Тихий остров

             Вадим не спал полночи. Думал, как ему вести себя. Продолжать делать вид, что эпизод десятилетней давности — это не с ним? Но если как-либо вскроется: сам Арсен вдруг вспомнит, что они знакомы, или вдруг Симка Колкер объявится на пороге их конторы, ну вдруг… Тогда его молчание будет каминг-аутом, прежде всего для Арсена. Нахрен он сказал тогда, что знавал одного «заднеприводного»!       Может, поговорить с Арсеном? Но тогда нужно признать, что он уже слил его ориентацию. А то, что это именно ориентация, а не разовый стыдный опыт, как было с ним, Вадим знал. Он же выведал это у Симы ещё десять лет назад. И она рассказала, что семья Арсена практически его прокляла, поэтому он уже несколько лет не появлялся. Общалась с ним только сестра. И даже тогда он приезжал в город не к родителям, а по каким-то личным обстоятельствам.       Можно, конечно, поговорить именно с позиции «все знают, что ты гей, поэтому держись от меня подальше». Но как тогда поведёт себя Арсен? Да и как он может держаться подальше, учитывая, что сейчас его начальник и специалист-гидролог — это именно Арсен? Бойкотировать, не общаться или общаться сквозь зубы — не вариант. И, главное, Вадим не хотел оскорблять человека, так как тот ничем не провинился перед ним. По всему получалось так, что виноват он сам: и тогда, и сейчас. И в лес его никто не тащил силой, и за язык его никто не тянул.       Так ничего и не придумал. А значит, ничего и не будет предпринимать. Занял самую надёжно-ненадёжную позицию — выжидательную.              Утром они отправились на остров Тихий. Арсен, Вадим, одетая как на пикник Аллочка и свалившийся на их голову практикант из строительного техникума, какой-то родственник самого БЛЯ. Этот родственник по имени Егор очень даже пригодился в речпорту. Там возникла проблема с катером, типа соглашение подписано, но топлива нет, «вот начнёте там обживаться, бытовки строить и технику перевозить, тогда и заработает всё как по маслу». Арсен растерялся — видать, не привык в Германии к такому. А когда стал ссылаться на подписанный вчера договор, выяснилось, что договор только у начальника, а того нет и когда будет, неизвестно. Причём вахтёрша, что с ними разговаривала, мнила себя «владычицей морскою», а рыбка золотая у неё на посылках служит... Арсен принялся щёлкать пальцами, раздул ноздри, сузил глаза, то есть стал нервничать. Тогда-то Егорушка просто позвонил своему родственнику, и уже через три минуты недовольная вахтёрша повела их на пирс, где ждал подозрительно весёлый мужичок в огромных резиновых сапогах и грязнущем бушлате около ржавой безымянной баржи.       На барже был ещё один тип, но он однозначно находился в алкогольном забытьи, дрых, бережно укрытый когда-то розовым пледом. Проектно-изыскательный отдел с довеском в виде Егорушки через полчаса ужасной качки оказался на острове Тихом. Баржа причалила к старому, весьма ненадёжному пирсу.       — Айдате работайте! — крикнул им мужичок в сапогах. — Сколько вас ждать?       — Мы хотели до обеда, до часа.       — Океюшки! Тогда я Самуила Геннадьевича доставлю до хаты и вернусь. — То есть для этого полуживого пьяницы топливо было, а для производственных нужд нет! Вадим тронул за плечо Арсена и тихо сказал:       — Не стоит разбираться, не поможет.       Они вылезли на берег, выгрузили оборудование. Сине-зелёная от яростной качки Аллочка осталась сидеть на пирсе, пообещав прийти, как только полегчает. Мужчины отправились к сооружению, которое до карантинных мероприятий гордо именовалось рестораном «Тихий остров», но сейчас представляло жалкое зрелище. Выступающая над водой летняя мансарда перекосилась, ступеньки осыпались, у полуколонн обвалился когда-то коринфский декор, большая часть оконных проёмов была без стёкол, с одной стороны свисала и хлопала от порывов ветра истлевшая от ржавчины кровля, на облупленной стене нагло чернели надписи из вечного русского фольклора. Конечно, закрытие острова не означало, что все, опасаясь заболеть-умереть, перестали здесь бывать. Ничего не боящаяся безбашенная молодёжь уже тогда, в год закрытия, тут устраивала гульбу. А учитывая, что это были «лихие девяностые», у власти не было ни сил, ни средств, ни желания как-то уберечь остров от мародёрства. Внутри бывшего ресторана посреди явно разводили костёр, стены были в копоти и плесени, валялись витые ножки стульев, по центру стоял оббитый унитаз, внутри которого остатки шприцов и изогнутые алюминиевые ложки. Впрочем, этот центр антиобщественной культуры и аморального отдыха мало интересовал прибывших работников.       Арсен развернул план сооружения.       — Сначала проверим, что со сваями, а уже потом посмотрим изменения грунта, — распорядился он.       Они определили, где находятся сваи, и начали долбить бетон, каждый в своём углу сооружения. Потом устанавливали датчики, что, как известно, дело не из лёгких. Во время работы обычно забываешь личные проблемы, или просто у Вадима никогда не было таких проблем. Да он никогда и не работал бок о бок с теми, с кем спал… Ну, или не спал… «Не было же перепихона!» В общем, Вадим не полностью погрузился в работу, он наблюдал за Арсеном и вёл сам с собой не оконченный с ночи спор.       К обеду баржа не приплыла. Арсен психовал. Нервно ходил вдоль берега и даже матерился, пытаясь дозвониться — либо до мамы, либо до сестры, подумал Вадим. Погода стала ещё хуже: ветер усилился и с угрюмого неба падали какие-то заблудившиеся капли будущего дождя.       — Зря он назначил окончание экспертизы по металлоконструкциям к понедельнику, — промолвила Аллочка, кивнув в сторону начальника. — Обещают бурю. Вряд ли мы завтра на остров попадём. А сколько ещё свай?       — Три.       — Ого! Для такой хибары многовато. — Они сидели на подгнившем бревне в ряд, курили. — Егор, может, пора звонить БЛЯ… э-э-э, Борису Львовичу? А то скопытимся здесь от холода и от голода.       — Не берёт тут сигнал, — Егорка не удивился матершинной вставке, — я уже пробовал. А что, Вадим Юрьевич, вы учились с Колкером вместе, что ли?       Вадим икнул.       — Нет. С чего ты так решил?       — М-м-м… Показалось, значит.       Спрашивать или нет? У Вадима опять взмокла спина. Что там показалось этому веснушчатому беззаботному мажору со стальными бицухами? Не спросил.       Короче, баржа прибыла только через полтора часа. Вновь сине-зелёная Аллочка сразу помчала домой, угрожая, что «заболеет, стопудово заболеет!» Мужская половина проектных изысканий отправилась в контору, злые, замёрзшие, но с налётом героизма папанинцев на льдине.       В конторе сердобольная Елена Ивановна стала всех потчевать коньяком «для согреву». Всех, да не всех.       — Ты за рулём! Тебе вон чай с мелиссой! — объявила она Вадиму. Чёрт!       — У меня есть ноль три водочки, — прошептал Пал Сергеевич, — я тебе снаряжу. Чо, как сын Давида?       — Нормально…       — Я по делу спрашиваю. С оборудованием нашим справляется? Не ноет, что прошлый век?       — Я понял, что по работе. Не ноет. ИДС у нас старый, он запросто с ним справляется.       — С-с-спец?       — Угу.       — А вчера? Побазарил с ним?       — Нет.       — Та-а-ак-кх сегодня спроси, надолго он?       — Сегодня?       Но Павел уже отвернулся. Он пил чай с мелиссой, который обожал. Вадим ненавидел, от этого пряного запаха ему становилось тошно.       Понятно, что ему вновь пришлось отвозить Арсена домой.       — Я правильно понял, что у тебя мама больна? — опять робко спросил Вадим.       — Да, мы с сестрой договорились, что я буду приезжать на обед. Кормить… И вообще, сестре одной тяжело.       — А твоя сестра — работает? — Вадим аж взопрел, он прекрасно знал, что Серафима устроилась в строительную службу аэропорта.       — Работает… И далеко от матери. У Симы трое детей. — От имени однокурсницы Вадима дёрнуло, как от малоамперного тока. — Так что у неё много забот.       — Алла сказала, что назавтра обещают непогоду… — перевёл тему Вадим.       — Это всего лишь река! Не море, не Ладожское озеро даже! — вдруг вспылил Арсен.       — Но ведь река великая… — тихо и нравоучительно напомнил Вадим. Хотя не факт, что он сам верил в это оправдание отсутствия связи с островом.       И вновь… никакого узнавания и разговора по теме…       И вновь… сорок минут и три окурка за борт. «Почему он не спрашивает меня обо мне? Я ему неинтересен или он и так всё знает? Тогда, десять лет назад, у реки тоже спрашивал я. А он улыбался».       Дома выдул Пашкину водку, не помогло. Может, пельменей слишком много съел?       Но на следующий день — отдых. Арсена почти не видел. С речпорта позвонили, сказали, что «вчерашнее судно» (ладно хоть не корабль) никуда не пойдёт в такую непогоду. Замеры исключались. Савельев, святой человек, развёл Вадима испробовать новый тепловизор на коммуникациях первого объекта. Что и было сделано с превеликой радостью. Тепловизор отлично работал! Аномалий ограждающих конструкций и фасада выявлено не было. Вадим практически забыл о своём проблемном начальнике. Тем более пятница! Вечером он отправился к Савельеву Сане в гараж в очередной раз перебирать карбюратор старого мотоцикла «Иж», жарить на горелке сосиски и слушать, как остоебенила Сане семейная жизнь и как он завидует Ваде… «Цени, пока не скрутило снова!»              С утра звонок.       — Вадим, я нашёл лодку, поедете на остров?       «Что? Кто это? Какой остров? Суббота?»       — Вадим?       — Да… я щас… А куда подъехать?       — К речпорту. Теплее оденьтесь. Я взял ИДС и георадар.       «И что-то ещё он говорил. Чёрт…       Надо зарядить телефон. Красный индикатор горит. Надо что-то кинуть в желудок. Надо побриться, шея чешется. Заехать за сигаретами. Сколько времени? Бля-а-а… полвосьмого? Он серьёзно? Суббота ведь… В «Дикси», что ли, заехать, он круглосуточный… Вот странь…»       Вадим хаотично ходил по квартире, одновременно чистя зубы и разыскивая второй носок. Рассуждал, что вряд ли Арсен в одиночку допёр до речпорта георадар, даже новый — это два чемоданчика и антенный блок, а ещё и измеритель свай взял. Не Аллочка же с ним! Может, нормальный парень Егорка? Савельев бы мне позвонил, если кого подрядил… Кто может быть сейчас в конторе? И какого чёрта он решил в субботу отправиться на остров? Не может своими немецкими принципами поступиться: умри, но работу сделай в срок!       На улице вроде было поспокойней, чем вчера. Мерзкого дождя по крайней мере не было, хотя ветер терзал всё, что не приколочено. Вспомнил, что телефон сдыхает. Вернулся за зарядником. Заехал в «Дикси», купил сигарет, булку, нарезку сыра и пряники. Рванул к пристани.       Арсен сидел на кнехте причала. Один. Рядом техника.       — Приветствую, — они пожали руки, — я понимаю, суббота. Спасибо, что пришёл, просто на понедельник опять обещают бурю. Хотелось бы всё измерить.       — Нормально… Надо так надо. — Вадим поймал себя на мысли, что отводит взгляд. — А на чём поедем?       — Вот. — Арсен махнул рукой, на волнах качалась моторка, на облупленном борте которой красовалось «УХА031». — Мне приятель подогнал. Грузим?       — Батарею-то проверил? У георадара. Новый же…       — Ещё вчера…       «Круто, он ещё вчера собрался, а мне позвонил только со сранья!» — подумал Вадим, но вслух сказал другое:       — Надо было практиканта этого позвать, толковый пацан вроде.       — Мне ваш Потапов вчера обещал рабочего в помощь, некоего Василия, но он сегодня позвонил и сказал, что затемпературил.       — Ясно. — Вадиму стало ясно, что не особо Арсен хотел работать в его компании. В груди образовался какой-то сгусток, то ли обида, то ли тревога.       Они молча стали перетаскивать на катер оборудование, прихватили пакет с едой, бутылку воды. Вадим сел у мотора, взял управление в свои руки, полагая, что его опыт езды на Пашкиной моторке, которую они утопили и в ночи вытаскивали пьяные вдупель, давал ему такое святое право. Вода была неспокойной, хоть и не море, но ветер бросал холодную воду беспорядочными волнами в атаку на их утлое судёнышко. Двигатель сначала истошно кашлял, потом жалобно заворчал и наконец свирепо заныл. К рыбному речному духу прибавились пары бензина, лицо обжигали ледяные брызги.       Как хорошо, что рёв мотора обязывал молчать. В этой рычащей тишине Вадим подумал, что они окончательно перешли на «ты». И это закрепилось на острове:       — Завязывай… Давай за второй столб… Держи…       — Тут скользко, осторожно.       — Я на берег унесу пока…       — Помоги, оп…       — Сверло ещё!       — Сумка ещё моя, подхвати её. Ты свою куртку зря оставил.       — Она неудобная для работы, вернёмся, если что. Потащили.       — Ёб… тут доска сгнила, обходи!       И прочее…       Работали же молча. Хотя не по разным углам. Вдвоём скорее к свае продолбиться можно. Вадим тоже снял куртку — «жаришка», как говорил Саня Савельев. На последнюю сваю убили два часа! И не зря… Датчик показал не ту длину, что на бумаге. Начали разбираться с георадаром. Хотя оборудование было российское, Арсен лучше Вадима понимал, как подцепить антенку дефектоскопа. Вымазались как черти. Наверняка дорогущие джинсы начальника вхлам.       — Короче, трещина! — радостно объявил Арсен.       — Может, грунт сдвинулся и вода в стороне…       — Может.       — Понятно, что БЛЯ не хотелось бы сюда молот тащить. Упиздякаться можно…       — Не он же будет пиздякаться. — Очевидно, новичок уже в курсе прозвища их генерального. — Я вот думаю, если грунт позволит сдвинуть здание западнее, хотя бы на метр, пять свай достаточно. Они же собираются облегчённые материалы пользовать. Давай ещё раз замерим и зафиксируем, чтобы верняк, и хотя бы один зонд вставим.       — Перекур сначала. И пожрать, а то я с утра не успел. — Вадим прикинул — сколько им ещё тут работать? Не меньше двух часов.       — Окей, у меня сигареты в куртке, в лодке. Пошли, там и посидим.       Они и пошли…       Встали как вкопанные уже на осыпавшихся ступеньках.       — Ёб…       — Э-э-э…       Моторки не было. Синхронно развернулись к реке и прищурились, высматривая «УХУ» на волнующемся водном пространстве. Не видно. Одновременно ринулись вниз, к берегу.       — Давай туда! — скомандовал Вадим и махнул в сторону прогнившего деревянного пирса, а сам развернулся к ресторану. Они побежали вокруг, ожидая заметить где-нибудь лодку-беглянку.       Встретились в ивняке. Тяжело дышат, как будто от скорости их бега что-то зависело.       — Нету!       — Не видно…       — Бля, да как же так!       — У меня телефон в куртке!       — Бля! Это я виноват, привязывал-то я! — Вадим нервно ходил кругами по берегу. — А может, она утонула?       — Мы бы увидели… Твой-то телефон где? Ты же брал сумку.       — Не ловила же тут сеть. — Они поспешили назад.       — Экстренный какой-нибудь набрать.       Но и этот план не сработал. Телефон Вадима сдох: он так и не включил его на подзарядку.       — По-моему, мы в жопе! — произнёс Арсен, устало опускаясь на бревно.       — И надолго. — Вадим уселся рядом.       — В офисе спохватятся только в понедельник.       — А ты своим сказал?       — Нет. А ты? — Вадим помотал головой.       — А хозяин мотора?       — Не вариант.       — Может, переплыть?       — В такой-то холод? Я точно утону. Да и оборудование…       — Кому оно тут нужно? Хотя не переплыть.       — Н-да.       — Н-да.       Молчание-коматоз.