be mine

      Чанбину очень нравилось видеть Феликса счастливым: видеть его яркую белоснежную улыбку, горящие пылающим огнём глаза, поднимающиеся к верху щёки; чувствовать его настроение, которое передаётся ему буквально сразу же, потому что Ёнбок старался никогда ничего не скрывать. Со очень приятно просто находиться рядом с ним, потому что таких людей, как Ли, он ещё не встречал. Вокруг него всегда были либо угрюмые, либо чёрствые, либо возомнившие себя взрослыми, а Ликс совсем не такой: он по-детски радуется и веселится, бесится, плачет из-за глупостей, кричит без причины, быстро взрывается (сила холериков), но в один момент может стать серьёзным и спокойным, если дело касается чего-то сверх важного. Чанбину очень нравилось это, поэтому Феликс стал для него действительно одним из самых важных людей.       Бин решил сделать сюрприз своему парню, приведя его в парк аттракционов, куда они впервые пошли на недосвидание. Он помнил, в каком порядке они ходили на каждый аттракцион, поэтому с лёгкостью проводил его так, как они ходили до этого, рассказывая, что Со запомнил с того дня, а Бок внимательно слушал, улавливая каждую деталь, не упуская мимо своих ушей ничего даже не столько потому, что было интересно, сколько потому, что ему просто нравился этот с виду холодный и безэмоциональный «ай лав дарк» парень, который оказался полной противоположностью: на самом же деле Бин просто обожал свою розовую пижамку со свинками, носил розовый чехол на телефон с зайчиком, любил тактильность так, как никогда, хотя, может, это Феликс сделал из него такого мягкого, тёплого и уютного.       Первым был качающийся корабль, где Ликс специально выбрал место на краешке, чтобы качаться больше и подлетать выше. Чанбин вспоминал, что тогда, когда они только сели, он не предвещал беды, думал, что будет скучно и неинтересно, мол, это всего лишь покачается и всё. Но стоило им подлететь, начал кричать до посинения, срывая, кажется, голос. Ли поддерживающе держал того за руку и громко смеялся, отдаваясь адреналину, бушующему в крови.       Вторыми были электрические машинки, где Бок намеренно сбивал черноволосого, который не мог сдвинуться с места, так как не до конца разобрался с управлением. Помнится, тогда Со разбил себе нос, из которого ещё примерно минуты три текла кровь, когда Ликс перестарался и врезался так, что лицо второго поцеловалось с рулём. Ён сначала посмеялся, а потом когда осознал, что натворил, бегал и прыгал вокруг старшего, умолял простить его, а взамен он купит ему всё, что он захочет, но тот заверил, что всё в порядке и такое с ним не впервой, что, собственно, было неправдой.       Цепочная карусель казалась черноволосому очень нестойкой и опасной, будто сейчас эти самые цепочки оторвутся, и они отлетят куда подальше и их больше никто не найдёт, потому что они разобьются и умрут, а если не сразу умрут, то их оставят умирать от боли, хотя, если честно, Со уже умер, как только увидел их. Стоило ему сесть, то сразу расслабился, потому что снова почувствовал немного прохладную руку блондина, а, повернувшись, увидел его тёплую успокаивающую улыбку, улыбнувшись сам.       Американские горки сначала не показались Со страшными, мол, просто какой-то детский поезд. Вплоть до того момента, как не услышал плачь какой-то рядом сидящей девочки о том, что она не хочет умирать сейчас, потому что она ещё маленькая и жизнь только начинается. Сглотнув неприятный нервный ком и почувствовав, как вагонетка сдвинулась с места, Бин замер и затаил дыхание. Когда конструкция поднялась на самый верх, остановилась на пару секунд, черноволосый посмотрел испуганными глазами вниз, сказал: «Не хочу». На что Ликс ответил, мол, «тебе понравится». Да, понравится лечить на следующей день больное горло, потому что голос он всё таки себе сорвал.       Колесо обозрение встретило их мини инфарктом Чанбина, который терял сознание только от одного вида. Не чувствуя себя ни живым, ни мёртвым Со просто сел в кабинку, ожидая всего самого наихудшего. Он знал, насколько сильно высоты боится Минхо, но постоянно шутил над ним, а теперь, кажется, сам стал понимать, что ничего смешного здесь нет. Колесо крутилось медленно, поднимая парней всё выше и выше. И если раньше они сидели напротив друг друга, то теперь Бин усадил рядом с окошком Феликса и прижал к себе под бок, на что блондин коротко улыбнулся, обхватил руками торс своего возлюбленного и уместил голову на плече, делясь своим теплом и успокаивая, нежно чмокая в руку. Ликс впервые чувствовал себя настолько счастливым и по уши влюблённым, хоть до недавнего времени считал, что кроме Хёнджина так никого любить не сможет. Но смог. Даже лучше. — Я помню, что ты испугал меня, а я стукнул тебя по ноге, за что потом очень сильно пожалел, — улыбнулся Со, вспоминая, как тогда приятно они провели время. — Ты так сильно боялся, что я решил испугать тебя ещё больше, — блондин посмеялся, прижимаясь крепче. — Мне тогда было очень хорошо и легко, я будто отстранился от всего мира, забылся, забил на существование всех возможных проблем, вообще о любых тревогах и просто наслаждался тобой. — Ты тогда сказал одну фразу, которая заставила меня понервничать. — Что за фраза? — «Знаешь, такие, как ты, меня интересуют даже больше, чем Хван Хёнджин». — А-а-а, а-ха-х, но это же правда. — И что тебя во мне привлекло? — Наверное, ты необычный. Рассудительный, добрый, спокойный, полная моя противоположность. — Я совсем не такой. Это, скорее, ты Чана описываешь. — Нет, я всё правильно говорю. Я вижу тебя таким, зачем мне врать? — Не знаю, — Бин ненадолго замолчал. — Прости. — За что? — Феликс поднял голову, устремляя удивлённый взгляд на парня. — Мне тоже нужно кое-чем с тобой поделиться, — потупился. — Изначально мы планировали план с Хёнджином для того, чтобы Хендж был с Чонином. Для этого ему понадобился ты. С тобой он пошёл на свидание, украл твой телефон, списал туда его номер, общался под именем Джэхёна, а с тобой встречался ради того, чтобы ты переманил Чонина на нашу сторону: привёл в компанию там, разговорил, да хоть что, главное, чтобы Чонин был с ним. Но потом ему пришла безумная идея. Он попросил меня, чтобы я перетянул тебя на себя, влюбил, что у меня получилось. Я сначала жалел, но сейчас, — черноволосый опустил голову, видя недовольный взгляд возлюбленного. Он положил свою руку на еле заметную щеку, проводя большим пальцем по скуле, — сейчас я встретил человека, с которым меня ждёт прекрасное будущее, потому что в ближайшее время я не хочу тебя отпускать. Феликс, ты можешь думать обо мне всё, что только можно, можешь ненавидеть, осуждать, бить, орать, да хоть что. Я хочу, чтобы ты был со мной. Я люблю тебя, солнышко.       Легко дотронувшись своими губами до чужих, будто спрашивая, можно ли продолжить, Чанбин почувствовал, как инициативу взяли в свои руки. Этот поцелуй был даже лучше, чем тогда на речке, будто сейчас он чувственнее и глубже, будто только сейчас они прониклись друг другом, одаривая нежными и манящими касаниями, которые сводили с ума обоих. Парни знали, что сейчас они чувствуют себя самыми счастливыми на свете, потому что на данный момент им больше никто не нужен, кроме них двоих. Не отрываясь от желанных пухлых губ, Феликс прошептал те самые слова, от которых на коже Бина пробежался рой приятных мурашек: — Я тоже очень сильно люблю тебя, Бинни.

***

      Чонин сегодня был в лёгком шоке, потому что Хёнджин отказался от встреч на улице и решил провести время у себя дома, поэтому сейчас они сидят на удобном чёрном диване, обложенные подушками и окружённые едой, так как Джин очень любил покушать во время просмотра фильма. Это же хёнины, поэтому конечно же они выбрали боевик, и опять лишь один Ин наблюдал за развивающимся сюжетом, уместившись под боком у старшего и кладя в рот чипсы со сметаной и зеленью, иногда соблазнительно, по мнению Хвана, облизывая свои пальцы от оставшихся крошек. Вместо пальцев Хёнджин представлял кое-что другое, отчего внизу начало приятно покалывать, а губы закусывать и сглатывать накопившийся от бурного желания ком в горле. Джин наблюдал за ним вплоть до того момента, пока Ян не стал серьёзным и чуть закрыл глаза, а от такого вида у него совсем крышу снесло.       Резко повалив на разложенный диван возлюбленного, черноволосый выключил сейчас ненужный играющий разными красками телевизор и устремил взгляд на младшего, который даже глазом не повёл, будто ждал этого. Будто сейчас он специально поднял голову, чтобы открыть взор на свою мужественную шею, проглатывая накопившиеся мешающиеся слюни, заставляя кадык ездить вверх-вниз. Хван не выдержал, немного грубо взял того за шею и вцепился губами в ежевичные губы Яна, проталкиваясь языком внутрь и сплетая их в бешеном танце. Он хочет изучить рот Чонина полностью, но Ин не даётся, отталкивает, а Джина сводит это с ума, когда тот не хочет ему отдаваться. Это заводит.       Спускаясь мокрой дорожкой к шее, Хёнджин оставил пару поцелуев на ней и ещё парочку синих засосов, а Ян постанывал от нахлынувшей приятной боли и обжигающих прикосновений старшего, который постепенно снимал с него футболку, а затем смотря на подкаченный торс Чонина. Жадно облизнув свои сухие губы, он засунул в рот Ину палец, обводя ротовую полость и собирая нужное ему количество слюней, а затем от груди до ремня провёл дорожку, наблюдая за содрогающимся Ином, который тянулся к своим штанам, чтобы поскорее расстегнуть и убрать мешающуюся вещь, давящую на затвердевший половой орган, желавший кончить только от прикосновений. Хёнджин давно хотел увидеть такого Яна: по-взрослому смущённого, хоть его действия не сопровождались стеснением, и возбуждённого, находившегося под ним и шастая своими руками теперь уже по его спортивкам, которые заранее были развязаны для этого момента, и бессовестно сжимая его орган и заставляя Хвана протяжно шипеть. Хёнджин всегда видел такого Ина только в своих сексуальных снах, но теперь ему хочется видеть такое наяву. Хочется чувствовать себя внутри Чонина, который страстно пищит и стонет его имя, прося большего.

***

      Джисон понимал, что долго так продолжаться не может, что они просто обязаны поговорить с Минхо по поводу вчерашней ситуации да и вообще обо всём, потому что самому Сону уже становилось неприятно от того, что он не знает, а точно ли он не нравится Хо? Поэтому решительно поднимаясь по лестнице, а после яростно стуча в дверь, брюнет сразу же отходит, наученный горьким опытом, ждёт пару минут, а затем просто садится рядом, думая, что Ли ему не откроет. Возможно, он ушёл в магазин и скоро придёт, но почему-то Хан был уверен, что не всё так просто. Вдруг Минхо знал, что он придёт, и сейчас специально избегает его? Просто думая об этом, ему уже хочется кричать и умолять Хо впустить его, но может лишь тихо сидеть и закусывать губы, сдерживаясь от порыва зарыдать здесь и сейчас.       Решив подождать немного на улице и успокоиться, Хан сел на ближайшую лавочку и опрокинул голову назад, чтобы насладиться вечерним ветром и слушать пение птиц и кричащих детей, носящихся по округе либо от своих родителей, либо друг от друга. Его правда волновало, где сейчас может быть Минхо? Дома ли он или где-то гуляет? А с кем он? Может, он один? Почему ему стал небезразличен этот холодный блондин, который до этого то и делал, что задирал его и называл сопливым мальчишкой, портя школьную жизнь? Почему стал думать о нём, а, вспоминая, улыбаться словно дурак? Почему всё ещё помнит каждое его прикосновение? Почему помнит тот момент с вечеринки? Почему помнит вообще всё, что связано с ним? Почему в его жизни появился он? Зачем он?       Ответ был предельно ясен. Минхо появился в его жизни, чтобы Джи мог любить его, но не получать того же взамен, хоть, со слов Рюджин, это было совсем не так, а Сон хотел бы в это верить, однако все действия Хо показывают на обратное. Ли было будто всё равно на его существование, будто он был для него пустым местом или просто учителем литературы, репетитором, который научит и уйдёт. Но Хан так не хочет. Он не хочет приходить к нему только потому, что ему снова нужно рассказать о каком-то новом произведении. Ему хочется прийти, с порога обнять его, приветственно чмокнуть и получить то же в ответ, а, пройдя в сам дом, лечь на его удобную мягкую кровать, и чтобы Минхо лёг к нему, прижал к себе и чесал нежно голову. Тогда бы Джисон прижался бы сам, целовал бы в подтянутый живот и чувствовал, что растопил его холодное и непоколебимое сердце, сломал его страх любить и быть любимым. Но сейчас это казалось непостижимым, тем, что ему никогда не светит. Никогда.       Сон немного испугался, так как к нему подбежал рыже-белый кот или кошка и начал ластиться об его ногу, заставляя проститься со своими гнетущими мыслями. Взяв на руки и убедившись, что это всё таки кот, Хан прижал его к себе, чувствуя, как тот начинает мурлыкать словно трактор и устраиваться на худых бёдрах. Мягко улыбнувшись, брюнет позволил ему это сделать, начиная заботливо гладить и чесать, видя, как кот перекатывается с бока на бок и играется с его рукой. — Суни, не приставай к чужим, — услышав до боли знакомый голос, Сон дёрнулся, чувствуя приближение того самого. — Дуни, Дори, стойте, не разбегайтесь!       Но домашние животные не особо хотели слушать своего хозяина, поэтому просто продолжили носиться друг за другом по округе, сваливая на зелёную мокрую от дождя траву и купаясь в грязи.       Протяжно проныв, Минхо подошёл к тому человеку, у которого на руках застал играющегося Суни, но, увидев Джисона, застыл, совсем не ожидая его здесь увидеть. Ли подошёл к брюнету, пытаясь забрать кота, но тот лишь зашипел и только сильнее вцепился в младшего, на что Сон негромко посмеялся, бросив короткое и язвительное «даже собственные домашние животные тебя не любят». Минхо сделал вид, что эти слова никак не тронули его, мол, ему совсем не обидно, вообще всё равно, но глаза грустно опустились, а Джи лишь по этому понял, что сморозил глупость, осознавая, что ничем не хуже самого Ли, который тоже грубит всем, кого видит. — Нам нужно идти заниматься литературой, — ну вот опять он соврал. Пришёл сюда без подготовленного материала, потому что не планировал готовить его к экзаменам, потому что шёл сюда поговорить и разъяснить всё, что между ними происходит. — Сейчас только Дуни и Дори поймаю, а потом пойдём.       Минхо говорил это настолько спокойно, что не могло не пугать младшего. Обычно он такой тихий тогда, когда о чём-то переживает или делает вид, что всё равно, пытается так не придавать значение, но это было из наблюдений Сона. Брюнет не мог говорить с уверенностью, лишь предполагать, но тут и так всё ясно: Хо тревожит вчерашняя ситуация.       Видя, что у Ли совершенно не получается поймать двух кошачьих сразу, Джисон решился ему помочь, гоняясь за похожим на Суни котом, который был жуть какой неугомонный. Суни спокойно стал дожидаться парней на лавочке, сладко засыпая, пока те носятся за его друзьями, иногда спотыкаясь об собственные ноги из-за жуткой усталости.       С горем пополам собрав всех в одну кучу, они пришли домой, где Минхо сразу же сказал Джисону идти в свою комнату, дорогу он всё равно знает, провожать не за чем, а он пока пойдёт помоет кошку и котов. Джи не стал спорить и решил, что поговорит тогда, когда блондин закончит со своими делами. И это было лучшим решением «подождать», потому что, придя в комнату, он нашёл кое-что очень интересное на столе, что не могло не привлечь его внимание. Вообще, сначала этот однотонный чёрный дневник показался ему обычной тетрадкой, наверное, подготовленной для работы с литературой, но потом Сон вспомнил, что он лежал в последнем ящике в прикроватной тумбе, где была отвинчена ручка. Джисон понимал, что лезть не в своё дело очень плохо, но любопытство одурманило и затуманило здравый разум парня. Возможно, он даже не пожалел, что открыл его.       В том дневнике было очень много переживаний и следов от капель слёз, а на одной странице их было слишком много. Хан мимолётно увидел что-то про родителей и не стал читать, потому что не хотел копаться в прошлом, поэтому открыл там, где была закладка и очень сильно удивился: страничка называлась «Хан Джисон». Ему стало дичайше интересно, что именно парень, в которого он тайно влюблён, пишет о нём, поэтому решил прочитать самые последние записи. 29.07.ХХХХ Я уже шестой день не вижу Джисона и мне неимоверно хуёво. Я не знаю, что со мной, но меня разрывает от желания написать ему и пригласить посидеть у меня дома. Я хочу понаблюдать, как он мило набивает свои пухленькие щёчки, как вытирает рукавом от кофты оставшиеся на лице крошки, как закрывает от удовольствия глаза и протяжно постанывает. Иногда я хочу сгореть от стыда от своих же мыслей, когда он стонет. Боже, на что я такой озабоченный? Завтра Чан пригласил нас всех в моё любимое кафе с котиками. Надеюсь, Суни, Дуни, Дори не будут так сильно ревновать, ахах. Там я увижу Джисона. Дай мне сил не сорваться, я так боюсь это сделать. 30.07.ХХХХ Боже, я такой идиотидиотидиотидиотидиотидиот. Я ненавижу себя всем своим сердцем. Я ведь не хотел этого говорить, не хотел грубить, тогда зачем я сделал это? Зачем снова сделал ему больно? Я впервые видел его таким, он впервые накричал на меня, а мне стало так... паршиво... Я не хочу, чтобы он кричал на меня. Я хочу, чтобы в такие моменты он подходил и обнимал меня, прижимался своим худым телом ко мне и тихо говорил, что вот, Минхо, всё будет хорошо, я с тобой, мы с тобой всё вместе преодолеем, я помогу тебе справиться с этим, только не злись. Но в итоге я получаю агрессию, но понимаю, что заслужил это. Ещё я понимаю, что с каждым днём только сильнее влюбляюсь в него и с каждым разом удерживать себя становится тяжелее. Я устал будто невзначай касаться его, хочу уже намеренно сделать это, поцеловать, прижать и никуда не отпускать. Но я чёртов мудак, который сам всё себе испортил. Боже, подари мне мозги. Джисони... Я понимаю, что ты никогда не увидишь это, не услышишь то, что я хочу сказать тебе, поэтому я хочу написать это здесь, поделиться тем, что я чувствую. Сонни, смотря на тебя, мне хочется кричать. И кричать совсем не от того, что мне плохо, а наоборот, что мне очень хорошо. Я хочу целовать тебя днями и ночами, чувствовать твой запах на всех моих вещах, хочу видеть тебя в своём доме, хочу трогать тебя в любое время суток, хочу засыпать и просыпаться с тобой, хочу растить Суни, Дуни, Дори с тобой, а может потом не только моих любимых котов и кошечку, а кое-кого другого, ахах, но это просто шутки. Тогда, когда мы сидели с тобой в комнате в доме Чонина... Я помню, всё помню до мельчайших деталей и нисколько не жалею, что открылся тогда тебе. Я очень надеюсь, что ты помнишь всё это и хранишь в своей памяти также бережно, как и я. У меня, кстати, будто до сих пор на той толстовке твой запах остался, хоть я и понимаю, что это бред. Помнишь, когда ты рассказывал мне о человеке, который тебе нравится? Знаешь, я бы очень хотел быть на его месте, хочу, чтобы ты всё это чувствовал ко мне, а не к кому-то другому. Я бы хотел, но знаю, что этому не бывать, потому что я сильно испортил тебе жизнь и мне просто нет прощения. Хани~~~ знай, что ты самый красивый и милый человек, которого я встречал, и даже Чан не сравниться с тобой. Это, наверное, потому что я влюблён, да? Ахах, на самом деле, я рад, что тем человеком, кто мне нравится, оказался ты, правда. Я бы хотел забыть тебя, чтобы ни тебе, ни себе не делать больно, но пока, к сожалению, я не могу этого сделать, поэтому позволю себе любить тебя тайно. Я люблю тебя, белка~~~~~~~~       Джисон только что прочитал признание в любви, которое никогда не услышит. Признание. В. Любви. От. Минхо. От человека, от которого он сам без ума, который тоже любит его, но боится сказать об этом, потому что думает, что останется отвергнутым, что совсем не так. Положив обратно на своё место дневник, Сон сел на кровать Ли, попутно вытирая скатившиеся слёзы рукавом. Всё, он намерен сделать это сегодня, и никакая литература ему не помешает. Осталось только увидеть самого Хо, который, к слову, не заставил себя ждать.       Зайдя через минуты три весь мокрый и измученный, он сразу прошёл к шкафу, приказав младшему отвернуться, а сам начал переодеваться. Хан бы хотел, но, вспомнив то, что хотел бы почувствовать Минхо, подошёл сзади и обнял его, прижавшись так крепко, как только может, иногда ёрзая щекой по спине, не замечая, как его одежда пропитывается влагой. А у Хо сердце удар пропустило, потому что сам Хан Джисон не просто случайно дотронулся до него рукой или что-то наподобие, а обнял, прям по настоящему, не во сне, а наяву. — Т-ты что делаешь? — тихо сказал Минхо, пытаясь контролировать свои эмоции. — Обнимаю, — сказал это так невозмутимо, будто они всегда так делают. — Зачем? — Захотелось. — Иди обнимайся с тем, кто тебе нравится или со своими друзьями, а не со мной. Я тебе блять не игрушка. — О-о-ох, Минхо, какой же ты тугодум.       Не став дожидаться никакой реакции, Сон развернул старшего к себе и, встав на носочки, прикоснулся своими губами к его, забираясь одной рукой в мокрые блондинистые волосы, а другой взяв за руку, переплетая пальцы, которые у Ли сильно дрожали от действий Хана. Джисон целовал так неопытно, по-детски, но старательно делал вид, будто умеет и готов научить этому Хо, если он не умеет, что забавляло второго. Пухлые искусанные и обветренные губы Джи целовали так беззаботно и легко, что у Минхо голову кружило, однако... — Ты что делаешь?! — вскрикнул блондин, отталкивая от себя младшего. — Но ты же... — Уходи. — Но... — Я сказал, уходи! — уже сорвавшись на крик, Хо размахнул руками, почти ударив испуганного Сона.       Джисон не стал ослушиваться, лишь отошёл, забрал свой рюкзак и поспешно вышел из квартиры, смахивая рукавом горькие слёзы, потому что он сглупил, зря послушал Рюджин, зря поверил этим бессмысленным записям в каком-то дневничке, зря не послушал себя. Опять он оплошал. Почему это случилось именно с ним? Почему у его друзей всё хорошо, а у него как обычно? Почему они любят нормальных, а не Ли Минхо? Было поздно, домой идти не хочется, а значит это отличное время побыть со своими мыслями наедине и отдаться мгновению, скитаясь по округе и чувствуя пожирающую боль, от которой хотелось провалиться сквозь землю.       Тем временем Минхо и сам не понял, зачем оттолкнул и испугал его. Он ведь уже сам всё сделал: сам обнял, сам поцеловал, всё сам, а он... Он опять всё испортил, сделал пропасть между ними только больше. Зарывшись руками в волосы и сжав их с такой силой, что сейчас, кажется, он вырвет их с корнями, для того, чтобы отдать всю боль в них, Хо скатился по стеночке, снова заливаясь слезами. Ли опять плачет из-за него, из-за этого второгодки, который влюбил в себя по уши. Но на самом ли деле так? Разве ты сейчас не плачешь из-за себя самого? Джисон ведь сделал всё сам, а ты...       Рыдая от собственной глупости, Минхо подошёл к своему дневнику и, сев за стол, открыл его и взял ручку, чтобы снова поделиться переживаниями, но единственное, что он смог написать, так это 31.07.ХХХХ. Всё. Нет, этот дневник точно не приносит ничего хорошего. Встав со стула и взяв в руки то, в чём Хо хранил тысячу секретов, подошёл к окну и, открыв его, стал рвать листы и выпускать их на улицу, где они разлетались в разные стороны также, как сейчас разлетаются мысли блондина. Он считал, что это правда поможет ему успокоиться и немного забыться, но нет, обман.       Разобравшись с этой уже ненужной вещью, Минхо, злобно цыкнув, взял в руки телефон, быстро печатая в беседу что-то наподобие «позвоните Джисону, я не могу его найти» и только спустя минут пятнадцать получая ответ от Феликса, что тот сидит в каком-то его любимом парке, который, к слову, находился недалеко от кафе с кошками, в котором они вчера были. Хо не поблагодарил Ликса, лишь просто быстро собрался и выбежал из квартиры, прихватывая с собой только ключи, так как до парка бежать было не особо далеко, раз он находится вблизи с любимым заведением Ли. Думается, что оно его любимое только потому, что там есть из рода кошачьих, но это не одна причина. Вторая и не менее важная заключалась в том, что кафе находится ну уж очень близко к дому, потому что, как мы помним, Минхо не любит общественные места, а тут квартира совсем рядом. Если что, можно убежать в любой момент.       Ёнбок тоже сказал это не спроста, ибо зачем ему палить, где именно находится Сон, который звонил ему буквально за пару минут до сообщения Хо и жаловался на второго? Бок видел все действия и взгляды Минхо, и лишь дураку непонятно, что тот влюблён в него. Он хотел счастья для этих двоих, поэтому помолился, чтобы у них всё наладилось и было даже лучше, чем у них с Чанбином или у Чонина с Хёнджином.       Слава всем Богам, что Хан никуда не ушёл с того места, а сидел и что-то напевал себе под нос, водя по плотным листам скетчбука острым подточенным простым карандашом, вырисовывая черты лица, как понял Хо, самого Минхо. Только сейчас он заметил, насколько красиво рисует младший, насколько прекрасно он поёт своим ангельским голосом какую-то песню, который точно останется у него в голове на долгое время. Однако Ли здесь не за этим. — Что делаешь здесь один? — обогнув парня, Минхо сел напротив, заглядывая в слезливое лицо Хана. Он хотел убрал скатившиеся слёзы, однако тот отвернул лицо, застыв в таком положении. Тяжело выдохнув, блондин сел на колени и попытался привести мысли в порядок и настроиться. — Я тебе нравлюсь? — но в ответ молчание. Хо ненавидит, когда люди молчат и ничего не говорят, но сейчас не тот момент, когда нужно грубить и срываться. Аккуратно повернув голову брюнета к себе, Ли снова заглянул своими грустными глазами в глаза расстроенного младшего и провёл большим пальцем по правой щеке парня, всё же убрав ненужные ему слёзы. — Пожалуйста, не лги мне сейчас. Скажи правду. Я пойму и приму любое твоё признание, только скажи честно. Джисон, я нравлюсь тебе? — с минуту они сидели в полной тишине, но Минхо не смел отрывать от него взгляда, следя за каждым движением и боясь упустить ответ, потому что он был еле заметным кивком, который можно было разглядеть с трудом.       Растянувшись в довольной кошачьей улыбке, Хо не стал церемониться и сам приблизился к его губам, прикасаясь к ним с такой нежностью, будто боясь ранить или спугнуть. Он немного надавливал на него, прося отвечать, и Джисон не заставил себя ждать, слившись в чувственном и глубоком поцелуе, наполненным всеми эмоциями, которые они пережили друг с другом за такой небольшой промежуток времени. Казалось бы, вот только Минхо задирал бедного Джисона, вот только Хёнджин подошёл к нему и стал угрожать ему расправой, только бы Сон учил Хо литературе, вот только они начали общаться, а после дружить и окончательно влюбиться. Это всё было будто недавно, но прошло уже столько времени, будто это было вчера. Вместе они пережили приятные и не очень моменты и, кажется, им не хватило.       Как бы Минхо не хотелось бы этого делать, немного отпрянув от сладких губ, он прошёлся по ним большим пальцем и коротко улыбнулся, смотря на взволнованного и смущённого парня спереди, глаза которого были устремлены точно на него. — Сто, — всё ещё расплываясь в кошачьей улыбке, Ли чмокнул Сона, ожидая от него забавной реакции, которая не заставила себя долго ждать. — Чего сто? — ошарашенно произнёс Хан, открывая широко рот. — Процентов. — Как?! Недавно же и половины не было! — А-ха-х, дослушай, — блондин снова приблизился к его устам, соприкасая. — Сто процентов моей любви к тебе, — целуя нежно и страстно снова.       Оторвавшись от желанных губ Джисона, Минхо пытался отдышаться, смотря в горящие глаза младшего и наблюдая лёгкий румянец на его щеках. Коротко чмокнув его ещё раз, Хо сказал заветные слова, от которых Хан просто не смел отказаться, потому что был влюблён до такой степени, что сердце разрывалось от одного лишь присутствия блондина: — Будь моим.