The Life We Made

После их разговора Майла впервые за много лет спала в постели Микки и Йена, и ни один из родителей не возражал против этого; они хотели, чтобы их девочка была рядом после случившегося. На следующее утро, когда остальные дети собирались в школу, Майла сидела на их кровати, рассматривая свои ногти. — Я не хочу сегодня никуда идти, мам. — Микки знал, что это очень сильно задело Майлу, ведь она никогда не пропускала школу по своему желанию. — Мэй, с тобой ничего не случится, — обещал Микки, приглаживая непослушную прядь ее темных волос. — Он знает, где я учусь! — воскликнула она, глядя на Микки широко раскрытыми зелеными глазами, полными слез. — Пожалуйста, не заставляй меня идти сегодня, мам, — умоляла Майла, быстро вытирая глаза. — Хорошо, — уступил он, зная, что у нее есть все основания бояться. — Сегодня ты останешься дома со мной. — Микки вышел из комнаты, намереваясь сказать Йену, что Майла остаётся, чуть не врезаясь прямо в мужчину. — Она в порядке? — тихо спросил Йен, кивнув головой в сторону их спальни. — Слишком, блядь, напугана, чтобы идти сегодня в школу; останется дома со мной. — Микки знал, что Йен не будет возражать против ее единичного пропуска — Майла пропускала школу только тогда, когда была сильно больна, — и даже не беспокоился, что его муж попытается воспротивиться этому. — Так и подумал. Нужно отвезти детей в школу, скажи ей, что я люблю ее. — Микки кивнул. — Люблю тебя, малыш, — сказал Йен, клюнув Микки в губы. — Люблю тебя, — ответил Микки, прежде чем вернуться в спальню и попытаться успокоить Майлу. — И как долго продолжается эта херня? — спросил Карл, когда они с Йеном сели обедать. Карл осуществил свою мечту стать полицейским, и — хотя он все еще делал глупости вне работы — он был чертовски хорош в этом. Вскоре Йен позвонил ему, понимая, что они не смогут справиться с ситуацией в одиночку. — Когда я узнал? Может быть, недели две назад. Но он сам сказал, что наблюдал за мной дольше, — объяснил Йен, глядя на еду перед собой и не испытывая голода. — Ты говорил ему что-нибудь о детях, что могло бы привести его туда, где находится школа Мэй? — спросил Карл деловым тоном, но в его глазах таился гнев; Карл всегда защищал свою семью. — Я ответил ему, может быть, раза три; сказал, что не помню, чтобы встречался с ним; что я замужем, и мы давно вместе; и что один из моих детей заболел, — рассказал Йен брату. — И Сью сказала, что ты даже ни с кем не разговаривал в тот вечер, когда он сказал, что встретил тебя? — Йен кивнул. — Думаю, без особых проблем можно получить судебный запрет, — сказал ему Карл, отправляя в рот жареную картошку. — Думаешь, это поможет? — спросил Йен; у него было чувство, что это ничего не даст. — Ты заблокировал его? — И снова Йен кивнул. — Тогда да; его единственный способ связаться с тобой — это нарушить судебный запрет, и тогда его задницу арестуют. — Йен почувствовал себя немного более обнадеженным, хотя по-прежнему боялся, что мужчина выкинет что-то вроде вчерашнего. — Приказ распространяется и на детей, поскольку им еще нет восемнадцати. — сказал Карл, словно прочитав мысли Йена. — Говори, как это сделать, — сказал Йен, надеясь, что это поможет убрать Ллойда из его жизни. — А сколько здесь папе? — спросила Майла, окружённая фотографиями, лежащими на полу. Микки посмотрел на фотографию Йена в форме младшей лиги, которую она держала в руках, и улыбнулся. — Чуть старше Кая, лет восьмь-девять, наверное, — легко ответил Микки. — Выглядит точно так же, как Кай, — прокомментировала Майла, возвращаясь к фотографиям. — Не могу поверить, как сильно он похож на папу. Или насколько Алек похож на тебя, если уж на то пошло. — Майла вытащила из шкафа старую коробку с фотографиями Йена и Микки, но не объяснила зачем. — Расскажи мне, откуда такой внезапный интерес к тому, как мы с твоим отцом выглядели в детстве? — спросил Микки, наблюдая, как Майла просматривает фотографии. — Тетя Фи подарила мне альбом, когда я попросила вас с папой купить мне фотоаппарат; хочу вставить несколько ваших старых фотографий вместе с нашими. У меня есть много новых, но больше никаких до моего 12-летия. — Он помнил, как Майла увлекалась фотографией; он думал, что она устанет от этого через неделю после того, как они с Йеном подарили ей фотоаппарат на ее двенадцатый день рождения, но она по-прежнему любила это. — Как бы то ни было, я подумываю сделать страничку с тобой и Алеком, а также с папой и Каем. — Звучит здорово, Мэй. — Микки нравился энтузиазм, с которым Майла относилась ко всему, что делала. Она была такой решительной и волевой для такой милой и нежной девочки. На столе зазвонил телефон Микки, и на экране появилась фотография Йена с Марли и Александром на руках. — Привет, детка, — ответил он, надеясь, что Йен не звонит с плохими новостями после встречи с Карлом. — Привет, малыш. У Карла возникла неплохая идея; возможно, это не идеальное развитие всего этого дерьма, но это хоть что-то, — сказал Йен, заставив Микки сделать глубокий вдох; он боялся спросить, что придумал Карл. — И что сказал твой братец-психопат? — неохотно спросил Мик. — Судебный запрет; поскольку я заблокировал его, единственный способ, которым он мог бы связаться со мной, — это нарушить его, и это также покрывает тебя и детей. — Черт возьми, у Карла действительно была хорошая идея. — Мне пора возвращаться к работе. Поцелуй за меня Мэй. — Будет сделано. Люблю тебя, детка, — сказал Микки, чувствуя себя намного спокойнее с тех пор, как Ллойд появился в его офисе. — Я тоже тебя люблю. — Йен повесил трубку, и Микки снова посмотрел на дочь. Он наклонился и нежно поцеловал ее растрепанные черные волосы. — Папа велел поцеловать тебя за него, — сказал он Майле, пожав плечами, когда на ее лице появилась красивая, яркая улыбка. Микки пообещал себе, что сделает все, дабы защитить эту девочку и остальных своих детей.