Пятна

      Я угрюмо чертил завитки в своей тетради. Они были своеобразным образом моего внутреннего состояния сейчас. Хотелось бы, чтобы завитки были ровными и спокойными, но напоминали они скорее кляксы. Всё вторило моему настроению — погода, тёмное небо, холодрыга, усталый учитель… Жизнь резко приобрела слишком тёмные тона.       — Хм… — задумчиво протянула Алиса и я только в тот момент обратил внимание на то, что она уже долгое время на меня пялится.       — Да что? — кажется, это было слишком грубо, потому что она наморщила носик.       — Да так… Ничего… — и она продолжила писать конспект.       Я тяжело вздохнул. Изнутри меня разрывала боль. Я хотел… Хотел… Чего я хотел? Чего я ожидал? Мне нужно было взять за руку или обнять человека, что предначертан мне судьбой. Да. Именно так и никак иначе. Боль в груди достигла своего апогея. Мало мне того, что пятна появились поздно, так ещё и человек по ту сторону этого грёбаного душевного провода — чёртов маньяк. Я не называл его так в своей голове, старался даже не называть убийцей, но разве это было не так, разве не поэтому я злился? Я хотел любви. Гормоны бушевали, мысли скручивались в завитки на листе передо мной.       — Да говори уже… — буркнул я.       Прозвенел звонок. Алиса так и не ответила. Молча встала и начала собирать сумку.       — Эй!       — Что? — хмыкнула она. — Не нравится, когда тебе не отвечают? Ответочка, — и она показала мне язык.       — Чёртова дурочка, — усмехнулся я и, сняв очки, потёр лицо.       — Да ладно тебе. Вставай, пойдём.       И она, не дожидаясь меня, направилась к выходу из класса.

***

      — Так что с тобой, Джим? — мы шли по школьному коридору и подростки из других классов приветствовали Алису. Кто словом, кто кивком головы. Она улыбалась им в ответ, однако, тяжело вздыхала и продолжала идти со мной. Я и раньше знал, что она популярна, но так остро этого не ощущал.       — Да к чёрту… — шепнул я.       — С каких пор ты так разговариваешь? — она усмехнулась.       — С тех пор, как началось это дурацкое половое созревание или что бы там ни было ещё. Грёбаные пятна… — я потёр свою руку, где когда-то было написано паршивое «ИДИ ДОМОЙ». Я не хотел идти домой. А на чёртовой аллее тогда я хотел догнать того человека, не смотря на то, что он буквально послал меня, ещё и угрожал в придачу. Да, именно этого я хотел. Джек мне помешал.       Каждый раз мы с моим незнакомцем пересекаемся, и с каждым разом я всё больше понимаю, почему все тянутся к этой фанатичной идее с пятнами. Тебе может нравиться любой человек, однако, ты никогда не испытаешь рядом с ним эмоции, что испытываешь просто находясь рядом с предначертанным.       — Мне семнадцать грёбаных лет, Алиса! — продолжал ругаться я.       — Как неожиданно, ведь мне не столько же лет, сколько тебе. Ты меня прямо поражаешь сегодня, — от ее сарказма легче не становилось.       В курилке мы, как обычно встали в стороне ото всех в нашем укромном уголке, где обычно никто к нам не приставал. Она закурила.       — Ты не понимаешь… — я прижался спиной к углу школы. — Мне семнадцать, а я мало того, что не имел отношений, так ещё и не целовался ни с кем ни разу… Даже в какую-нибудь паршивую бутылочку не играл.       — Так это поэтому ты ходишь в последнее время, как злое животное и мрачнее тучи? — она хмыкнула, а я задумался над её словами, а затем потряс головой и посмотрел на неё уже немного обиженно.       — Я думал, ты меня поддержать должна или типа того. Мы же друзья.       — Так я и поддерживаю, — она пожала плечами. — Просто поддержка своеобразная, как и твоя проблема, никто же с этим до тебя и не сталкивался!       — Это опять сарказм? — я нахмурился.       — В точку, — она тихо рассмеялась.       — Ну… куда уж тебе до таких проблем… — я скрестил руки на груди и опустил голову.       — Ну конечно. Я ведь со столькими людьми целовалась и была в отношениях, что самой умелой куртизанке и не снилось, — она выпустила в воздух облако дыма.       — В смысле? Ты типа… Типа ни с кем не целовалась? — я вновь посмотрел на неё и вопросительно вскинул бровь.       — А ты мой папочка, чтобы задавать такие вопросы? — она цокнула языком. — Я не считаю это проблемой, если хочешь знать. Однако… Если для тебя такая трагедия, что ты нецелованный, могу поцеловать.       — Чего? Фу! — я сморщился. — Как ты о таком вообще можешь говорить? У тебя ведь есть свой предначертанный.       — Ты говоришь прям как какой-то фанатик церковный, серьёзно, Джим, — она закатила глаза. — Я уже говорила тебе, что это абсолютно нормально, если ты имеешь отношения до своего предначертанного.       — Да ты ж мне как сестра, дура! Фу! — я просто представил этот поцелуй, и мне уже стало дурно. Хотя, думаю, некоторые убили бы за такую возможность. И парни, и девушки. Алиса всё-таки была красивой.       — Тогда страдай дальше, умник, — хмыкнула она.       — Ну, так ведь можно всегда найти ещё кого-нибудь. Страдать из-за того, что долго не встречаешь предначертанного и при этом ничего не делать, тупо.       Мы с Алисой синхронно повернулись и одновременно застонали. Это был Джек, что тоже шёл в курилку. Почему-то он решил остановиться именно неподалеку со своей сигаретой.       — Шёл бы ты отсюда, — прорычала подруга сквозь зубы. — Видеть тебя больше не могу, серьёзно.       — Да что я вам сделал то такого? Это же правда. Отношения до предначертанного — совершенно нормально. Я лишь тебя поддержал, Алиса, — он нахмурился.       — Господи, после того, как он меня по имени назвал, мне срочно нужно переименоваться, а также принять душ с мылом… — девушка обозленно закурила уже вторую сигарету.       — Ну да. Переименуйся в «Ненавижу всех людей», это тебе подойдёт, — он усмехнулся.       — Да заткнись ты уже, Джек, — бросил я, и Алиса удивленно на меня посмотрела. — Ну что? — обратился я к ней.       — С каждым днём ты все мужественнее и мужественнее, даже жаль, что отказался поцеловаться, — она тихо рассмеялась.       — Это тебе смешно. Недавно этот кретин меня на улице встретил. Мало мне его в школе.       — Чего? — она перестала смеяться.       — Да Господи, с тренировки я шёл! — простонал Джек и тоже закурил вторую. — Что вы ко мне прицепились оба? Мы ведь обсуждали отношения и поцелуи, верно? Так давайте же продолжим.       — Мы? — одновременно вскинулись мы с Алисой.       — Говорите, что я не люблю Джима, а сами меня с говном готовы сожрать, — кажется, Джек действительно выглядел встревоженным, обиженным и разозлённым.       — Вот уж спасибо, в тебе одно говно и осталось, боюсь, отравимся, — парировала девушка. — И вообще это не так. Мы нормально ко всем относимся. И к тебе в том числе, представь себе.       — А, да? — парень хмыкнул и выбросил окурок.       — Именно, — Алиса гордо вскинула голову, а Джек внезапно направился в нашу сторону.       — Тогда ладно, — взгляд у него стал хитрющим. Он слишком быстро оказался прямо напротив меня, упёрся рукой сбоку от моего головы, склонился и…       — Джек, какого хера? Мать твою, ублюдок! — только и услышал я крик Алисы.       Джек склонился ко мне и поцеловал. Я сразу и не понял, что он собирается делать, а потому ни шелохнулся, ни сопротивлялся, просто оцепенел. А когда его губы оказались на моих губах, я вылупился, словно обосранный заяц, на его лицо и заметил, что он глаза прикрыл. Это не был обыкновенный показушный жест, типа поцелуй для вида. Он нежно сминал мои губы своими, не углубляя поцелуй, однако и не спеша отстраняться. Очки немного съехали на моем носу, но я не обратил на это внимание.       Когда до меня наконец дошло, лицо у меня налилось таким жаром, что если бы на каждую щеку мне сейчас разбили по яйцу, получилась бы отменная яичница. Второй рукой он прикоснулся к моей шее, от чего вниз по позвоночнику у меня прямо-таки мурашки побежали. И я ничего вокруг больше не слышал. Даже не понимал вообще, что мне нужно делать. Однако, было не так, как я себе представлял или видел в фильмах. Довольно приятно, но не так, словно тебя жрёт кто-то, как это обычно выглядит со стороны.       Его дыхание коснулось моей кожи и я тоже прикрыл глаза. Этот момент словно вечность тянулся. А затем… Вдруг исчез.       Я вновь вылупился на отстранившегося парня, что улыбался. Не с насмешкой, а как-то… самодовольно что ли просто.       — Твою мать, сукин сын, пошёл к черту, грёбаный мудила. Я сейчас пойду к директору и вызову полицию за домогательства! — донеслись до меня крики Алисы, что не замолкала все это время, однако я не замечал этого.       А Джек лишь посмотрел мне в глаза какое-то время с этой своей улыбочкой мерзкой, а затем его рука с моей шеи исчезла. Он отвернулся и ушел, оставив Алису клокотать от ненависти, а меня…       — Грёбаный, мать его, ублюдок, сучий сын… — выдохнул я и съехал спиной по стене, сев на холодный асфальт.       — Джим! Дыши! Живи, мальчик мой! — запаниковала Алиса.       — Мой первый поцелуй…       — Конченая тварь этот Джек, я отымею его, будь уверен! — она странно подпрыгивала на одном месте и смотрела по сторонам, словно пыталась понять, видел ли это ещё кто-то.       С одной стороны, если это кто-то видел, она может потащить этого человека к директору вместе с ней для жалобы. С другой, на меня и так косо смотрят, а за поцелуй с Джеком меня вообще так и растерзают, особенно толпы его фанатов, а кроме них и те, кто выступает за сохранение чистоты до встречи с предначертанными.       — А какой сейчас урок? — тихо простонал я, обречённо глядя в землю.       — Господи, какой урок? Ты сейчас расплавишься к чёртовой матери. Соберись! Он же не лишил тебя девственности. Не надо настолько убиваться. Черт… Что же делать?

***

      Алиса была хорошей подругой, но, в конечном счете, на урок мы всё-таки пошли.       Джек молчал и никак нас не трогал. Более того, он просто взял и отсел от нас на другой конец класса. Видимо, чтобы не слышать ругательств Алисы в свою сторону.       Последними двумя уроками была физкультура. Я столкнулся сразу с двумя проблемами. Первая — я не любил физкультуру. Вторая — не мог же я пойти в раздевалку с Алисой, чтобы она смогла хоть как-то воспрепятствовать Джеку, если он вдруг снова полезет со своими нападками. Более того, мне не хотелось теперь уже переодеваться при этом извращенце, крадуну невинности и поцелуев, а потому я пошёл в туалет.       — Я постою на стрёме, — сказала рассерженная Алиса, которая уже в свою очередь переоделась.       Можно было подумать, что рано или поздно все из раздевалки выйдут, но мужская раздевалка в нашей школе этого не предполагала. До самого начала занятий там творился сущий беспредел, а потому никто её не покидал, чтобы ничего интересного не пропустить.       — Хорошо, — я улыбнулся и зашёл в туалет.       Тут же снаружи послышались шаги, а затем:       — Иди куда шёл, — надменный тон Алисы.       — Мне в туалет…  — На первом этаже сходишь.       Я умилился этой девчонке. Она была лучшая. Но я всё равно поспешил с переодеванием, чтобы с той стороны её никто не побил за не допуск к толчку.

***

      Физкультура наша делилась на упражнения общего комплекса, а затем футбол для мальчиков и баскетбол для девочек. В школе был огромный зал, и места в этом плане всем хватало, летом же мы занимались на улице.       Когда с общим комплексом было законченно, я тут же сел на скамейку. Для футбола я был не создан, а с очками была ещё опасность получить по лицу и тогда минус глаз.       Алиса в окружении знакомых девушек скакала по баскетбольной части зала, словно маленький золотистый зайчик, смеялась и шутила. Было приятно видеть её такой, а не в компании неудачника в виде меня.       Я же продолжал убиваться. Предначертанный не хотел со мной отношений, первый поцелуй забрал ублюдок, отравляющий мне жизнь… Куда ещё хуже?       Алиса вдруг посмотрела на меня. Я постарался вымученно улыбнуться, но она странно нахмурилась, а затем порыскала взглядом по футбольной части зала. Джек был капитаном футбольной команды школы. Он занимался, как я понял, и после школы этим же. Сейчас он выглядел полным сил, и взгляд Алисы упал именно на него. В руки девушки прилетел баскетбольный мячик, но она ловко поймала, а потом так и замерла с ним в руках, а затем вдруг откинула в сторону, сказала что-то девчонкам и те усмехнулись.       Девушка прошла через весь зал к тренеру. Ему тоже что-то сказала и тот рассмеялся.       Что происходит?       — Ну ладно, — тренер был голосистый, привык кричать, потому это его «ну ладно» услышали все и посмотрели на него. — Мальчишки, как насчет того, чтобы сыграть против девчонок? Они предлагают.       Я изумленно уставился на самодовольную подругу, что бросила свой острый взгляд вновь на Джека, тот это заметил и хмыкнул.       — Ну, пусть попробуют сыграть против нас, — Джек выпрямился. — Вы как, парни? — парни одобрительно загудели.       Девчонки внезапно все стали для меня похожими на Алису. Такое влияние она оказывала на людей? Так почему на меня это не действовало? Они стали похожи на неё не в плане внешности. Все разом приосанились, гордо вскинули мордочки, и взгляды их стали опасными и кошачьими. Они вышли на футбольную часть зала.       Алиса что-то им говорила, видимо, кто какую роль будет выполнять, а затем выдохнула и повернулась к парням.       Парни же ничего не обсуждали, они шутили между собой и косились на девушек совсем не враждебно. Они даже не воспринимали с их стороны хоть какую-то угрозу.       Тренер засек время. Команда, которая за это время вырвется вперёд и должна была выиграть.       — Блинский… Алиса… — прошептал я себе под нос. Я понимал, почему она это делает. Ради меня? Хочет отомстить Джеку?       Небольшой импровизированный матч начался.       Девчонки и правда превратились в маленьких тигриц на поле. Все, что поняли парни, это то, что они недооценили соперника. Они не успели ничего сообразить, когда нападающая Алиса двинулась в их сторону вместе со стаей своих кошечек.       Все девушки следовали примеру Алисы, идеально принимали и пасовали в её сторону, чтобы получить ее одобрительную улыбку. К тому моменту, когда команда парней пришла в себя, всё уже закончилось, и какая-то девочка забила им очень достойный гол.       Раздался свисток.       Джек стоял посреди поля и смотрел на Алису изумленно, а та лишь смерила его презрительным взглядом, переходя к своей команде.       — Эй, парни, не стыдно девчонкам продувать? — смеялся тренер. — А я-то думаю, чего мы на всех соревнованиях в жопе. Так вот именно поэтому. У наших девчонок просто есть яйца в отличие от мужской команды.       Тренер решил воспользоваться ситуацией, чтобы подбодрить парней для будущих тренировок, но они этого жеста не оценили. Видимо, совсем обидно вышло. Мужская команда собралась о чём-то переговорить. Лица парней стали куда серьёзнее теперь, а вот девушки, преисполнившись первым поражением врага, еще больше напоминали тигриц.       Матч снова начался. На сей раз парни уже собрались. Они тут же выбили себе мяч.       Девочка на воротах уставилась на несущегося к ней парня с испугом. Мне показалось, что она точно отшатнется от мяча, когда тот в неё полетит. Но Алиса тут же выбила мяч у этого парня и дала пас другой девочке на краю поля. Однако к той уже приближался Джек. Я взглянул на него и решил по выражению его лица, что он просто собьёт девчонку с ног, однако он лишь выбил у нее мяч, а та даже делать ничего не стала. Кажется, она тоже решила, что он ударит её, если она не отдаст ему мяч.       Ещё пас, какая-то странная потасовка в центре поля, а затем кто-то из парней ударил по мячу со всей дури и тот полетел в ворота.       Девочка-вратарь не растерялась и бросилась к мячику, хоть и казалось, что она его больше боится, чем хочет поймать, но, не смотря на попытку, мяч пролетел у неё над головой.       Свисток. Счет: 1:1.       — Девчонки всё ещё играют лучше вас, парни, — надрывался тренер, но парни с каждой секундой этого небольшого соревнования становились серее тучки. Теперь они тоже преисполнись поражением своего соперника. Тем более была ничья, а время уже на исходе.       Алиса тяжело дыша подошла к подругам и что-то сказала им, а также девочке — вратарю, которая выглядела теперь так, словно готова расплакаться. Алиса погладила её по спинке, что-то шепнула на ушко, улыбаясь, и та вновь немного посветлела, улыбнувшись в ответ. Моя подруга умела подбадривать людей.       — Ну? Кто же победит? Давайте, парни. Иначе придётся поменять вас с девочками местами. Будете в баскетбол гонять с соседней школой, — в нашем городе баскетбольные команды все состояли из девочек, а потому для парней это было очередное оскорбление.       Все вышли на поле.       Алиса даже вспотевшая и мокрая, с прилипшими локонами ко лбу и растрепанным хвостиком выглядела, как королева сия мероприятия.       Началось. Это был решающий раунд, который должен был расставить всё на свои места.       Мячом завладела команда парней, а потому девчонкам приходилось защищаться, нежели нападать. Они никак не могли забрать мяч себе.       Тренер подул в свисток и крикнул одному из парней, что удалит его. Дело было в том, что тот начал играть слишком агрессивно. Не в хорошем смысле. Этот парень часто получал красную карточку и был мастак подраться с соперником на поле.       Игра продолжилась.       Алиса внезапно выбила мяч и побежала к воротам соперника. Парни даже не поняли, когда это произошло, а она уже была близко. Вратарь со стороны парней весь сосредоточился и нахмурился, выставив перед собой руки. Словно собрался хватать девочку, а не мячик.       В этот момент с правой стороны от Алисы мелькнул Джек. Я подумал, что она не заметит его, а парень был настроен весьма решительно. Стоило ему забрать у девушки мяч, и игра могла приобрести тут же нежелательные для женской команды последствия. И время было на исходе.       — Алиса! — пискнула одна из девушек, а я аж подпрыгнул на месте от напряжения.       Казалось, все замерло вокруг. Джек замахнулся, чтобы ударить мяч. Однако внезапно Алиса словно нутром почувствовала парня. Она резко дёрнулась в сторону, продолжая вести мяч. Показалось, что она сейчас упадёт, потому что девушка поскользнулась и потеряла равновесие на долю секунды.       Я заметил на губах Джека странную усмешку.       «Этот ублюдок сейчас толкнет её» — пронеслось в голове.       — Алиса… — вскрикнул я взволнованно и закусил губу.       Однако девушка устояла на ногах, более того, выровнялась, как струнка, метнув сосредоточенный взгляд в сторону ворот. Джек всё еще был близок. Вот-вот и они столкнутся… Но парень вдруг резко остановился и странно дёрнулся одновременно и к моей подруге и в тоже время назад. Именно благодаря этой заминке девочка смогла ударить по мячу, тот полетел в ворота, вратарь за ним…       — Г-о-о-о-о-л! — закричали девчонки, Алиса, ликующий тренер.       Парни разочарованно посмотрели в ворота, в которых болтался мячик.       Девчонки прыгали вокруг Алисы, обнимали друг друга и визжали так, что, казалось, сейчас голоса сорвут. Тренер приплясывал на одном месте так, будто болел скорее за них, а не за свою команду. Я тоже вскочил со своего места, но даже закричать не мог. Что я, собственно, для этой победы сделал? Однако Алиса меня заметила, высвободилась из объятий девочек и подбежала ко мне, крепко-крепко обняв.       От неё пахло дезодорантом, духами и лишь совсем немного потом.       — Джи-и-им, — кричала она мне на ухо, и я обнимал её также крепко, смеясь. — Я показала этому ублюдку, где раки зимуют!       — Да, чёрт возьми, — я уткнулся, улыбаясь в ее плечо. — Спасибо…       Но когда я поднял взгляд за её спину, то заметил Джека. Вся его команда была разочарована и убита, и только он смотрел на меня и украдкой улыбался. Сукин сын.

***

      Я был доволен сегодняшним днём лишь из-за победы Алисы. Пусть он и улыбался, но его-то команда продула. Слабак чёртов. Потому на работе я напевал себе под нос и вообще ни о чем не переживал.       Конечно, чем ближе подходило время идти домой, тем сильнее моё настроение портилось. Каждый раз теперь путь до дома напоминал мне только одного человека. Я ничего не мог с собой поделать. Отвратительное чувство. Внутри словно клокотал улей жалящих меня пчел. А я при этом даже не знал, хочу ли его увидеть или ну его нахрен и лучше поберечь свою шкуру.       Однако в тот вечер я снова услышал ту самую мелодию и это было отнюдь даже не рядом с тем местом, где мы с предначертанным пересекались до этого.       Хозяин попросил меня в этот раз закрыть магазин, а затем бросить ключ в клумбу. У него там дела были или что-то такое… Причём сказал он мне это уже после одиннадцати, хотя я ждал его после работы. Сказал бы раньше, я уже был бы дома.       Усталость и сонливость молили меня расправиться с предстоящей задачей, как можно раньше, а затем добрать до дома как можно быстрее.       Я бросил ключ в клумбу, засунул руки в карманы, в последний раз оглядывая магазинчик со стороны, вдруг свет выключить забыл. Декабрь забирался под мою куртку и цеплялся коготками холода за мою кожу. Сегодня я был готов даже на такси потратиться, лишь бы не мёрзнуть. Ещё и слякоть. Но от этих мыслей меня отвлек внезапно чей-то острый, как лезвие, взгляд, который я почувствовал спиной.       И вдруг… мелодия. Та самая, которая словно торжествующая, но при этом повод для торжества, словно не самый лучший. Будто ты возвращаешься с войны с победой, но на войне пришлось убивать, и это будет преследовать тебя до конца твоих дней. А на родине тебя потчуют люди, что даже не представляют, с каким кошмаром тебе пришлось столкнуться.       Я резко обернулся. Фонари прекрасно освещали местность вокруг магазина, а также дорогу, по которой я должен был идти. Но там, откуда шла мелодия, было тёмно. Это была дорожка к местному спальному району старому и потрескавшемуся, забытому и захоронённому в угоду новым жилым комплексам.       — Здесь кто-то есть? — я сглотнул.       Даже не знаю, на что надеялся. С одной стороны, не услышать ответ было безумно страшно, словно что-то поджидает меня там и зовет к себе. С другой стороны, если бы мне ответили, возможно, я совсем бы лишился чувств. А мелодия начала отдаляться.       Я поёжился и медленно шагнул навстречу темноте. Конечно, когда к ней привыкаешь, она не кажется уже такой жуткой и непроницаемой, но после фонарей…       Впереди был поворот во двор, окруженный двумя Г-образными домами. Именно там, как мне показалось, мелодия начала затихать. Потому именно туда я и последовал.       Она вела меня, отражаясь от стен и разгораясь в самом нутре. Как и всегда, собственно. Было ли дело в том, какой человек её поёт? Все ли дело в самой мелодии или же именно в предначертанном?       Во дворе были фонари, детская площадка. И никого. Мелодия стихла.       — Эй? — крикнул я, и собственный голос показался мне чужим. Он пролетел над домами эхом в тишине спящего города.       Зачем я всё это делал? Мозг словно не работал так, как нужно. Было ли дело в страхе и тревоге? Я хотел любить этого человека. Но разве можно бояться того, кого любишь?       И вдруг я заметил чёрный силуэт, мелькнувший и скрывшийся на другом конце двора.       — Подожди… — хрипло вырвалось у меня, и я побежал туда, ненавидя себя за то, что не могу бороться с чувствами. Мне был он нужен. Если до сих пор он ничего мне не сделал, может он тоже борется с чувствами? Его стоит лишь подтолкнуть, и он окунётся в ту самую чистую любовь, что возможна лишь между предначертанными. Тогда ему не нужно будет убивать, он уже будет счастлив и ни о чем кроме счастья думать не сможет.       Я добежал до того места, где скрылся силуэт и попытался отдышаться. Впереди был пустырь, который ещё не выкупили для постройки новых домов, на него смотрели лишь чёрные и пустые окна зданий.       И внезапно меня ударили по спине ладонью. Вы же знаете… я не самый крепкий парень, а потому мне показалось, словно этим шлепком мне пару ребер поломали.       — Ну и какого чёрта ты ещё и здесь отираешься, мелкий? — смешок.       А я хотел было закашляться после удара, но так и замер, согнувшись пополам и пялясь в землю перед собой. Так он меня узнал? И знал, что я за ним иду? Какой я идиот, конечно, он понял, что это я.       — Ну… — я сглотнул. — Я здесь работаю.       — А мне кажется, что ты меня преследуешь, — я выпрямился и резко от него отшатнулся, чтобы он ничего маньяческого в мою сторону не выкинул, пока я не успею договорить.       Глаза уже совсем привыкли к темноте. Я посмотрел на него, а он скрестил руки на груди и выглядел довольно-таки усталым, но надменным, почти как Алиса. На лице маска, на голове чёрная кепка. Чёрное пальто, в каком я его уже видел.       — Я вас не преследую… — запинаясь пробормотал я. — Это ведь… Всего лишь судьба. Мы все-таки предначертанные. Мы так и будем с вами встречаться…       Он вопросительно изогнул бровь, и мне стало неловко за свои слова, потому я спрятал глаза.       — Ты, конечно, котик, но у тебя ж не девять жизней. Побереги нервы матушки и прекрати за мной таскаться. Как она отреагирует, на твою несвоевременную кончину, м-м? — он усмехнулся под маской.       — Я… — я замялся. — Я всего лишь… Хочу… — это было очень глупо, но я медленно протянул в его сторону дрожащую руку, даже не глядя на него. Хотелось его коснуться.       — Чего? — насмешливый тон. — Чтобы я преследовал тебя также, как своих жертв? Или как ты меня, например?       Моя рука так и застыла в воздухе.       — Да не преследовал я вас! — я немного повысил голос, а затем сжался. — Вы же моя… большая любовь и всё такое… Почему мы просто не можем хотя бы попробовать быть вместе?       Он замолчал. Я всё-таки решился и взглянул на него. А тот прикрыл глаза ладонью.       — Да что? — вновь повысил голос я, а потом понял. Он смеялся надо мной и над моими словами.       — Большая любовь и всё такое… — он убрал руку от лица. В этот раз я заметил, что его опасные глаза убийцы очень красивые… — Не понимаю, зачем тебе все это вообще нужно. Я же знаю, сегодня ты целовался с кем-то, да?       «Откуда он знает?» — лихорадочно промелькнуло у меня в голове.       — У меня след в уголке губ и на шеё, не делай такое ошарашенное лицо. Я за тобой не следил и я уж тем более не экстрасенс какой. Все довольно очевидно, — он развел руками. — Жил бы себе спокойно. Завёл бы кого-нибудь. Вбил же дурость какую-то в голову и носится за мной хвостиком…       От его слов внутри становилось пусто и больно.       — Нет, — голос мой был хриплый и виноватый. — Я не хотел этого сегодня… Я думал лишь о тебе всё это время.       Я зажмурился, сгорая со стыда из-за того, что мне впервые приходится говорить такое.       Он замолчал. На какое-то время между нами повисло напряжённое молчание. А затем мужчина громко и искренне рассмеялся.       — Ваушки, даже так? Если ты меня так любишь, даже не зная и не видя моего лица, может, согласишься умереть от моих рук, как какой-нибудь фанатик, м-м? Как тебя зовут? One pill makes you larger And one pill makes you small       Он говорил не серьёзно, однако, казалось мне, что в каждой его насмешливой фразе была правда, замаскированная улыбкой под маской.       — Джим… — прошептал я надтреснуто и отшатнулся, потому что показалось, словно он на меня сейчас двинется.       — Джим, значит, — быстро пробормотал он и действительно шагнул ко мне. — Так вот… Хочешь ли ты, чтобы я преследовал тебя, Джим? And the ones that mother gives you Don't do anything at all Go ask Alice When she's ten feet tall       Я маленькими шажками отступал назад, вновь не глядя ему в глаза.       — Ч-что.?       — Я могу выбрать тебя следующей жертвой, раз уж ты настолько этого хочешь. Будем встречаться чаще, да и проводить время вместе тоже. Ну, так что? Только вот итог один. Зазеваешься, и я убью тебя. Помнишь ту девушку? Конечно, помнишь. Ты ведь видел её лицо перед смертью. Думаешь, ей было дело до любви и до романтики? А ведь она была не прочь отношений со мной. And if you go chasing rabbits And you know you're going to fall Tell 'em a hookah smoking caterpillar Has given you the call…       Он продолжал надвигаться, и мне сейчас катастрофически захотелось оказаться в своей постели и укутаться в одеяло, словно в кокон. А он как-то слишком быстро дернулся вперед. Как змея, хватающая жертву. Его рука резко оказалась на моей шее и сжала. Call Alice When she was just small       Я дёрнулся инстинктивно, но сопротивляться уже не мог. Чуть не оступился и не повис прямо так на петле его пальцев. Схватил его за руку, пытаясь освободиться, но хватка была крепкая.       — Не сопротивляйся. Брось, — сказал он таким тоном, каким обычно с ребенком разговаривают. — Ты ведь не хочешь сопротивляться. Хочешь быть со мной. Так позволь делать с тобой все, что я захочу.       Я испуганно посмотрел на него. Та девушка… Когда она умирала, что она видела в его глазах? Я не видел сейчас в них ничего кроме тьмы. А он медленно приблизился ко мне и прошептал на ухо:       — Знаешь, почему я убиваю именно так? — рука его сжалась еще сильнее, словно он сейчас мне трахею вырвет. — Всё просто. Мне нравится чувствовать под своими пальцами последний вздох человека. Это доставляет мне удовольствие. А ты ведь хочешь, чтобы мне было приятно, так? Что там говорят? Предначертанным вместе хорошо, даже когда они просто находятся рядом? Значит, ты тоже получишь от этого удовольствие?       Я не мог дышать. В горле встал ком, и я раскрыл рот, но даже пискнуть не мог, лишь смотрел куда-то ему за плечо, пока от его шепота меня продолжала накрывать паника. Слышал я его плохо за шумом собственной крови. Где-то впереди маячили фонари, но свет их начал меркнуть. When the men on the chessboard       — Хотя, знаю я тех, кому действительно нравится ублажать себя во время душения. Ты не из таких, случайно? А может, проверим? Get up and tell you where to go       У него такой приятный голос… Мне хотелось слушать его вечность, однако, я уже не понимал смысл им сказанного. And you've just had some kind of mushroom       Он резко оттолкнул меня от себя и я, пошатнувшись, упал на землю и закашлялся, схватившись за больную шею. Тут же перед лицом мелькнул ботинок. Чёрный и тяжёлый…. Очки отскочили и упали, но перед этим, как мне показалось, разбитое стёклышко разрезало мне кожу на щеке. And your mind is moving low       От тупой боли всё вокруг поплыло и закружилось, а мужчина навис надо мной. Так выглядит конец.       Он склонился надо мной и, надавил мне на плечо, прижимая полностью к земле. Ногами он придавил мои ноги, и я даже шевельнуться не мог.       — Я… — простонал я, но внезапно получил ещё один удар по рёбрам, который заставил меня закашляться, дёрнуться и заплакать одновременно. Без очков его образ был уже размытый и плыл перед глазами.       — Тебе приятно? — тихий голос. — Нравится это чувство?       — Нет… — заскулил я и попытался схватить его за правую руку, но он тут же врезал мне левой и вновь куда-то по рёбрам. Дышать стало совсем невозможно.       — Ты таскаешься за мной всюду и ищешь меня в толпе… — прошептал он, склоняясь еще ближе. Go ask Alice I think she'll know       Я просто пытался дышать и успокоиться, слёзы катились по моему лицу. Всё тело тряслось само собой.       — Думаешь, я не заметил? Я всё время вижу тебя. Везде. Чёртов пацан. Будет проще, если тебя просто не будет.       — Нет… — вновь простонал я очень сдавленно. — Я просто… — и я разрыдался. Громко и позорно. Зарыдал от боли и ненависти к себе. Меня ещё никогда не избивали, а сейчас не осталось сомнений, что кроме этого я уже будущий труп. Я ненавидел себя за то, что меня хотят убить, а я хочу касаться этого человека.       Я сжимал его руку обеими руками, боясь отпустить. Я рыдал, а он просто так и замер молчаливым зверем. Наслаждался ли он этой картиной? Затем что-то внутри меня щёлкнуло, и я затих, хоть слезы и продолжали катиться. When logic and proportion       — Убей меня… — слетело с моих губ совсем беззвучно. — Хорошо, я понял. Просто убей, — в тот момент я молил. Я молил об этом. Я не мог быть счастливым без этого человека. И раз уж он хотел убить меня, я был готов позволить ему сделать это. Have fallen sloppy dead       — Повтори? — он хмыкнул. And the White Knight is talking backwards       — Я всё равно принадлежу тебе. Так убей меня… Ты этого хочешь, тогда сделай… — я вцепился в его руку через пальто так крепко, что пальцы заломило. And the Red Queen's off with her head       Он тихо рассмеялся.       — Такой глупый мальчишка… Глупый, но смелый… Remember what the Dormouse said       Его рука вернулась на мою шею, и я посмотрел в глаза мужчины сквозь пелену слёз. Мне хотелось запечатлеть их взгляд напоследок. Уже не было страшно, только грустно. Темнота постепенно заволокла взгляд. Если смерть — твой любимый человек, возможно, это не так уж и плохо. Прости, мама. Прости, Алиса. Это не значит, что вы не смогли сделать меня счастливым. Feed your head Feed your head* Jefferson Airplane -White Rabbit