Залечу до смерти!

      Обнаружив пропажу, моментально пикирую вниз и ловлю Ланса, крепко прижав его к себе обеими руками… крыльями. И что теперь? Вот же ж ёжик! Осознав свою ошибку, обхватываю его ногами за талию и расправляю крылья. Мир резко дёргается и плавно плывет в сторону. Тяжесть ноши внушает уверенность, и я активно хлопаю крыльями, набирая высоту. Вспомнив все уроки Галахад, делаю сальто в воздухе, подбрасываю и поудобнее перехватываю добычу… Ланса когтями. За ногу.       — Ты в порядке? — спрашиваю в чат, так как развиваю приличную скорость, и по-другому Ланс меня уже не услышит из-за хлёсткого ветра.       — Слегка не комфортно, — саркастично замечает Ланс.       — Ой, прости! Сейчас поправим, — с садисткой улыбочкой поддерживаю его тон.       — Стой! Что ты задумааааа…       Ещё одно сальто и Ланс уже в вертикальном положении.       — Так лучше? — невинно интересуюсь я.       Всё-таки за плечи нести удобнее всего. Может, потом стоит придумать что-то вроде переноски? Я хохотнул, представив, как несу Ланса в большой корзинке с красным бантом.       — Не делай. Так. Больше! — предельно чётко, серьёзно, с акцентом на каждом слове произносит зверолюд, цепляясь за мои лапы.       — Испугался? Да ладно тебе. Просто шучу! Я бы никогда тебя не выронил.       Ласковый ветер облизывает грудь ночной свежестью, обнимает неудержимым потоком и надёжно поддерживает крылья. На удивление легко дышать и невыносимо хочется кричать во весь голос. Сердце бьётся где-то в горле, словно хочет вырваться и полететь вперёд меня. Новообретенная сила кружит голову.       Как быстро я могу лететь? А как высоко?       Очень скоро я начинаю различать потоки воздуха. Вот тут лететь будет сложно, придется бороться с ветром, а здесь он наоборот помогает, поддерживает, несет ещё быстрее.       — Может, полетим пониже? — робко спрашивает Ланс.       — Внизу мы уже всё видели, — отвечаю я, взлетая вертикально вверх, — Гораздо интереснее, что там наверху!       Ворвавшись в плотный слой облаков, я на миг теряю зрение. Густой непроглядный туман холодит кожу и не позволяет ничего разглядеть дальше собственного носа, но как только мы выныриваем из облачного моря на поверхность, глаза режет поразительной чёткостью. Бесчисленные россыпи звёзд ближе и ярче, чем когда-либо. Тонкий месяц острее иглы, звонче и чище хрусталя, заливает бурные волны облаков ярким серебряным светом.       Последний ограничитель снят, больше ничего не мешает мне обогнать ветер. Посмотрим, насколько быстрым я могу быть. Сверяюсь с картой и забываю обо всём на свете. Важна только скорость, только бушующий в крови адреналин.

***

      Небо начинает светлеть. Неужели, мы летели всю ночь?       Задумавшись об этом, я понимаю, насколько вымотался. Перья моментально тяжелеют, как мокрая шуба, и нещадно тянут к земле. Плечи будто деревенеют, малейшее движение дается с трудом и отдаёт тупой болью по всему телу. Стыдно признавать, но этим крыльям жизненно необходим отдых.       Пора спускаться.       Перестаю махать крыльями и плавно планирую под облака. Холодно. Стоило немного спуститься, и вот мы попадаем под дождь. Мягкое облачко, что казалось таким дружелюбным, пока было под нами, становится тяжелой грозной тучей, изрыгающей ливень, едва мы оказались под ним. Тяжёлые капли разбиваются и отскакивают от хорошо защищенных ферментом крыльев, не достигая удерживающего тепло пуха. Чего не скажешь о бесперой обнаженной коже и отяжелевших, насквозь промокших волосах.       Из-за этой человекоподобной части мне так холодно. Вот бы от неё избавиться.       Самое тяжелое в посадке — аккуратно опустить Ланса, после чего я просто плюхаюсь в грязь, распластавшись по земле и тяжело дыша. Краем глаза я замечаю, как Ланс тоже падает на землю. Лицом вниз, раскинув руки в стороны, будто обнимая твердую поверхность, прижимается лицом к мокрой траве.       — Земля! Любимая, родимая земля. Как же я по тебе скучал! — еле слышу необычно жалобный плач зверолюда сквозь шум, — Арти, птичьи мозги! Ты… Обернись обратно зверолюдом!       — Чего это? — возмущаюсь я, глубже зарываясь в теплую жижу, — Мне всего лишь нужно немного передохнуть и снова полетим. Смотри, мы уже преодолели больше половины пути. Правда, я быстрый? — гордо задираю нос, ожидая похвалы.       — Ты… — яростно раздувая ноздри, вскрикивает Ланс, но уставившись на меня, запинается на полуслове. — Что ты делаешь?       — Я уточка! — серьёзно объясняю я, загребая грязь крыльями, — Это мое озеро.       — Да… ты быстрый. Молодец! — наконец, хвалит меня Ланс. — А теперь обернись лисой, чтобы мы могли спрятаться в палатке и отдохнуть.       Палатка?              Менять форму решительно не хочется, но и мокнуть под дождём весьма сомнительное удовольствие. Хотя плюхаться в луже так здорово, моим человекоподобным деталям очень холодно. Я оглядываюсь в поисках альтернативного укрытия и, не обнаружив ничего подходящего, тяжко вздыхаю и использую трансформацию.       …       — Святые помидорки! Ланс, Боже, прости! — кидаюсь к лежащему ничком зверолюду. — Ты цел? Я ничего тебе не сломал? Прости, пожалуйста, не знаю, что на меня нашло.       — Цел, — жалобно стонет Ланс. — Только затек весь. Помоги подняться.       — Извини. Я мудак! — сокрушаюсь я, подставляя Лансу плечо. — Я ж чуть тебя не угробил! А потом ещё за ногу и… Ох, вашу Машу, что я натворил.       — Думаю это из-за тела гарпии, — устало хрипит Ланс, поднимаясь на ноги. — Не волнуйся ты так, лучше давай быстрее укроемся от дождя.       Палатку ставим молча, устав перекрикивать ветер. Забравшись внутрь, поглощаю свою насквозь мокрую одежду вместе с грязью и кутаюсь в теплый плед, а Ланс скидывает в угол мокрые детали брони и с трудом стягивает промокший поддоспешник.       — Рубаный крот, это я тебя так? — в ужасе замираю, увидев расцветающие кровавыми подтеками синяки на плечах Ланса. Я оборачиваю его махровым полотенцем и осторожно целую пострадавшее место. — Малое исцеление! — Синяки исчезают, и зверолюд облегчённо вздыхает. Ощупываю каменно жёсткие руки. — Ты весь напряжен, давай я сделаю тебе массаж.       Ланс смеряет меня холодным взглядом, но тут же смягчается под настойчивыми прикосновениями и ложится на заботливо расстелённый мною плед. Я мягко растираю, разогреваю, мну уставшие плечи и широкую спину под довольное посапывание зверолюда. После особо удачного нажатия где-то под лопаткой, Ланс издаёт блаженный стон, который я принимаю как поощрение и нагло усаживаюсь верхом на упругие ягодицы, полностью погружённый в своё занятие. Стальные тросы мышц постепенно расслабляются и становятся мягче, как и мычание рыцаря. Поэтому я вскрикиваю от неожиданности, когда он хватает меня за руку и тянет вниз.       — Холодно! — выдыхает мне в ухо зверолюд. — Я знаю лучший способ размяться и согреться, — продолжает он, притягивая меня ближе. В глазах Ланса черти танцуют самбу, а моя кожа плавится под его пальцами.       — Ммм, — строю глазки, обвивая его шею руками и прижимаясь к широкой груди, — Кажется, мне понравится этот способ! — последние слова выдыхаю прямо в губы и соединяю их в жадном поцелуе, чувствуя, как внизу живота зарождается пламя.       Ланс сильнее вдавливает меня в мягкие покрывала, углубляя поцелуй, поглаживает бока, посылая по телу волны желания. Добравшись до бёдер, спускается к основанию хвоста, и я задыхаюсь, наблюдая цветные круги перед глазами.       Снаружи раздаётся отчаянный, полный страдания, женский крик. Я вздрагиваю и пытаюсь подняться, но сильные руки Ланса возвращают меня на место.       — Кто-то кричал! — вырываясь, сообщаю я.       — Я ничего не слышал, — вылизывая мою шею, мурчит Ланс, — это просто дождь.       — Я точно слышал! — заряжаю коленом в бок наглого зверолюда и вскакиваю с места.       — Стой! Это может быть ловушка, — пытается остановить меня Ланс.       — А может быть такой же игрок как я, который прямо сейчас может умереть насмерть, если мы не поможем! — кричу я, выбегая из палатки и на ходу трансформируя одежду.       Порывистый ветер доносит едва различимый плач из самой чащи леса, куда я и направляюсь. Дождь мгновенно пропитывает все слои одежды, и мокрый шёлк начинает липнуть к замерзающей коже, заставляя чувствовать себя голым и продуваемым всеми ветрами. Приходится прижимать уши, чтобы в них не залилась вода, отчего различить плач становится ещё сложнее.       Если бы тогда на грибной поляне Ланс не бросился мне на помощь, то я бы умер. Может быть это ловушка, но как я могу прикинуться глухим, если сам был в такой ситуации?       Позвякивая неполным, наспех нацепленным, доспехом, меня нагоняет Ланс.       — Я сам разберусь! — уверенно заявляет он. — Не рискуй зазря.       Недовольно закатываю глаза, но киваю, и мы вместе бежим на звук.       Недалеко от палатки, в кустах, мы находим старую кошку, попавшую в капкан. Громко плача, зверолюдка пытается вытащить изломанную ногу из стальной пасти охотничьей ловушки, но сила явно не на её стороне.       — Ты кто такая? — недобрым голосом кричит Ланс, наставляя на неё меч.       Старушка вздрагивает и пытается отползти.       — Да что с тобой? Ты её пугаешь, — с укором смотрю на Ланса и пытаюсь подойти к старушке. — Где твои безупречные манеры благородного рыцаря?       — Их выдавил инстинкт самосохранения, — ловит меня за шкирку Ланс и отбрасывает назад, как любопытного щенка. — Вернее, тебя-сохранения! Я не собираюсь играть в героя, рискуя твоей жизнью. Жди там! Иначе не будем никого спасать.       Старушка, одетая в потрепанную, но явно недешёвую одежду, поджав уши и хвост, с опаской переводит взгляд с меня на Ланса и обратно.       — Благородные странники, — говорит она дрожащим от страха голосом. — Мое имя Рурия Кривой Хвост. Я староста деревни Железная Лапа, что к западу от этого места. Молю, помогите мне! Я щедро награжу вас.       — Похоже, квестовая непись, — облегченно вздыхаю я. — Раз уж мы всё равно здесь, давай поможем.       — Приманка сказала бы тоже самое, — недоверчиво ворчит Ланс. — Отойди подальше и приготовься бежать.       Только когда я отхожу достаточно далеко, Ланс разжимает капкан и освобождает ногу старой кошки. Осмотрев рану и убедившись, что ни она, ни кто-то ещё, не собираются нападать, Ланс подхватывает её на руки и несёт в мою сторону.       — Благодарю Вас, благородный герой, — начинает старушка. — Вы спасли мне жизнь… Что Вы делаете? Куда ты меня потащил, мне в другую сторону!       — Вылечим твою рану, переждём дождь и можешь идти на все четыре стороны! — грубо отвечает Ланс шипящей и брыкающейся у него в руках старой кошке.       — Вы не поняли, — не унимается старушка. — Нашу деревню захватили… злобные чудища! Мне с большим трудом удалось бежать, а Вы тащите меня обратно. Там опасно! Нужно уходить как можно скорее, куда подальше и в противоположном направлении!       — Арти, иди сюда! — обеспокоенно просит Ланс.       А я только этого и жду. Подскакиваю к старушке, останавливаю кровотечение малым исцелением и спаиваю ей зелье жизни.       — Бла-благодарю Вас, бла-благородный герой! А теперь давайте скорее рвать когти отсюда, — нервно икает старушка.       — Если бы за Вами кто-то гнался, то давно прибежал бы на крики, — мотает головой Ланс, продолжая идти к палатке. — В такую погоду передвигаться опасно. Переждём!       Втроём в маленькой палатке тесновато. Ланс усаживает старушку на плед и замирает у входа грозным изваянием. Я даю ей полотенце и начинаю вытирать Ланса, так как снимать доспехи он явно не собирается.       — Что это за чудовища и как вам удалось бежать? — без предисловий начинает допрос рыцарь.       — Моя деревня всегда жила мирной жизнью, — издалека начинает старушка дрожащим голосом, растягивая слова словно мяукая. — Мы никогда не трогали другие расы и бессмертных странников, даже когда они без разрешения охотились на нашей земле. Мы жили тихо и защищали Безмятежный лес, как это делали наши предки. Многие годы никто из внешнего мира даже не знал о существовании Железной Лапы, а потом появились они, — старушка помрачнела, и её голос стал дрожать сильнее. — Напали без предупреждения и захватили деревню, пока наши мужчины были на охоте. Моя дочь — хранительница деревни — сдалась, зная, что не победит. Они сохранили ей жизнь, но отрезали уши и хвост, как будто это что-то мерзкое, а потом заставили смотреть на те ужасы, что они творили с деревней. Даже когда их знамена поднялись над домом старосты, они не перестали убивать сдавшихся зверолюдов. Называли нас мерзкими отродьями и убивали ради развлечения. Я не могла на это смотреть, но знала, что самой мне не справиться, поэтому отправилась на поиски бессмертных странников и нашла вас. Вы ведь тоже зверолюды!       — Мы поможем! — поддавшись моменту, киваю я.       — Исключено! — рявкает Ланс, то ли на кошку, то ли на меня.       — Это же квест на захват территории! — многозначительно выпучиваю глаза на упрямого пса, не понимающего таких очевидных вещей. — Маленькая деревня в лесу! Где ещё нам подвернется такая халява? Дальше проще не станет, а мне нужны новые земли и люди для разблокировки силы жреца.       — Из какой фракции Ваши чудища? — с нажимом смотрит Ланс на дрожащую старушку. — И как Вы ушли от них, будучи старостой?       — Из «Чётких Пацанчиков», — опускает она взгляд. — Я назвалась старостой, потому, что бессмертные странники охотнее помогают, услышав высокий титул и слова о награде. Но это не ложь! Я была старостой, пока сама не решила уйти на покой и поселиться в одинокой хижине глубже в лесу, передав управление деревней дочери и приглядывая только за лесом. Поэтому я смогла уйти, они просто не знали обо мне. Прошу, помогите! Если вам нужны земли, с нашей деревней вы получите весь Безмятежный лес!       — Это в два раза больше Священного леса! — воодушевился я.       — Это бой против фракции бессмертных отморозков! — отрезает Ланс. — Даже если мы победим, они из принципа соберут толпу побольше и нападут снова.       Старушка распушает редкую шёрстку, становясь похожей на мокрый пипидастр, и яростно шипит:       — Они победили только благодаря подлости и нашей невнимательности. Больше мы такого не допустим! Монстры Безмятежного леса всё ещё подчиняются мне, я смогу отбить деревню сама. Всё, что от вас нужно, это поставить вашу печать в сердце деревни, когда дело будет сделано.       — Звучит вкусно, как сыр в мышеловке, — сомневаюсь я.       — Это может сработать, — неожиданно заявляет Ланс. — Железную лапу действительно никогда не захватывали из-за дисбалансной силы её защитников и придатка в виде армии монстров.       — Ты знал про эту деревню? — удивляюсь я. — Мне казалось, она новая.       — Я про неё читал, — пожимает плечами Ланс. — Она существует с самого запуска игры, но её практически невозможно найти и ещё сложнее захватить. Если армия монстров подвластна этой бабусе…       — Моё имя Рурия Кривой Хвост, и я тебе не бабуся! — обиженно шипит кошка.       — Если армия монстров будет на нашей стороне, — не обращая на неё внимания, продолжает Ланс, — а сдавшихся защитников они сами перебили, то мы легко возьмём деревню.       — Ты же только что был против, — с подозрением таращу глаза на Ланса, не узнавая своего доброго, покладистого пёсика.       — Если ты не будешь подвергаться опасности, то я «За», — улыбается рыцарь. — Но ты туда не пойдешь! Я сам захвачу для тебя эту деревню.       — Эй, мамочка, это что за гиперопека? — протестую я. — Что ты собрался делать? Ворваться туда с шашкой наголо и порубить всех в салат?       — Нельзя в салат! — испуганно распушается кошка, мотая хвостом из стороны в сторону. — Они все мои дорогие дети.       — Вот именно, — поддерживаю я лохматую старушку. — «Чёткие Пацанчики» не звучит как название фракции гордых благородных воителей. Скорей всего, они отправят деревенских жителей сражаться вместо себя, а они мои будущие подданные. Нужно свести количество жертв к минимуму, а в идеале вообще не потерять никого из местных.       — И как ты себе это представляешь? — недоверчиво спрашивает Ланс.       — Пока не знаю, — развожу я руками. — Рурия, расскажи больше о своей деревне. Сколько в ней жителей? Чем они занимаются? Какой у них уровень и боевые навыки? Какая у деревни защита? Стены, вышки, сколько ворот? Расскажи всё, что знаешь!       Старая кошка начинает рассказывать, иногда останавливаясь, чтобы припомнить детали:       — Нашей деревне не нужны стены, она окружена скалами. Единственный вход…       Чем внимательнее я слушаю, тем сложнее уловить смысл слов. Фразы путаются и ускользают от меня, словно скользкие рыбины, которых я ловлю руками без когтей. Вскоре, всё вокруг начинает терять очертания, темнеет, дёргается и окончательно потухает.       [Получен негативный эффект «Простуда».Все характеристики снижены на 90%]