The Life We Made

И без того бледное лицо Микки стало пепельно-серым, когда он прочитал сообщение от Ллойда позже вечером, после того как они приготовили детям ужин и уложили их спать. Йен подумывал о том, чтобы не говорить об этом мужу, но, честно говоря, он не знал, как справиться с ситуацией в одиночку, и нуждался в Микки. — Что я, блядь, только что прочитал? — чуть не закричал Микки, расхаживая по гостиной и прижимая большой палец левой руки ко рту. — Я не знаю, Мик; клянусь, я даже не помню, чтобы встречался с ним, не говоря уже о том, чтобы видеть его до того, как он начал все это дерьмо, — сказал Йен, вставая, чтобы преградить путь Микки. — Я не знаю, что делать, детка. — Йен действительно был вне себя, осознавая, что какой-то мужик следит за ним, — черт знает, сколько времени — когда он привозит пациентов в больницу. Он не знал, как поведет себя в следующий раз, когда им придется везти кого-то в «General»; он никогда больше не хотел видеть этого человека лично (ведь, вероятно, они уже встречались, хоть он и не помнит этого) и не мог просто отказаться доставлять пациентов в госпиталь. — Я убью этого уебка. — Йен схватил Микки, когда тот начал подниматься по лестнице в их спальню. — Отпусти меня, блядь, Йен, этот ублюдок следил за тобой! — Я знаю, но ты не можешь убить его, детка, ты нужен мне здесь. — Он зажал лицо Микки между своими большими ладонями, заставляя эти кипящие голубые глаза смотреть в его ярко-зеленые. — Я не позволю тебе сделать то, из-за чего ты рискуешь пропустить какую-то часть жизни наших детей. — Он знал, что это остановит Микки; как бы он ни защищал Йена, Микки любил своих детей больше всего на свете. — Не используй моих гребаных детей против меня, — кипел Микки, но уже значительно спокойнее, чем минуту назад. — Йен, он может быть опасен. — Я знаю, детка, но я скорее рискну собой, чем потеряю тебя, — сказал Йен, проводя пальцами по густым черным волосам Микки. — Выходя за тебя замуж, я хотел провести вместе всю оставшуюся жизнь, а не разговаривать с тобой раз в неделю через стекло. — Микки тихо вздохнул, обвив руками шею Йена и копируя его движения только с мягкими рыжими локонами мужчины. — Мы вместе в этом, помнишь? — Не хочу, чтобы ты пострадал, — признался Микки, глядя в зеленые глаза и обожая, что Йен передал их троим из четырех детей. — Люблю твою веснушчатую задницу. — Моя задница-единственное, что ты любишь? — тихо спросил Йен, прижимая Микки к стене; ему нужно было отвлечь своего мужчину, и он точно знал, как это сделать. — Я думал, есть и другие вещи, которые могут тебе понравиться. — Он прижался бедрами к Микки, заставив голубоглазого мужчину издать чертовски сексуальный стон. — Люблю всего тебя, — сказал Микки и затянул Йена в страстный поцелуй, покусывая и посасывая его нижнюю губу. — Ты нужен мне. — Йен застонал от слов Микки; ему нравилось, как сильно они с Микки хотели друг друга после стольких лет. — Спальня, здесь играют наши дети, — сказал Йен, ухватив Микки за челюсть и потащив вверх по лестнице в их спальню. — Черт, — застонал Йен, вытаскивая свой опавший член из обмякшего тела мужа. — Боже, как, блядь, это до сих пор может быть таким прекрасным? — спросил он, ложась рядом с Микки, пока они пытались отдышаться. Они были так увлечены, что даже не позаботились о презервативе — который они использовали только для того, чтобы легче было убирать беспорядок, ведь Йену сделали вазэктомию, когда близнецам было полгода, — поэтому Йен оставил себе мысленную заметку поменять простыни утром; дети слишком часто залезают в их кровать до того, как они успевают её покинуть. — Потому что это мы, — пробормотал в ответ Микки, когда его глаза начали опускаться. — Поговори со своим боссом о виагроиде, — еле разборчиво прошептал он, двигаясь и прижимаясь к мужу. — Да, я скажу Рите, — пообещал Йен, целуя мокрые от пота волосы Микки. — Люблю тебя, малыш. Спокойной ночи. — Люблю тебя, — тихо ответил Микки, целуя грудь Йена — прямо над тату даты их свадьбы римскими цифрами — и прижимаясь к нему еще крепче. — Спокойной ночи, детка. — Йен заснул с Микки на руках, надеясь, что Рита поможет ему разобраться с этим дерьмом, дабы с его семьёй ничего не случилось.