пища. Запускаешь руку в мои волосы. Щелчок заколки и копна персиковых волос рассыпается по плечам, ниспадая на простыни, образуя шатёр вокруг твоего лица.       Немного приподнимаюсь и внимательно смотрю на тебя. Кажется, в прошлый раз тебе понравилась эта фишка с волосами.       — Красиво, — восхищённо шепчешь, наматывая прядь на палец.       Раз так нравится, смотри сколько угодно.       Поворачиваюсь спиной и седлаю твой нисколько не опавший, член. В глазах взрываются звёзды. Наслаждение простреливает позвоночник с такой силой, что мне снова приходится кусать свои губы. Онемение распространяется бешеной пульсацией в таком же темпе, как выпрыгивающее из глотки сердце. Безуспешно пытаюсь сглотнуть его и начинаю активно ласкать твои яички. Увеличиваю щупальце до нужного размера и, придав ему форму поинтереснее, направляю к покрасневшему, пульсирующему колечку.       Тебя подбрасывает, и ты проникаешь особенно глубоко, выбив из меня громкий протяжный стон, ещё до того, как острые звериные когти вонзаются в мои бёдра. Боль проясняет сознание, так что я даже благодарен. Пускай я не вижу сейчас твоего лица, зато слышу стоны, чувствую горячие пальцы на своих бёдрах, вижу, как толстая пупырчатая тентакля глубоко проникает в тебя.       Вижу и чувствую, ведь это щупальце особо чувствительная часть меня.       Ты во мне, а я в тебе — одновременно. Потрясающее чувство наполненности спорит с крышесносными ощущениями проникновения в разгорячённую плоть. Ощущение тугого жара с одной стороны и распирающее блаженство с другой, наполняет каждую клеточку тела радостным упоением, напряжённым как взведённая пружина и острым как когти, терзающие мои бедра.       Мечешься по кровати, стонешь в голос и подмахиваешь тазом мне навстречу. Ты поймал щупальце, освободившее твои руки и, пылко облизав его, жадно всосал глубоко в рот, дразня языком и массируя рукой.       К ослепительному калейдоскопу удовольствий добавилось ещё одно. Меня затрясло от ярчайшего оргазма.       — Ланс-с-с… с-с-собака! С-с-с-слиш…ком… хоро…шо… А-ах!       В отместку я сильно сжал тебя в себе и протолкнул оба щупальца глубже.       Ты кончил сразу за мной.       Каждую клеточку тела приятно покалывает. В глазах темно, но от этого ощущения ещё ярче. Пальцы ног сводит судорогой. Щупальца замерли вместе со мной, млея от наслаждения. Надеюсь, тебе также хорошо, как и мне.       Отдышавшись, поворачиваюсь к тебе лицом, не выпуская из себя твой член, и продолжаю двигать бёдрами.       Заметив, что я не собираюсь останавливаться, ты выплёвываешь щупальце и жалобно хрипишь:       — Арти, … ты, хах, так… залюбишь меня до смерти!       — Ну и что? — усмехаюсь я. — Я ведь целитель. Залюблю до смерти, воскрешу, залечу и ещё раз залюблю!