The rains of Kensington

— Да господи, Мэгги, ну не будь таким душным занудой! Жалость — паршивое качество для людей твоей профессии, — Фредди карикатурно изобразил великую скуку и усмехнулся. Он восседал в давно облюбованном им бардовом кресле, которое вызывало у посетителей прочные ассоциации с королевским троном и выглядел так, словно сейчас в его руках появится золотой скипетр, а на голову кто-то наденет увесистую корону, украшенную драгоценностями. Впрочем, Фредди Меркьюри по мнению многих являлся самым настоящим королём криминального мира. Он был известен как основатель самой влиятельной преступной группировки Великобритании. Имеющий склонность к очаровательной помпезности, Меркьюри дал ей название «Queen», наслаждаясь властью в построенном им королевстве из денег и связей, и с привеликим удовольствием отыгрывал роль короля. Он действовал с присущим ему изящным профессионализмом, являясь для своей мафиозной «семьи» отцом и несгибаемым лидером, жестоким и незаменимым. В преступных кругах его называли Великим Притворщиком, потому что Меркьюри строил репутацию, легко и искренне отыгрывая честность. Изящной змеёй он просочился во все управляющие органы, заимев связи в самых влиятельных кругах. Он хорошо знал людей и человеческая натура была для него давно разгаданной тайной. Фредди дёргал их за ниточки как умелый кукловод, будто бы вводя в гипноз и заставляя делать ровно то, что от них требовалось. Не более и не менее. Когда он был спокоен, он притворялся. Когда он нервничал, он, скорее всего, тоже притворялся. Фредди нанимал только лучших. Все члены группировки были профессионалами, в этом Меркьюри не сомневался. — Знаешь, Брайан, — он медленно затянулся и вдруг выпрямился, смерив стоящего напротив внимательным взглядом. В следующую секунду карие глаза забегали, обозначая лёгкое волнение на точеном лице, которое стремительно посерьёзнело. Меркьюри продолжал: — Ты… как бы поточнее выразиться, — он на секунду задумался, нервно выстукивая на поверхности стола какой-то замысловатый ритм, — ты всегда был для меня кем-то вроде правой руки. Подумать только, ты так молод и никогда не задаёшь лишних вопросов, никогда не споришь. И эти качества я всегда ценил в тебе, потому что ты –профессионал. И я всегда ценил тебя больше других за это и... — он резко поднялся и приблизился к Брайану вплотную, широко улыбаясь, но тут же спохватился, пряча массивные передние зубы. Мэй подумал, что этот глупый комплекс, наверное, единственное, что Фредди так и не научился утаивать от окружающих. — А ещё знаешь, что? Ты никогда не боялся. Никогда! Ни меня, никого, — Меркьюри взбудораженно продолжал, обходя его по кругу, — и теперь, когда я почти слёзно умоляю тебя, ты вдруг начал выкабениваться, как маленькая капризная девочка, Мэгги. Ты же понимаешь, что малыш Робби снова соврал нам, соврал и сдох, как подлая крысятина. Покончил с собой, как трусливая тварь! Фредди отошёл к столу и рухнул в кресло. Ситуация начинала неподдельно нервировать, и он устало потёр глаза, снова шумно затянулся, трясущимися пальцами сдавливая сигарету. — Мы не ведём дела с жёнами, Фредди, не твои ли это слова? — мягко напомнил Брайан, внимательно глядя на собеседника. Он чуть склонил голову вбок, будто бы всверливаясь в лицо напротив. — Черт возьми, Мэй, это Я не веду дела с жёнами, но если Я захочу, то буду вести дела с жёнами, детьми, домашними животными, да кем угодно, мать твою, — он мгновенно вспыхнул, тут же срываясь на крик. Мелодичный хрипловатый голос разносился по комнате красивыми волнами, пульсируя в голове тягучей болью, и Брайан подумал, что Фредди мог бы стать оперным певцом. Фредди вообще мог бы стать кем угодно, в этом Мэй не сомневался. — В общем так, — Меркьюри продолжал уже спокойнее, — мне всё равно, какую паршивую овцу ты должен прикончить, чтобы узнать, в какой заднице затерялись наши деньги, которые лежат там уже второй месяц. И знаешь что? — он ритмично потыкал указательным пальцем в грудь Брайана, пристально заглядывая в ореховые глаза, — даже если ублюдок забрал эти деньги с собой в могилу, ты будешь как блядский Том Сойер в поисках клада с сокровищами перекапывать все Лондонские леса, пока не найдёшь их! — наконец, Фредди окончательно смягчился и похлопал Брайана по плечу, — прости, Мэгги, ты нужен мне сейчас как никогда, я даю тебе месяц. Месяц, Брайан, это так много! Всё, ступай, дорогой, ну, ступай же! Он отвернулся и лихорадочно пригладил тёмные пряди, юрким вихрем метнувшись к столу. Блестящие чёрные глаза горели лихорадочным огнём, а темные усы подрагивали вслед за верхней губой. Он что-то бормотал, снова усаживаясь в кресло и, потихоньку успокаиваясь, устроился поудобнее, вытягивая красивое стройное тело. *** Устало ёрзая на водительском кресле, Брайан недовольно щурился. Дождь стучал в лобовое стекло новенького форда, оставляя грязные разводы и мешая следить за дорогой. Это была его первая машина, раньше Мэй предпочитал возвращаться домой на общественном транспорте, хотя больше всего любил ходить пешком. В такие моменты он погружался в свой собственный мирок, с головой уходя в размышления. По правде говоря, Брайан считал себя самым сентиментальным человеком на свете. Например, он любил ходить в кино на французские мелодрамы, пусть и в одиночестве, но всё же получая от этого огромное удовольствие. Больше всего ему нравились мьюзиклы и иногда даже приходилось сдерживаться, чтобы не начать подпевать актерам прямо из зала. Он любил гулять поздно вечером в парке, высоко задрав голову к небу в попытках выискать интересные созвездия. В такие моменты Брайан мечтал построить ракету и рвануть туда, в манящую пустоту, о которой грезил с раннего детства. Он любил солнце, луну и завораживающую россыпь блестящих бусинок-звёзд; любил до утра сидеть, склонившись над звёздной картой и наблюдать через телескоп за очертаниями планет, далёких туманностей и неизведанных галактик. А сейчас, пробираясь сквозь раздражающую пелену дождя, Брайан мечтал поскорее оказаться дома и погрузиться в своеобразный уют своей маленькой плохоотапливаемой квартирки на Логан-Плейс. Фредди сорвался сегодня. С Мэем он редко выходил из себя. Меркьюри был прав, Брайан его не боялся. Он сопровождал каждый приказ уважительным молчанием, редко делясь своим мнением. Каждый раз он шёл и убирал ненужных людей с холодным профессионализмом, не горя желанием задавать лишние вопросы. Мэй знал, что никогда не сможет выйти из игры, отказаться от дела. По крайней мере, за это он обязан будет поплатиться жизнью. И этого Брайан тоже не боялся. Он жил один и не стремился обременять себя ненужными связями. Ни единого родственника, о существовании которого он бы знал, а также никаких домашних животных, жён, детей и тому подобного. Только работа в университете и звёзды. В целом, на этом его личная жизнь заканчивалось. Поднимаясь по лестнице, Брайан вдруг вспомнил о мальчишке, с которым столкнулся сегодня утром на лестничной клетке. Губы непроизвольно растянулись в улыбке. Надо же, он отскочил как ошпаренный. Роджер. Да, кажется, так его зовут. Тут же вспомнились лёгкие белокурые локоны, обрамляющие бледное худое лицо. Роджер был похож на куклу, хрупкую фарфоровую фигурку, с этими своими розовыми губами, вздернутым носиком и голубыми глазами на пол лица. Это вообще естественно для человека, иметь такие большие глаза? Брайану вдруг подумалось, что Роджер и не человек вовсе, может быть, он инопланетянин, прилетевший с планеты милых эльфов или ещё какой сказочной нечисти. Мэй усмехнулся своим мыслям и, повесив пальто, отправился на кухню ставить чайник. *** Роджер стоял посреди деканата, неловко переминаясь с ноги на ногу. Он выглядел так, словно не спал неделю, предметы перед глазами медленно расплывались, а где-то в ушах ритмичными толчками пульсировала головная боль. — Тейлор, вы же понимаете, что принцип обучения в любом учебном заведении заключается в том, чтобы регулярно посещать занятия? — издевательски протянул декан его факультета, невыносимо громко и надоедливо шурша на своём столе какой-то макулатурой. Роджер поморщился. — Да, мистер Льюис. Я был немного занят, в связи с некоторыми семейными обстоятельствами, но теперь всё в порядке, и я готов продолжать обучение, — под скольким взглядом декана Тейлор чувствовал себя ещё паршивее. Он весь извёлся, не в силах так долго стоять на одном месте, сжимая и разжимая кулаки в карманах неудобных джинс и чувствуя себя нашкодившим ребёнком. — Ступайте, Роджер, должен предупредить вас, что ещё один прогул и руководство колледжа вынуждено будет принять решение о вашем исключении, — он откинулся на спинку кресла, сально ухмылнувшись и манерно поправляя седеющие усы. Вырвавшись из душного кабинета, Роджер облегченно вздохнул. Он практически сбежал вниз по лестнице, ведущей к выходу, протискиваясь через толпу шумных студентов и бормоча что-то о старых пидерастичных ублюдках. Рассеянный свет улицы резал глаза и вызывал дополнительную головную боль где-то над бровями. Роджер страдальчески закатил глаза. Через полчаса тряски в автобусе он, наконец, оказался в мягкой кровати и залез с головой под одеяло, прячась от неприятной изморози. Матери дома не было, и Тейлор поймал себя на неприятной мысли, что скоро, ради их же благополучия, придётся прятать деньги. Роджер хотел уже было привычно заняться попытками избавиться от накрывающих с головой мрачных мыслей, как вдруг голова налилась свинцом, веки стали невыносимо тяжелыми, и он, наконец, провалился в беспокойный сон. Он проснулся в районе двух часов ночи, резко приподнимаясь на кровати и отгоняя от себя пугающие наваждения. Сны в последнее время пестрили жутким калейдоскопом липкого ужаса. Роджер видел странных существ вперемешку с яркими пятнами, будто он долго смотрел на солнце, а потом резко отвёл глаза. Тейлор спустил ноги с кровати, зябко ёжась и резко поднялся, плотнее укутываясь в тонкий выцветший плед. Подхватив пачку дешёвых сигарет LM, он отправился курить на лестничную клетку. Мать будить не хотелось. Поднявшись на цыпочки, Роджер уже в пятый раз пытался распахнуть маленькое подъездное окошко, после чего оно всё-таки поддалось, впуская в маленькое помещение морозный весенний воздух. Роджер облокотился на стену и с наслаждением затянулся. Он не курил больше суток и вот теперь, рискуя отморозить конечности с удовольствием травил себя едким дымом. — Не боишься замерзнуть? Мелодичный голос так внезапно прорезал темноту, что Тейлор испуганно подпрыгнул, роняя сигарету и сдавленно матерясь. — Твою мать, ты что, псих? С каких пор ты там стоишь?! — Роджер зло уставился в темноту, блестя глазами, и возмущённо шмыгнул носом. Вдруг напротив зажглась желтая лампочка, проливая тусклый свет на тонкие черты кажущегося бледным лица. Роджер захлопал глазами. Перед ним стоял новоиспечённый сосед, по-лисьи хитро улыбаясь и буравя всё тем же внимательным взглядом, прямо как вчера утром. — Извини, я не хотел тебя напугать, просто стало интересно, что могло заставить тебя посреди ночи и курить в окошко. Так ведь и воспаление легких можно подхватить, — Брайан снова хитро улыбнулся, ситуация начинала его веселить. — Забавно получать подобные замечания от человека, который возвращается невесть откуда посреди ночи, — он произнёс последнее словосочетание с нажимом и прищурился, — или ты, наоборот, уходишь? Тогда ещё интереснее! — Роджер воинственно вскинул подбородок, выпрямляясь. Уверенно-ироничный тон собеседника начинал раздражать, — а может, ты собрался поиграть на скрипке? Что это у тебя в чехле? — Тейлор наклонился и принялся с интересом рассматривать большой чёрный кейс в правой руке Брайана, а потом вдруг вскинул голову в притворном ужасе, — или, может, ты киллер и у тебя там огромный ствол? Роджер так очаровательно улыбался, сверкая глазищами, что Мэй невольно залюбовался. Он рассматривал красивое подрумянившееся лицо, поражаясь длине по-девчачьи пушистых ресниц. Этот маленький эльф точно прилетел сюда с другой планеты. Решив оставить предположение мальчишки без ответа, он приблизился к Тейлору вплотную, проходя к двери собственной квартиры и всё также загадочно улыбаясь. Когда дверь за соседом захлопнулась, Роджер осознал, что так и стоит абсолютно неподвижно посреди лестничной клетки с тлеющей сигаретой в руке и жадно вдыхает окативший его с ног до головы пряный аромат.