The rains of Kensington

Брайан сидел на маленьком деревянном стульчике у открытого окна, с удовольствием подставляя лицо под лучи ещё холодного, но приятного весеннего солнца. Сегодня он спал. Целых восемь часов. Мэй удивился, когда, приподняв голову и сонно моргнув потревожившему его настырному лучику, пробивающемуся сквозь щель в занавесках, обнаружил, что часовая стрелка легонько сдвинулась к цифре 10. Сегодня у него выходной, но даже в выходные Брайан никогда не просыпался так поздно. Если он вообще спал. Практически каждое утро начиналось с чистки оружия. Он любил до блеска начищать гладкий металл. Это почти всегда успокаивало и настраивало на нужный лад. Сейчас в его руках был пистолет Beretta 92FS, с которым Брайан практически никогда не расставался. За неполные семь лет работы в криминальном бизнесе его арсенал изобиловал разнообразными снаряжениями. Однако любимцем Мэя была его собственная обновлённая версия пулемёта, спектр М4, со спусковой системой двойного действия, совершеннейшая модель, которую он хранил как зеницу ока и брал только на самые сложные операции. Спектр был оборудован складным прикладом, складывающимся поверх ствольной коробки, и тёмно-бордовой рукояткой перезаряжение, из-за которой Брайан даже дал своему детищу имя — Red Special. Мэй подавил сладко рвущийся зевок, слегка сморщил тонкие брови и потёр красноватую после сна щёку, которую он, кажется, отлежал. На нежной коже виднелись красноватые следы от подушки. Он с детства не любил много спать. В голове всегда было слишком много мыслей и, как только его глаза закрывались, одна за одной они настойчиво ввинчивались в черепную коробку, не давая погрузиться в тягучую негу. Уже более семи лет он реагировал на каждый шорох. Тело моментально напрягалось, и он весь превращался в тугую струну, состоящую из органов чувств. Он не имел права быть невнимательным. Он не имел права упустить, замешкаться, расслабиться. Этой ночью Брайан спал как убитый. Ему снился какой-то нескончаемый цветастый поток, в котором вертелись события прошедших дней. В этих снах не было крови и лязга железа. Вместо этого было обволакивающее тепло и почему-то лицо этого белобрысого мальчишки. Его соседа. Говорят, люди, которые видят во снах лица, склонны к шизофрении. Брайан в эту чушь не верил, хотя, быть может, это действительно так. Ну и пусть, бледная физиономия его нового знакомого — не самое плохое напоминание о проблемах с головой. Брайан подумал, что этот парень, не смотря на миловидность, имел по истине усталый вид. Усталый и голодный. Однако искрящиеся глаза и гордо вздёрнутый подбородок позволяли сделать вывод о том, что юноша стойко держится. Мэй вдруг поймал себя на мысли, что ему хочется защитить Роджера от такой глупой и раздражающей несправедливости, которой он сам за свою, не такую уж и длинную жизнь натерпелся сполна. Парень, определённо, был моложе Брайана, на вид ему можно было дать не больше 19. Мэй вдруг резко поднялся со стула и, не успев удивиться внезапному порыву, твёрдой походкой направился к входной двери, полный решимости по-соседски пригласить Роджера на чай. В этом ведь нет ничего такого, правда? *** Нерешительная трель дверного звонка громко прорезала хрупкую тишину квартиры, заставив Роджера вздрогнуть и чертыхнуться. У него не было абсолютно никаких предположений, кто мог забрести в их одиноко затерявшееся среди других квартир жилище, но он решительно направился к двери, намереваясь оторвать нарушителю спокойствия голову, потому что если мать проснётся в такую рань — недовольного ворчания на весь оставшийся день уж точно не избежать. Распахнув никак не поддающуюся железяку, только внешне отдалённо напоминающую дверь, Роджер застыл, растерянно хлопая глазами. Заготовленные гневные проповеди вдруг куда-то улетучились, потому что напротив стоял его новоиспеченный сосед и смущённо улыбался. Прямо как тогда, в их первую встречу. К лицу мигом хлынула кровь, и Тейлор мысленно дал себе подзатыльник. Он тут же подобрался, привычно вздёргивая подбородок. — Привет! — Брайан прочистил горло, пытаясь отыскать у себя в голове вдруг куда-то запропастившиеся слова. Он чувствовал себе полнейшим идиотом. Внезапно сумасбродная идея показалась ему верхом нелепости, но он всё же продолжил, усилием воли выдавливая из себя звуки, — я тут подумал, в общем, мы же всё-таки соседи и, знаешь, здесь сложно найти кого-то моложе 50.. — Брайан нервно усмехнулся. Дурацкая шутка показалась ему донельзя несмешной, — и я подумал, что, возможно, мы могли бы найти общий язык и… Роджер слушал сбивчивую речь и отчаянно пытался взять себя в руки. Сосед говорил что-то о настоящем английском чае, привезённом из Италии. В голове промелькнула мысль, что как-то глупо везти английский чай из Италии, он ведь английский, а не итальянский. Роджер тут же погнал её прочь. Почему он думает о таких глупостях, когда его приглашают в гости? Когда его приглашает Брайан. В животе привычным узлом завязался тёплый комок. Роджер следил за полосками тёмных бровей, причудливо изгибающихся, завораживая. Надо же, какая у Бра-айана подвижная мимика. Тейлор залюбовался его лицом. Голубые глаза остервенело впитывая каждую чёрточку правильных линий. Вдруг Роджер осознал, что Брайан уже несколько секунд выжидающе смотрит на него, напряжённо хмурясь. Он должен что-то ответить. — Я, слушай, я люблю чай, то есть, конечно, я не против зайти и… ну, познакомиться, только дай мне десять минут, хорошо? — собственный голос прозвучал неестественно громко и высоко, и Тейлор слегка поморщился от собственных дискомфортных децибел. — Отлично! — красивое лицо разгладилось, засветившись радостным облегчением, и Брайан легонько тряхнул кудрями, разворачиваясь и отправляясь к себе. Из комнаты матери, как и предполагалось, слышалось недовольное ворчание, а Роджер захлопнул дверь и глупо стоял, прижавшись к ней спиной, мечтательно улыбаясь и перекатывая на языке остатки щекочущего глотку пряного аромата. *** Они сидели за столом друг напротив друга и пили тот самый чай. Разговор никак не хотел перетекать из душных формальностей в иное русло, и вот уже пятнадцать минут они обсуждали противного декана Роджера и нерадивых студентов Брайана, пока блуждающий по кухне взгляд Тейлора не зацепился за робко выглядывающую с низкой антресоли пластинку с альбомом Пинк Флойд. Это был тот самый альбом «The dark side of the moon», и Роджер задался вполне естественным вопросом, почему этот загадочный Брайан хранит пластинку на кухонной антресоли. Мэй тем временем проследил за удивленным взглядом и улыбнулся, медленно поднимаясь и осторожно беря в руки слегка запылившуюся вещь, которая так привлекла внимание его собеседника. — Любишь Пинк Флойд? Я могу поставить, хочешь? — просто спросил он, и Роджер на мгновение смутился. Он был не в силах оторвать восхищённый взгляд от блестящего винила. Дыхание на мгновение сперло, и в груди острым ёжиком болезненно зашевелились ещё свежие воспоминания. Конечно, он любил Пинк Флойд, они с отцом даже были на их концерте пару лет назад. В носу вдруг противно закололо, и Тейлор поспешил поскорее заполнить затянувшуюся паузу: — Я… да, вообще, очень люблю, — он обвёл пластинку горящими глазами, и, когда Брайан вернулся за стол, даже осмелился прикоснуться к ней, восхищённо поглаживая кончиками пальцев, — не думал, что ты такое слушаешь. — На самом деле, мне больше по душе классический рок, ну знаешь, Лед Зеппелин там, или Битлы. А это просто подарок одного щедрого… человека, — Брайан запнулся. Отчего-то ему было непривычно называть Фредди человеком. Он вообще не был уверен, что Меркьюри — земное существо. Он слегка мотнул головой, отчего кудряшки снова забавно запружинили. Думать о работе не хотелось. Роджер тем временем уже вовсю оживленно болтал, вертя в руках кружку с готовым вот-вот расплескаться чаем. Он мог обсуждать любимые группы сутками напролёт и сейчас, вдохновенно ёрзая на стуле, с восторженным благоговением смотрел на ставшего в его глазах идеальным Мэя. Сейчас казалось удивительным, что Брайан тоже живёт в этом старом доме на Логан-Плейс, даже на одной с Роджером лестничной клетке и тоже любит Лед Зеппелин. Так у них появилось первое общее и сразу же накрепко связавшее их увлечение. Оказалось, что их музыкальные вкусы практически во всём совпадали. И это казалось чем-то совершенно магическим и слегка инородным. Будто бы много лет каждый из них блуждал в толпе безликих людей, как слепой котёнок ища в пустых лицах отголоски чего-то родственно-настоящего и теперь, наконец-то отыскав эту эфемерную близость, погрузился в неё с головой, разом обретая все органы чувств. Они жадно впитывали друг друга, будто это была их последняя встреча, будто они никогда не смогли бы насытиться друг другом сполна, заполнить друг друга так, чтобы стало, наконец, достаточно. Роджер вдруг осознал, что впервые за эти месяцы его улыбка не перерастала в нервозный оскал, и он ощутил как от этой улыбки заболели щёки. Ему вдруг отчаянно захотелось разрыдаться. Вот так, бесстыдно, на глазах у Брайана. Близость готовилась перелиться через хрупкие края, потечь по щекам постыдными слезами, но Роджер не мог позволить этому случиться. — Знаешь, я вообще всегда думал, что круто было бы основать собственную группу. Только это должно быть что-то другое. Ну, знаешь, что-то похожее на грандиозное шоу, в котором перекликаются все жанры и сливаются воедино. Чтобы мы были такими же великими и крутыми как Битлз, нет, лучше Битлз! Роджер говорил с таким воодушевлением, что Брайан почувствовал, как сам с поразительной скоростью начинает им заражаться. Он внимательно впитывал каждую деталь, он любовался Тейлором и так отчаянно ему завидовал, что сводило щеки. Фарфоровая кожа покрылась красивым румянцем и Брайана вдруг пронзило острое желание прикоснуться к нему. Казалось, что если он этого не сделает, то просто умрет, выжигаемый этим желанием изнутри. И вдруг, глуповатая мысль тихонечко выскользнула с задворок сознания, заставив Мэя смущённо залиться краской. — Черт! — ругательство прозвучало так громко, что Роджер, на секунду погрузившийся в свои мысли, легонько вздрогнул, — я забыл предложить тебе печенье! Брайан вскочил и засуетился, как большая трудолюбивая пчела, хлопая дверцами тумбочек и негромко сетуя на вечное отсутствие в доме нормальной еды. Роджер, наблюдавший за этим комичным представлением, вдруг разразился хриплым смехом. Он так хохотал, в три погибели согнувшись на узком стуле, что Брайан, несколько секунд с недоумением наблюдавший за этой сценой почувствовал, как приступ безудержного веселья подобрался и к нему. Он не помнил, когда в последний раз так долго и заливисто смеялся. Так, чтобы сводило живот, и из глаз мокрыми дорожками бежали приятные слёзы беззаботного счастья. Он так и осел на пол вместе с печеньем, громко переводя дыхание и обессилено облокачиваясь о деревянную тумбочку. И вдруг резко выпрямился, потому что увидел как красивое лицо напротив заливают горькие слезы, уже настоящие. Роджер согнулся, закрывая лицо руками и Брайан кинулся к нему, подхватывая легкое тельце, хаотично раскачивающееся из стороны в сторону. Ну вот, приступ неудержимого смеха ожидаемо перетек в истерику. Роджеру было стыдно, но остановиться он уже не мог. Он рыдал как маленький, уткнувшись в острое плечо и изо всех сил стискивая худое тело, водя по нему руками, путаясь в густых волосах. Ему было нужно. От Брайана пахло стиральным порошком и… Брайаном. Он что-то успокаивающе нашептывал, и Роджер почувствовал как медленно растворяется в безграничной нежности, настолько невыносимой, что тело прошибла новая порция рыданий. Вот оно, перелилось всё-таки. Брайан судорожно гладил светлые пряди, прижимаясь к ним лицом, вдыхая запах мёда и табака. Он тоже растворялся в нежности. Эта была та самая нежность, до сегодняшнего дня ему не известная. До этого момента. Он чувствовал как она будто бы переламывает кости, накрепко въедаясь под кожу. И вдруг увидел перед собой огромные голубые глаза и… не смог. Роджер вздрогнул, почувствовав чужие губы где-то в районе скулы и обхватил узкое лицо, обрамлённое пушистыми кудряшками. Нежность снова проворно защекотала темечко, грозясь вызвать новый приступ рыданий и пока этого не случилось, он торопливо впечатал свои губы в чужие. Брайан медленно обхватил соленые губы и нежно провёл по ним языком. Руки заскользили по чужому лицу и легко надавили на подбородок. Роджер зарылся в кудрявые пряди, ощущая, как Мэй полностью перехватывает инициативу. Тейлор почувствовал, как медленно отдаётся его контролирующим движениям. Он плавился в руках Брайана, послушно позволяя чужому языку вылизывать рот. Роджер распахнул глаза, когда с губ Мэя сорвался мелодичный стон. Низ живота пронзила приятная тягучая боль, а член болезненно напрягся. Он поднялся, утягивая Брайана за собой и резко усадил его на стул. Главное, не прерывать зрительный контакт. Роджер опустился перед ним на колени, все так же смотря снизу вверх, и медленно развел длинные стройные ноги, устроившись между ними. — Роджер, стой, подожди. Наверное… Тейлор не слушал сбивчивый шепот. Он на несколько секунд опустил глаза, чтобы проворно расстегнуть брюки Брайана и аккуратно вынуть подрагивающий член. Он так его себе и представлял. Длинный, обвитый тоненькими венками, с красивой головкой. Роджер прикрыл глаза и осторожно обвёл ее языком, с выражением величайшего упоения размазывая выступившую капельку. А Брайан, кажется, был не в силах оторвать взгляд от розоватых губ, легонько обхвативших его. Он впился глазами в проворно скользящий язык и глубоко простонал, тут же встретившись с распахнутыми голубыми глазами, обрамлёнными длинными слипшимися от влаги ресницами. Роджер двинул головой, глубже насаживаясь и обхватил член рукой у самого основания. Брайан откинулся на спинку стула и запрокинул голову, тут же запуская длинные пальцы в светлые пряди, мягко поглаживая, словно массируя нежную кожу. Роджер выпустил член изо рта, заставляя Брайана снова посмотреть на него и хитро прищурился. Он положил голову на острое колено, тихонечко потеревшись щекой о грубую ткань штанины и медленно, совершенно по-детски облизнулся. Брайан наклонился, подтягивая его к себе и снова прикоснулся к розовым блестящим губам, нежно вбирая, ласкающе проводя по ним языком. — Хочешь? — глухо спросил Роджер, аккуратно ерзая на коленях и тоненько застонал, когда Брайан, тяжело дыша, подхватил его на руки, ещё больше вжимая в себя, — пойдём, пожалуйста, пошли скорее, — Тейлор глухо шептал в открытую белую шею, исследуя губами синюю венку и нежно вылизывая острый кадык, прорезающий тоненькую кожицу. Когда они оказались в комнате, Брайан, аккуратно уложив Роджера на узкую кровать, стянул с него темно-синие джинсы клёш, к ним же отправилась короткая бордовая майка. Аккуратно поддев резинку трусов, он внимательно заглянул в распахнутые глаза и, получив разрешающий кивок, медленно снял их, обнажая аккуратный член. Брайан резко вобрал его почти до конца, выбивая из Тейлора хриплый стон, чувствуя в волосах небольшую ладошку. — Подожди, стой, иди сюда, — Роджер рвано скользил взглядом по комнате, останавливаясь на оказавшихся напротив серьезных ореховых глазах. Он тут же прижал Брайана к себе, жадно вдыхая его тёплый запах и едва слышно прошептал, касаясь губами аккуратного уха, тут же стыдливо пряча лицо в изгиб шеи, — я хочу твой член. Во мне. Пожалуйста. Глаза Брайана расширились от удивления, горячая волна лизнула загривок и растеклась по всему телу, заставляя член напряжённо дёрнуться от возбуждения. Он слегка отодвинулся, серьезно заглянул в глаза напротив и с присущей мягкому голосу обволакивающей нежностью спросил: — Ты уверен? Роджер, у тебя раньше.? — Нет, но я готов, прошу тебя. Если ты не сделаешь этого, я сочту это личным оскорблением и уйду! Роджер, в свойственной ему манере капризно вздернул подбородок, и Брайан вдруг испугался, что он и правда может сейчас куда-то уйти. Он снова осторожно прикоснулся к губам и развёл чужие ноги в стороны, поглаживая бёдра и принимаясь осторожно растягивать тугие стеночки. Протолкнув один палец, Брайан встревожено заглянул в белоснежное личико. Роджер свёл брови и нетерпеливо поджал губы, подаваясь вперёд и, закатывая глаза, принялся просяще насаживаться на пальцы. Конечно, он соврал Брайану. Это был не первый его опыт с мужчиной, признаться, даже не второй. Но ему так хотелось показать этому воплощенному совершенству свою лучшую сторону. Все те мимолётные связи вдруг показались настолько ненужными и бессмысленными, что от мысли об этом закружилась голова. Роджер медленно закрыл глаза, принимая его в себя. Брайан на секунду остановился, от жаркой узости, казалось, сводило все, даже голову. Перед глазами плыли разноцветные круги, а сердце пульсировало где-то в глотке. Он осторожно толкнулся и сразу же утонул в нежных хрипловатых стонах. Брайан впился зубами в тонкую шею, тихо рыча, плавно вбиваясь в податливое тело. Он чувствовал под собой человеческое тепло, впервые за столько лет позволяя тугому узлу, сидевшему где-то внутри развязаться, отпустить, послать всё к чертям. Это так пугало и бешено нравилось, что Мэй забоялся привыкнуть. Нет, нельзя. Он не мог позволить себе эту непростительную слабость. Брайан понял, что мальчишка обманул его, когда тот вдруг ловко оседлал его, умело двигаясь и со сладким стоном запрокинул голову. Мэй обхватил его, усаживая глубже. Роджер распахнул глаза, почувствовав звонкий шлепок властной руки, оставивший на ягодице красноватый след. Он прижался к чужому лбу своим, не позволяя разорвать зрительный контакт. Брайан вдруг откинул голову, и, закусив губу, рвано задвигался, тихо постанывая, и обхватил член Роджера ладонью, нежно массируя красную головку. Тейлор тихо застонал, извиваясь в сильных руках. — Не останавливайся, не останавливайся, пожалуйста, только не останавливайся, — он тоненько шептал, гладя скользкими руками чужие плечи и кончая в руку Брайана, мелко дрожа, впиваясь в нежную шею зубами и оставляя на ней огромный фиолетовый след. Дёрнувшись последний раз, он тихо обмяк в чужих руках. Спустя минуту, Роджер вспомнил о так и не достигшем разрядки Брайане и, усадив его на кровать, опустился между разведённых ног. Он медленно стянул с него резинку, лукаво глядя снизу вверх на раскрасневшегося, изнывающего, такого красивого, с затуманенными желанием глазами. Он так похож на маленького оленёнка, с этими своими умными глазами, пушистыми кудряшками и острым подбородком. Нежность снова мягко коснулась темечка, заполняя каждую клетку, щекотно вылизывая кости. Роджер медленно обхватил твёрдый член, плавно двигаясь, помогая себе рукой. Он слышал сбивчивое дыхание, сменяемое бархатными стонами. Он водил рукой по своему снова вставшему члену, предчувствуя скорую разрядку. Брайан, вдруг отстранившись от Роджера, резко задвигал рукой по собственному члену. Он зажмурил глаза, изливаясь в приоткрытый рот, гладя Роджера по голове и тут же опускаясь на колени, лицом к лицу. Роджер кончил, выстанывая что-то в губы напротив, вылизывая чужой рот. Он неистово прижимался, делясь с ним его собственным семенем. Хотелось врасти в Брайана, впитаться до последней клетки, залить его собственной нежностью с ног до головы. Спустя пару минут они снова забрались на раскуроченную кровать, невыносимо узкую для двоих. Брайан обнимал Роджера, который практически лежал на нем и, водя рукой по спутанным светлым волосам задумчиво изучал рисунок на обоях. Роджер смотрел на Мэя чуть снизу, изучая красивый профиль, скользя взглядом по тонкой полосочке губ, обводя длинный нос. Красивое лицо, будто бы тонко вылепленное из глины прибывало в задумчивой хмурости. Бра-айан, тебе так идёт улыбка. — Ты, кстати, что-то про печенье говорил...