The rains of Kensington

Северная Ирландия, 1969 год. Маленькая комнатка со свисающими по стенам истертыми проводами и отсыревшими обоями была заполнена серым прогорклым дымом. Он лился сквозь выбитые стёкла на улицу, где не прекращая, один за одним громыхали взрывы, смешиваясь с приглушенными криками разбегающихся по сторонам людей. Вокруг стоял монотонный гул, будто бы город до краев залили водой, даже солнце на мгновение стало каким-то синюшно-фиолетовым, словно его кто-то долго душил, заставляя скрежечаще визжать, из последних сил выталкивая последние блеклые лучи. — Там стена обвалилась! — чей-то хриплый приглушённый крик заставил Брайана распахнуть глаза, напряжённо вглядываясь в дымящийся воздух сквозь плотную защитную каску. Всё вокруг было таким горячим, будто бы их засунули в кипящую воду и теперь нарочито медленно помешивали, сгребя в один половник, заставляя вариться в булькающей воде. Он с трудом разлепил запёкшиеся губы, напрягая саднящее горло. — Много жертв? — Эвакуировали всех. — Слава богу. — Брайан выдохнул, изо всех сил жмурясь, чтобы хоть как-то смочить сухие глаза, чувствуя как по телу бежит горячая волна облегчения. Они с ребятами выбираются из полуразрушенного здания всего за пять минут, после чего громогласный голос командующего объявляет о завершении операции. Через несколько часов, когда время уже близится к ночи, Мэй лежит в узкой палатке, свернувшись беспокойным клубком и подтянув к себе длинные ноги. Там с трудом умещается пять человек и ему, как самому щуплому, приходится тесниться в углу. Брайана неумолимо клонит в сон, и уже когда веки наливаются свинцовой тяжестью подступающей дремоты, сознания касается настойчивый оклик. — Мэй, подъём! Там к тебе пришли. Брайан разлепляет глаза и нехотя поднимается, сонно хмурясь, с трудом пытаясь нашарить в темноте армейские ботинки. В горле сухо, и он громко глотает в попытках утихомирить мучительную жажду. Он выбирался из палатки под строгим взглядом командующего. Тот смотрел хмуро и внимательно, и Брайану показалось, что в его глазах на долю секунды промелькнуло живое, но тщательно скрываемое любопытство. Он указал на тёмную фигуру, стоящую возле хлипкого ограждения, и, мученически шаркая узкими ботами, Мэй торопливо поплёлся туда. — Сапоги жмут? — услышал он приглушённый несколькими метрами голос, который, достигнув слуха, растёкся по телу приятной вибрирующей волной. Брайану стало тепло, и он улыбнулся. Мужчина понятливо прищурился, встречая его приветственным рукопожатием и представляясь. Мэй охотно представился в ответ. — Чем ты занимаешься, Брайан? В целом. — Учусь. Учился, то есть, — юноша слегка смутился, но тут же с готовностью отрапортовал, со всей силы давя внутри себя вновь поднимающуюся горечь, — Лондонский имперский колледж, факультет астрофизики. — Нравится? — собеседник смотрел испытующе, и, несмотря на возникшую поначалу симпатию, Мэй почувствовал слабо колыхнувшееся в груди раздражение. Он устало вздохнул и почти укоризненно нахмурил прямые брови. Мужчина посерьёзнел, тут же пряча снисходительную улыбку. — Как ты здесь? — Добровольцем. Брайан со странным удовлетворением отметил удивление на смуглом точеном лице. Возвращая собственному прежнее спокойное выражение, он добавил: — По личным причинам. — Жалеешь? — Да. — честно ответил Мэй, и мужчина вдруг улыбнулся. Почти восторженно, по-детски широко раскрыв глаза. А затем твёрдо уложил небольшую изящную ладонь на худое плечо, слегка разворачивая его в сторону ворот. — Вообще-то, у меня к вам предложение, мистер Мэй, — заявил он, наигранно отбросив прежнее панибратство, — но озвучить его я могу лишь в присутствии вашего командира, пойдёмте со мной? Брайан кивнул и тоже улыбнулся. Под его теплеющим взглядом новый знакомый совсем оживляется. Он шутит и звонко смеётся. Брайану нравится этот смех — мелодичный, густой, терпко — хриплый. Юноша тает под искусными чарами, постепенно расслабляясь, позволяя чужому стройному телу гибко кружиться вокруг, то и дело касаясь наглухо запакованных в военную форму плеч. — Худой какой, таких разве в армию берут? — мужчина оценивающе хмурится, скользя взглядом по угловатой фигуре. Брайан не обижается. — Всяких берут, — с улыбкой отвечает он. *** Роджер просыпается от грохота, на секунду прорезавшего монотонную тишину рассветной серости. На часах ровно пять. Он вскакивает, неистово тормоша спящего рядом Мэя. Тот поднимается резко, почти рывком, за мгновение сбрасывая остатки сонной неги, тут же до конца раскрывая покрасневшие от бессонницы глаза. — Брай, ты слышал? — шепчет Роджер, зыркая распахнутыми блюдцами. Напуганный и трепещущий, он глядит в его лицо так, словно видит там в один миг разверзнувшееся адское жерло наступающей смерти. Брайан хмурится, тупо и устало уставившись в бледное личико. Мысли тянутся нехотя, вязко спотыкаясь друг о друга. Взгляд цепляется за маленький желтый синяк на нежной щеке, уже едва заметный, и мозг зацикливается на нём, словно на навязчивом образе. За окном протяжно и нарастающе воет сирена. Думайдумайдумай. Что делать теперь? Из угла комнаты приглушенно звенит телефон. Брайан дёргается, неистово вертя головой в поисках затерянного источника звука. Он ведь даже не знал, что у них здесь есть телефон. Белая коробка высоко звенит из угла комнаты, и Мэй идёт на звук. Упрямый аппарат находится через полминуты, за шкафом. Брайан резво наклоняется, просовывая голову между стеной и деревянной поверхностью. Морщится, пронзаемый ощущением, что он спит. Будто бы все вокруг — сюр, такой, как бывает в хлипком ускользающем сне, когда уже понял, что спишь, только проснуться всё никак не выходит, но проходит буквально пара секунд, и ты, наконец, отталкиваешься, медленно выплывая из крепких тисков подсознания. — Алло, — голос неживой, будто завёрнутый в леденящий ужас. Мэй сжимает трубку так сильно, будто она вот-вот выскользнет из побелевшей руки, как мокрое мыло. — Брай, он здесь. Внизу группа захвата, оккупировали первый этаж, кроме них там никого. Он не давал команды подниматься наверх. В соседнем здании снайперы, я насчитал пятнадцать человек, но возможно больше. Не вздумайте приближаться к окнам, — голос Джона звучит так тихо, что сквозь помехи связи Брайан едва различает слова, кажется, будто они играют в сломанный телефон, -…полиция подставная, как обычно. — Понял. Роджер ёжится, слыша, как милый голос сталью режет спертый воздух комнаты. Страх медленно заполняет внутренности, подбираясь к горлу, но юноша словно по инерции воинственно вздергивает подбородок. Мэй кладёт трубку, тут же обращая к нему тяжелый взгляд. — Даже не вздумай, — цедит Брайан, без слов понимая, о чём сейчас думает Тейлор. Он слишком хорошо знает этот взгляд. Роджер вскидывает брови, в притворным спокойствие складывая руки на груди. Конечно, он сразу обо всём догадался. — Объясни сначала, что происходит. Брайан уже не смотрит на него, кажется, даже не слушает. Он привычным движением распахивает шкаф, и Роджер готов поморщиться от того, с какой пафосной сосредоточенностью Мэй перебирает содержимое ящиков, а потом с интересом наблюдает за тем, как Брайан надевает свою любимую зеленую водолазку, а поверх неё с профессиональной ловкостью натягивает толстую кожаную кобуру в виде жилета. — Не вздумай подходить к окну, — бросает он через плечо. Потом всё-таки поворачивается и долго смотрит, пристально изучая лицо напротив. Роджер от этого взгляда ёжится, стремительно теряя былой запал. — Родж, — Мэй подходит почти вплотную, склоняясь над ним, как над маленьким. — Не надо, — твёрдо цедит Тейлор, тут же отстраняясь, но в следующую секунду всё же смягчается, — я понял, он здесь. Я же не дурак. Только не надо этих дурацких речей из разряда «мы все умрем, так что прощай и прости за всё». — Я и не собирался, — хмыкает Брайан, тоже отстраняясь, и выпрямляется, строго глядя в прищуренные глаза, — я просто хотел сказать, чтоб ты не совался куда не следует, — он обхватывает узкие плечи, больно впиваясь пальцами в нежную кожу, — Родж, я прошу тебя. Просто… не надо. Тейлор вывертывается из болезненной хватки, раздраженно морщась. — Расслабься, — бросает он, отходя к стене, — я и не собирался. Слуха тут же касается прерывистый вздох облегчения, Брайан осторожно удаляется, стараясь не хлопать дверью. Роджер победно сжимает кулаки. Через несколько секунд он шкодливо ухмыляется, удивляясь тому, как легко Мэй ему поверил. *** Выскользнув в прохладный коридор, Брайан хмуро покосился на захлопнувшуюся за ним дверь. Явно наигранное безразличие Роджера настораживало, но времени на разбирательства не оставалось. Конечно, за время их пребывания здесь Брайан не раз просчитывал варианты собственных действий в случае внезапного визита Фредди. Но как на зло именно сегодня он не был готов. Наверное, даже гораздо больше, чем в другие дни. Вообще-то планы эти были довольно невнятными. Джон уверял, что Меркьюри их не найдёт. Брайан и сам с каждым днём слепо укоренялся в этом всё больше, но всё равно ждал западни. Он двигался медленно, всем телом прижавшись к стенке, буквально полз, сжимая в руках любимую компактную беретту. Прохладный металл приятно прилегал к вспотевшим ладоням, и Брайану вдруг стало спокойнее. Будто бы это просто одно из каждодневных заданий, опасно, но делаешь на автомате. Приходишь — выполняешь — уходишь. Вечная беспрерывная цепь. Просто представь, что за стеной никого. Представь, что Роджера не существует, и ты один. Совсем. Так проще. Ты вернёшься, конечно вернёшься. Но сейчас необходимо было осмотреть пути к отступлению, не схлопотав пулю в лоб. Задачка не из лёгких. Брайан повертел головой. Слова Джона неприятно скрежетали в голове, посылая по телу холодные волны страха. Меркьюри приказал им не подниматься наверх. Брайан не был удивлён. Он был уверен, Фредди хотел поиграться с ним, загнать в ловушку и долго-долго тянуть. Словно кот, старательно измывающийся над беззащитной мышкой перед тем, как прикончить, он получал от этого особенное удовольствие, садистское, скрытое от чьего-либо понимания, почти интимное. Убийство для Фредди не самоцель, а что-то вроде злодейского долга. В этом Брайан не слишком разбирался, но главу знал хорошо. Мэй осторожно пробрался к окошку в конце коридора, откуда был вид на небольшой внутренний двор. Вероятнее всего туда можно было спуститься по пожарной лестнице. С той стороны открывался проход к проезжей части. Брайан аккуратно приоткрыл скрипучую раму, высовываясь на улицу, давя в себе желание закричать от облегчения: двор пустовал. Значит, у них есть шанс выбраться. Мэй быстро проскользнул обратно по коридору и резким движением распахнул дверь, влетая в номер. Переполненный воодушевлением, он заскользил взглядом по комнате в поисках светлой макушки. Комната пустовала. Брайан молча сжал зубы. Он закрыл за собой дверь, проходя вглубь комнаты, быстро осматривая углы, зачем-то заглядывая под стол, будто бы в надежде, что Роджер вдруг решил подшутить над ним. Как это было бы глупо. Как он на это надеялся. Брайан стоял, парализованный леденящим ужасом, чувствуя, как в жилах загорается паника. Его затрясло. В голову одна за одной беспорядочным потоком ломились мысли. В том, что Роджер ушёл сам, Мэй не сомневался. Он бы услышал, почувствовал бы присутствие посторонних. Брайан двинулся к выходу, намереваясь догнать несносного мальчишку, пока тот не затерялся в путанных катакомбах бесчисленных коридоров, словно глупый мотылёк, летящий в лапы зубастого хищника. Ой, дура-ак. Брайан снова раздраженно скрипнул зубами и вдруг резко остановился, холодея. Чуткий слух уловил слабое копошение. Почти невесомое. За дверью послышался тихий лязг. Мэй бесшумно пересёк комнату, ловко пролезая в крохотное пространство между шкафом и стеной, тут же вплотную прилегая спиной к прохладному дереву. Послышалось тихий скрип открывающейся двери. Брайан затаил дыхание. Изо всех сил вслушиваясь в невесомый шорох, он пытался анализировать каждый шаг, каждое мелкое колебание звука, чтобы понять сколько их. Успеет ли он. Кажется, наёмник зашёл сюда в одиночестве. Понимая, что смысла ждать больше нет, Брайан резко выкинул руку с зажатой в пальцах береттой, выстреливая практически наугад. Он ориентировался на расположение шагов, молясь всем богам лишь о том, чтобы на этот раз слух не подвёл. Послышался грохот рухнувшего тела, и Брайан осторожно высунул голову, одним глазом осматривая комнату, тут же натыкаясь взглядом на распластанный по полу труп. Проследив тоненькую струйку крови, медленно вытекающей из простреленной головы, Мэй впился взглядом в приоткрытую дверь. В том, что за ней засада Брайан не сомневался. Аккуратно выскользнув из своего временного укрытия, он тихо пробрался к выходу, тут же прижимаясь спиной к стене. Он отсчитал ровно десять секунд, после чего, просунув ствол в узкое дверное отверстие, прошёлся беспрерывным рядом выстрелов по коридору, перебивая грохочущую в ответ пальбу, последовательно превращающую хлипкую деревянную дверь в дуршлаг. Мэй стиснул зубы, чувствуя как глаза застилает солёный пот и тут же слизал его с прикусаной до крови губы. Он стрелял практически вслепую, вновь ориентируясь лишь на слух. Поняв, что за дверью, наконец, стихло, Брайан медленно убрал пистолет, снова отсчитывая положенные десять секунд, и тихо приоткрыл дверь, осторожно ступая в окровавленный коридор. *** Роджер сосредоточенно буравил взглядом плотяную дверцу, то и дело воровато оглядываясь. Чувствуя, как в подступающей панике начинает слегка кружиться голова. Он плотнее стиснул зубы, снова ощущая противно заворочавшуюся внутри беспомощность. Он тряхнул головой и сел на кровать, длинно переводя дыхание. А потом поднял голову, наконец ощущая как медленно, будто крадясь, расцветает внутри чистая почти благородная жестокость. Жестокость, взрощенная теми днями невыносимо унизительной слабости, когда он не мог спать, есть и думать. Потому что тогда, в мерзком палисаднике, он был слаб. Был слаб, когда видел тело собственной матери, ещё тёплое, кричаще пышущее остатками бессовестно оборванной жизни. Никогда ещё желание мести не было таким отчетливым, строго оформленным, ограниченным и правильно простым. Казалось, уже так давно оно пустило в нём свои ядовитые корни и теперь, подобно проснувшемуся вулкану, одичало рвалось наружу. В тот момент Роджер вряд ли в полной мере осознавал свои действия. Он не помнил, как распахнул запретную дверцу, в маниакальном стремлении отыскать среди педантичного порядка необходимое оружие. А потом пару секунд хмурил брови, с нежным трепетом держа в руках прохладный металл. Так некстати вдруг вспомнилось как Брайан на крыше учил его целиться и стрелять. Наскоро одевшись, Роджер неловко натянул кобуру, почти как Брайан, с мрачным удовлетворением отмечая, что руки почти не дрожат. Конечно, у него был план, хлипкий, может, несколько ненадежный, может, притянутый за уши, но был. Без плана он бы на это не решился. Роджер знал, что поступает глупо, по-детски идя на поводу у собственного эгоизма. А он ведь совсем-совсем не эгоист. Быстро накинув на себя плащ Брайана, он тихонько приоткрыл дверь и осторожно осмотрел коридор. Удостоверившись в том, что останется незамеченным, Роджер типо выскользнул в затопленное утренним полумраком пространство и быстро прошмыгнул к лестнице, то и дело опасливо озираясь по сторонам. Вокруг стояла ровная звенящая тишина, словно он был здесь совсем один. Роджеру сделалось не по себе. Однако ощутив как сердце истерически ускорило ход, Тейлор поспешил взять себя в руки. Он тихо спускался по лестнице, мысленно считая ступеньки, решив для себя обозначить последнюю рубежом. Перейдя который, он положит всему конец. Ступив наконец на бордовый ворс гостиничного ковра, Тейлор прислушался. Несколько секунд он переводил дыхания, как вдруг хлипкую тишину, изящно левитируя из третьей октавы в большую, прорезал бархатный голос. Роджер замер, вслушиваясь в размеренное бормотание, доносящееся со стороны письменного стола. Послышался звук прокрутки наборного диска. Роджер прошёл чуть вперёд и тут же упёрся в взглядом в чью-то поджарую фигуру. Склонившийся над телефоном мужчина был среднего роста, широкоплеч, со стриженными тёмными волосами. Это был Фредди Меркьюри, Тейлор узнал его по голосу. Тот самый завораживающий тембр, который в таких красках описывал Брайан, не оставлял сомнений, что глава лондонской мафии сейчас стоял прямо перед ним. Меркьюри тем временем, словно почувствовав чужой колкий взгляд, рывком обернулся и удивлённо вскинул брови, тут же поспешно откладывая молчавшую трубку. Он скрестил руки на груди, принимаясь с жадным интересом осматривать выплывшую из-за лестницы фигуру. Некоторое время они молчат, продолжая изучать друг друга в полной тишине. Роджер отмечает, что Меркьюри весьма хорош собой, более того, обладает чарующим обаянием настоящего харизматического лидера. Фредди плавным движением выуживает из кармана пачку сигарет. Словно бы вновь теряя интерес к Тейлору, он неспешно закуривает, вновь поворачиваясь к телефону. — Можно? — Роджер наконец подаёт голос, хмуро блестя глазами в сторону зажатой в чужой руке пачки. Фредди улыбается, тут же широким движением выуживает из пачки сигарету и протягивает её неловко переминающемуся с ноги на ногу юноше. Роджер жадно закуривает. — Ну что же, теперь, думаю, можно начинать диалог, не так ли? — Меркьюри снова весь во внимании, он хитро улыбается, рассматривая сквозь пелену дыма хмурое лицо, — признаться, я не ждал тебя Роджер. По крайней мере так скоро. Тейлор не знал, что сказать. Он совсем не так представлял себе их первую встречу, и сейчас чувствовал себя глупо. Он не успел подготовиться и теперь стоял, напряжённо выжидая момент, когда можно будет незаметно вытащить из кобуры пистолет. Фредди тем временем обошел вокруг него, внимательно осматривая со всех сторон. Изящно склонив голову, он отодвинул плащ Брайана и изумленно присвистнул. — У-у, вижу, ты ко мне с презентом? — начал он, распахивая глаза в притворном ужасе. Роджер тут же ощерился, отскакивая почти на два метра и ловким движением выуживая из кобуры пистолет, принимаясь целиться в наглого собеседника. В другой руке всё ещё тлела недокуренная сигарета. — Не приближайся ко мне, — выкрикнул он и шумно затянулся, вызывая у Меркьюри удивленный смешок. — Так, спокойно, Корлеоне, я верю, что ты жаждешь моей смерти, верю-ю! — Фредди слегка подпрыгнул, срываясь на истеричные нотки и тоже затянулся, глядя в угрожающе наставленное дуло, — я знаю, что ты зол, и… слушай, у меня тоже есть пушка, — он вынул из кармана пистолет, расслабленно помахав им перед Тейлором, — но давай сначала поговорим, опусти беретту. — О чём я, мать твою, буду с тобой разговаривать?! — снова ощерился Роджер, подходя ближе. Он вдруг почувствовал как неприятно затряслись поджилки. Абсолютно точно, жизнь Меркьюри в его руках, сейчас он выстрелит и покончит с этим раз и навсегда. Но отчего-то, казалось, что его противник не готов так неосторожно сдаться. Тейлор крепче сжал пистолет, впиваясь глазами в лицо напротив, пытаясь отыскать в кошачьих глазах хоть отблеск смиренной капитуляции. — Роджер, опусти пистолет, -родной голос вдруг мягко наполнил напряженную тишину, и Тейлор обалдело уставился на возникшего позади Меркьюри Брайана. Тот был спокоен и непривычно отстранён. Он приблизился к главе почти вплотную, легко прижимая к его угольному виску Ред Спешл. — О, господи! — Меркьюри подпрыгнул, дёргая головой и обиженно засопел, поднимая обе руки вверх, всё-таки изображая капитуляцию, — ты напугал меня Мэгги! «Я слышал подобное недавно» — подумал Брайан. Воспоминания о мерзком Смитсоне заставили с мрачной злобой сжать бордовую рукоятку, сильнее прижимая ствол к чужой голове. Роджер, ошалело хлопая глазами, под строгим взглядом Мэя опустил пистолет, отходя на пару шагов. Фредди озадаченно щурился, боковым зрением пытаясь зацепить выражение лица своей «правой руки», ему отчаянно хотелось узреть как чудесно нахмурены сейчас строгие брови и как в прекрасных глазах всё сильнее возгорается сладкий огонь отмщения. — Ответь мне на один вопрос, Фред. Ты всё знал с самого начала, так? — Отвечу, если уберёшь ствол от моей головы, черт возьми, дорогуша! — с наигранным раздражением пропел Меркьюри почти вопросительно и манерно высоко, он, казалось, совсем не злился и не боялся. Брайан оторвал от виска пистолет, позволяя Фредди изящно развернуться. — Как ты похудел, мой милый! — он обвёл взглядом долговязую фигуру, а затем посмотрел на белеющего Тейлора, сделав неопределенный жест в сторону Мэя, — как тебе это нравится, Роджи? — Отвечай, — твёрдо вклинился Брайан в разражающуюся гневную тираду. — Да господи ты боже мой, да, я знал, и что с того? Да, Мэгги, я хотел посмотреть. Просто понаблюдать за вами… — Как за подопытными крысами! — зло прошипел Брайан. — Как ты можешь так говорить, дорогой?! — Фредди изумленно распахнул глаза и обиженно свёл брови, — ты ведь знаешь, люди –моя главная слабость. Мне до ужаса интересно за вами наблюдать и я, как никто другой уважаю право человека на счастье! — Счастье… — скривился Брайан. — Не язви, дорогуша, да, счастье. Вот ты, например. Я, признаться, и не думал, что ты способен быть счастливым. Мой милый, добрый, интеллигентный Брайан, я ведь не видел тебя счастливым. Ты выглядишь херовато, но этот красивый маленький птенчик, — он обернулся и озорно подмигнул Роджеру, — да, да, он делает тебя счастливым. Брайан стоял, уставившись на него нечитаемым взглядом, и Фредди вдруг нахмурился, в мгновение становясь серьезным. — Да… — задумчиво пробормотал он, туша об стол стлевшую сигарету, — но я не люблю, когда люди забывают кто они есть на самом деле. Я дал тебе поиграть в героя, но с этим достаточно. Ты забыл, Мэгги, что не все рождаются героями, — он замолчал, подходя ближе, и сам упираясь грудью в металлическое дуло, — судьба моралиста так никчёмна, Брай, даже того, кто стал таким ради любви. Увы, мы все эгоисты, — он покачал головой, — посмотри на себя, разве ты не эгоист? Разве сохранить ему жизнь — не твоя личная прихоть? Послушай, откуда ты, я совсем забыл? — Хэмптон. — Ах, точно. Помнишь, Мэгги, как ты ушёл добровольцем на фронт в 69-м, совсем мальчишкой, без семьи и друзей. Ещё один геройский жест! — Фредди закатил глаза, — я вытащил тебя оттуда, дал крышу над головой, чёрт возьми, я даже дал тебе доучиться в Империале! И, помниться, ты был совсем не против. А что я получил взамен? Предательство, Мэгги! Предательство, пусть и во имя любви. — Скажи мне, Фред, это ты подстроил ту историю со Смитсоном? — тихо спросил Брайан, устало хмурясь. — Что? Какой, нахер, Смитсон? — Фредди поморщился и раздраженно прикрыл глаза, — а-а, Куилти! Нет, это был не я. Я узнал лишь потом, — он снова серьёзно взглянул в ореховые глаза, теперь отчего-то горящие отчаянием, — мне жаль, Брайан. — Ты врёшь. — Да, я вру! — Меркьюри заорал во всю глотку, послышалось дрожь хлипких стёкол. Роджер мелко вздрогнул, против воли втягивая голову в плечи, — так убей меня, Мэгги, что стоит выстрелить, ведь ты делал это столько раз! Ну же, стреляй! И Брайан нажал на курок. Послышался глухой щелчок, Мэй растеряно заморгал, вновь и вновь нервно дёргая затвор. Выстрела не было. Фредди сделал шаг назад, изумленно уставившись в озадаченное лицо. — Т-ты выстрелил, Мэгги… — обиженно пролепетал он, дрожащей рукой направляя собственный пистолет в чужую грудь, — я поверить не могу, ты и правда выстрелил! Брайан поднял голову. Лицо его было словно бы каменисто-серым. Он посмотрел на Роджера. Тот прижал обе руки ко рту, в немом ужасе уставившись на серый ствол в руке Меркьюри. «Какие огромные глаза» — подумал Брайан, глядя в синие блюдца. Впитывая бледное лицо, как предсмертный аккорд, возвышенный, вечный образ, теперь уже навсегда запечатлённый в уставшем сознании. — Я надул тебя, Брай, вынул пули из твоей Красной Леди, это было довольно сложно, ты же с ней спишь, — горько усмехнулся Фредди. В следующую секунду он выстрелил. За белой пеленой перед глазами Роджер видит как бледнеет красивое лицо. Брайан медленно прижимает руку к худой груди, пачкая ладонь в бордовой струйке. Она бежит, словно маленький ручеёк, тут же заляпывая пол и дурацкую зелёную водолазку. Янтарные глаза выкатываются, и Мэй медленно оседает на пол, похожий на большую поломанную куклу. Роджеру кажется, что он сейчас особенно хрупкий, фарфорово бледный, его нежный Брайан, с тонкими бровями, пышными тёмными волосами и зияющей дырой в груди. Тейлор кидается туда, быстрее в кровавый водоворот, он пачкает и свои руки тоже, неистово прижимая к ране ладонь, ловя его тёплое прерывистое дыхание, в тот же миг замечая нацеленное на себя упрямое дуло. Роджер закрывает глаза.