The Life We Made

В течение двух недель после того, как Йен получил судебный запрет, все было хорошо; Микки вернулся на работу, Майла — в школу, а Йен не беспокоился о том, что Ллойд появится в одной из школ его детей. Семья вернулась к своему обычному распорядку, который включал в себя воскресный ужин всей семьей. — Алек! — услышали они крик Ардена, как только вошли в дом Галлагеров. Не смотря на то, что Александр был застенчив, боясь даже подойти к нему, мальчик любил своего младшего кузена. — Привет, — пробормотал Александр, сжимая штанину Микки. — У меня есть динозавры, — застенчиво сказал он, надеясь, что дружелюбный мальчик захочет поиграть; Александру нравилось, что Арден не заставляет его говорить. — Круто! Мой папа купил мне несколько новых динозавров, которых мы тоже можем взять! — воскликнул Арден, хватая Александра за руку и таща его в гостиную, чтобы они могли поиграть. — Ли, пойди спроси мальчиков, можно ли тебе поиграть с ними, и помни, что надо быть вежливой, — сказал Йен своей младшей дочери, зная, что ее характер Дивы, как правило, заставлял ее перетаскивать одеяло на себя, когда она играла с Александром и Арденом. Девочка кивнула и подбежала к братьям; она села рядом с Александром и тихонько попросила голубого трицератопса, который ей понравился, и Александр с радостью протянул ей его. — Эти двое хорошо влияют на Алека, — прокомментировал Йен, когда он, Микки, Майла и Килан направились на кухню. — Они не вынуждают его говорить; конечно, он любит играть с ними, — пошутил Микки, обнимая свою маму. — Арден нашёл Александра? — спросила Катя, целуя сына в щеку. — Он ждал, когда приедет его лучший друг, — говорит Катя с улыбкой, подходя к Йену, чтобы приветствовать его. — Как ты, Йен? — мягко спросила она, зная, что он старается избегать разговоров о Ллойде. — Хорошо, Ма, — искренне ответил Йен своей теще. — Но я скучал по своему любимому Милковичу. — Это вызвало смех у Кати, и средние пальцы — у Микки, Мэнди и Игги. — Я думал, я у тебя любимчик? — спросил Микки, притворяясь обиженным, когда Катя подошла, чтобы обнять двух своих старших внуков. — Больше не Милкович, детка, — напомнил Йен своему мужу, придвигаясь ближе к нему. — Ты теперь мой пятый любимый Галлагер. — Пятый? — спросил Микки, приподняв бровь в немом «тебе лучше, блядь, еще раз подумать над этим», из-за чего Йен чуть не рассмеялся. — Мэй, Кай, Ли, Алек и ты, — сказал Йен, целуя Микки в щеку. Микки, казалось, устроил этот ответ. — Лучше бы все были на первом месте, засранец; мои дети чертовски идеальны. — все в комнате засмеялись, но вынуждены были согласиться; Майла была доброй и заботливой, Килан остроумнее любого семилетнего ребёнка, Марли была отчаянно предана своим братьям и сестре и всегда поддерживала Александра, а Александр был невероятно умен для своих пяти лет. Как сказал Микки, все они были по-своему совершенны. — Во-первых, я помогал делать этих детей, а во-вторых, это правда; просто перечислил их в хронологическом порядке. — Майла скорчила гримасу, когда Йен сказал это, и он постарался не расстраиваться из-за того, что его малышка поняла, что он имел в виду; как для него она росла слишком быстро. — А вы, Маленькая мисс, и не должны были этого понимать! — Мне тринадцать, пап, я ходила на занятия по физкультуре, — заметила Майла с тем же выражением отвращения на лице, которое заставляло ее тетушек и дядюшек сдерживать смех. — И прошу, никогда больше не говори об этом с моей мамой! — воскликнула она, передвигаясь, чтобы обнять каждого из своих теть и дядь. — О том, как ты появилась, — заметил Йен, чем заслужил подзатыльник от Микки и Кати. — Какого хрена я оказался во власти двух разъяренных украинских мамаш? — спросил он, потирая больную голову. — Не смей говорить это дерьмо при моих детях! — прошипел Микки, поднимая Килана, который все еще был легким для своих семи лет, и целуя его в щеку. — О чем говорит папа? — спросил Килан сквозь смех. Иногда он вел очень по-взрослому, но стоило ему оказаться рядом с Микки, как он вновь напоминал всем, насколько ещё мал. — Ни о чем, чудовище, папочка ведет себя как придурок, — сказал Микки своему маленькому клону Йену, целуя его вздернутый носик. Ему нравилось, что по крайней мере один из его детей выглядел точно так же, как его рыжик. — Иди поиграй с Алеком и Ли. — Килан кивнул, когда Микки отпустил его, и помчался в гостиную на своих долговязых ногах. — Теперь можно смеяться? — спросил Лип, наблюдая, как Микки свирепо смотрит на Йена. — Потому что смотреть на Микки в образе мамочки чертовски забавно. — Пошел ты, Филипп, — ощетинился в ответ Микки, но без особой злобы. — Твоему брату пиздец как повезло, что я ударил только по голове. — И с этими словами вся семья Галлагеров разразилась истерическим смехом. — Ладно, выпендривайся, что умеешь писать мое имя по буквам; мама с папой дали мне самое трудное, — крикнул Килан своему младшему брату, который показывал всей семье, как он умеет писать и своё, и Марли полные имена. — Мам, а во втором имени братика буква «Х» или «C-K-S»? — тихо спросил Александр Микки; ему не нравилось, что все смотрят на него, но он любил учиться и был счастлив, что научился писать их имена по буквам. — Х, малыш, — ответил Микки, усаживая Александра к себе на колени, чтобы мальчик не нервничал. -К-И-Л-А-Н Л-О-К-С-Л-И Г-А-Л-Л-А-Г-Г-Е-Р, — выпалил Александр, прежде чем посмотреть на Йена широко раскрытыми глазами. — Я все правильно написал? — с надеждой спросил он. — Конечно, малыш, — сказал Йен с гордой улыбкой. — Учительница хочет, чтобы мы разрешили ему пропустить детский сад в следующем году, — похвастался Йен. — Вы так и сделаете? — спросила Фиона, наблюдая, как Александр пишет карандашами свое имя на обложке раскраски «Человек-Паук». — Говорили об этом, но мы вроде как хотим оставить его с Ли. — В академическом плане Йен был уверен, что Александр справится, если пропустит год, но в социальном — нет. — Арден идет в первый класс в следующем году, так что они, вероятно, могли бы быть в одном классе, — предложила Мэнди, зная, что Александру нравится быть рядом со своим старшим кузеном. — Поскольку они оба Галлагеры, это не так уж трудно представить. — А ещё ему будет скучно в детском саду, так как он в основном знает все, что они будут изучать, — вмешался Лип. — А что ему нужно сделать, чтобы показать им, что он достаточно умен? — спросил Карл, стащив кусок пепперони с куска пиццы Килана — он был без соуса, что Карл посчитал чертовски безумным — в то время как мальчик помогал своему брату раскрашивать картинку Человека-Паука. — Нужно сдать несколько тестов, я думаю. — Микки пожал плечами, протягивая красный карандаш Килану. — Я всего раз говорил с ней об этом. — Александр очень умен, но его не испугает разлука с Марли? — спросила Катя, откидывая назад темные волосы Марли, чтобы они не попали в пиццу. — Вот почему мы сомневаемся; не хотим, чтобы он отставал из-за того, что постоянно нервничает, находясь вдали от своей сестры, — сказал Йен, вытирая соус с подбородка Марли. — Алек слишком умен, чтобы ходить в детский сад только ради того, чтобы быть рядом с Ли, — вмешалась Майла. — Он легко справляется с работой в первом классе. — Мы с Моникой не позволяли Липу пропускать, когда он был младше; сейчас жалею, — сказал Фрэнк. — Алек гораздо умнее, чем был он в свои пять. Не обижайся, сынок. — Нет, я знаю, что эта малявка такая, пап. — Лип рассмеялся, взъерошив темные кудри собственного сына. — Если бы Алек был в твоем классе, ты бы присматривал за ним? — спросил он Ардена, который с удовольствием жевал свою пиццу. — Да, пап, Алек-мой лучший друг, — сказал Арден отцу без тени сомнения в голосе. Никто не смог сдержать «Оу», когда Александр лучезарно улыбнулся своему кузену. — Мы можем играть вместе на перемене! — Хорошо, — Александр кивнул со счастливой улыбкой. — Ну, думаю, парень согласен с этой идеей. — Игги засмеялся, пораженный тем, что у него есть племянник, достаточно умный, чтобы пропустить класс. — Знаешь, когда Мик был в его возрасте, он мог говорить на двух языках; держу пари, если бы учителя знали это, он точно пропустил бы класс. — Разве он не пнул своего воспитателя по яйцам за то, что тот сказал ему говорить по-английски? — спросила Дебби с легким смешком. — Придурок решил, что я бормочу какую-то ерунду, — хмуро пробормотал Микки. — Я испугался тогда и забыл, что должен говорить по-английски. — Что тебя напугало? — спросил Зак, который сам был учителем. — Парень рядом со мной начал орать из-за какой-то херни, чувак, — вспомнил Микки, съежившись при воспоминании о том, как кто-то орал, как резанный, из-за потерянного зеленого карандаша. — Мам, можешь дать мне черный карандаш? — тихо спросил Килан, но Александр уже передал его брату. — Спасибо, Алек, — сказал он с широкой улыбкой; может, он и саркастичный маленький засранец, но Килан любит своих брата и сестер. — Он знает все цвета или только некоторые? — спросил Лип, видя, что Александру даже не нужно было думать, прежде чем передать Килану нужный карандаш. — У большинства из них проблемы с таким дерьмом, как бордовый, — ответил Йен. Они работали со всеми своими детьми над цветами, буквами и цифрами, прежде чем они пошли в школу, но Александр научился этому быстрее, чем его старшие братья и сестры. — Что это за цвет, братик? — спросил Килан, держа коричневый мелок; он вспомнил, как Микки и Йен делали это вместе с ним, показывая ему разные цвета. — Коричневый, — ответил Александр, только на секунду подняв глаза. — А это? — спросила Майла, взяв желто-зелёный, чтобы немного усложнить задачу. — Желто-зелёный, — сказал Александр сестре, на секунду задержав взгляд на карандаше в ее руке. — А как насчет этого, Алек? — спросил Йен у сына, держа в руке фиолетовый карандаш, чтобы посмотреть, запомнил ли тот его. — Мгм… Пурпурный? — скорее спросил Алесандр; у него было чувство, что он неправильно назвал это. — Фиолетовый, но я отдам его тебе, — сказал Йен с милой улыбкой; он все равно не ожидал, что пятилетний ребенок вспомнит слово «фиолетовый». Когда вся семья перебралась после ужина в гостиную, позволив четверым младшим детям выбирать фильм для просмотра, раздался громкий, отчаянный стук в парадную дверь. Йен встал, чтобы открыть — посадив Марли на колени Майлы, — в то время как Карл смотрел в окно; он не хотел рисковать с таким количеством детей в доме. — Не надо, Йен, — сказал Карл, стараясь говорить спокойно, но Йен видел по его глазам: тот, кто по другую сторону двери, не был желанным гостем. — Думаю, пора вызвать копов, — сказал Карл, жестом показывая Йену вернуться к мужу и детям. — Ты же сам коп, Карл, — достаточно громко напомнила ему Дебби, чтобы кто бы там не был снаружи услышал. — Нужен кто-то на дежурстве. — Он достал из кармана телефон и набрал номер. Йен попытался вслушаться в то, что говорил брат, но Карл говорил так тихо, что ему удалось разобрать только «нарушение судебного запрета». Йен почувствовал, как кровь стынет в его жилах; он всё-таки нашёл их.