The rains of Kensington

В тот день они оба проснулись поздно, и Брайан с самого утра чувствовал во всём теле странную лёгкость, будто бы кто-то вытащил из него свинцовый шарик, всё это время неприятно давивший на внутренности. Поднявшись с кровати в бодром расположении духа, он облегченно выдохнул, справедливо решив, что причиной столь благостного состояния является здоровый и полноценный сон. В конце концов, день намечался важный, и Брайан был рад, что, наконец, чувствует себя хорошо. Сегодня они провожали Рейнхольда, который, закончив свои лондонские дела, отправлялся на родину, в Мюнхен. В этот день в «Данхилле» царила атмосфера светлой грусти, вообще-то, этому месту не свойственная. Роджеру, например, отель виделся чем-то вроде таинственного острова, высоким забором отрезанного от тягот внешнего мира, но при этом будто бы открытого всем ветрам. Он ещё не до конца разобрался в противоречивых особенностях этого места, но успел понять одно: люди здесь были удивительные, другие какие-то, и, кажется, сам он со дня приезда настолько пропитался их светлой энергией, что целиком и полностью ощущал себя здесь почти своим. Вот уже больше месяца ему было тепло и спокойно. До этого Роджер и представить не мог, насколько уютным может казаться вычурный интерьер, холодные оттенки стен и, в конце концов, эти нелепые растения и бордовые софы, расставленные где не попадя. Он даже полюбил засыпать под настойчивый скрежет на крыше, каждую ночь, как по команде, начинающийся в одно и то же время. Брайан говорил, что это сороки, а Роджер по-детски верил в домового, живущего у них под кроватью, а ночью, ровно в 12 выбирающегося посмотреть на звёзды. Дни стояли ясные, что для начала апреля было явлением довольно парадоксальным, но Роджер не удивлялся. Здесь всё было по-другому, и он был так счастлив, что даже немного напуган, поэтому предпочитал не задумываться о причинах этого счастья. Просто теперь у него, кажется, появился дом. Настоящий дом. Казалось, ну есть он и есть, что об этом больно задумываться? — Ну и чего ты залип? Выходить скоро, — недовольный голос Брайана, отчаянно пытавшегося справиться с неудобным галстуком заставил улыбнуться шире. — Я задумался, — протянул Роджер и тут же блаженно распластался на кровати. — О чём же? — Да так. Мэй пожал плечами, решив промолчать. И тоже улыбнулся. — Давай помогу? — Роджер перекатился на живот, тут же легко спрыгивая на пол, и в один момент оказался подле Мэя. — Ты галстуки умеешь завязывать что ли? — Не-а, но надо же когда-то начинать. — Ну-ну, — усмехнулся Брайан, впрочем, тут же покорно поворачиваясь и неуверенно передавая это дело в не самые надёжные руки Тейлора. Роджер привстал на цыпочки, приподнимая голову. — Потрахаемся в туалете? — выдохнул он в чужое ухо, заговорщически улыбаясь их отражению и с удовольствием следя за тем, как щёки Брайана заливает смущённый румянец. Ну как мальчишка, ей богу. Противоречивость Брайана ему тоже нравилась. Он мог казаться таким серьезным и сосредоточенным, а в следующее мгновение вдруг стать совершенно рассеянным, мелко хлопать глазами и вскидывать брови, словно малое дитя. Роджеру нравилось стискивать в объятиях худое тело, когда посреди ночи Брайан ни с того ни с сего начинал дрожать. Обычно это помогало, и он успокаивался. Дыхание становилось глубоким и размеренным, и Роджер, нежно улыбаясь, снова проваливался в сладкий сон. — Ты, кстати, сегодня опять скрипел зубами во сне, — Роджер на секунду вскинул на него внимательный взгляд, ловкими движения расправляясь с галстуком. Брайан нахмурился и поджал губы. — Сильно мешал? Роджер улыбнулся, чуть склонив голову вбок. — Готово! — победно заявил он, стряхивая несуществующие пылинки с серого пиджака Мэя, — вот видишь, ничего сложного в этом нет. Брайан придирчиво осмотрел собственное отражение, поправляя тёмно-синюю ткань. — Спасибо, — смущённо проговорил он, облегченно вздохнув, и благодарно взглянул на Тейлора. Тот лишь пожал плечами. — Без проблем. *** Выбранное для проводов место оказалось довольно злачным. Узкий зал с сиротливо расставленными по краям столиками, занимающая большую часть пространства барная стойка и скрипящие под ногами хаотично дрыгающихся на импровизированном танцполе гостей половицы гармонично сочетались с лающим кашлем посетителей, сидящих в баре. Этот своеобразный микс вполне сносно имитировал загадочной шарм местечек кенсингтонской глубинки. И вот, их небольшая компания из шести человек, удачно разместившаяся прямо возле тарахтящего вентилятора, уже второй час довольно весело проводила время. Брайан сначала бурчал, сетуя на то, что они не остались в отеле, но Джон быстро заверил всех, что лучшего деликатеса, чем здешняя вишневая водка не сыскать во всём Лондоне, «да и к тому же, Брай, традициям изменять не положено, мы тут уже несколько лет собираемся». В итоге Мэй поворчал, больше, конечно, для проформы, но всё-таки сдался. Роджер первое время напряжённо озирался по сторонам, пристально всматриваясь в раскрасневшиеся потные лица. Стойкое ощущение, что он вновь оказался в пабе на Логан-Плейс, где работал после смерти отца, с порога въелось в него надоедливым клещом, долгое время мешая окончательно расслабиться. Но вообще-то было ещё кое-что. Весь вечер он чувствовал на себе чей-то пристальный взгляд, медленно выжигающей в спине дыру. Он то и дело оборачивался, чтобы, наконец, поймать докучавшего незнакомца, но неизменно натыкался на те же отстранённые лица, блуждавшие поблескивающими глазами из одного края зала в другой. Конечно, после пары рюмок той самой вишнёвой водки Роджеру всё-таки удалось немного расслабиться. Мысли медленно растекались, образуя в голове мягкий путанный клубок, и он чуть сполз по спинке стула, запрокидывая голову. — Кажется, наш мальчик совсем поплыл, — насмешливый голос сидящей рядом Доминик заставил смущённо выпрямиться, однако Роджер только улыбнулся, про себя решив, что позже выделит время для ответного подкола. — Перестань так откровенно смущать бедного юношу, Доминик, иначе все догадаются, что он тебе нравится, — тут же вступился за Тейлора не менее поддатый Стаффел. Сидящая рядом Крисси прыснула, но, встретив уничтожающий взгляд вмиг покрасневшей Бейранд, тут же испуганно прикрыла рот ладошкой. — Я в туалет. — коротко объявил Брайан, тут же поднимаясь с места и неловко задевая ногой соседний стул. — Удачи! — насмешливо пропел Джон в след покачивающейся фигуре. Мэй резво обернулся через плечо, тряхнув кудрями, и, улыбаясь, скрылся в дверном проёме. С наслаждением потягиваясь, Роджер тоже неспешно поднялся из-за стола. — Где здесь курят то хоть? — поинтересовался он, лениво озираясь по сторонам и тут же получил в ответ быстрый кивок в сторону входной двери. Тейлор вздохнул и, страдальчески закатив глаза, нехотя поплёлся на улицу. Свежий морозный воздух обдал раскрасневшиеся щеки влажным паром. Роджер выдохнул в темноту, кутаясь в легкую ветровку, чувствуя, что постепенно начинает трезветь, он пошарил по шуршащим карманам, цепко выуживая полупустую пачку, и понял, что, кажется, забыл в отеле зажигалку. — Чёрт, — зло шикнул он в темноту и резко повернул голову, снова ощущая на себе пристальный взгляд. Послышался тихий скрип, чья-то узкая тень мягко скользнула по ступенькам крыльца. Следом спустился её обладатель и учтиво протянул ему зажигалку «Zippo», изящным движением откидывая железную крышку. Роджер поспешно склонился к вспыхнувшему в темноте огоньку, прикуривая, и благодарно покивал с сигаретой в зубах. Он, наконец, поднял глаза на незнакомца. Стоящий перед ним мужчина лет сорока внимательно взглянул в ответ, приподнимая уголки губ в вежливой улыбке. В глаза бросились глубокие морщины, тут же прорезавшие тонкую серую кожу вокруг маленьких глаз. Черты лица показались Роджеру отталкивающими, и он отвернулся. — Добрый вечер, — незнакомец тем временем улыбнулся ещё шире, протягивая руку в приветственном жесте, — моё имя Джордж Смитсон. Роджер удивлённо вскинул брови, пожимая твёрдую ладонь. — Роджер Тейлор, — всё же представился он и тоже вежливо улыбнулся, заставляя себя выпрямиться и расслабить напряженные плечи. Впрочем, новый знакомый уже, кажется, потерял к нему интерес. Он запрокинул голову, пристально всматриваясь в синее беззвёздное небо. На нём был лишь серый костюм, но мужчина, казалось, не замечал весеннего холода, он, в отличие от Тейлора, вовсе не ёжился и не дрожал. — Жаль, нет звёзд, — резкий голос вдруг прорезал темноту, заставляя юношу вздрогнуть от неожиданности, — вы любите звёзды, Роджер? Тейлор усмехнулся, смущённо утыкаясь взглядом в пол, и сжал в карманах ветровки замёрзшие ладони. Мужчина прищурился, а в следующую секунду вскинул голову, щёлкая пальцами с таким видом, будто бы на него снизошло внезапное озарение. — Ах, точно, звёздное небо, должно быть, по части мистера Мэя! Я что-то совсем запамятовал… Роджер резко повернул голову, вновь удивлённо распахивая глаза. — Вы знакомы? Смитсон прищурился, снова обращая к Роджеру внимательный взгляд. — Да, вообще-то я знаком здесь со всеми. Кроме тебя, — вдруг добавил он. Тейлор почувствовал, как по спине пробежала холодная дрожь, пробуждая в теле ощущение липкого страха. Язык сухо прилип к нёбу, заслоняя горло, Роджеру вдруг показалось, что кто-то перекрыл ему кислород. Он мелко дёрнулся, бегло метнув взгляд к входной двери, но всё же постарался успокоиться. — Извините, я должен идти, — вежливо начал он, — дело в том, что. — Постой. — мягкий голос отрезал пути к отступлению, мгновенно заставляя Тейлора прирасти к полу. Он почувствовал как горячая волна на секунду обожгла внутренности, а в следующее мгновение Роджер похолодел. — Труси-ишка, — насмешливо протянул Смитсон, делая шаг вперёд и невесомым движением приподнимая побледневшее лицо за узкий подбородок. Роджер дёрнулся, пытаясь вывернуть голову, но мужчина только сильнее сжал пальцы, больно сдавливая кожу. — Пусти, блять! — прошипел Тейлор, зло сверкнув глазами, и попытался отдёрнуть чужую руку. Сильный толчок тут же отбрасывает его к противоположной стене, Роджер больно ударяется затылком о жёсткий кирпич, а потом чувствует как всё та же тяжёлая ладонь с силой обхватывает шею, перекрывая кислород. Он пытается закричать, но из горла вырываются лишь рваные хрипы. Роджер трепыхается, беспомощно дубася по костлявой руке, и через несколько секунд стальная ладонь разжимается, впуская в саднящую глотку воздух. Роджер кашляет, раскачиваясь из стороны в сторону и, наконец, поднимает слезящиеся глаза. — Извини меня, пожалуйста, такая глупая привычка, — Смитсон качает головой, сводя брови в притворном сожалении, — на самом деле, я не люблю перебивать людей. Он снова делает шаг, кладя ладонь Роджеру на загривок и тащит за угол, вглубь палисадника. — Отъебись! — хрипит Тейлор, упрямо трепыхаясь под тяжестью чужого тела, вновь прижимающего его к стене, за что получает мощный удар в солнечное сплетение, тут же сгибающий маленькое тело пополам. Мучительная невозможность вдохнуть чёрным мешком накрывает голову, от пронзительной боли лезут из орбит глаза. Мужчина хватает его за волосы, насильно выпрямляя, и тут же зажимает ладонью распахнутый рот. — Ты же понимаешь, что сопротивление в твоём случае — не лучший выход? — Роджер чувствует твёрдое колено, настойчиво проталкивающееся между ног и сильнее сжимает бёдра, громко мыча сквозь слёзы. — Какой упрямый, — воркует Смитсон, склоняясь к нежному уху и больно прикусывает мочку. Роджер хрипло визжит, из последних сил пытаясь бороться, — бьёшься в моих руках как маленькая птичка. Красивая маленькая птичка… Роджер выворачивает голову, чтобы дотянуться зубами до чужого плеча, зло кусает, собрав последние силы. Мощный удар тут же обрушивается куда-то в район челюсти, в глазах темнеет, и Тейлор чувствует как сознаете медленно уплывает от него, оставляя за собой лишь вертящиеся перед глазами пёстрые пятна. Его поворачивают спиной, впечатывая лицом в холодный кирпич. Роджер чувствует мерзкие пальцы, хозяйничающие в районе ширинки и огромные жёсткие ладони, раздвигающие ягодицы. Мужчина входит медленно, и оттого ещё мучительнее ощущать в себе его твёрдый орган. Он практически не чувствует боли, горячие слёзы застилают глаза, заливая щёки и подбородок. Сил на сопротивление не остаётся, и Тейлор тихо обмякает в чужих руках. — Какой ты растянутый. — горячо шепчет Смитсон, рвано и быстро толкаясь в истерзанное тело, — Мэй трахал тебя сегодня утром, правда ведь? Он берёт тебя нежно, растягивая удовольствие, или, может, наоборот, по-садистски, как я сейчас? И тебе это нравится… когда он грубый, да? Когда он думает только о себе, пользует тебя как тупую куколку, разве я не прав? Мерзкие слова сыпятся в ухо вперемешку со смрадным дыханием, и Роджер чувствует вновь слабо зарождающуюся внутри ярость. Он хочет ударить. Он всё бы отдал, чтоб свернуть сейчас его шею, втаптывая в землю огромную противную рожу, но сил хватает только на то, чтобы в последний раз болезненно трепыхнуться. Перед тем как погрузиться в бессознательную темноту Роджер чувствует как мужчина с низким стоном кончает в него, с силой вдавливая в стену, и, наконец, отпускает, позволяя безвольно упасть на землю. *** Прохладный ветер мягко обдаёт горящую кожу лица, и Роджер медленно разлепляет свинцовые веки, постепенно возвращаясь в сознание. Он чувствует мягкое нагретое его собственным теплом одеяло. Вокруг кромешная темнота, но он всё же находит силы приподнять голову над подушкой, чтобы разглядеть в потёмках сгорбленный силуэт. Брайан неподвижно сидит на краю кровати, неотрывно буравя глазами распахнутое окно. Роджер хочет позвать его, но из горла вырывается лишь рваный сиплый звук. Мэй тут же поворачивает голову, вмиг оказываясь возле него. — Тише, тише, лежи, — шепчет он, аккуратно укладывая его обратно, — хочешь пить? Брайан протягивает огромную кружку с водой, и, Роджер, обхватив её прямо поверх мэевских пальцев, жадно пьёт огромными глотками, чувствуя как к нему снова возвращается способность говорить. — Брай, я… — Кто? — Мэй мягко перебивает его, внимательно всверливаясь в лицо напротив. Роджер сухо сглатывает и опускает глаза. — Кто? — повторяет Брайан чуть жёстче, и Тейлор вновь чувствует противное покалывание в носу. — Я. не помню, кажется, Смит..Смитсон или вроде того, — он чувствует себя совершенно беспомощным сейчас. Хочется снова начать злиться и сопротивляться чему-то, но сил хватает только на то, чтобы устало опустить голову на подушку. Брайан молча встаёт. Роджер слышит скрип половиц под стремительными шагами, звук хлопающей дверцы шкафа, потом комната заполняется сквозняком от открывшейся входной двери. — Сейчас придёт Джон. Я скоро вернусь. *** Шагая по пустынной улице, Брайан без остановки прокручивал в голове события последнего часа с того самого момента, как выбежал из паба под удивленные взгляды посетителей, когда услышал, что Роджера нет уже десять минут, и бежал, бежал куда-то, зная почти наверняка, что скорее всего опоздал. Джон, мгновенно трезвея, подорвался за ним. Брайан двигался как во сне, будто бы пробираясь сквозь толщу воды, в те минуты ему казалось, что ещё немного и разум покинет его. Если он не найдёт. Если не успеет. Брайан не успел. Он нашёл Роджера на другом конце переулка, без сознания лежащего возле заброшенного сарая прямо на голой земле. Он думал, что сдохнет прям там, разревётся, будет кричать пока не охрипнет. Брайан не помнил как полквартала нёс маленькое тельце на руках, изо всех сил пытаясь уловить тихое рваное дыхание; как во всю глотку орал на Джона, пока тот, напряжённо сжав зубы, выискивал в записной книжке какие-то номера, куда-то звонил, а потом разговаривал с кем-то. И сейчас, подходя к пабу, Брайан не ощущал ничего кроме дикой всепоглощающий жажды мести. Она заслоняла собой все чувства и мысли, пропитывая своим смертельным ядом каждую клетку. Взростала с космической скоростью где-то внутри, разрывая органы. В голове набатом билась лишь одна мысль. Убить. Искалечить. Уничтожить. Он был уверен, что Смитсон всё ещё там, за стойкой или в туалете, неважно где, а если и нет, он найдёт его. Будет искать, даже если со временем поиски станут целью всей жизни, тем самым призрачным смыслом, которого, как ему раньше казалось, вовсе не могло существовать. Брайан влетает в полупустой зал, скользя быстрым взглядам по зырящим на него, как на нечесть, красным заплывшим рожам, пытаясь отыскать ту, что мучительно долго мечтал размозжить о жесткий бетон. И вдруг. Слуха касается тихий до боли знакомый свист, доносящийся со стороны уборных, едва слышимый, даже почти фантомный, но Брайан упрямо идёт на звук. Стоя на пороге, он воровато оборачивается. В сортире никого нет, и Мэй медленно выдыхает, осторожно захлопывая за собой деревянную дверь. Он подходит к единственной закрытой кабинке почти вплотную, вслушиваясь в тихое копошение. Наконец, дверца распахивается, и в Брайана на полном ходу влетает взвизгнувший от неожиданности Смитсон. — Ах ты чёрт! Напугал меня, Мэй… — он мгновенно отшатывается, испуганно зыркая исподлобья, впрочем, в следующую секунду взгляд становится удивлённо-насмешливым, — чего ты встал то посреди прохода? Сикать хочешь — так иди… — хихикает он, но тут же затыкается, следя за тем, как Брайан молча вытягивает руку с крепко зажатым в ладони пистолетом. Твёрдое дуло упирается в застывшую грудь, и мужчина сухо сглатывает, тут же давя нервную улыбку. Но внезапно берёт себя в руки, смело отодвигается и, спешно опустив крышку унитаза, садится, тут же расслабленно закидывая ногу на ногу. — Раз уж наша внезапная встреча вдруг приняла такой интересный оборот, я просто обязан поинтересоваться… — он на секунду прервался, подкуривая выуженную из переднего кармана пиджака сигарету, — ты, должно быть, читал этот скандальный роман под названием «Лолита», да? Умоляю, скажи, что да! — Смотрел. — холодно отвечает Брайан и тут же даёт себе слово вытерпеть весь последующий за этим фарс до конца. Смитсон тут же расплывается в довольной улыбке, расслабленно откидываясь на сливной бачок, и заинтересованно вскидывает густую бровь. — И как тебе? — Слабовато, но в духе Кубрика. — Точно! — он воодушевлённо вскидывается, делает новую тягу, выдыхая через нос облако едкого дыма, — мне тоже не нравится. Хороша только сцена в самом начале, когда Гумберт, так трогательно обуреваемый жаждой мести, приходит к Куилти, и начинает трясти этим своим маленьким пистолетиком. Прямо как ты сейчас. — Смитсон насмешливо щурится, а потом вдруг вновь приобретает воодушевлённый вид, — Подожди-ка, выходит, сейчас я должен предложить тебе сыграть в пинг-понг по-римски, или как там было? — Выходит, что так, — Брайан улыбается, чувствуя как тело почти приятно сводит щекочущей судорогой омерзения. Он подходит вплотную, наклоняясь к раскрасневшемуся от сдерживаемого напряжения лицу. — Вот тебе «пинг» по-римски, — Мэй резко хватает мужчину за волосы, десять раз подряд ударяя голову о сколький кафель, на котором через несколько мгновений появляются алые разводы. Мужчина хрипло скулит, пытаясь отодрать от себя намертво впившиеся руки, он хочет подняться, но Брайан цепко удерживает его, наваливаясь на трепыхающееся тело, изо всех сил сдавливая чужую шею. Потом добавляет ещё парочку ударов кулаком, а затем, подняв выпавшую из разжавшихся зубов сигарету, медленно прижигает кровавые раны на раскромсанном лице. Он отстраняется, наблюдая за тем, как Смитсон безвольно сползает с крышки и понимает, что впервые за все прожитые годы ощущает то, что люди, кажется, чаще всего именуют ненавистью. Брайан чувствует, что ещё немного, и он заорёт во весь голос от того, насколько много сейчас её было в нём. Мэй дрожащей рукой прижимает к чужой голове пистолет, — а вот тебе «понг». По-римски. Он стреляет три раза. — Ты не Куилти, Смитсон. Ты всего лишь старый грязный пидарас. *** Мэй покинул паб также стремительно, не оглядываясь, провожаемый внимательными взглядами притихших посетителей. Вернувшись в отель, он молча лёг на кровать прямо в одежде и долго лежал, чувствуя, как по щекам, наконец, ползут злые горячие слёзы. Роджер заворочался и медленно повернул голову. От Брайана пахло кровью и почему-то дождём, он тяжело дышал, широко раскрыв глаза. Через незашторенные окна в комнату настойчиво лился лунный свет, освещая его длинную фигуру. Роджер приоткрыл рот, кладя руку на чужую сжатую в побелевший кулак ладонь. Брайан резко повернул голову, тут же прижимая его к себе за узкие плечи. — Прости, прости меня, прошу... — рвано зашептал он, зарываясь носом в светлые волосы. — Брай, - Роджер успокаивающе погладил его по спине, и крепко зажмурил глаза, чтобы снова не расплакаться, — я тебя всегда любить буду.