Залечу до смерти!

      Резкая боль в одну секунду простреливает каждый позвонок и концентрируется в копчике тугим узлом. Каждая клеточка тела вопит от боли. Извиваюсь змеей, не в силах понять, что происходит. Вою раненым зверем и падаю на стол, вонзая в несчастное дерево острые… когти?       Ланс неожиданно хватает меня и перекидывает через колено кверху попой.       — Не вертись. Сейчас помогу, — слышу встревоженный голос через пелену боли.       «Скр-крак» — натужный треск разрываемой ткани, и боль уходит, изломанный позвоночник расправляется, исчезает давление на поясницу, оставляя за собой чувство блаженной легкости.       — Что это было? — с облегчением вздыхаю я, перестав сопротивляться и расслабленно растянувшись на коленях зверолюда.       — Хвост! — отвечает Ланс, успокаивающе поглаживая меня по спине. — Ты перевоплотился прямо в штанах, и ему некуда было деться. Больно?       — Уже нет.       — Такой красивый, можно погладить? — несмело интересуется рыцарь.       Кто красивый? Хвост? Не положено ему быть красивым!       Поворачиваюсь посмотреть на свою новую часть тела, и весь словарный запас начисто стирается из памяти, оставив только несколько крепких матов. Новенькие штаны варварски разодраны, а из вздёрнутой кверху голой попки вздымается гигантский сугроб.       — Какого юха? — уставился я на гору меха, которая от моего негодования распушилась ещё больше. — Огромный! Белый! Что это за прицеп? Он же должен был быть маленьким и чёрным!       Вскакиваю на ноги и верчусь как волчок, пытаясь поймать это недорозумение. В целях маскировки, я старался принять максимально неприметный облик — короткие тёмные волосы и маленькие чёрные лисьи ушки с хвостом, чтобы легче скрываться в темноте.       — Эта штука прямая противоположность тому, что я хотел! — негодую, шокировано тыкая пальцем в толстенный меховой колбасец, похожий на моего сиамского брата-близнеца, растущего из задницы. Хотя, судя по размерам, это я из него расту, а не он из меня. Проверяю волосы, такие же длинные и нежно персиковые.       — Уши! Что с ушами? — спросил я, трогая огромные сгустки меха на голове. — Какие они?       — Белые, — раздаётся неутешительный ответ. — Такие же красивые, как и хвост!       Под пальцами ощущается густой мех на здоровенных локаторах, размером даже больше моей головы.       — Капец. Я Чебурашка альбинос! — осознаю, чуть не плача. — Даже с моей изначальной внешностью спрятаться было бы проще, чем такому вот монстру.       — Ты не монстр! — возмущается Ланс. — Тебе очень идёт.       — Надо попробовать ещё раз, — мотаю головой, отворачиваясь от Ланса. — Необходимо скорее избавиться от этой штуки.       Мир внезапно качается, и я оказываюсь у высокого зеркала, встроенного прямо в стену, из которого на меня смотрят два зверолюда. Недовольный взъерошенный лис с белыми, как снег, большими ушами, и пёс с подозрительно блестящими глазами, крепко обнимающий лиса за плечи.       — Видишь? Очень идёт! — шепчет Ланс в самое ухо. По телу бегут мурашки. — И ты теперь совсем не эльф.       — Они слишком заметные, — протестую я.       — Мне нравится! — Ланс обхватывает хвост обеими руками и зарывается лицом в его длинный мех. — Оставь так. Ты ведь можешь изменить внешность в любой момент.       От хвоста по всему телу разливается приятное онемение. Ланс гладит белоснежный мех, запуская в него пальцы, трётся щекой. Волны удовольствия накрывают с головой, словно Ланс стимулирует мою самую чувствительную эрогенную зону. Так мне кажется, пока широкий длинный язык зверолюда не проходится по уху. Отворачиваюсь и пытаюсь оттолкнуть Ланса, но он с силой поворачивает меня к зеркалу, удерживая за подбородок. Боясь потерять равновесие, упираюсь руками в прохладную гладкую поверхность.       — Тебе ведь тоже нравится, — горячее дыхание обжигает слишком чувствительную часть тела. — По лицу видно. Зверолюды не зря так трепетно относятся к своим ушам и хвостам, не допуская к ним посторонних. Теперь и ты это чувствуешь.       Ланс касается основания хвоста, и я не могу сдержать короткий стон. На мгновение зеркало запотевает от нашего дыхания, размывая силуэты. Когда дымка растворяется, я вижу возбуждённого зверя, пожирающего меня глазами, и второго — смущённого, с прижатыми ушами и влажными глазами, не менее возбужденного себя. Что бы я сейчас ни сказал… А что я могу сказать? С таким-то лицом! Ланс прав, и он сам это прекрасно видит.       Удобнее упираюсь в зеркало и выгибаю спину, задирая сугроб повыше. Влажные пальцы Ланса ныряют под хвост, приходясь между половинками… Нет! Влажные не пальцы, а я сам. Виляя бедрами, стараюсь углубить контакт, но Ланс с хитрой улыбкой убирает руку. В ответ на мой недовольный взгляд, лишь сильнее массирует основание хвоста, но этого оказывается более чем достаточно. Волна удовольствия сносит напрочь все мысли, перед глазами танцуют цветные круги, а спина выгибается сама собой. Умелые пальцы зверолюда, будто затрагивают внутренние струны, рождая глубокие звуки наслаждения, расходящиеся гулким эхом по каждой клеточке напряжённого тела. Желание нарастает. Хриплое дыхание и пронзительный взгляд внимательных глаз сводят с ума.       Кусаю губы в попытке вернуть рассудок, но он тут же разбивается новой вспышкой ослепительного блаженства. В неистовом порыве челюсти зверолюда смыкаются на кончике уха, и я достигаю пика, выплескивая страсть в остатки штанов. Получив разрядку, тело слабеет, и я, тяжело дыша, плюхаюсь на пол. Ланс медленно опускается рядом и, обняв меня за плечи, утыкается носом в затылок.       — Думаю, какое-то время их можно прятать под плащом, — сдаюсь я, отводя взгляд.       Солнечная улыбка озаряет лицо Ланса, и он сжимает меня в крепких объятиях.       — Скоро солнце сядет, — замечаю я, выпутываясь из стальной хватки, — а нам ещё нужно осмотреть сокровищницу и все комнаты.       Ланс кивает и неохотно выпускает меня, позволяя переодеться.       Мы осматриваем комнаты замка, каждый думая о чём-то своём. В сокровищнице нет ничего, кроме пыли, паутины и одного-единственного золотого браслета. Красивая вещица тонкой работы, возможно, удастся дорого продать. Покрутив в руках замысловатое украшение, я использую оценку.       [Золотой браслет Мирим, артефакт неизвестного уровня. Только для последователей религии Любви и неистовой страсти. Эффекты неизвестны. Ценность неизвестна]       Непонятная хрень, которую сейчас могу использовать только я. Закину пока к остальным вещам.       Оставляю Ланса осматривать комнаты и ещё раз пробегаюсь по остальным уровням. Использую воскрешение на страже каждого уровня и слизях — безуспешно. Поглощаю несколько тентаклей, в случае чего их можно использовать как ловушки, может пригодиться. Пробую воскресить пару рядовых гарпий — безуспешно. Стоит ли поглотить одну из гарпий? Способность летать может пригодиться во многих ситуациях и даже спасти мне жизнь, но жрать трупы товарищей… К тому же, далеко не факт, что сработает.       — Я закончил, — слышу голос Ланса в телепатическом чате. — Нашел несколько банок любовного зелья и противоядий, больше ничего.       — Хорошо, тогда выдвигаемся. Буду ждать тебя у входа, — отвечаю я и уже не в чат произношу заклинание. — Поглощение!       Жалеть буду позже.       По дороге к выходу проверяю пропущенные уведомления. Системные сообщения сыплются одно за другим:       [Вы достигли тридцатого уровня! Разблокированы квесты «Брачный союз» и «Покупка дома»]       [Ваши способности не соответствуют уровню. Обратитесь к наставнику или посетите учебное учреждение]       [Для сохранения действия артефакта «Вечная любовь» необходимо пройти официальную церемонию бракосочетания в течение … дней]       [Показатель эффекта «Сытость» упал до 62%. При падении показателя эффекта ниже 50% бонус +5 ко всем характеристикам будет аннулирован. При падении показателя эффекта до 0% активируется негативный эффект «Голод»]       Система напоминает мне не забыть пожрать человечинки, как очаровательно. Ещё и штрафом грозит, а чем страшен этот «Голод», — решила умолчать. Замечательно! Остальные уведомления ещё круче. Сколько дней у меня осталось на свадьбу? И это при том, что в столице меня по любому мгновенно прикончат. Про способности вообще больная тема, забыть об этом уж точно невозможно, так зачем наступать на больную мозоль?       Пока я придумываю особо изощрённые проклятия для системы, меня догоняет Ланс.       — Так, куда мы пойдём?       — Для начала в Оленью крепость пополнить запасы, — отвечаю я. — А дальше по ходу дела разберёмся.       Ланс отрывает рот, словно хочет что-то сказать, но передумывает и молча кивает.       Покидаем пещеру и окунаемся в бодряще-прохладный ночной воздух. Гнетущая тишина сменяется шуршанием ветра в кронах деревьев, а сияние магических кристаллов — бледным светом звёзд. Несмотря на ночную пору, вижу всё довольно отчётливо. Зрение зверолюдов острее, чем у эльфов? В описании расы такого не было, хотя, в принципе, было бы логично.       Новым улучшенным зрением замечаю метнувшуюся к нам тень. Инстинктивно отскочив назад, выхватываю плеть и, замахнувшись, замираю в недоумении. Счастливо улыбаясь, к нам бежал тот самый розовопатлый парнишка, которого я оставил «присматривать за входом», при этом широко раскинув руки и крича:       — Отец!