The Life We Made

— Прикинь, она сказала своим братьям, что он ее изнасиловал, — смеялась какая-то девушка со своей подругой, когда Марли шла по коридору, опустив голову. Вся школа говорила о том, что Килан избил Тодда, и как же ей хотелось, чтобы они все наконец заткнулись. Кейс: Хэй, Дива. Дива: Привет. Кейс: В школе все еще болтают о тебе? Дива: Думаю, это нескоро закончится. Кейс: Да хрен с ними, ты справишься с этим дерьмом. Дива: Ну вот почему ты гей? Я могла бы встречаться с тобой! Кейс: Лол, прости, Дива; мне нравятся члены. Дива: Бля ты осознаешь, насколько это гадко? я же знаю, что ты влюблен в моего брата Кейс: Не моя вина Алек милашка. Если тебе станет легче, то будь в моем вкусе женщины, ты была бы моим первым вариантом. Дива: Алеку пора вытащить голову из задницы; вы идеально друг другу подходите. Кейс: Спасибо, Дива. Люблю тебя. Дива: И я люблю тебя, сладкий. — Привет, — сказал Александр, сверля взглядом группу девушек; он слышал, как они болтали о его сестре, когда он проходил мимо, по направлению к другому Галлагеру. — Алек привезет обед из «Пэтси». Пойдешь со мной на улицу? — Марли кивнула; хоть какая-то возможность отвлечься была в радость. Она последовала за Александром, заметив Килана, прислоненного к дверце внедорожника Микки. — Мама разрешил взять его машину? — недоверчиво спросила Марли. Хоть у него и были водительские права, Килан почти бывал за рулем, потому что ни один из родителей не хотел, чтобы шестнадцатилетний подросток водил их машину. — Хотел, чтобы я свалил из дома, — сказал Килан, пожав плечами и вручив брату и сестре по пакету с едой. — Папа пришел домой на «обед», и я реально бля не хочу этого слышать. — Гаадость! Я не хочу думать о сексе мамы и папы! — застонала Марли, а Александр только покачал головой; все они знали, что их родители были довольно активны в этом плане — даже после двадцати пяти лет совместной жизни — и им повезло, что они по большей части не натыкались на них. Однако это не означало, что они ни разу не слышали определенных звуков, которые вероятно травмировали их психику. — А думаешь мне какого? Клянусь, они делают это только для того, чтобы наказать меня за отстранение, — сказал Килан, закатывая глаза. — Ладно, Алек, я взял то салатное дерьмо, которое тебе нравится. Ли, а тебе принес тару куриных стрипсов. — Марли улыбнулась старшему брату; он знал ее любимые "антистрессовые" продукты достаточно хорошо. — Вода для чудика, который думает, что салат — это блять настоящая еда. — Килан вручил Александру бутылку воды. — Это настоящая еда, — насупился Александр, взяв воду у своего ухмыляющегося брата: копия фирменной ухмылки Микки. — Это то, что ест настоящая еда, бро. — Килан рассмеялся. — Вишневый доктора Пеппера для маленькой дивы. — Он передал банку с газировкой Марли. — Спасибо, Ки, — прощебетала Марли. — Возможно, ты захочешь побольше потусить здесь; у папы целый час на обед. — Кажется, мы травмировали нашего сына, малыш, — прошептал Йен в шею Микки, стоя позади своего мужа на кухне и обхватив руками его талию, пока тот делал им бутерброды. — Паршивцу надо было думать об этом до отстранения из школы, — усмехнулся Микки. — Дом малышни в мой выходной превращается в траходом. — Мы трахаемся каждую ночь, Мик, — засмеялся Йен, поцеловав шею Микки. — Это не правильно, что я им горжусь? — Он поступил так, как мы его учили: защищал свою сестру. Но не обязательно было делать это в школе. — Микки не нравилось думать, что Килан ударил того парня; это сильно напоминало ему о том, чем он занимался в свои шестнадцать лет. — Он реально похож на меня в этом возрасте. — Не вижу в этом проблемы. Думаю, ты был чертовски неотразим в свои шестнадцать. — Йен слегка потер рукой живот Микки, вспоминая, когда тот забеременел Киланом. — И до сих пор неотразим. — Ну еще бы ты так не думал. — Микки засмеялся, вздрогнув, когда Йен коснулся места на животе, которое, как знал рыжий, было щекотливым для него. Микки повернулся в объятиях мужа, глядя на его лицо. Как же сильно он изменился с тринадцати лет, и Микки гарантирует, что с каждым годом он становился все более привлекательным: его линия подбородка стала намного четче, плечи шире, а мышцы более заметны; веснушки, которые он всегда любил, все еще были разбросаны по все его телу, однако в тридцать восемь они были намного светлее, чем в те же тринадцать, щетина мужчины, которая теперь украшала челюсть, делала его вид идеальным сочетанием неопрятности и строгости, а эти неотразимые зеленые глаза стали еще ярче. — Что? — тихо спросил Йен, переживая, что заставило его мужа так притихнуть. — Как, черт возьми, ты становишься горячее с каждым годом? — спросил Микки, обводя кончиками пальцев линию челюсти Йена. — Думаю, ты просто любишь меня и стареешь, — сказал Йен, глядя на Микки. Брюнет никоим образом не выглядел так, будто ему исполнится сорок всего через несколько месяцев: его волосы все еще были темными, единственные морщинки были видны лишь вокруг этих восхитительных голубых глаз, когда он смеялся; тело мужчины выглядело более подтянутым, чем когда-либо, а эти очаровательные чертовы ямочки были такими же заметными, как и всегда, когда он улыбался Йену. — Боже, Мик. — Чего? — спросил Микки, мягко улыбаясь, поймав на себе обожающий взгляд Йена. — Какого черта тебе почти сорок, детка? Ты все еще выглядишь так, будто тебе двадцать. Это дерьмо несправедливо. — Йен мечтательно вздохнул. — Ты просто, блять, великолепен. — Все, завязывай, чувак. — Микки усмехнулся, слегка хлопнув Йена по груди. — Надо поесть; мне скоро опять на работу. — Да. — Йен наклонился, слегка поцеловав Микки в губы, и отодвинулся, чтобы они могли сесть и пообедать. — Ты должен дать Кейсу шанс, — сказала Марли Александру, когда они сидели на диване после ужина, Килан в это время мыл посуду, а Микки помогал Йену перебинтовать его ушибленные ребра после буйного пациента. — Он отличный парень. — Да, это правда, — согласился Александр. — Зачем ты мне это говоришь? — Он написал мне, чтобы узнать как я, и помог Ки выбить дерьмо из Тодда — а я просто сестра его друга, — тихо сказала Марли. — На его месте мог оказаться кто похуже, как вышло со мной, например. — Да, — все, что ответил Александр. Оба близнеца слегка подпрыгнули, когда телефон Марли зажужжал на столе. Взяв его, девушка увидела уведомление от Facebook. Майла Галлагер: Эта песня напоминает мне мир моей младшей сестренки. Никогда не теряй себя, Ли; Ты удивительная. Отмечен(а): Марли Джейден Галлагер Марли открыл ссылку, оставленную Майлой; это был кавер Эда Ширана на какую-то песню Джесси Джей. — Мне нравится эта песня, — сказал Килан, войдя в гостиную. — Почему вы её слушайте? — Мэй отметила меня на ней, — сказала Марли. — Написала, что она напоминает ей обо мне. — Она права; ты не должна терять себя, Ли, — сказал Александр, положив голову на плечо Марли. Марли наклонилась в ответ, положив голову поверх Александра, пока песня продолжала играть. — Думаю, мне нужно поговорить с терапевтом, — сказала Марли, выдохнув, когда ни один из братьев не стал делать из этого большого дела. Марли Джейден Галлагер: Спасибо, сестренка. Килан достал свой телефон, как только Алек заснул, и поставил его на беззвучный режим, чтобы не разбудить младшего мальчика. Килан: Спасибо, что тегнула Ли; теперь она хочет поговорить с терапевтом. Май: Слава Богу; я переживала за нее. Килан: То же самое. В последнее время она часто бывает с Алеком. Мэй: Они всегда были ближе, чем все мы. Килан: Думаешь, это потому что они близнецы? Мэй: Возможно. Или потому они что очень разные и это заставляет их крепче держаться друг за друга. Килан: Скорее всего. Если что, буду писать. Мэй: Спасибо, Ки. Люблю тебя, братишка. Килан: Я тоже тебя люблю, сестренка. Килан не сомневался, что Марли будет трудно оправиться от недавно свалившихся на нее проблем, но их семья всегда держалась вместе, потому лучшая группа поддержки ей обеспечена. Он засыпал, наблюдая за своим младшим братом и задаваясь вопросом, как, черт возьми, ему огородить своих младших брата и сестру от всей боли, которая несомненно встретится им на пути.