Ромео и Джульетта
17 июля 2020 г., 08:20
Гарри не понимал, почему Снейп заставляет его снова и снова разгоняться и застывать в одной и той же позе, будто перед прыжком, но без самого прыжка. Гарри кипел, скрипел зубами и тихо ненавидел Снейпа.
Однажды он не выдержал и набросился на него с обвинениями.
— Поттер, ты идиот. Ты не можешь продержаться и пяти секунд в таком скольжении. Без этого у тебя не будет уверенного прыжка.
— Вы могли сказать мне об этом!
— А ты мог просто спросить, вместо того чтобы реветь, как раненый осел.
С тех пор Гарри пристрастно расспрашивал Снейпа. Он наконец поверил, что Снейп не издевается над ним, а тренирует.
После упражнений они наконец перешли к прыжкам. Снейп видел недочеты, словно он был роботом. Он выговаривал Гарри за неправильный наклон, слишком сильный толчок, высокую скорость. Как он все это успевал заметить?
Снейп находил десятки проблем в его технике, эти проблемы не давали Гарри прыгать стабильно. Но с каждым исправлением он чувствовал, что прыжки даются все легче. Гарри радовался, а Снейп цедил новые замечания.
Теперь Гарри приземлял двойной аксель девять раз из десяти и был готов кидаться на тройной.
Но Снейп тормозил его:
— Для квалификации тебе хватит двойного, надо еще над многим работать, помимо прыжков.
И Гарри возвращался к технике скольжения, к любимым дорожкам и нелюбимым вращениям.
В один из дней Снейп серьезно заговорил с ним о первых соревнованиях. Это были квалификационные турниры, без них Гарри не мог отобраться на Кубок России. Снейп считал, что он наработал минимальную базу и пора было готовить программы. Честно говоря, Гарри удивился, что Снейп хочет выставить его на турнир. Он любил кататься, но соревнований побаивался.
Встал вопрос костюмов. Гарри со стыдом признался, что его единственный костюм не пережил нещадной эксплуатации и больше не подлежал починке, а попросту говоря от ветхости развалился на части.
Костюмы стоили баснословных денег, Гарри откладывал на коньки и не мог позволить себе даже самого простенького.
Снейп скептически оглядел фигуру Гарри и ушёл в подсобку. Через полчаса он вернулся с двумя свертками.
— С юниорских, — ухмыльнулся Снейп, разворачивая свои старые комплекты, — надеюсь, ты в них не утонешь.
Оба костюма были черными, кто бы сомневался. Но один сидел на нем, как вторая кожа, и был усыпан ненавистными блестками, а второй больше напоминал военную форму. Глухой, с высоким воротом, он словно поглощал весь падающий свет.
Гарри примерил оба, и они сели как влитые. На пробу сделал пару прыжков, проверяя, сколько свободы дает ему эластичная ткань.
Снейп молча разглядывал восторгающегося Поттера. Мрачный костюм его не портил, наоборот, в нем Поттер походил на стремительную тень, и только глаза полыхали цветом.
Гарри не знал, как выразить свою благодарность. Он попытался объяснить, как его поразила щедрость Снейпа, но тот только отмахнулся раздраженно, велел вернуться к тренировкам и не тратить время на пустую болтовню.
Гарри всё оглаживал костюмы, не в силах поверить, что ему вот так просто достались такие чудесные вещи. А утром между ним и Снейпом разгорелся первый настоящий скандал.
***
— Ты будешь кататься под нее. Северус и Гарри стояли около катка. Только что отзвучала композиция Коженёвского из «Ромео и Джульетты», которую Северус выбрал для Поттера. Это было пронзительное, очень тонкое произведение. Поттер, меж тем, его совершенно не оценил, и это не стало для Северуса сюрпризом. — Вы издеваетесь? — с отвращением спросил Гарри. — Я что, девчонка? Меня будут звать очередной Джульеттой. Северус подивился тому, что Поттер узнал музыку. Может, еще не все потеряно. — Ты — грёбаный локомотив. А мне не это нужно на льду. Научись быть деликатным. Такая композиция требует полного погружения и выверенных движений, а ты привык, что музыка отвлекает зрителя от ошибок и заглушает ужасный скрежет твоих лезвий, — он подозвал стоящего неподалеку Малфоя, несомненно, тот подслушивал. — Драко, покажи ему. Малфой мерзко улыбнулся и выпорхнул, по-другому и не скажешь, на лёд. Музыка завлекала Драко в изящные вращения и точные, филигранные дорожки. Гарри казалось, что на льду начерчен маршрут, по которому Малфой движется совершенно бесшумно, не отступая ни на миллиметр. Несмотря на кажущуюся легкость, музыка нарастала, позволяя увеличивать скорость и темп для прыжков во второй половине программы. Это было красиво, и это было совсем не то, что Гарри любил в катании. — Нет, не стану я под это кататься. Я думал, вы будете учить меня четверным прыжкам, а не маханию руками на льду. Этот вот балет — не для меня. — Ты пришёл в спорт, где мужчины носят трико, усыпанное блёстками. Не смутило это, нет? Но Поттер уперся и отказывался выходить на лёд. — Поттер, ты делаешь то, что я скажу, или выметаешься с тренировки. Ты будешь кататься под эту музыку. Проникновенно и вдумчиво. — Скорость — мое преимущество! — Ты — тупой осел. Если не можешь чисто выполнить свою программу — нахуй твою скорость. А ты не можешь! Будешь отрабатывать хореографию под эту музыку, и, если я услышу хоть одно слово против, ты у меня будешь пешком по льду ходить, пока я не сочту, что ты двигаешься так, как я считаю правильным. — Вы в своем уме? — А ты зачем сюда пришел? Думал, я выдам тебе таблетку, и ты сразу ебанёшь четверной? — прошипел Северус. — Именитые родители — это еще не все. Труд, упорство и воля к победе — вот что сделает из тебя чемпиона. Покажи мне уже хоть что-нибудь сам. Пока ты демонстрируешь только фамильную поттеровскую наглость и пренебрежение правилами. Весь в отца. — Вы ненавидите моего отца, потому что он обставил вас на Олимпиаде и увел мою маму! — Я его ненавижу, потому что из-за своей тупости и бравады он погубил мою подругу, одну из лучших фигуристок этого столетия. И ты весь в него, наглый, самодовольный щенок. — Я ничего о нем не знаю. Я не знаю, был ли мой отец наглым ублюдком, как вы постоянно заявляете. Не помню его, представляете? — крикнул Поттер. — Все, что знаю о родителях, я выудил из газетных вырезок и из ваших уст, — он скривился. — Так что идите нахуй со своими нотациями. — Я тебе рот вымою с мылом. — Начните с себя. — Позволю выражаться как пожелаешь, когда ты принесешь мне золото Олимпийских Игр, а пока, будь добр, подбери сопли. И я предупреждал, у тебя слишком длинный язык. До среды — никакого льда. Будешь отпрыгивать все в зале. — Что за чушь! Три дня без нормальной тренировки? — Поттер, ты продолжаешь рыть себе могилу. Субординация и дисциплина. Выучи значения этих слов до воскресенья. Раньше ты на лёд не выйдешь. — Вы ни за что не позволите мне нормально тренироваться, так? — проговорил Гарри. — Вы трясетесь за своего любимчика, боитесь, что я надеру ему задницу. Северус молча подошёл, уставился наглецу в глаза и, не повышая голоса, проговорил: — Я требую абсолютного подчинения. Ты мне не подходишь. Выметайся. Северус смотрел на Поттера и видел на лице всю его внутреннюю борьбу. Естественно, Северус не собирался выгонять этого нахального самородка. Но он должен был раз и навсегда утвердить свое место в иерархии. И понять, готов ли Поттер перешагнуть через себя ради победы. Северус, не дожидаясь реакции, развернулся и пошел прочь от катка. — Мистер Снейп, сэр! Поттер рванул за ним, как и ожидалось. С деланно скучающим видом Северус обернулся. — Позвольте мне и дальше тренироваться у вас. Я буду делать все, что вы скажете. — Ты уже зарекомендовал себя как человека, который понятия не имеет, что такое упорный труд и подчинение. — Я буду жить на катке, если надо. Северус скептически посмотрел на Поттера, а тот с тревогой вглядывался в него, только глаза поблескивали за очками. — Увольте. Будешь работать как положено. Две полноценные тренировки в день. Телу нужно восстановление. Поттер шумно выдохнул и заулыбался.***
Северус устало опустился на диван и бросил взгляд на фотографию, висящую на стене. На ней Лили улыбалась, нахально взгромоздившись ему на плечи; она частенько так дурачилась на тренировках. Он и сам смеялся, глядя на ее выкрутасы. Никогда после той страшной ночи он больше не улыбался так. Северус застонал, старясь отогнать темные воспоминания. Он снова и снова проклинал себя за то, что начал разрушать их дуэт с появлением Поттера. Нет, знакомы они все были еще с детства, все же одна школа фигурного катания. Но когда Лили вдруг влюбилась в этого болвана, не способного больше ни на что, кроме катастрофически мощных прыжков, он словно обезумел. Методы Северуса становились все суровее, тренировки были почти жестокими. Он делал все, чтобы Лили виделась с Поттером как можно меньше. Они были в шаге от победы, когда она заявила, что беременна и уходит. Северус не смог оправиться от удара. Никто не согласился бы стать его партнёршей, да он и сам не хотел никого другого. За сезон он сменил группу и стал выступать среди одиночников. Смыслом его жизни стало навязчивое желание уничтожить Поттера на его же льду. Лили была безмятежна. Она верила в своего никчемного муженька. — Прости меня, Северус. Я люблю их обоих, — сказала она перед финалом, поглаживая огромный живот. — Я была счастлива, катаясь с тобой, но сейчас я чувствую себя так, будто все мечты исполнились. Мне не нужно золото Игр, я хочу, чтобы мой ребенок родился здоровым, хочу крепкую семью. Рада, что ты не сдался. Я верю в тебя. Только ты способен за полгода из парника стать олимпийским чемпионом в одиночном катании, мой Северус. — Замолчи. Я собираюсь растоптать Поттера, ты понимаешь это? Лили кивнула, улыбаясь и утирая слезы, а он смотрел на неё, и весь запал и злость улетучивались. Ничего Северусу не было нужно. Только бы снова выйти с ней на лёд. Северус тогда отдал победу Поттеру, и она это понимала. Он протянул ей оливковую ветвь и знал, что рано или поздно их отношения наладятся. Может, даже Лили вернётся в спорт. Северус желал ей счастья, он готов был все забыть, только бы Лили больше не плакала. Но Поттер, о, этот проклятый Поттер, лез, куда его не просили. А потом жизнь Северуса превратилась в ад. Невиданное обвинение в применении допинга ошарашило. Коллеги, не так давно восхвалявшие его, отвернулись. Он отбивался от нападок комиссии и готовился к суду, когда пришло известие об аварии. Так Северус разом утратил смысл своей жизни и теперь дрейфовал навстречу старости и смерти, находя небольшое утешение в усмирении зарвавшихся юнцов. Он не сомневался, Поттер бы громко смеялся над ним сейчас.
