На кончиках лезвий

      В шутку их называли неофициальным британским посольством в СССР.       Они переехали в Ленинград вслед за Дамблдором, который мечтал восстановить величие фигурного катания Британии — ведь всем известно, что русская школа самая мощная — да так и остались. В команде была пара Прюэтт-Уизли в танцах, Эванс-Снейп в парном, Поттер с Блэком ехали одиночниками, а Минерва МакГонагалл рванула за последним шансом взять золото в женском одиночном катании, понимая, что ее карьера и так немыслимо долгая.       Сами себя они называли Орденом Феникса.       Но родная Федерация споро выдавила их из всех соревнований, так что спортсмены оказались не нужны собственной стране. Полные сил и новых программ, они всем составом перешли в российскую сборную. И подарили в итоге новой родине два золота, серебро и бронзу на Олимпиаде. Британия кусала локти, но исправить ничего не могла.       Спортсмены вполне прижились, Дамблдор открыл свою школу. Молли и Артур резво принялись улучшать демографическую ситуацию Союзов, завершив карьеру.       Начало своей тренерской работы Северус помнил плохо. Он был раздавлен гибелью Лили и жил по инерции. Потом СССР развалился, и они едва сводили концы с концами. Школа была на грани закрытия.       Дамблдор не сдавался, поддерживая своих спортсменов, и со временем в новую школу, начали стекаться ученики со всего мира.       Но больше всего Северуса шокировало то, что сам Люциус Малфой привез к ним сына. Он не знал, как относиться к Люциусу. У них был роман, но жажда славы затмила разум Малфою. Он был одним из тех, кто поспособствовал их выдворению из Федерации в Британии.       Малфой надеялся, что сможет вырвать золото, устранив конкурентов, вместо этого, в ярости от четвертого места, он закончил карьеру. А теперь желал обучать Драко в России. Северус не понимал почему Альбус принял его. Драко был весь в отца, мало что можно было изменить. Ему было семь, у него была прекрасная подготовка, но он был испорчен отцом до самого основания. Но Северус взялся тренировать его и почти никогда не жалел об этом.       Их школа воспитала уже целую плеяду прекрасных фигуристов. Его последний чемпион, Оливер Вуд, взял почти все награды, но, получив травму, был вынужден оставить катание.       Драко подхватил эстафетную палочку. Собрал все, что смог, в юниорах и теперь целенаправленно готовился выиграть Олимпиаду. Северус ему не мешал.       Северус не стал рассказывать Поттеру все, не хватало еще вызвать жалость, но причины и последствия их переезда он описал.       Гарри слушал, разинув рот. Он не мог поверить в такую историю и все переспрашивал Снейпа и забрасывал его вопросами.       Устав от болтовни Поттера, Северус отлучился и вернулся с огромным альбомом, обитым зеленым бархатом. Устроив Гарри на подушках, он раскрыл альбом, в котором хранились, запечатленные на бумаге, его самые дорогие воспоминания.       Гарри любовался мамой, смеялся над безбородым еще Дамблдором и восхищенно рассматривал МакГонагалл в спортивном облачении.       В отдельном кармашке Северус хранил фотографию, на которой Лили прижимала к себе только родившегося Поттера-младшего. Она выглядела счастливой и растерянной, осторожно придерживая сверток с младенцем.       — Держи, — он сунул фотографию в руки Поттера.       Северус совсем не ожидал реакции, которую тот выдал.       — Она у меня и правда была? Она и правда моя мама? — с удивлением спросил он, разглядывая пожелтевшее фото.       — Чёрт, Поттер, конечно, она твоя мать! И ты доставлял ей немало хлопот, думаю, она была рада наконец тебя родить.       — Хлопот?       — Лили говорила, что соскучилась по своим ногам — таким огромным был живот. А ещё она ела омерзительные продукты, от одних ее рассказов мне становилось плохо.       Гарри растерянно уставился на Снейпа. Тот даже не заметил, что вполне искренне улыбается, рассказывая сыну врага нелепые истории о своей мертвой подруге.       — Ты ещё не родился, но Лили говорила, что любит тебя. Ради тебя она без сожаления отказалась от медали.       — Я помешал ей? — со страхом спросил Поттер.       — Нет! Что за чушь? Ничего она не хотела сильнее, чем наконец взять тебя на руки. Никаких медалей. К моему сожалению.       — Вы были бы счастливы, если бы мама не ушла? Не встретила отца?       — Не Джеймс, так кто-то другой. Не думаешь же ты, что я был настолько эгоистичен, что не позволял ей ни с кем встречаться? Было бы глупо пытаться ей что-то запретить. Я-то не отказывал себе в свиданиях.       — Свиданиях? Как вы могли?!       — Поттер, ты же не думаешь, что я спал с твоей матерью? — прищурившись спросил Снейп.       — Что? Нет, то есть, да! Я думал, что вы были вместе, не только как партнёры по катанию. Я видел фото с Чемпионата Мира. Вы там целовались прямо на пьедестале.       — Нет, мы не были парой в этом смысле. Просто Лили всегда была очень эмоциональной и тактильной. Ты, кстати, абсолютно точно пошел в нее. Все, ты утомил меня своим разговором, — с этими словами Снейп захлопнул драгоценный альбом и скрылся у себя в кабинете.       Гарри никак не мог прийти в себя. Снейп подарил ему совершенно замечательную фотографию. Он рассказывал ему о маме, и Гарри, через его истории, будто видел ее в живую. Все ее улыбки и шуточки, ласковые объятья.       А еще он узнал, что мама не изменяла Снейпу. Ему горько было думать, что красавец Джеймс Поттер разрушил их отношения, а теперь у него камень с души свалился.

***

      Снейп исполнил свои угрозы и, как только Гарри восстановился, потащил его в зал, заваленный матами, и заставил отрабатывать падения. Гарри не спорил. Он знал, что Снейп по-настоящему испугался за него, и больше не хотел доставлять тому хлопот.       В награду за покладистость Снейп объявил, что Гарри может взяться за четверной сальхов, и он едва не вприпрыжку несся на следующую тренировку.       Снейп встретил его с лонжей в руках.       Гарри нахмурился. Даже в детстве он не разучивал прыжки на удочке, такой страховки попросту не было на его катке.       — Чего застыл, Поттер?       — Я же утащу вас за собой, если упаду.       Снейп только поднял насмешливо бровь и поманил его к себе.       Гарри ворчал все время, пока Снейп застегивал страховку.       — Сначала прыгнешь тройной, чтобы почувствовать, как с ней работать.       Гарри только кивнул и начал разбег. Снейп следовал за ним.       Он толкнулся, привычно скручиваясь, и легко приземлился, удивляясь, как такая странная штука удерживает его.       А потом принялся за четыре оборота. Снейп уже объяснял ему тонкости отталкивания для четверного прыжка, и Гарри давно не терпелось попробовать свои силы.       Он разогнался, а потом толкнулся, сильнее и резче скручиваясь и группируясь так плотно, как только это было возможно.       Не успел он ничего понять, как его выбросило в приземление. Он потерял равновесие, но упругая удочка не дала ему грохнуться. Снейп мерзко улыбнулся, как бы спрашивая, кто это тут собрался ронять его на лёд.       — Ещё!       Северус только вздохнул. Он знал, что Поттера теперь не остановить. Зато заставить его отрабатывать хореографию стало проще простого. Стоило пригрозить отлучением от тренировок четверного прыжка, и Гарри, чуть не плача, согласился на все авансом.       Теперь после обязательной тренировки он послушно застегивал страховку и раз за разом шел на прыжок. И когда он наконец приземлил его чисто, то замер от восторга, а Снейп только пробурчал что-то вроде: «Не прошло и года». Но Гарри уже научился различать его интонации и знал, что тот остался доволен.       На следующей тренировке Гарри собрался прыгать без страховки, но Снейп только закатил глаза и сказал, что откажется от удочки, только когда Гарри исполнит четверной сальхов без падения пять раз из пяти.       Гарри хотел привычно начать спорить, а потом одернул себя.       Снейп говорил совершенно правильные вещи. Не хватало еще получить травму перед Кубком.       Так что он прыгал с лонжей снова и снова, а Снейп только подозрительно в него вглядывался.       Если бы кто-то счел нужным поинтересоваться, как жилось Гарри, то он без сомнения ответил бы, что еще никогда не был так счастлив. Хоть он часами пропадал на тренировках, но выход на лёд стоил тех сил, что он тратил на физическую подготовку, растяжку и хореографию.       А потом он ехал домой и знал, что вечером узнает очередной кусочек из прошлого.       Снейп, может, и не слишком охотно, но все же делился историями о Лили. Иногда он рассказывал про учебу в Британии, иногда — про выступления в паре. Гарри все слушал с жадностью.       Порой Снейп осекался и замолкал. Гарри не тревожил его, просто ждал, пока он справится с собой и начнет новую историю.       А однажды Гарри набрался смелости и спросил про скандал с допингом. Он не представлял, как Снейп пережил его.       — Поттер поверил. Или ему удобно было верить, ведь так он мог держать Лили подальше от меня. Только она знала, что история про допинг — настоящая чепуха. Если бы я так отчаянно жаждал золота, ни за что бы не выпустил медаль из рук добровольно, и Лили это понимала. Но Джеймсу было приятнее думать, что он меня сделал даже под стимуляторами.       — Вы хотите сказать, что медаль должна была быть вашей, — проговорил Гарри со скепсисом в голосе.       — Мне не нужна твоя вера, Поттер. Я решения принимал сам и не собираюсь о них жалеть.       — Почему вы не считаете маму предательницей? Это ведь она вас бросила.       — Глупый Поттер. Лили была честной и открытой. Она не ушла тайком и задолго до этого предупреждала, что не будет продолжать работать в моем бешеном темпе. А Поттера я ненавижу, потому что он в своей слепой ревности растоптал саму возможность наших последующих встреч с Лили.       — Могу его понять, — надулся Гарри.       — Что ты можешь? — с досадой протянул Снейп. — Никогда я не был угрозой их семейному счастью. Лили нужна была мне как партнёрша на катке, а не пара.       — Я бы тоже держал свою жену подальше от другого мужчины, который ее лапает в воздухе и все такое.       — Снова твои инсинуации. У меня был короткий роман с Люциусом, как раз когда Нарцисса носила Драко, — он не стал добавлять, что как только наследник Люциуса родился, ему вежливо дали отставку. — Я ни при каких обстоятельствах не стал бы уводить Лили из семьи.       Снейп посмеялся над дурацким выражением лица Поттера, который уставился на него, разинув рот.       На этом тема допинга была закрыта. Северусу не хотелось рассказывать о том времени, когда от него отвернулись почти все коллеги. Только Лили и Дамблдор верили в него. И он пытался добиться правды, но весть о гибели Лили его раздавила, и он почти сдался.       К нему тогда пришел Дамблдор со всей этой банальной чушью про Лили и про то, как она хотела бы, чтобы Северус очистил свое доброе имя. И он продолжил биться до победного.       А потом его затянула школа и мелкий Малфой, с которым ни у кого не было сладу.